Ясный рассвет

Этой ночью город накрыл не обычный туман, а тот, который пах сладким и забирал голоса.

База «Отг» встретила Акиру бетонными стенами и гудением генераторов. Он вошёл в допросную комнату, где за металлическим столом сидел капитан Уайатт. На стене тускло горела лампа дневного света, на столе дымилась кружка чёрного кофе. За спиной капитана, скрестив руки на груди, стоял сержант Крайт — каменный, молчаливый, с лицом, вырубленным из гранита. Туман просачивался сквозь неплотно закрытую дверь — белый, густой, он стелился по полу, как живой.

Уайатт поднял глаза.

— Садись, солдат. Ты был в городе прошлой ночью, когда пришёл этот туман. Я хочу знать всё, что ты видел. Слышал. Чувствовал. Не пропуская деталей.

Он сделал паузу, отодвинул кружку пальцем.

— Вопрос первый: ты один вышел из того тумана или с тобой были другие?

— Один, — сказал Акира. — Я ещё не солдат. Меня недавно в рядовые приняли.

Уайатт медленно кивнул.

— Рядовой, значит. Приняли недавно. — Он сделал пометку в блокноте. — Тогда тем более странно, что ты один вышел из тумана, а остальные…

Он не договорил.

Сержант Крайт за его спиной хмыкнул:

— Капитан, может, он просто растерялся? Первая ночь в городе, туман, паника. Мог и от своих отбиться.

Уайатт поднял ладонь, заставляя сержанта замолчать.

— Тогда второй вопрос, рядовой. Как ты оказался в том городе прошлой ночью? Кто тебя туда послал?

— Меня к вашему отряду послали, — ответил Акира. — Как проверку. Я спрашивал, почему посылают рядовых, а не старших по званию. Мне ответили — для практики.

Уайатт откинулся на спинку стула.

— «Для практики», — повторил он. — Удобное объяснение.

Крайт шагнул вперёд.

— Капитан, в ту ночь в городе были только бойцы «Тени». Туда новобранцев не посылают даже на практику. — Он перевёл взгляд на Акиру. — Либо тебя кто-то хочет подставить, либо ты не договариваешь.

— Назови имя того, кто отдал приказ, — сказал Уайатт. — Можешь написать.

Он положил на стол чистый лист и огрызок карандаша.

— Сначала можно задать один вопрос? — спросил Акира.

Уайатт удивлённо поднял бровь.

— Спрашивай.

— Кто входит в вашу команду? — сказал Акира. — Имена, даже медсестёр и уборщиков. Всех.

Уайатт переглянулся с Крайтом. Тот медленно опустился на стул.

— Боевое ядро отряда «Отг», — начал капитан. — Капитан Уайатт, командир. Сержант Крайт, заместитель. Капрал Елена Векшина — снайпер и связистка. Сейчас в лазарете. Техник-лейтенант Илья Ткаченко — инженер, специалист по аномалиям.

Он помолчал.

— Вспомогательный состав: доктор Марта Штерн, санитарка Анита Рейес. И уборщик. Старик. Зовут Ахмет. Он здесь дольше, чем я. В списках значится как «технический персонал, внештатный».

— Все, — закончил Уайатт. — Кроме тебя.

— И кроме тех, кого туман забрал прошлой ночью, — добавил Крайт.

Уайатт сложил руки на столе.

— Четвёртый вопрос, рядовой. Назови своё настоящее имя. Не то, что написано в документах. А то, которое ты помнишь до того, как оказался здесь.

— Меня зовут Кайл, — сказал Акира. — Но я знаю, что в вашу изначальную группу по официальным данным входят ещё несколько человек. Алехандро, Роуч, Питерс, Маузер и Блэкс.

Тишина стала плотной, как стена тумана за дверью.

— Закрой дверь, сержант, — тихо сказал Уайатт.

Крайт прижал дверь ногой — та закрылась с глухим щелчком.

— Кайл, — повторил Уайатт. — Ты произнёс имена, которых нет ни в одном документе. Которые не знают даже в штабе. Которые я похоронил три года назад.

— Откуда новобранец может знать про Питерса? Про Маузера? — голос Крайта стал севшим, чужим.

Уайатт расстегнул верхнюю пуговицу кителя. На шее у него висел старый жетон с выцарапанной надписью: «PETER. MACTAVISH. ДО ПОСЛЕДНЕГО».

— По официальным документам, которые мне дал сержант, они живы, — сказал Акира.

Крайт побледнел.

— Я не давал тебе никаких документов, парень.

Уайатт поднялся. Подошёл к двери.

— Сержант, выйди в коридор. Проверь, кто ещё в здании. И запри дверь снаружи.

Крайт вышел. Щёлкнул замок.

В комнате остались трое: Уайатт, Акира и Ахмет — старый уборщик, который до сих пор не произнёс ни звука.

— Тот сержант, который дал тебе документы, — спросил Уайатт. — Он был похож на Крайта? Или всё-таки другой?

— Нет, — ответил Акира. — Крайта я впервые вижу. Сержант был из моей части.

Уайатт медленно выдохнул.

— В моей части нет сержанта, который раздаёт документы с именами мёртвых. И в твоей части, если ты действительно из той, которую я знаю… такого сержанта тоже быть не может.

Ахмет шагнул вперёд.

— Мальчик, — его голос был сухим, скрипучим. — Тот сержант тебе бумаги отдал в руки. Или ты их нашёл?

— Отдал, — сказал Акира. — Бумага была тёплой. Думаю, её напечатали незадолго до того, как мне дали.

— И он улыбался?

— Да.

Ахмет закрыл глаза. Открыл.

— Тёплая бумага. Улыбка. — Он покачал головой. — Капитан, это значит, что сержанта, который дал документы Кайлу, не существует в природе. Но он существует в тумане.

— Блэкс по бумагам — девушка, — добавил Акира.

Уайатт схватил со стола пожелтевшее личное дело, бросил перед ним.

На фотографии была девушка со светлыми волосами, в военной форме. Подпись гласила: «Блэкс Кэтрин Джейн, 20 лет, позывной “Волна”». Пол — женский.

— Тот, кто дал тебе тёплые бумаги, знал то, что не мог знать никто за пределами этой базы, — сказал Ахмет. — Кроме тумана.

Уайатт сел на стул. Тяжело, как старик.

— Зачем ты здесь, Кайл? Не по приказу. По-настоящему.

— Я хочу вступить в ваш отряд, — ответил Акира. — Мне разрешили после проверки.

Уайатт молчал долго.

— Я принимаю тебя в отряд «Отг», — сказал он наконец. — Временным кандидатом. С испытательным сроком. И с тремя условиями.

Он загнул пальцы.

— Первое: ты ночуешь в моей комнате. Второе: ты не смотришь в глаза Ахмету после полуночи.

— После полуночи я не всегда вижу того, кто передо мной, — пояснил Ахмет. — Иногда я вижу тех, кто уже ушёл. Если посмотришь мне в глаза в этот час, я могу назвать тебя чужим именем. А чужие имена в этом месте — якоря. Захочешь ли ты остаться здесь навсегда?

— Третье, — продолжил Уайатт. — Ты расскажешь мне всё, что помнишь о том сержанте. Каждое слово, каждый жест.

Он протянул руку.

— Добро пожаловать в отряд, где половина личного состава — призраки, а уборщик видит мёртвых. Ты всё ещё хочешь остаться?

— Раз я уже в отряде, — сказал Акира. — Моё настоящее имя — Акира.

Уайатт опустил руку. Сел на пол, прислонившись спиной к столу.

— Сержант Крайт! — крикнул он. Дверь открылась.

— С сегодняшнего дня, — сказал Уайатт, не глядя на него, — рядовой Акира входит в основной состав. Лично под мою ответственность.

— Капитан, вы уверены? — начал Крайт.

— Я ничего не знаю уже три года, — перебил Уайатт. — Но я знаю одно: он назвал имена тех, кого мы потеряли. Он знает про Катю. И у него есть имя, которого нет ни в одном документе на этой базе.

Он поднял голову, посмотрел на Акиру снизу вверх.

— Туман, который пришёл прошлой ночью… он тебя искал? Или он пришёл за мной?

Ахмет в углу тихо произнёс:

— Может, он пришёл за ними обоими.

Лампочка погасла. Комната погрузилась в темноту.

В темноте Акира сказал:

— Я не хочу спать на полу. Спи здесь сам.

Крайт зажёг зажигалку. Маленький жёлтый огонёк выхватил из тьмы лица.

— Неси раскладушку, — приказал Уайатт. — И второй матрас. Я сам здесь останусь.

— Капитан, это нарушение…

— Маркус, туман вернулся. У меня под рукой новобранец с чужим именем, который знает про Катю. — Пауза. — Я думаю, у нас уже всё нарушено.

Крайт принёс раскладушку. Поставил в углу. Молча кивнул Акире.

— Разбудить в шесть? — спросил он.

— В пять, — ответил Уайатт. — Хочу увидеть рассвет. Говорят, он ясный бывает. Особенно когда рядом тот, кого зовут Акира.

Ахмет тихо усмехнулся и вышел.

— Ложись, Акира, — сказал Уайатт, садясь на пол. — Если тебе приснится туман, скажи вслух моё имя. Я услышу.

— Я лягу, когда принесут раскладушку, — ответил Акира.

Крайт разложил её со вздохом.

— Готово. Не люкс, но лучше бетона.

Уайатт закрыл глаза. Акира лёг.

И тут же провалился в сон — тяжёлый, чёрный, без сновидений. Но сквозь тьму пробился голос:

— Акира… Туман не враг. Туман — дверь. А ты — ключ.

Он проснулся от того, что дверь открылась сама собой.

Туман стелился по полу. Белый, густой, он тянулся к нему, будто хотел обнять.

В тумане двигались тени. Десять теней. Одна улыбалась.

Акира сорвался с места. Зажигалка Уайатта всё ещё горела на полу — он схватил её. На полках стояли свечи — церковные, армейские, хозяйственные. Он зажигал всё, до чего мог дотянуться.

Жар нарастал. Туман вздрагивал, скукоживался, отступал. Тени распадались одна за другой. Улыбающаяся тень держалась дольше всех — потом исчезла последней.

Дверь закрылась сама собой. На полу осталась лужица воды и один след — босой, женский, маленький.

Уайатт не проснулся. Он спал глубоко и ровно, как человек, который наконец разрешил себе отключиться.

Акира открыл окно. Ночной воздух ворвался в комнату, задул свечи. Осталась только одна — хозяйская, она горела ровно и спокойно, как ночник.

Акира не лёг обратно. Он подошёл к полкам.

Книги стояли вперемешку с папками. «Туман: фольклор и реальность». Дневник Векшиной. «Психология замкнутых пространств». И одна тонкая тетрадь в чёрной обложке, засунутая между папками.

Он открыл её.

«Если ты это читаешь — значит, я уже не вернулся. Не ищи меня. Ищи ответы в тумане. Он не врёт, в отличие от живых. Подпись: тот, кого вы звали Браунс.»

Акира читал до конца. Браунс — Саймон — пришёл из тумана. Ушёл в туман за полгода до того, как он пришёл в первый раз. В тетради были записи, даты, имена. И на последней странице — почерк Уайатта:

«Акира, если ты читаешь это — значит, ты следующий. Не проводник. Ты — ключ. Туман хочет, чтобы ты открыл дверь. Не открывай.»

И ниже — свежими чернилами:

«Но ты уже открыл, Акира. Просто пока не понял этого.»

Он взял дневник Векшиной.

«Если ты из тумана — сначала убью, потом спрошу, как ты научился читать», — прочитал он на первой странице и улыбнулся.

Векшина писала о Браунсе, о тумане, о первой ночи, когда ушли Питерс, Маузер, Алехандро, Блэкс. А в последней записи, сделанной сегодня утром, было:

«Ты разогнал туман, Акира. Спасибо. В подвале базы, за топливным баком, есть дверь. Она ведёт туда, где туман живёт. Не открывай её без меня.»

Акира быстро поставил дневник на место, взял книгу «Позывные: история одной войны» и сел в кресло, делая вид, что ничего не читал.

Когда вошли Уайатт, Крайт и Векшина, книга была открыта на середине.

— Читаю, — сказал Акира. — Решил узнать, в какой отряд попал.

Векшина склонила голову.

— Смелый. Или дурак. — Она села на край стола. — Что ты уже узнал?

Акира посмотрел на страницу. Глава седьмая называлась «Позывной “Волна”. Елена Векшина».

— Волна всегда была самой тихой в отряде, — прочитал он вслух. — Но когда она открывала рот — замолкали все. Даже Уайатт.

Векшина покраснела и уставилась в окно.

— Завтрак через десять минут, — объявил Уайатт. — Акира, Векшина — вы оба нужны мне в столовой.

Векшина вышла, но на пороге обернулась:

— Дневник мой не читал?

— Это первая книга, которую я взял, — ответил Акира, показав на «Позывные». — Только начал. С главы про тебя.

Уайатт вышел в коридор, но Акира остановил его:

— Уайатт, нужно срочно поговорить.

Капитан вернулся.

— Я могу пойти в свою часть, — сказал Акира. — Там есть информация о потеряшках.

— Ты хочешь вернуться туда, откуда тебя прислали, — медленно сказал Уайатт. — К тем, кто дал тебе тёплые бумаги.

— Я пойду не один, — ответил Акира. — Можно кого-нибудь для подстраховки?

Уайатт подумал.

— Ахмет! — крикнул он.

Старый уборщик появился на пороге.

— Акире нужно сходить в его старую часть. Ты пойдёшь с ним. Как проводник.

Ахмет посмотрел на Акиру.

— Идём, сынок. Только условие: в дороге ты не спрашиваешь о моём прошлом, а я — о твоём.

— Идём, — согласился Акира.

У ворот базы Акира сказал:

— Подожди меня здесь, Ахмет. Если увидишь красный свет на базе — найди машину. Хорошо?

Старик кивнул.

Акира вошёл в здание.

Коридоры были пусты. Пахло пылью, маслом и туманом. Дверь его части была открыта. Сержант сидел за столом.

— Я думал, ты не придёшь, Акира, — сказал он, улыбаясь. Один глаз у него был карий, другой — почти белый.

— Я должен пойти с вами в допросный отдел, — ответил Акира. — Там есть люди, которые мне нужны.

Сержант провёл его по длинному коридору к красной двери. Открыл.

Внутри, прикованные к стульям, сидели пятеро. Питерс. Маузер. Алехандро. Блэкс. И Браунс — в капюшоне, в углу.

— Ты хорошо осведомлён, братец, — сказал Акира.

— Осведомлённость — вопрос выживания, — усмехнулся сержант.

Акира подошёл к Питерсу. Наклонился.

— Ты ушёл не в туман, а к нам. Ты всё ещё за Уайатта?

Питерс поднял голову. Глаза его сфокусировались на лице Акиры.

— За Уайатта, — сказал он твёрдо. — Всегда за Уайатта. Сними это, новобранец. И я скажу тебе всё.

Акира выпрямился. Повернулся к сержанту.

— Сори, брат, но ваша компания предоставляет не интересующие меня предметы.

Он выстрелил сержанту в голову.

Тот упал с удивлённым лицом — будто не ожидал предательства.

Питерс зажёг зажигалку.

— Ты выбрал сторону. Быстро. — Он кивнул на тело. — Он был посредником. А теперь посредника нет. Ключи у него в кармане. Жилет, левая сторона.

Акира достал ключи, отомкнул наручники.

— Так-так, — сказал он, не торопясь. — Вы только что не говорили, что вы за Уайатта?

— За Уайатта, — повторил Питерс. — Но ты уверен, что Уайатт, которого знаешь ты, и Уайатт, которого знаю я — один и тот же человек?

Браунс шагнул в свет зажигалки.

— Уайатт, которого ты знаешь, не тот, кем был. Туман изменил его. Или, может быть, он всегда был таким.

Он протянул руку.

— Ты убьёшь нас? Или поможешь?

Сзади хлопнула дверь. Вбежал младший сержант, увидел тело, выстрелил в потолок и бросился прочь. Через минуту завыла сирена. Вся база загорелась красным.

— Всё по плану, — сказал Акира.

Он открыл последние наручники.

— За мной! И в темпе! В темпе!

Они бежали по красным коридорам. Вылетели на улицу.

Ахмет стоял у тополя. Рядом — старый серый УАЗ с работающим двигателем.

— А ты, — выдохнул Акира, хлопая старика по плечу, — как всегда, чёрт возьми, вовремя, Ахмет!

— Я ж сказал: найду машину, — усмехнулся тот.

Они погрузились в УАЗ. Ахмет выжал газ.

— Куда, командир?

— К Уайатту, — ответил Акира. — Надо закончить то, что начали.

Браунс повернулся с переднего сиденья.

— Ты уверен? Если Уайатт не тот, за кого себя выдаёт, обратной дороги не будет.

— Возвращайтесь, — сказал Акира. — У меня на той базе ещё одно дело. Ахмет, жду тебя на том же месте через десять минут.

— Десять минут, — кивнул старик. — Не больше.

Акира взял автомат, который предусмотрительно оставил Ахмет. Надел глушитель. Пошёл к боковому входу.

Внутри было темно и тихо. Он спустился на самый нижний этаж — туда, где гудели старые генераторы. Нашёл шкаф с документами. Забрал все папки — Браунса, Питерса, Маузера, Алехандро, Блэкс. И одну — без имени, только с буквой «А». Свою.

Потом установил мины на генераторы.

— У меня пять минут, чтобы убраться отсюда, — сказал он, не оборачиваясь. — Будет бум. Очень большой. Уайатт — это просто туман.

Капитан вышел из-за генератора.

— Я знаю, — сказал он. — Я — память. Память о тех, кого ты спас. И о тех, кого не смог.

Акира замер. Потом его глаза расширились.

— Настоящий Уайатт на базе. Стоп. Я забыл чёртов противогаз. Если здесь так жарко — значит, у меня галлюцинации.

Он рванул вверх по лестнице.

Медкабинет. Пациенты удивлённо смотрели на ворвавшегося солдата с автоматом и рюкзаком.

Акира разбил шкаф с антидотами. Набил карманы ампулами. Нажал кнопку эвакуации раненых.

— Все на выход! Живо!

Он выбежал из здания последним.

Ахмет ждал. УАЗ дрожал от нетерпения.

Акира упал на заднее сиденье.

— Погнали. Погнали, Ахмет. Живо.

Машина рванула с места. База осталась позади.

В зеркале заднего вида полыхнуло белым.

Акира достал пульт. Нажал кнопку.

Земля вздохнула. База «Отг» исчезла в облаке пыли и огня.

Он писал, пока УАЗ нёсся по серой дороге. На листе, вырванном из собственного дела.

«Инструкция по применению антидота и морфина (новая формула). Антидот — только внутривенно, 3 мл. Если пациент в тумане — дозу удвоить. Морфий — после антидота, через 5 минут. Разводить физраствором 1:1. Если зрачки расширены более чем на 7 мм — это уже не человек, это туман. Перед введением сказать пациенту его настоящее имя. Имя открывает дверь. Антидот закрывает её.»

Он поставил подпись — «Акира». Положил лист на рюкзак.

— Ахмет… там инструкция… передай… Уайатту…

— Передам, сынок, — сказал старик. — А теперь спи. Дальше я сам.

Акира закрыл глаза.

Последнее, что он услышал — гул мотора и голос Ахмета, напевающего что-то старое, на чужом языке.

Последнее, что он увидел — небо. Серое, низкое. Ни тумана, ни солнца.

Только облака, которые бежали куда-то на запад.

Конец первой главы.