Яша

— Яков, согласны ли вы взять в жены Александру?

Яша перевёл взгляд с бежевой стены на Сашу.
Её старательно подведённые коричневыми тенями глаза сияли так же ярко, как кольцо с большим камнем, которое он подарил ей пару месяцев назад.

Она ждала ответа.

Яша глубоко вдохнул и на мгновение перенёсся в тот самый день, когда всё началось.

Январь выдался на удивление тёплым, Яша вышел на Курской, и, зажав шапку в руке, отправился на поиски лофта, в который позвала Саша.
Почему она вдруг написала? Они не виделись с окончания института. Пару раз встречались на вечерах выпускников, где задавали друг другу одни и те же вопросы. Как ты? Чем занимаешься? Где работаешь? Надо встретиться! Ну, конечно, надо.

Почему он вдруг согласился принять приглашение? В институте они тоже не были друзьями. Какое-то время сидели вместе на матане, но не потому что им так хотелось, строгий преподаватель сам выбирал кто и где будет сидеть, вот им и пришлось локоть к локтю страдать от бесконечных интегралов.

Просторное помещение с высокими потолками нашлось не сразу. Яша ожидал увидеть маленькую тихую компанию, где все прижимают к груди красные стаканчики и обсуждают просмотренные сериалы, и был удивлён тому, что чем ближе он подходил к указанной двери, тем громче становилась музыка.

Саша смеётся во весь рот, собирая вокруг себя хоровод из людей. Всех их Яша видел впервые. Фотографы, журналисты, писатели, стилисты, свадебные ведущие и никого из тех, с кем они пять лет делили кафедру Автоматизированных систем управления.

Яша увидел Сашу другими глазами.
Она больше не казалась ему той скромной и неуверенной в себе девушкой , что никак не могла запомнить косинус нуля и даже летом куталась в большой серый шарф.

– Спасибо, что пришёл! Я была почти уверена, что ты не приедешь.
Саша широко улыбнулась и Яша пожалел, что не купил цветов по дороге.

Через час они переместились в более уютный и тихий закуток, где говорили-говорили-говорили.
Саша рассказывала как поднималась на Эверест, смотрела на северное сияние в Мурманске, как ныряла с китами, как параллельно брала ипотеку, пробиралась по карьерной лестнице, как недавно она пошла на курсы сценарного мастерства и теперь ночами писала пилот о коте-подкастере.

Яша слушал и улыбался.
Рядом с Сашей было так тепло и спокойно, казалось, будто к душе приложили подорожник.

Через два часа, прихватив бутылку шампанского, они бросили цветы, подарки и веселящихся гостей, прыгнули в такси и поехали к Яше.
От волнения он без конца спотыкался, ронял ключи от квартиры, путался в ногах и ударился головой о дверцу шкафчика, когда доставал запасную зубную щётку.

– Как с тобой удобно, всё под рукой! – хихикала Саша.

С ним и правда всегда было удобно.

В детстве ел кашу с комочками, уступал хулиганам и послушно выкладывал мелочь из карманов, переставал общаться, когда маме не нравились школьные друзья, а папа предложил поступить на инженерный факультет.

Он привык к военной деспотичности отца и заламыванию рук матери, после института устроился в семейную компанию, державшуюся на серых схемах и чёрной бухгалтерии. Яшу это напрягало, но спорить было бесполезно.
“Вот умру - всё тебе оставлю, тогда делай, что хочешь” – часто говорил отец.

Яша соглашался.
Он соглашался с продавцами на рынке, куда ходил каждое воскресенье, зная, что там обвешивают, соглашался с друзьями, звавшими на хоккей, совершенно ему не интересный, участвовал во всех социологических опросах и даже терпеливо выслушивал мошенников, которые регулярно ему звонили.

Перебирая бумажки после очередного аудита, он задумывался, а чего же хочется ему? Если бы он мог сделать всё так, как нужно только ему, с чего бы он начал? Что изменил?

Яша с детства хорошо рисовал.
“Весь в деда”, закатывал глаза отец, когда мальчик тянулся к коробке карандашей вместо игрушечного пистолета.
Яша жил искусством.
Чувствовал не только композицию и пространство, но ещё и форму, ритм. Он видел в картинках не только мазки краски, но и настроение, душу работы .
Увидев в семилетнем возрасте «Демона» Врубеля, потрясенный Яша простоял у картины больше часа, а потом ещё день заикался от избытка чувств.

Школьные преподаватели уговаривали родителей отдать ребёнка в художественное училище, направить талант, дать ему развиться. Каждый раз, когда мама пыталась убедить в этом отца, Яша вжимался в стену и повторял про себя, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Но отец не хотел ничего знать.
В юности он и сам мечтал о высоком, писал стихи, пробовал себя в рассказах, но жизнь заставила его рано повзрослеть, взять на себя ответственность, быстро стало не до творчества.
Прожив большую часть жизни в казармах, ему было непонятно увлечение сына. Картина, пленеры, Караваджо - всё это казалось несерьёзным, сомнительным, недостойным.

Что потом будешь делать со своими каракулями? - говорил отец - в переходе метро стоять?
Мужчина должен деньги зарабатывать, а не кисточкой размахивать! Вот женишься, вырастишь детей, построишь дом, тогда и занимайся чем захочется.

Аргументы подействовали, Яша продолжал покорно учиться, ходил на сопромат, записывал формулы, считал цифры. Но всё равно скупал книги по искусству, в которых прятался после очередной пары и отдыхал от родительских ожиданий. Ему хотелось хотя бы так дать понять самому себе, что он не весь состоит из желаний отца.

В остальном, жизнь Яши была абсолютно обычной.
Он жил в квартире, доставшейся от бабушки, что-то откладывал, встречался с друзьями, выпивал в барах, иногда уезжал из них со случайными женщинами, ходил в зал, по средам и воскресеньям заезжал к родителям. Он находил свою предсказуемую жизнь бесконечно комфортной.

– Яшенька, милый, тебе бы жениться, посмотри какой ты умный и красивый, чего ты один, не дело это, – говорила мама, каждый раз, когда он приезжал в гости.

Яша знал, что маме очень хочется внуков. Хочется ухаживать за кем-то, беспокоиться, готовить и вязать носочки. Хлопотать о Яше она уже не могла, а о папе – устала.

Именно поэтому Яша никогда не знакомил родителей с девушками.
Боялся, что мама спугнет их своей гиперопекой, а отец военными замашками.
Да и не было у него таких отношений, чтобы знакомить.
С кем-то он просто встречался, с кем-то жил пару месяцев, с кем-то даже летал на море, но ничего серьёзного из этого не получалось.

А потом Яша влюбился.
Он совершенно не планировал этого делать.
Просто свайпал тиндер влево и вправо. Нет нет, да, нет, да, да.
Ему хотелось выпить с кем-то кофе, пофлиртовать, ничего больше.

Но вдруг тугие пружинки каштановых волос запрыгали по экрану. Такая необычная и ни на кого не похожая, яркая, завлекающая, она задорно смеялась во весь рот, размахивая рукой, будто её счастье адресовалось именно ему.

Агния – мечтательно прочитал Яша.
It’s a match! - воскликнуло приложение.

Он не стал ждать и неделями вести переписку.

Через два часа он уже летел в небольшой тёмный бар, где она работала, помогал заносить кеги, удивлялся тому, как ловко можно мыть кружки длинными пальцами, на каждом из которых было по кольцу, широко улыбался и смотрел в её угольно-черные глаза.

Через три часа Яша посадил Агнию в такси и назвал свой адрес.
Он открывал перед ней двери, подавал руку, казалось, он везёт не девушку, а хрупкую хрустальную вазу.

Через неделю в его квартире оказались её вещи, небрежно раскинутые по полкам и ящикам. То, что ещё недавно было маленькой и тёмной холостяцкой берлогой, вдруг стало светлым и ярким пространством. На подоконниках выросли смешные кактусы, в коридоре появились деревянные палочки, пахнущие леденцами, в холодильнике оказались овощи, а рядом с единственной сковородкой вдруг поселилась гейзерная кофеварка, блендер и бутербродница. Перемены в ванной были ещё более удивительными.

Через месяц, всегда страдавший от аллергии Яша, перевёз домой большого лохматого кота. Кот пугался всего на свете и не вылезал из-под дивана, но Яша всё равно пытался найти с ним общий язык, хоть это и требовало ежедневно пить антигистаминные в больших количествах.

Агния не ходила в офис, не откладывала денег на первоначальный взнос, не думала о том, что нужно обзаводиться собственной недвижимостью, не мечтала о браке и детях, не думала о том, кем она будет через три, пять, десять лет.
Она была здесь и сейчас.
Разливала пиво в баре своего старого знакомого, снималась в ню-фотосессиях , могла подменить подругу в шоуруме, не стеснялась просить денег у любовников, причем как у бывших, так и у будущих.

Вечерами они переплетались телами и мечтали как уедут на юг, где всегда тепло и слышно море, как снимут там дом, как Яша достанет наконец холсты и краски, а она будет снимать документальное кино, пить текилу и танцевать в своих цыганских юбках.

Яше нравилось проводить с Агнией каждую минуту, разговаривать, спорить, выбираться в гости, где Агния всегда производила впечатление.
Нравилось выбирать продукты в магазине, смеяться над тем, как она чихает по утрам и застегивает пуговицы на рубашке, по-детски высовывая язык.

Яша стал рассказывать о ней родителям.
И в момент, когда он предложил маме приехать к ним вместе, чтобы пообедать вчетвером, родители отказались.
Им не нравилась её работа , не нравились её татуировки, её кольца на длинных пальцах, им не нравилось то, что у неё нет постоянной работы, своей квартиры, нет планов и понятных целей. Им не нравился её лёгкий подход к жизни, они считали его несерьёзным.

– Яшенька, ну сам посмотри, она полуголая по всему городу развешана, как мы с ней к тёте Любе на юбилей пойдем? О чём будем говорить? Это же кошмар, - говорила мама.

– Да у неё таких как ты еще десять, сдалась она тебе! - Говорил папа.

Бросит, всё из тебя выжмет, уйдёт, меркантильная, вульгарная, пошлая, ненормальная – неслось автоматом из телефона каждый раз, когда Яша звонил домой.
Яша, чуть заторможенный от постоянного приёма антигистаминных, кивал и клал трубку.

Друзья выбирали в спутниц жизни надёжных и спокойных, тех, которые пекут пироги и гладят простыни с двух сторон, радовались кастрюлям на день рождения и мечтали о маленьких мальчиках и девочках.
Яша же понимал, что в его жизни с Агнией никогда такого не будет.
Не будет постоянства, к которому он так привык.
У мамы не будет внуков.
У отца не будет уверенности в том, кому он передаёт бизнес.

Яша несколько месяцев придумывал причину, по которой они не могут быть вместе.
Ничего не приходило в голову, поэтому решил сказать, что квартиру нужно сдать, он даже готов помочь с переездом. При этом его вещи почему-то остались нетронутыми.
Конечно же она всё поняла.
Вышло скомкано, быстро и очень неприятно.

Родители чувствовали себя победившими.
Яша не чувствовал себя вообще.

Он снова приезжал по средам и воскресеньям, снова смотрел на суетившуюся маму и на папу, хмыкающего с дивана.
Он снова был маленьким мальчиком, о котором можно было заботиться, подкладывая ещё одну котлетку, его можно было отчитывать по рабочим вопросам, попросить посмотреть сломавшийся ноутбук и рассказать о том, как тётя Люба съездила в Абхазию.

Яша встречался с друзьями, выпивал в барах, иногда уезжал из них со случайными девушками, ходил в зал.
А ещё бесконечно обновлял ленту, в надежде увидеть Агнию. Может быть, она что-то выложила? Или кто-нибудь отметил её на своей фотографии?
Ночами он представлял, что Агния спит рядом. Он очень аккуратно переворачивался на другой бок, чтобы случайно не прищемить собою волосы, рассыпавшиеся по его подушке. Яша по привычке покупал авокадо на завтрак, хотя сам никогда его не ел, искал бутербродницу и кофеварку. Но ничего не было.

А потом пришло сообщение от бывшей однокурсницы: “У меня сегодня вечеринка, может приедешь?”

И он приехал.
Не то чтобы он хотел, так сложились обстоятельства.
Он планировал встретиться в центре с другом детства, но “извини, не смогу, заболели дети”, а Яша уже оделся и собирался выходить из дома. Почему бы не проветриться, поболтать со случайными людьми, выпить пару коктейлей.

И вот Саша смеётся во весь рот, собирая вокруг себя хоровод из людей.

Яша не заметил, как через неделю оставил у неё свою зубную щетку и пару футболок, как через две перевёз приставку, а через месяц позвонил маме и предложил пообедать вместе.
Мама, не думая, согласилась.

– Яшенька, посмотри, какая Саша умница! Красавица, работает стабильно, квартиру купила сама, хоть и в ипотеку, еще и путешествовать успевает, – говорила мама.
– Такие девушки на дороге не валяются, ничего твоего ей не надо, деньги тоже есть, женись , – говорил папа.

Вам бы детишек, возраст всё таки уже, – говорила мама Саше и та смущенно и радостно улыбалась.

Добрая, заботливая, любящая, будет хорошей мамой, неслось скороговоркой из телефонной трубки каждый раз, когда Яша звонил домой.

Яша согласился.

Он пригласил Сашу в ресторан, якобы отметить его повышение.
Маленькая бархатная коробочка камнем тянула карман брюк.
Яша нервничал, теребил салфетку и смеялся невпопад.

Он хотел всё сделать иначе.
Чтобы летний вечер, и они, как всегда пошли пройтись по набережной, пили вино из пластмассовых стаканчиков, чтобы не привлекать к себе внимание, она рассказывала про отпуск, который спланировала для них, а он бы сказал, что тоже кое-что спланировал. И достал бы кольцо.

Но родители посчитали этот вариант несерьёзным. Безответственным. Детским и инфантильным.

– Отец весь ресторан выкупил, когда предложение мне делал – с гордостью говорила мама, хотя часто признавалась, что сидеть вдвоём в огромной и пустой Праге было некомфортно и даже страшно.

Поэтому Яша забронировал стол, мялся, потел, нервничал и вместо подготовленной речи, просто молча протянул коробочку.
Саша плакала от радости, обнимала его, отправляла фотографии кольца на пальце всем подружкам, маме и сестрам. Яша улыбался. Если она рада, значит, он всё сделал правильно.

Вечерами они переплетались телами и планировали, как переедут поближе к дому его родителей, как заведут бульдога по имени Персик, как назовут детей, что их должно быть минимум двое, сначала девочка, а потом мальчик.
Яша соглашался и молча кивал.

День свадьбы всё ближе и ближе, Саша снова забросала вариантами оформления рассадочных карточек, казавшиеся абсолютно одинаковыми, очень хотелось отвлечься от всей этой суеты.
Ввел в поиск то самое имя.
Агния выложила новый пост.

Яша стал жадно всматриваться в картинку.
Как она? Чем занимается? Есть ли у неё кто-то? Это серьёзно? Где она?

Каштановые пружинки прыгали у маленького голубенького домика у моря.
Завтра начинаю съёмки своего документального фильма - писала она.

Пыльным мешком ударили по Яшиной голове воспоминания.
Её мечта.
Их мечта.
Он мог бы сейчас стоять рядом, но целыми днями Яша занимался выбором костюма, составлением плей-листа и поиском какой-то особенной рубашки с голубым нагрудным карманом, на которой настаивала мама и Саша.
Яша почувствовал себя манекеном, вся его задача сводилась к тому, что в нужное время и в нужном месте нужно было красиво стоять рядом с Сашей и всё сделать правильно.

***

Перед назначенным днем Яша плохо спал.
Саша уехала собираться к маме, потому что искренне считала, что видеть невесту в утро свадьбы – плохая примета.
Яша никак не считал.
Он ворочался, крутился, переворачивался с боку на бок, а когда наконец заснул, ему приснилась женщина в велюровом костюме.
Она стояла у бежевой стены и пристально глядя ему в глаза спрашивала, согласен ли он взять в жёны Александру.
Яша согласился, снял фату.
Под ней хищно улыбалась продавщица из Шаурмы у дома.

Яшу передёрнуло и он проснулся.
Решил больше не спать, мало ли.
Прошаркал до кухни, хотел было заварить кофе, но, открыв ящик увидел, что вместо него теперь был один чай. Черный, с бергамотом, травяной, фруктовый, зеленый и какие-то жуткие фиолетовые лопухи в банке, жестяные коробочки, развесные пакеты.
Яша вспомнил о гейзерной кофеварке, сходил в душ, оделся и поехал к родителям. День обещал был суетным и напряженным.

Мама бегала по коридору, будто это ей нужно через пару часов выезжать в ЗАГС.
Бигуди сползали на глаза, ужасно хотелось есть, косметичка так и лежала в ванной, а платье понуро болталось в шкафу, но остановиться и дать взрослым людям собраться самостоятельно она не могла.
Когда Яша открыл дверь и зашел в квартиру, мама представила, что ему снова семь. Он заболел и сидел закутавшийся в одеяло с зайчиками, лохматый и расстроенный. Пусть отдыхает, разве ей сложно погладить брюки, почистить пиджак с ботинками и ещё раз всё перепроверить?

Папа лежал на диване и смотрел передачу про животных.
До Яши никому не было дела, и это было прекрасно.

Он спокойно съел заботливо приготовленные бутерброды, запил их домашним компотом.

Как дела, – писала Саша с подмигивающим смайликом, – собираешься?

Да, – ответил Яша и закрыл мессенджер.

Ладно, в последний раз, сказал он себе и открыл страничку Агнии.
Новая фотография.
Пружинки спрятаны под фетровой шляпой, за спиной рюкзак. Рядом поезда, люди, серый перекошенный ларёк с масляными пирожками. Яша улыбнулся.

Отправляюсь на поиски себя –- писала она под фотографией.

Яша закрыл приложение и убрал телефон в карман.

***

Заиграла музыка и двери распахнулись.

Гимн казачества, почему-то вспомнил Яша.
Он почувствовал, как Саша крепче сжала его руку и уверенно шагнула вперед.
Яша задержался на секунду, от чего их шаги странно рассинхронизировались.

Яша шел и смотрел по сторонам.
Справа и слева смотрели десятки направленных на них телефонов.
Женщина в велюровом костюме стремительно приближалась.

Остановились перед столом с выгнутыми ножками, оглянулись.
Велюровая звучала глухо, как будто откуда-то издалека.

– Яков, согласны ли вы взять в жены Александру?

Яша перевёл взгляд с бежевой стены на Сашу.
Её старательно подведённые коричневыми тенями глаза сияли так же ярко, как кольцо с большим камнем, которое он подарил ей пару месяцев назад.

Она ждала его ответа.

Яша задумался.
Он всегда соглашался и никогда не спорил.
Ещё раз оглянулся. Мама улыбалась сквозь слёзы, отец сидел с непроницаемым лицом, скрестив руки на груди, за его спиной привиделись пружинки каштановых волос. Каштановых и таких живых.

Яша набрал полную грудь воздуха и громко ответил.