Яростный

Сокол, средняя бронза

Тьма была повсюду, вокруг. Он стоял в ее середине, тьма пела пением звезд, он слышал… Сокол сделал все, о чем просил его Кон. Он взял жену и продолжил свой род. Когда он уходил в явь духа, он знал, что в следующий раз он придёт, чтобы исполнить то, чему обязался. И он пришёл, спустя время, пришёл в своём роду, что вел начало от Лисы и Волка, но и ещё глубже, но Лиса и Волк были общим началом важной ветви, когда два сильных рода соединились, и кровь стала достаточно сильной, чтобы в род, в явную жизнь, смог прийти такой сильный дух, как Дух Движения Мира. В яви он получил имя Кон. Сокол пришёл быстро, спустя несколько веков, он мог, был должен. Он жил снова на северных землях, но теперь восточнее. Его звали Слагфид. Он был сыном вождя финнов. Его братьев звали Агиль и Вёлунд. Слагфид был старшим.

Слагфид, поздняя бронза

Там было темно, холодно. Небо, чуть усеянное звездами, молчало. К озеру вышел Слагфид. Статен, силен он был, могуч его дух – дух воина. Летел он вперед сквозь битвы, сквозь звон, сквозь лязг оружия, летел птицей, бежал волком, а то и змеем по воде иль сквозь камни… Сильно было наследие Лисы и Волка. Крепко Слагфид держал в руке копье – его оружие. Не любил Слагфид меча, не любил лука, хотя и тем, и тем владел. Но копье… с ним он сливался воедино – его дух, его ярость, его пыл, его лёд, его огонь… Дух ярости, дух воина… под небом, по земле – в высь и вниз… Искуснейший шаман, воин и кузнец… Он знал, что в нем много силы, что ее достаточно, чтобы вести в род… его, вождя, того, ради кого Слагфид – тогда ещё Сокол – добровольно отдал свободу, свою свободу духа. Слагфид знал, что в следующий раз в живь жизни идти не ему, а Ярю – Кону, что быть пока Слагфиду в яви духа и быть духом той, что была матерью Яря, но сможет ли она в должный срок сама войти в люди? Слагфид знал, что по природе своей, по своей сути она не человек, а дух огня, древний дух огненной стихии – вея, вея огня. О таких духах, а прежде стихийных сущностях, люди не помнят. Но отголоски о них все же сохранились где-то в памяти людей. Слагфид знал. И ждал. В этой жизни он стал вождем северных земель, не тех, где родился и жил, а тех, что раскинулись ещё севернее. От него и его жены пошел род человека, которого звали Андсвар. Потомки Андсвара были сильны кровью. Эта та ветвь рода, в которую сможет войти Ярь. Но сможет ли Огонь, его мать?

Сталь, средняя бронза

Волк взял женой ту женщину, которая ему увиделась наилучшей для его цели. Он был с ней, страсть его была не такой, какой была с Лисой, его первой и главной женой, но для дела так было даже лучше. С этой женщиной его пыл был более размерен, а сама женщина была тиха и нежна. Во время страсти Волк призвал Сталя, и Сталь принял его и тот путь, что Волк и эта женщина смогли ему дать. Волк не знал, что в это время в теле той, что была с ним, была Лиса — своим духом. Лиса обхитрила его. Лиса была матерью Кона. Теперь она дала частицу своего духа и Сталю. Когда та женщина, новая жена Волка, родила сына, из его глаз цвета грозового неба смотрел древний дух ветра и моря — Сталь. Волк назвал сына Рагном. Когда Рагн вырос, он спел свою песню, и Кон, находившийся духом в яви, услышал его. Кон стал духом Рагна. А истинного духа Рагна — белого волка, Волк посадил на цепь. Да и Рагн… он сам сделал свой выбор, он не принял белого волка, он взял рыжего лиса — Кона. Когда Рагн уже был взрослым мужчиной, он упустил песню металла, наследие Волка, и копье его брата в ненастоящем бою нашло его плоть. Случайно? Или закономерно? Кон не был духом Рагна по праву, потому не смог быть един с Рагном в смерти и не смог защитить его. Рагн умер, а Кон смог пойти в явь духа, они оба смогли, чтобы войти в жизнь в следующий раз. В той жизни их совместный путь закончился так.

Дух Природы Земли, доримский железный век

Дух Природы Земли полюбила Кона, Духа Движения Мира, ещё тогда, примерно тысячу лет назад. Он ушёл из яви слишком рано и не стал тем, кем должен был стать. Его дух разорвало надвое, потому все те, кому он был дорог, каждый по-своему, решили вернуть его.

Дух Природы бродила одна среди северных гор, она была тревожна и неспокойна. Так было до тех пор, пока к ней не пришли две женщины, тоже духи, более древние. Одна из них была цвета и сути огня, вторая цвета и сути ветра. Это были две веи, Огонь и Ветер. Огонь была первой матерью Яря, духа ярости и пламени, что был когда-то Духом Движения Мира, а затем Коном, сыном вождя — Волка — и его жены Лисы. Лиса и Волк в первых своих сутях были Воздухом и Металлом, матерью и отцом Огня и Ветра. Ветер была первой матерью Сталя. А его отцом был Океан.

Огонь и Ветер сказали Духу Природы, что они могут сделать так, что она сможет быть с Ярем — Коном — вместе в живи жизни — в явной яви, во плоти и во крови. Что она станет человеком, ведь и Ярю-Кону пришло время идти на новый ряд — в новую жизнь. Ряд создала для Кона Лиса, чтобы спасти его от бездны. И теперь он не мог не идти в жизнь.

Дух Природы согласилась, ведь она хотела быть с Коном.

Огонь, доримский железный век

Она стояла в просторном поле. Луна светила сверху. Вокруг был серый мрак и холодный ветер. Все то время, что прошло с того самого дня, когда дух Яря был разорван надвое, она искала пути, чтобы взять своего зверя и войти в люди. Она старалась изо всех сил. Она не смогла договориться о едином пути со своим отцом Металлам/Волком и со своей матерью Воздухом/Лисой, с последней у нее было особенно трудно. Каждый из троих действовал по-своему, так, как считал нужным. Но цель у них была одна – вернуть Яря, Кона, восстановить его разорванную суть. Только она – Огонь – по-настоящему могла это сделать. Она знала это лучше других. Только она могла это сделать, она и Лес, первый отец Яря. Огонь пылала древней яростью – древним правом истока. Древней сутью. «Мое», – так она понимала о Яре. И только ей. Ей и Лесу исправлять то, что случилось. То было ее древнее право сути. Так считала она. Волк и Лиса считали иначе. И каждый по-разному.

Огонь стояла в темном поле в ночи и ловила холодный ветер. Она смотрела на темное поселение, где кое-где горели костры. Она выбрала свой человеческий облик, приблизилась к человеческой сути, но до сих пор так и не взяла своего зверя. Лес был от этого еще дальше. Его сломленная суть и его тьма мешали ему. Он был медлителен, хоть и точен. Огонь же летела и бежала, пытаясь опередить себя. Ярь… для него она сделает все, все, что угодно. Ее стремление было остро.

Рядом с ней стоял ее дух – Слагфид – человек-змей, дух человека, сплетенный с духом змея, наделенного силой огня. Дух змея был большой черный огненный дракон, с ним был сплетен Слагфид. Это сделал Кон, чтобы Огонь смогла войти в род, чтобы он сам, Кон, смог войти в род. Задача Слагфида была дать им путь в род, огненный путь в род. Время Огня не пришло, она знала, что сейчас ей не войти в люди, что она не сможет привести Яря в жизнь. Она смотрела на поселение. Она должна была найти ту, что даст в этот раз Ярю жизнь, кровь и плоть. Лиса создала ряд… Ярь не мог на него не идти, он не мог не идти в жизнь. Раз в тысячу лет он должен был воплощаться, пока ряд существует. Время пришло.

Огонь стояла молча. Она думала. Она была сосредоточена. И мрачна. Слагфид стоял сзади.

– Я все сделаю, госпожа, – сказал Слагфид.

Огонь посмотрела на него. Подул ветер.

– Туда, – сказала она и пошла, указав рукой на поселение. Слагфид пошёл за ней.

Ветер, доримский железный век

Сталь был музыка жизни. Он был песней Океана и веи ветра. В нём звенело, пело, жило единение самой стремительности Ветра и изначальной мощи бушующих вод.

Вея ветра и её Океан очень давно не могли быть вместе. Океан не был в единстве духа. Он был жив, и его голос звучал порой среди людей, но не сам он. Ветер сознавала себя не всегда, её суть была неполной и не вполне памятной в то время. Сталь находил её сам, и они пели вместе, но она понимала, что его путь должен быть продолжен, в жизни, а она одна не могла дать ему исток рождения.

Лес, доримский железный век

Он был древний, он был духом леса, всего того, что растет. Он хотел вернуть Яря не меньше Огня. Он шел так быстро, как мог. Он был силен, он никогда не сдавался, как бы трудно ни было, как росток пробивает камень в жажде жизни, так и Лес пробивался к жизни и единению своей сути, как бы его ни кромсало. Огонь была быстрее его, жарче, неистовее, он никогда за ней не успевал, но именно эта ее страсть, именно этот ее жар и ее полет пленяли его. Он знал, что сделает все, чтобы быть с ней и с Ярем, чтобы вернуть Ярю его первый исток на Земле – пламя и рост, и тем самым зашить его разорванную суть, соединить его разорванный дух. Пламя вернет Огонь, Лес должен вернуть рост. Силу и неистовую жизнь семени-ростка-древа – саму суть жизни. Для того Лес должен был войти в род и ряд, а прежде взять своего зверя, чтобы пойти в люди. Только через зверя стихийный дух мог пойти в люди и стать человеческим духом. Лес старался, как мог. Он любил зверей. Но Лес – он был не только свет жизни, он был и ее тьма – тьма леса, тьма чащи, дикой, суровой и опасной. Духи зверей боялись этой тьмы и не шли к Лесу. Но Лес был упорен. «Я возьму», – он твердил. Борясь одновременно со своей еще не до конца восстановленной сутью.