Ясновидящий Олень

Преследуя свои собственные цели, эго может использовать и извратить что угодно, даже путь Будды к освобождению.

© Бханте Хелепола Гунаратана «Больше, чем осознанность простыми словами»

— Вот, опять звиздонит, — визгливо заметил Шуршуньчик, осторожно выглядывая из-за камня, после чего поежился и обхватил свое шарообразное тело короткими ручонками.

Человек, сидевший в позе лотоса в нескольких десятках метров от нас, и правда начал излучать белый свет.

— И отакое безобразие каждо утро! — фыркнул худощавый Чупчик, опасливо прячась от света за большим камнем. — Выйдет из своей халупы, сядет под дерево и опаляет окрестности. Ух, достал уже, мочи нет, всех жителей распугал…

— Ну, вас же не распугал, — пожал плечами я, презрительно посматривая на белый ореол медитирующего. Я, в отличие от этих двоих, стоял, гордо расправив плечи и уперев руки в боки. Судя по всему, мы находились на безопасном расстоянии, ведь долетая сюда, свет становился совсем слабым, но даже так он неприятно щипал кожу. Однако я и не думал прятаться, как те двое, я же эксперт по развращению как-никак, а не какой-то там мелкий бес! Мало ли таких вот самовлюбленных психов-одиночек я обработал?

— Мы-то духи места, — заметил Чупчик, подтянув длинные худые ноги и обхватив их не менее длинными руками. — Мы не властны покинуть свое место обитания, ну, разве что погибнуть и перевоплотиться.

— Судя по всему, скоро так оно и будет, — обреченно вздохнул Шуршуньчик, понуро сложив бровки домиком, отчего стал похожим на грустный шерстистый мячик, и я не удержался от ухмылки. — Коли энтого не остановить, скоро здеся останется одна пустыня!

Я невольно окинул взглядом гористую местность и поинтересовался:

— Пугать кошмарами пробовали?

Место-то безлюдное, страшные сны вполне могли бы помочь. И чего эти все психи-одиночки так стремятся самоизолироваться? Больные они, что ли?

— А то! — выпалил Чупчик. — Шуршуньчик-то у нас большой спэциялисьт по энтой части! Поначалу дело вродя ладилось, однако позже лишь приближалися, как возгорало бело пламя!

— Где? — нахмурился я.

— А прямо из него! Из супостата! — взмахнул короткими ручонками Шуршуньчик. — Ото как сейчас! Токмо резко!

— Еле успевали ноги унести! — шмыгнул большим скрюченным носом Чупчик и потянул себя за длинные уши.

— До сих пор бок болит, — пожаловался Шуршуньчик, выпячивая темное пятно опаленной шерсти на круглом боку. — Вот, ажно опалился весь. Глаголю же, мочи нет, делать что-то надо, иначе жизни нам не будет! Ох, много еще кровушки нашей энтот гад попьет...

— Значит, защищаться от вас наловчился, — задумчиво потер подбородок я. — Ну а соблазны? В облике прекрасных дев приходить пробовали?

— Хитрюньчик пробовал, — вздохнул Чупчик и сразу заметно погрустнел.

— И что?

— А то! — вдруг вспылил Чупчик. — Нетить больше Хитрюньчика!

— Да уж, тяжелый случай, — тихо заметил я и, сев на стоявший рядом камень, усилием воли материализовал перед собой ноут. — Имя-то хоть узнали?

— Алтан.

— Алтан в переводе с человеческого значит «золото», — тихо заметил я. После чего набрал имя пациента на клавиатуре висевшего в пространстве ноута и нажал «Пуск». Заискрилась красочная заставка, пополз ползунок прогресса под надписью «Соединение».

— Энта шайтан-машина нам поможет, да? — дрожащим голосом поинтересовался Шуршуньчик, осторожно заглядывая в монитор. — Так вон он какой прогресь! Цивилизация! А мы-то по-старинке все, вручную, так сказать.

— Сказывают, ты лучший специялисьт, — с не меньшей надеждой заметил Чупчик, тоже поглядывая на диковинный девайс. — Так ты сдюжишь побороть энтого супостата?

— Посмотрим, — уклончиво ответил я, — судя по предварительным оценкам, случай тяжелый, но, чтобы сказать точно, нужна более тщательная диагностика.

На экране начало вырисовываться изображение человека со сложной системой энергоцентров и тянущимися между ними энергетическими каналами.

— Ну и чаго там, пан дохтур? — почему-то шепотом поинтересовался Шуршуньчик, завороженно наблюдая, как искрится и переливается сложная система каналов внутри и снаружи человеческого силуэта.

— Есть ли надежда? — так же тихо спросил Чупчик.

— Ситуация и правда серьезная, — заметил я, наводя курсор то на один узел, то на другой и читая всплывающие подсказки. — Заземлять пациента поздно, однако… Нельзя сказать, что он совсем безнадежен.

— Так чаго же делать надить, пан дохтур? Должно же быть какое-то средство! — нетерпеливо заметил Шуршуньчик.

— Пациент, несомненно, способный, но жутчайший псих-одиночка! И, судя по всему, давно уже оторван и от нормальной жизни, и от общества. Как же вы так запустили человека? Почему раньше меня не позвали?

— Дак он же здеся совсем недавно объявился-то! — начал оправдываться Чупчик.

— И почти сразу уже таким был! — поддержал его Шуршуньчик. — Мы уж старались как могли, да разве же энтого супостата сдюжишь, коли он такой?

— Глаголим же, много наших полегло, а энтому хоть бы хны…

— Ниче-ниче! Еще и не таких окучивали, — успокоил их я.

— Так чаго делать-то? — суетился Чупчик. — Ты токмо поведай!

— Смотрите, — я навел курсор на поверхностный слой энергетических каналов, те послушно подсветились, — вот здесь у него все довольно проработано, не подцепишься, а тут, — я подвел курсор к нижней части силуэта, — активности почти нет, так что и не странно, что ни страхами, ни удовольствиями вы к нему не подступились. Говорю же, случай запущенный!

— Так-то мы и так знамо! — хлопнул себя по колену Чупчик. — Ты по сюществу давай, спэциялисьт!

— Хорошо, смотрите сюда. — Я ткнул курсором прямо в третий глаз: теперь подсветился он и выскочила всплывающая подсказка. — У него уже недюжинные способности.

— И что? — скривился Шуршуньчик, задумчиво почесывая репу.

— Есть одно средство, — заметил я, — но, боюсь, оно вам не понравится, так как способ нестандартный…

— Так ты скажи-то! — настаивал Чупчик. — Мы с Шуршуньчиком подсобим! Что же мы не куманда?!

— Куманда! — закивал Шуршуньчик и, повернувшись ко мне, настойчиво добавил: — Ты сказывай давай! Не томи-то, ради Темной Бездны! Глаголь как есть! Чаго надить-то?

— Эх, — тяжело вздохнув, я сообщил: — Его теперь к нормальной жизни вернуть можно, только открыв ему сверхспособности.

— Чаго?! — Чупчик от удивления разинул рот так широко, что стало видно несколько рядов мелких острых зубов.

— Сверхспосо… то есть энти… — нахмурился Шуршуньчик. — Ну, то есть силу ему дать? Силушку? Супостату?! Ты чаго?! Ты энтому силушку дать хошь?

— Спокойно, — поднял руки я. — Я же сказал, способ нестандартный.

— Спосуб нэстандартней! — крикнул Чупчик, брызнув слюной. — Ишь какой! И чаму только в энтих ваших анститутах учат! Силушку супостату! Энто ж докумекать надить!

— Ты что же, сгубить нас хошь? — потянулся ко мне куцыми ручонками Шуршуньчик. — Ты в могилушку-то нас всех свести…

— Спокойно! Вы сначала выслушайте, а потом будете решать, подходит вам или нет! Вот смотрите. — Я опять ткнул курсором в изображение на экране. — Вы к нему уже никак не подступитесь, я ж говорю, случай запущенный! Ему теперь хоть кол на голове тешите — все без толку! Вы же сами видите. Тут нижние узлы совсем, считай, неактивны! Он окончательно потерял интерес к нормальной жизни, оторвался от общества, так сказать. Чем можно заинтересовать такого психа-одиночку? Конечно же, сверхспособностями!

— Но ведь он же сильным станет…

— Еще и нас узрит…

— Не узрит! Мы ему откроем третий глаз так, как нам надо! Если что и увидит, так только то, что мы ему позволим!

— Коли так, то, может, оно и ладно, — неуверенно протянул Чупчик.

— Никакими другими соблазнами его не взять, — продолжал я. — Вы же сами видите, он проработал почти все привязанности, кроме одной: привязанности к славе. Ее сложнее всего преодолеть, ведь, как бы там ни было, всем хочется, чтобы о них хорошо думали.

— Гордыня? — смекнул Шуршуньчик.

— Она, родимая, — кивнул я, довольный его догадливостью. — И вы только гляньте, какой у него потенциал!

— Какой путенциал? — вперился в монитор Чупчик.

— Большой! Если все правильно сделать, мы его еще так использовать сможем! Ух!

— Как?! — оживился Шуршуньчик.

— А так! Он же местным авторитетом станет! Тут-то мы урожай и соберем! Вот только очень постараться надо, это же, можно сказать, ювелирная работа.

И прекрасное дело в мой послужной список, можно даже сказать, ярчайшая жемчужина в моем резюме. Да я же легендой стану! Такого специалиста потом с руками оторвут, к лучшим подвижникам приставлять будут. А какой у них потенциал! Ох, и наварюсь же я! Клянусь Темной Бездной, наварюсь! Не будь я Гнусик Задрыпович!