Явление

Бессонница, пожалуй, самое тяжёлое из состояний, в которых приходилось пребывать Остапу в жизни. За последние недели ему ни разу не удалось проспать восемь часов подряд. Частые пробуждения — уже после первых часов — ломали сон, превращая ночи в мучительные скитания по дому. Иногда он лежал на своей половине кровати, слушая спокойное сопение Аллы, завидуя её умению засыпать почти сразу. Буквально минуту назад женщина могла говорить о том, как прошёл день, о своих подругах, об идиоте-начальнике, а потом Остап понимал — Алла уснула на полуслове.

Первые ночи он не придавал бессоннице большого значения. Возможно, перевозбуждение за день сказывалось на качестве сна. Такое с ним бывало и в молодые годы. Чтобы исправить ситуацию, нужно хорошенько устать или выпить алкоголя — не много, чтобы с утра не было похмелья, но, чтобы организм получил сигнал к расслаблению. И на третью ночь, когда часы показывали половину первого, а Алла видела уже десятый сон, Остап направился к холодильнику. Банка пива пришлась кстати — он выпил её минут за пять, лёг в постель и пролежал ещё два часа, гоняя мысли о своём будущем.

Наутро мужчина был разбит.

А ещё через два дня понял, что пора обращаться за помощью к специалистам.

— Возьму сегодня выходной, — предупредил Остап Аллу, когда они завтракали. Женщина пребывала в хорошем настроении, в отличие от супруга, который ковырял ложкой в тарелке.

— Сон не идёт? — поинтересовалась Алла, с заботой глядя на мужа.

— Ничего не помогает. Словно мой организм разучился спать. Иногда смотрю на тебя всю ночь и завидую…

— Ты смотришь на меня по ночам, как я сплю?

— А что мне ещё остаётся делать?

Остап выдавил измученную улыбку.

Алла работала в научном центре. Она была биологом по образованию, получила хорошую должность по специальности и просто обожала свою работу. Иногда Остап искренне ей завидовал, когда видел, как Алла собирается на работу. Бывало, что женщина, находясь под впечатлением от прошедшего дня, что-то рассказывала мужу о проведённых опытах. Остап ничего не понимал, но было интересно наблюдать в эти моменты за супругой. Женщина эмоционально размахивала руками, при этом приговаривая:

— Представляешь, эти клетки начали взаимодействовать друг с другом!

Остап кивал, улыбался, иногда даже поддакивал, но всё равно ничего не понимал в специфике работы Аллы. Сам он владел крупной автомастерской и магазином автозапчастей. Иногда Остап удивлялся, как такие разные полюса, как он и Алла, вообще смогли встретиться.

— Сходи к врачу, — посоветовала Алла, допивая кофе и ставя чашку в посудомоечную машину.

— А в вашем научном центре мне не помогут?

— Мы занимаемся совершенно другими делами. Мы не врачи, а учёные — это разные понятия. Тебе нужен профильный специалист. Может, выпишут хорошие снотворные.

— Не люблю таблетки, — ответил Остап, отвернувшись в сторону окна. Яркие лучи утреннего солнца проникали в кухню, заполняя её своим теплом. Лето начинало набирать обороты, прогревая воздух после холодной, затянувшейся весны.

— Снотворное бывает не только в таблетках, — улыбнулась Алла, поцеловав супруга на прощание.

Через минуту она хлопнула входной дверью. На подъездной дороге послышался гул работающего двигателя иномарки, и тень машины скользнула в сторону дороги.

Остап отодвинул тарелку в сторону. От бессонницы пропадал даже аппетит.

Вернувшись домой в половине четвёртого, Остап устало бросил ключи от машины на стол, рядом поставил флакончик с лекарствами, выписанными врачом. Пришлось купить в таблетках, поскольку другой фасовки в аптеке не оказалось. Он прошёл в ванную, посмотрел на своё уставшее, даже слегка осунувшееся лицо. Состояние без сна понемногу начинало давить на него психологически. Появилась рассеянность и какая-то отрешённость, даже безразличие к некоторым вещам. Подобное состояние не нравилось Остапу — он снова хотел ощутить себя бодрым, уверенным и выспавшимся.

Охладив лицо в ледяной воде, прошёл в спальню и лёг в кровать. Какое-то время смотрел в потолок, закрыл глаза и постарался успокоить дыхание. В голове он перебирал все средства, которые пробовал. Начал с алкоголя, который не помогал, а наоборот — только заставлял думать ещё больше. Алла посоветовала принять горячую ванну, и пока Остап сидел в клубах пара, ощутил сонливость. Кипяток разморил его, и мужчина решил, что проблема решена, но когда оказался в кровати, то сонливость как рукой сняло. Затем он начал бегать перед сном — много бегать, пока не начинал задыхаться от усталости, но и это не помогало. Как обычно, он проваливался в дремоту всего лишь на несколько часов, а к полуночи начинал ворочаться в кровати. Теперь пришло время лекарств. Остап сморщился, не открывая глаз: он терпеть не мог лекарства с самого детства, никогда их не принимал, всегда следил за здоровьем и был уверен — лекарства одно лечат, а другое калечат.

Он услышал шорох справа от себя, открыл глаза и увидел Аллу. Она стояла возле двери в гардеробную. На мгновение их взгляды встретились — и только тогда Остап понял, что в комнате стало темнее.

— Прости, я разбудила тебя, — виновато произнесла женщина. — Но я думала, что после снотворного ты будешь спать крепче.

— Я не принимал снотворного, — признался Остап, садясь на край кровати. Оказалось, что пока он лежал в своих мыслях, то умудрился ненадолго задремать. Кажется, видел даже какие-то образы, словно пребывая во сне. Что же теперь он будет делать, когда придёт время ложиться спать?

— На кухне стоит флакончик, я и подумала… — ответила Алла усталым, можно даже сказать сильно измученным голосом. Она повесила пиджак на вешалку, снимая украшения.

— Ты выглядишь неважно, — подметил Остап.

— Тяжёлый день, — сухо улыбнулась Алла. Вид у неё был и вправду измученным. Лицо слегка бледное, несмотря на природную смуглость. Белки глаз чуть покраснели. Остап редко видел супругу в таком измождённом состоянии.

— Может, нам сегодня принять снотворное вместе?

Алла сбросила с себя всю одежду, оставшись только в нижнем белье.

— Поверь, сегодня я буду спать как убитая.

Взяв полотенце с полки, она направилась в душ. Проводив супругу взглядом до двери, Остап вспомнил, что всегда быстро засыпал после хорошего марафона в постели. Алла могла сделать так, чтобы его тело ощущало себя обессиленным — и тогда только сон мог восстановить тонус. Долгий и очень глубокий сон. Но, видимо, не сегодня. Алла сама выглядела усталой и, скорее всего, не будет долго засиживаться в холле за своими книгами. Конечно же, её книги! Там ведь сплошная наука — вот почему Алла так много спит.

Остап улыбнулся и побрёл на кухню. Зря он дал себе возможность так рано подремать — теперь вся надежда только на лекарства. И они ему помогли, только вот проспал он не до самого утра, а до трёх часов ночи. Чуть дольше обычного. Когда открыл глаза, ощущал сонливость, навеянную лекарствами, правда тело затекло — по всей видимости, спал он в одной позе. Вот тебе и снотворное: отключило всю чувствительность даже в мышцах.

Он посмотрел в сторону Аллы, ожидая увидеть её умиротворённое лицо со слегка подрагивающими веками — так бывает, когда человек видит сны. Но кровать оказалась пустой.

Остап приподнялся на локтях, посмотрел в сторону двери в уборную. Она была приоткрыта, и свет не горел. Поднявшись с кровати, выглянул в холл. Никаких источников света, кроме тусклого свечения с улицы. Рассвет только начинал вступать в свои права, плавно размывая темноту, превращая её в сумрак. Но этого ещё недостаточно, чтобы перемещаться по дому, не прибегая к искусственному освещению.

— Алла?

Он вышел в холл, осмотрелся, прислушался. Машинально проверил ключи от машины — обе связки висели на своём месте. А затем какой-то звук со стороны кухни. Остапу показалось, что он услышал лёгкое чавканье. Медленно подошёл к арке.

Алла стояла возле приоткрытой дверцы холодильника. Жёлтая полоска света падала на неё, но Остап не видел лица — женщина стояла к нему спиной. Обеими руками она что-то держала перед собой, склонив голову, и словно зубами впивалась в это. Именно впивалась — поскольку чавкающие звуки порождали именно такую ассоциацию.

— Алла? — прошептал Остап, и женщина замерла. Её плечи поднялись вверх, руки она плавно убрала от лица и начала медленно поворачиваться в сторону арки. Её длинные, спутанные волосы падали на лицо, частично закрывая его. В темноте сверкнули глаза, отражая свет, исходящий из холодильника. Её фигура вырисовывалась контуром среди сумрака, навеянного рассветом. И было в этом движении что-то нечеловеческое, почти звериное. Остап не помнил, почему пришёл именно к такому заключению, но при этом непроизвольно сделал шаг назад, словно пытаясь спрятаться за аркой.

А когда Алла полностью повернулась, он увидел, что в её глазницах нет зрачков — они заплыли вверх под веки, и только белки глаз таращились в его сторону. В руках она сжимала кусок сырого мяса — холодного и разорванного в центре. Лицо женщины было испачкано сгустками.

Она словно и не заметила Остапа, принюхалась, сделав это, словно подражая хищному зверю. Затем закинула остаток мяса в холодильник, вытерла ладонью лицо, закрыла дверцу и направилась из кухни.

Остап сделал пару шагов назад, спрятавшись в темноте коридора. Он видел, как силуэт его супруги прошёл мимо и исчез за дверью в спальню.

***

В семь часов утра Остап сидел на кухне. Перед ним в тарелке лежал разорванный кусок мяса. На нём мужчина мог рассмотреть следы зубов. Его слегка мутило от увиденного ночью, а в голове стоял гул от недосыпания.

Алла появилась в кухне и выглядела бодрой. Она сладко потянулась, глядя на мужа.

— Ты опять не спал всю ночь? Может, сваришь мне кофе, пока я буду в душе?

Он поднял глаза на супругу, не увидев в её лице или походке ничего общего с тем существом, что ему пришлось наблюдать всего четыре часа назад. От вечерней усталости не осталось и следа. Алла выглядела отдохнувшей и даже повеселевшей.

— Ты вставала сегодня ночью? — спросил Остап.

Алла сделала задумчивый вид.

— Нет. Может, только в туалет, но я этого не помню. — Она посмотрела на кусок истерзанного мяса. — Ты решил приготовить нам ужин?

Остап ощутил приступ тошноты. Он опустил взгляд, увидев отпечаток зубов.

— Мне кажется, оно испорчено.

— Тогда возьмём сегодня новое. И свари мне, пожалуйста, кофе — завтракать совсем не хочется.

Она исчезла за дверью, и Остап ещё несколько минут сидел неподвижно. Может быть, он увидел галлюцинацию из-за плохого сна? Такое бывает, когда долго не спишь. Но ведь он спал — немного, всего несколько часов, — и всё же этого достаточно, чтобы не сходить с ума.

Поднявшись со стула, он выбросил кусок мяса в мусорное ведро, решив, что сегодня вечером постарается поговорить с Аллой о случившемся ночью.

Сварив кофе, Остап наблюдал за поведением супруги. Она вела себя игриво, много шутила, рассказывала о своей работе. Иногда она поглядывала на мужа, и её взгляд делался почти страдальческим.

— Ты так плохо выглядишь, — произнесла Алла. — Таблетки… они не помогают тебе?

— Помогают, — сухо ответил Остап.

— Тогда прими ещё одну и постарайся поспать днём.

— Постараюсь, — ответил всё тем же голосом мужчина, не сводя взгляда с Аллы.

Она поднялась со своего места и открыла дверцу под раковиной, чтобы выбросить мусор, увидела в ведре выброшенный кусок мяса. Остап наблюдал, как Алла на мгновение словно замерла. Она смотрела в мусорное ведро, и хотя мужчина не видел её лица, он услышал, как она что-то проговорила.

— Я не расслышал, что ты сказала?

Но в ответ Алла зажала ладонью рот, пробубнив сквозь пальцы:

— Выбрось это дерьмо из моего дома!

Она пулей выскочила из кухни, вовремя поспев в уборную.

Остап какое-то время сидел неподвижно. Он смотрел в сторону открытой дверцы, за которой виднелось зелёное мусорное ведро. Над ведром летало целое полчище мелких мушек. Они ползали по внутренней стенке дверцы, кружились целым роем, словно танцуя над отходами.

Остап свёл брови. В ведре не должно находиться ничего такого, что могло испортиться, да ещё и привлекая к себе паразитов. Он ощутил лёгкое дуновение смердящей вони, напоминающей запах разложения.

Поднявшись со стула, подошёл к раковине и тут же испытал чувство тошноты. Кусок мяса, который он выкинул в ведро полчаса назад, покрылся зелёно-коричневой слизью, напоминающей гниение. Мушки ползали и вязли в этой субстанции, перемешиваясь вместе с мелкими белыми личинками.

Приложив ладонь к губам, Остап отвернулся, тяжело дыша. Перед его мысленным взором вновь всплыл силуэт Аллы, вгрызающейся в кусок свежего говяжьего мяса.

Задержав дыхание, он вернулся к раковине, завязал мусорный мешок и, держа его на вытянутой руке, поспешил из дома на улицу к мусорным бакам.

Когда он вернулся в дом, супруга стояла на кухне, прислонившись к столу. Она держала в руке стакан с водой.

— Ты был прав, оно и вправду испортилось.

— Ты в порядке? — спросил Остап, подойдя ближе. Её лицо было слегка бледным, белки глаз чуть покраснели.

— Просто не ожидала увидеть такое, — она рассмеялась. — Может, нам начать делать покупки в другом магазине?

— Опоздаешь на работу, — напомнил Остап, и Алла, посмотрев на часы, тут же оживилась. Она поставила наполовину пустой стакан на стол, подхватила свою сумочку.

— До вечера, дорогой. И постарайся сегодня поспать днём.

Он проводил взглядом отъезжающий от дома автомобиль, стоя возле окна кухни. Его тело бил лёгкий озноб. Алла словно не обратила внимания на то, что мясо испортилось невероятно быстро. Они купили его только вчера. Даже лёжа на солнце, оно не могло испортиться до такого состояния всего за сутки.

Наверное, Алла права — ему лучше всего прилечь.

***

Состояние, в котором он находился, трудно назвать сном или дрёмой. Его словно швыряло в каком-то плавающем дурмане. От частого недосыпания голова работала плохо, мысли путались, в голову лезли самые разные образы. Остап постоянно вертелся в кровати. Зашторив окна, он погрузил спальню в полумрак, но этого оказалось недостаточно. Вскоре глаза начало жечь — они слезились, и веки постоянно дёргались, словно при нервном тике. Но Остап всё ещё не принял снотворное: флакончик стоял перед ним на прикроватной тумбочке, напоминая о возможности химического вмешательства в его организм. Только всё внутри мужчины протестовало против принятия пилюль.

Он засунул голову под подушку, уткнувшись лицом в матрас. Как же хотелось спать — и как тяжело было уснуть! С этим необходимо что-то делать. Может, обратиться к специалистам? Сомнологи смогут дать дельный совет. Они обязательно порекомендуют что-то лучше, чем пилюли…

Телефонный звонок заставил его встрепенуться.

— Нет… — простонал Остап, открыв глаза. Он с удивлением увидел перед собой потолок, а не матрас. Значит, всё-таки удалось задремать. Во сне он даже перевернулся — и, может быть, провалился бы в более глубокий сон, если бы не…

Вновь зазвонил телефон в комнате, окончательно лишая возможности вернуться ко сну.

— Алло? — проговорил Остап в трубку, ощутив, как сильно охрип его голос.

— Если вам не трудно, оцените качество работы нашего сервиса…

— Да идите вы на хер! — выпалил Остап, в последнее мгновение лишь чудом удержавшись от того, чтобы не швырнуть телефон через всю комнату в стену. Он сжал трубку с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Его сон, о котором он так долго мечтал, был нарушен обычным ботом-менеджером!

Простонав, Остап сполз с кровати. Посмотрел на часы — половина одиннадцатого. Значит, проспал около двух часов, но бодрости по-прежнему не ощущал. Слишком мало для его измученного организма.

Не думая, он схватил с тумбочки флакончик с таблетками и, шатаясь, словно моряк на палубе корабля, направился на кухню. Вытряхнул одну пилюлю в ладонь, закинул в рот, подхватил стакан с водой, оставленный Аллой на столе, и уже хотел было запить — но замер. Его взгляд упал на воду: она загустела, покрылась тоненькой плёнкой плесени. Белёсый мох покрывал поверхность воды, зарождая новую грибковую жизнь.

Остап выплюнул таблетку в сторону раковины — ударившись о металлическое покрытие, она издала звонкий стук и скатилась в слив.

— Какого…? — прошептал он, ощутив дрожь во всём теле. Окинул взглядом кухню. В центре стола стояла корзина с фруктами — в основном яблоки и пара апельсинов. Остап поставил стакан на стол, взял яблоко и разломил его. Свежее. Даже ощутил приятный аромат. Взял второе — и его пальцы увязли в густой жиже. Гниль показалась на ощупь мерзкой.

***

В тот вечер, когда Алла вернулась домой, Остап обратил внимание, что супруга слегка растерянная. Иногда она говорила сбивчиво, но не была усталой, как вчера. Наоборот, в женщине чувствовалась энергия. Но при этом Алла словно мысленно постоянно находилась в другом месте. Порой Остап смотрел на супругу в тот момент, когда она, уставившись в одну точку, словно замирала на месте. Шевелились только губы — было похоже, что Алла шепчет какие-то заклинания.

— Всё в порядке? — спросил Остап, сев рядом на диван.

Алла перевела на него взгляд и улыбнулась.

— Работа не выходит из головы.

— Какие-то проблемы?

Женщина пожала плечами.

— Не то, чтобы проблемы, но есть кое-какие трудности. Но я не буду утруждать тебя этими делами.

Остап обнял супругу за плечи. Он всё ещё не мог выкинуть из головы ночной образ супруги, стоявшей в темноте возле холодильника с куском мяса в зубах. От этого зрелища его по-прежнему бросало в дрожь. Глядя сейчас в лицо женщины, он не мог соотнести её с ночным образом. Алла выглядела как хищник, терзающий плоть пойманной жертвы.

— Что с тобой? — спросила она, взяв Остапа за руку. — Тебя словно передёрнуло всего. Как твои дела со сном? Удалось подремать днём?

— Немного, — признался Остап. — Но результата это практически не принесло. Надеюсь, что сегодня ночью получится.

Спустя час он выпил снотворное и лёг в постель. Алла лежала рядом, читая документы на экране планшета. Белое свечение осветляло её кожу, отбрасывая блики в глазах. Остап ощутил сонливость, завернулся в одеяло и, закрыв глаза, постарался уснуть. Через минут пять его начало словно раскачивать на волнах. Он то дремал, то просыпался, с трудом раскрывая глаза. Алла продолжала изучать документы, связанные с работой. Остап вновь проваливался в тяжёлый, тягучий сон. Иногда ему виделись образы: несуразные, сбивчивые, ломающие представление о реальности. В какой-то момент он даже услышал глухой стук, разносящийся по комнате. Он заставил мужчину поморщиться. Остап, открыв глаза, простонал. Даже лекарство не давало ему возможности полностью отключиться от реальности.

Комнату по-прежнему освещал свет экрана планшета, только теперь Аллы не было в кровати. Тусклый поток света бил в потолок, слепя сонный взгляд. Остап перевернул планшет экраном вниз и сел в кровати. Несколько минут понадобилось ему, чтобы привести себя в чувство. Голова сильно кружилась, перед глазами плясали тёмные круги.

Поднявшись на ноги, он вышел из комнаты, ощущая, как к горлу подкатывает ком. Образы вчерашней ночи вновь стали яркими, почти реалистичными. Действие лекарства вызывало волны сонливости. Упираясь в стену, Остап добрался до кухни. Никого. Он посмотрел в сторону уборной — дверь приоткрыта, но свет выключен. Совсем скоро мужчина понял, что Аллы нет в доме.

Может, уехала в свой научный центр?

Посреди ночи?

Он прошёл в прихожую, чтобы проверить ключи от автомобиля, но увидел открытую входную дверь. Прохладный ветерок заходил в помещение, скользя по полу освежающим потоком. Остап вышел на крыльцо. Уличные фонари освещали проезжую часть и тротуар. Несколько потоков света падали и на их участок, окрашивая жёлтым свечением часть тропинки и газонную траву. Он огляделся, увидев слева от крыльца, на углу дома, женские голые ноги.

Алла стояла на четвереньках, копая руками землю под фундаментом. Куски грязи разлетались в стороны, падая на газонную траву и кусты цветов. При этом женщина издавала фыркающие, почти звериные звуки. Чем глубже становилась яма, тем сильнее она погружалась в неё.

— Алла? — прошептал в недоумении Остап, спускаясь по ступеням вниз. Он ощутил, как по его телу пробежал холодок. В этот момент сонливость полностью отпустила его — вспрыснувшийся в кровь адреналин заставил мозг работать в полную силу, пытаясь осознать увиденное.

Словно услышав его голос, женщина замерла. Она приподняла голову и посмотрела в сторону Остапа. В глазах её, как и в прошлую ночь, совершенно отсутствовали зрачки — только белки. Женщина повела головой, втягивая ноздрями воздух, затем вновь посмотрела в вырытую яму и резко опустилась в неё. До Остапа донёсся короткий, но громкий писк. Алла пересела с колен на корточки, держа в руках извивающуюся мышь. Пара секунд — и хруст перекушенного позвонка разнёсся в ночной тишине.

Остап резко повернулся в сторону — и его вырвало в газонную траву. Когда он взял себя в руки и вновь посмотрел в сторону угла дома, Аллы там уже не было. Женщина исчезла, оставив после себя лишь разрытую яму. Он медленно приблизился к месту действия. На земле оставались борозды, оставленные пальцами. Яма глубиной в полметра частично открывала фундамент, под которым был виден мышиный лаз.

Обойдя дом, Остап ощущал, как его тело колотит озноб. Он не мог понять, как реагировать на случившееся. И главное — где теперь искать Аллу. С женщиной происходило что-то очень странное, возможно, она больна — психически больна. Остап не мог поверить в эти мысли, но и отрицать увиденное было невозможно. Подобное поведение свойственно только человеку, у которого помутился рассудок.

Он остановился на крыльце, оглядывая двор. Опустил взгляд. На крыльце в сторону дома вели грязные следы босых ног.

— Алла? — проговорил Остап, входя в холл. В ответ — тишина. Ни шагов, ни шорохов. Закрыв дверь, он начал заходить в каждую комнату, начиная с кухни, включая свет, пока вновь не увидел следы грязи в коридоре, ведущем в спальню. Приоткрыв дверь, он заглянул в комнату. Силуэт женщины виднелся в постели — оказалось, что Алла уже мирно спала, на своей половине кровати.

***

— Что с нашими простынями? — произнесла женщина, сидя на краю кровати и разглядывая куски засохшей земли.

Остап стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. До того момента, как прозвонил будильник, оповещая о необходимости вставать на работу, он не сомкнул глаз. Сидел в холле в полной темноте, прокручивая в голове увиденное. А когда начало светать, приготовился к худшему — но, как оказалось, его супруга совершенно ничего не помнила после ночной прогулки.

— Ты ходила во сне, — сказал Остап.

Алла с удивлением посмотрела на мужа. Она свела брови, словно сомневаясь в его словах.

— Что ты такое говоришь?

Он жестом указал на ноги супруги. Алла перевела на ступни взгляд, обнаружив, что и они покрыты слоем грязи. Несколько секунд женщина не могла даже пошевелиться.

— Нет… — простонала она, обхватив голову руками. В этом вздохе прозвучало такое отчаянье, что в груди Остапа щёлкнуло. Удивление от произошедшего сменилось у Аллы на самый настоящий испуг.

Он тут же приблизился к кровати и опустился рядом с супругой.

— Не переживай, возможно, это лунатизм…

— Нет! — резко перебила его женщина. — Это не лунатизм. Господи, всё настолько серьёзно.

Она посмотрела воспалёнными глазами на Остапа, и мужчина чуть отстранился. В них виднелись искорки почти маниакального возбуждения. Словно Алла точно знала, что с ней происходит, и теперь была вынуждена принять это. Только Остап совершенно ничего не понимал в происходящем.

— О чём ты? — спросил он, постаравшись обнять Аллу за плечи, но женщина преградила ему путь.

— Это было в первый раз? — спросила она.

— Нет.

— Тогда расскажи мне всё, что происходило со мной по ночам. Это важно.

Через пять минут они стояли возле вырытой ямы. Алла смотрела на разбросанную вокруг землю, перевела взгляд на свои пальцы. Под ногтями оставалась грязь, несколько ногтей обломились.

— И я убила её? — спросила женщина, посмотрев на мужа.

Остап кивнул.

— Зубами переломила ей хребет.

Алла закрыла ладонью глаза. Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя, осознавая случившееся. Она тяжело вздохнула, посмотрев на мужа.

— Не говори об этом никому, прошу тебя.

— Ты мне расскажешь, в чём дело? У меня сложилось впечатление, что ты знаешь причину своего поведения.

— Знаю, — признала Алла, — но сказать сейчас не смогу. Нужно срочно ехать в институт. А вечером я тебе всё расскажу. Обещаю.

Она быстрым шагом вернулась в дом, оставив Остапа одного возле разрытой ямы. Мужчина пытался вспомнить, где в последний раз видел в их доме лопату. Кажется, на заднем дворе в подсобке, среди прочего инвентаря. Нужно закидать яму, чтобы у соседей не возникали вопросы. И главное — он надеялся, что этой ночью никто не увидел Аллу, бегающую по улице с дохлой тушкой мыши в зубах.

От этого образа мужчина поморщился, направившись на поиски лопаты.

Уже минут через двадцать Алла уехала на работу, пообещав Остапу, что в случившемся нет ничего серьёзного. Она выглядела взволнованной и даже слегка растерянной.

Закидывая землю обратно в яму, он думал о прошлой ночи. Даже его бессонница отошла на второй план. Волнение за супругу постоянно усиливалось. Жаль, что он не мог поехать вместе с Аллой — придётся ждать до вечера.

— Доброе утро, сосед.

Остап ощутил, как по коже пробежал холодок. Голос, принадлежавший Марату, заставил его медленно обернуться. В этот момент Остап ощутил себя застуканным на месте преступления.

— Это всё бездомные собаки, — сказал Марат, кивнув в сторону ямы.

— Я тоже так подумал сегодня утром, — ответил Остап, пожимая руку соседу. — Видимо, пытались разрыть мышиную нору.

Марат выглядел слегка расстроенным. Остап понял, что яма на дворе соседа волнует его меньше всего. Скорее всего, мужчина нашёл повод, чтобы подойти и поговорить. Воткнув лопату в землю, Остап окинул соседа взглядом.

— Что-то случилось?

— Даже не знаю, — пожал плечами тот. — Вчера ночью случилось очень странное явление.

— Явление? — переспросил Остап, вновь ощутив волнение. Марат что-то видел. Он ещё не понимал, что именно, но ведь не зря пришёл с этой новостью именно к нему.

— Другого слова и не подобрать, — продолжил сосед. — Проснулся я вчера ночью от того, что сильно замёрз. Ноги просто застыли, а когда открыл глаза, обнаружил себя по колено в воде. За каким чёртом я забрёл в собственный пруд — не знаю. Никогда не страдал лунатизмом, а тут не помню, как вставал с кровати и выходил во двор. Обернулся — а на берегу стоит супруга моя и смотрит так, словно привидение увидела. Да я и сам опешил. И ещё эта рыба…

— Какая рыба? — осведомился Остап.

Марат посмотрел на свои руки.

— До сих пор рыбой воняют. Поймал я одну особь из своего пруда и, пока был в этом сонном состоянии… — он замолчал, пожимая плечами. — Кусок от неё я оттяпал. Прямо живого, розового мяса, если так можно выразиться.

Остап сглотнул, ощущая, как по всему телу побежали мурашки. Значит, происходящее с Аллой — это не единичный случай.

— Может, тебе к специалисту обратиться нужно? — посоветовал аккуратно Остап.

— Так я для этого к тебе и пришёл. Алла ведь работает в научном институте — может, она что-нибудь скажет по этому поводу? Я, если честно, даже не знаю, к кому мне идти, — Марат усмехнулся. — К терапевту или сразу уже к психиатру.

Остап вспомнил утренний разговор с Аллой — она-то точно знала о происходящем, но говорить вот так напрямую Марату об этом не следует. Пусть сосед думает, что подобное произошло только с ним одним.

— Я обязательно передам ей, — пообещал Остап, — а ты пока не рассказывай об этом никому. Мало ли что люди подумают.

Остап подмигнул Марату, и тот указательным пальцем покрутил возле виска в ответ.

— Я и сам об этом думал. Как такое расскажешь? — мужчина расплылся в улыбке. Хорошо, что он пока ещё относится к этому с юмором. А вот сам Остап испытывал сильное волнение. Нужно позвонить Алле и сообщить ей, что подобное происходит не только с ней…

В этот момент он буквально осёкся. Тело вновь передёрнуло от мысли: а что, если и он сам вытворяет что-то подобное по ночам и не знает об этом? Но тут же Остап вспомнил про свою затянувшуюся бессонницу. Она не давала ему надолго и глубоко проваливаться в сон. Максимум он спал за последние дни три часа подряд. Можно ли за это время успеть совершить что-то подобное?

— Только меня вот что смущает, — продолжил Марат, — я съел рыбу, а ведь мы С женой — вегетарианцы.

Не дожидаясь ответа, Марат направился к своему дому, на ходу обернувшись:

— Обязательно узнай у Аллы, может, я сегодня вечером зайду. Хорошо?

— Не волнуйся, я всё у неё узнаю.

Остап проводил взглядом Марата до дверей дома, а когда сосед исчез из поля зрения, он наспех закидал землю в яму и поспешил в дом. Найдя сотовый телефон, набрал номер супруги и начал слушать гудки. Когда Алла не ответила, он перезвонил ещё раз.

***

Алла не отвечала, и вскоре Остап решил, что семь звонков до обеда — это слишком навязчиво. Он постарался занять себя хоть чем-нибудь, лишь бы отвлечься от мыслей. Спать хотелось, но адреналин сдерживал позывы сонливости. Про таблетки он даже и не вспоминал. Часто выглядывал в окно на соседский дом, словно чего-то ожидая, но после обеда сел за монитор компьютера и решил отвлечь себя социальными сетями. Только здесь его ждала новость, полностью лишившая Остапа покоя.

На первой же странице красовался ролик, снятый на сотовый телефон. Кто-то украдкой вёл съёмку из-за угла дома, осторожно снимая человека, сидящего на корточках. Дело происходило ночью, и мужчина был в нижнем белье. Сидел к объективу спиной, низко свесив голову, руки держал перед лицом.

— Он что-то ест, — прошептал голос. Молодой человек, видимо подросток, говорил шёпотом: — Слышите? Чавкает, словно ест что-то вроде мяса.

Остап сделал звук громче — и до него донеслись те же звуки, что он услышал две ночи назад, когда застал Аллу возле холодильника.

Он начал искать другие ролики и нашёл ещё один. В этот раз съёмка велась камерой наблюдения. Действие вновь происходило ночью, в просторном подъезде многоэтажного дома. В этот раз мужчина гонялся по этажу за маленькой собачкой. Он был одет в пижаму и босой. А когда нагнал свою жертву, тут же вцепился в неё зубами, прокусывая сквозь шерсть.

Остап отодвинулся от монитора, не желая больше это смотреть. Люди потихоньку начинали сходить с ума. При этом он заметил одну особенность: каждый эпизод происходил ночью, и все участники пребывали в состоянии сна. Можно ли это назвать массовым помешательством? Он не знал. Наверное, слово явление, подобранное Маратом, подойдёт больше всего.

Вернувшись в спальню, он лёг на кровать, глядя в потолок. Не только тело, но и мозг испытывали сильную усталость. Ему нужно поспать — несмотря ни на что, нужно выспаться, чтобы лучше соображать и иметь возможность действовать дальше. Но мысли так сильно бороздили сознание, что пришлось потратить минут сорок, прежде чем провалиться в лёгкую дрёму.

Он проснулся от того, что кто-то стучал в входную дверь.

Поморщившись, Остап поднялся с кровати и вышел в холл. Стук в дверь повторился ещё раз.

— Иду! — выкрикнул Остап, пробираясь через дом словно в тумане.

Он открыл дверь, но не увидел никого на пороге. С изумлением вышел на крыльцо — только здесь заметил силуэт незнакомца, стоявшего возле перерытого участка земли. То был мужчина лет сорока. Он смотрел на воткнутую лопату и перевёл взгляд на хозяина дома.

— Что вам нужно? — спросил Остап, спускаясь по ступеням.

Но мужчина потянулся к черенку лопаты, обхватил его руками и выдернул из земли.

— Это моя вещь, — напомнил Остап, но не успел он сделать и шага, как незнакомец махнул лопатой в его сторону. Остап успел уклониться в последний момент и заметил, как перед лицом пронёсся заточенный металл.

Шумно выдохнув, он отступил назад, но мужчина вновь махнул лопатой, только уже нанося удар с другой стороны. На этот раз Остап был чуть дальше, поэтому повторное нападение не стало для него большой неожиданностью. Выставив руки вперёд, он начал отходить ближе к входной двери.

— Эй, дружище! Ты чего?

Незнакомец посмотрел на Остапа — и в этот момент мужчина увидел, что в глазах нападавшего отсутствуют зрачки. Только воспалённые белки. Синие круги вокруг глаз, осунувшееся лицо. Казалось, этот человек страдает от какой-то болезни.

«Явление», — пронеслось в памяти Остапа. Его сосед Марат был прав. Вокруг происходит что-то странное, пугающее, заставляющее людей не просто ходить во сне, но и вести себя агрессивно. Перед мысленным взором проплыло воспоминание, когда Алла, стоя на коленях возле ямы, перекусывала хребет мыши.

Поднимаясь вверх по ступеням, он не сводил взгляда с мужчины, тот в свою очередь словно на несколько секунд потерял интерес к Остапу. Всё ещё сжимая в руках лопату, он повернул голову, прислушиваясь к каким-то звукам. Издалека доносился звук сирены скорой помощи, лай собак, шум ветра и трели птиц. Обычные звуки города среди белого дня…

— Сейчас же день, — прошептал Остап, поняв, что его теория о ночных похождениях людей, подвергшихся Явлению, терпит крах.

Незнакомец повернулся на его голос, склонил голову в бок и метнул лопату остриём вперёд, словно имитируя бросок копья.

Спотыкаясь и прикрывая голову руками, Остап вбежал в дом. Рядом с ним лопата воткнулась в стену и упала на пол крыльца. Захлопнув за собой дверь, он провернул замок и, сделав несколько шагов назад, прислушался. Никакого шума, никаких шагов. Пройдя до окна, на цыпочках он с опаской выглянул на улицу. Незнакомец стоял на лужайке. Он смотрел вверх пустыми глазами.

Нужно вызвать полицию. То, что происходило на лужайке его дома, совершенно ненормально. Нужно во всём разобраться, но для начала обеспечить себе безопасность. Остап начал вспоминать, где оставил сотовый — кажется, в спальне на прикроватной тумбочке. Он поспешил в комнату, нашёл телефон и, возвращаясь в холл, набрал номер полиции. Номер оказался занятым.

— Какого чёрта? — удивился Остап и вновь повторил набор. Вновь занято.

— Эй! Что ты там делаешь?

Голос Марата донёсся с улицы. Поспешив к окну, Остап выглянул, увидев, как его сосед, уже перейдя границу между их участками, направляется к незнакомцу.

— Нет, нет, нет… — проговорил Остап, направляясь к входной двери. Марат не знает, что делает. Ему нельзя приближаться к этому психопату.

Несколько секунд он провозился с замком, заметив, как руки начали трястись от волнения. А когда дверь поддалась, сжимая сотовый в руках, Остап выскочил на улицу. Марат уже стоял рядом с незнакомцем, между ними расстояние было не больше метра.

— Что тебе здесь нужно? — продолжал сосед слегка натянутым тоном.

Но не успел Остап даже окликнуть его, как незнакомец, сорвавшись с места, схватил Марата обеими руками. В тот же момент он вгрызся зубами в щёку мужчине, вырвав большой кусок.

Марат на мгновение оцепенел, а затем разразился криком. Он начал сопротивляться, когда Остап подбежал к нападавшему со спины и, схватив его за талию, рывком отправил на газонную траву. Мужчина перевернулся и, упираясь руками в землю, приподнялся. Его взгляд нацелился на двух мужчин. В этот момент Остап подметил, что нападавший вёл себя как хищное животное. Его окровавленный рот чуть оскалился. Особенно жутко это смотрелось в сочетании с воспалёнными белками глаз.

— Он что, лицо мне откусил?! — завопил Марат, хватаясь руками за рану. Кровь потоком лилась между пальцами, заливая одежду.

— Уйдём в дом, — посоветовал Остап, потянув Марата за собой. При этом он не сводил взгляда с нападавшего, который продолжал смотреть в их сторону.

— Он напал на меня! Ты видел? Напал!

— Уйдём, уйдём.

Остап буквально тащил за собой соседа, отходя дальше от обезумевшего незнакомца. Тот поднялся на ноги и повернулся в сторону пешеходной дороги. Там стоял молодой парень с сотовым телефоном в руках. Он снимал происходящее, при этом делая какие-то комментарии.

— Уходи! — крикнул Остап, заталкивая Марата в дверь своего дома. — Уходи отсюда!

Но парень продолжал снимать, не сходя с места. И когда незнакомец бросился в его сторону, он лишь сделал шаг назад — но в следующее мгновение был сбит с ног и повален на землю. Нападавший принялся разрывать ногтями и зубами его одежду, добираясь до шеи и грудной клетки. Парень закричал, сделал попытку отбиться, но его сил не хватало.

— Побудь в доме, — сказал Остап, выбегая на улицу. Он подхватил лопату и, подбежав к месту стычки, со всего размаху ударил нападавшего. Раздался звонкий удар — мужчина тут же повалился на бок.

Тяжело дыша, Остап смотрел на парня, взгляд которого остекленело смотрел в небо. На его шее зияла огромная рваная рана, из которой сочился поток крови, заливая асфальт.

— Что вы наделали? — произнёс женский голос.

Остап обернулся. В паре метров от него стояла женщина, закрывая рот руками. Она смотрела на лопату в руке Остапа, словно на оружие.

— Я пытался помочь, — ответил Остап, но женщина начала отходить, не сводя с него взгляда.

Нет. Не он здесь злодей — эта дамочка всё неправильно поняла. Интересно, в какой момент она стала свидетелем случившегося?

Мужчина простонал, он держался руками за голову, пытаясь сесть.

— Лучше не двигайся, — угрожающе проговорил Остап.

— Какого хрена? — простонал нападавший. Теперь он озирался по сторонам совершенно нормальным взглядом. Его зрачки вернулись на место и бегали теперь, словно у затравленного зверя. Он смотрел то на тело парня, то на мужчину с лопатой, то на женщину, пытавшуюся кому-то позвонить.

— Ты напал на него, — воскликнул Остап, тыча лопатой в сторону тела парня.

— Чего? — удивился мужчина, поднимаясь с асфальта. Руками он всё ещё держался за раздувшуюся на голове шишку. — Мужик, ты чего, с ума сошёл?

— Алло? Алло? Полиция! — заголосила женщина в телефонную трубку.

Остап сделал пару шагов назад и направился обратно в дом. На ходу он оборачивался, глядя, как нападавший склонился над телом парня.

— Какого хрена в этом городе происходит? — бормотал Остап, входя в дом. Он закрыл дверь, выглянул в окно. Женщина что-то говорила в телефонную трубку, тыкая пальцем в сторону дома. Нападавший, шатаясь, отошёл в сторону, оглядывая улицу так, словно не мог сориентироваться в происходящем. Видимо, он хорошенько приложил его лопатой по голове.

— Марат! — выкрикнул Остап. — Нужна твоя помощь. Этот гад, что напал на тебя, теперь ломает комедию, делая вид, что ни при чём. Марат?

Остап осмотрел холл, увидев на полу капли крови — они вели в ванную. Подойдя к приоткрытой двери, заглянул за неё, увидев соседа. Тот стоял возле раковины, низко склонив голову. Было слышно, как идёт вода и тяжёлое дыхание.

— Ты как, дружище?

Остап дотронулся до плеча Марата, но тот отдёрнул руку.

— Нужно вызвать скорую — они помогут тебе…

Марат тяжело выдохнул, подняв голову вверх. Он втянул ноздрями воздух, словно принюхиваясь к нему. И сделал это точно так же, как сделала Алла сегодня ночью. По телу Остапа сразу же прошла мелкая дрожь.

Марат медленно развернулся. Его зрачки были на месте, в глазах царил страх. Остап с облегчением выдохнул, обратив внимание на огромную рану.

— Я вызову врача, — сказал Остап, возвращаясь в холл.

Он набрал номер, но линия оказалась занята. Набрал ещё раз — результат тот же. С улицы донёсся крик женщины. Остап поспешил к окну, выглянул на улицу. Возле тела парня никого. Несколько машин проехали мимо, проносясь на огромной скорости.

— Нужно отвезти тебя в больницу, — сказал Остап, возвращаясь в ванную. — Иначе ты истечёшь кровью.

***

Дорога до больницы стала настоящим испытанием. Несколько раз Остапу приходилось резко останавливаться из-за носящихся по проезжей части машин скорой помощи и полицейских патрулей. Игнорируя сигналы светофоров, они мчались по городу с включёнными сиренами. Один раз какой-то мужчина выскочил на дорогу, пытаясь остановить скорую помощь, размахивая руками и куда-то указывая. Но машина обогнула его, даже не притормозив.

Марат стонал на сиденье. Он прижимал к лицу полотенце, полностью пропитавшееся кровью. Лицо мужчины побелело — он словно с каждой секундой терял силы.

— Не отключайся, — проговорил Остап. — Осталось совсем немного, и тебе помогут. Держись.

Рука, сжимавшая полотенце, упала на колени, и Остап схватил Марата за плечо.

— Нет! Не засыпай!

Марат встрепенулся и вновь прижал полотенце к ране, но пока она была открыта, Остап успел заметить, как краешки кожи покрылись тёмно-зелёным налётом. Словно место укуса начало гноиться. Но разве ткани могут начать отмирать так быстро?

— Ты весь горишь, — проговорил Остап, заметив, как по щекам Марата текут капли пота.

— Мне плохо, — прохрипел он в ответ. — Очень плохо.

Остап вырулил к больнице и сбавил скорость. Возле центрального входа стояло такое огромное количество машин, что было не протолкнуться. Несколько машин скорой помощи пытались проехать, но им преградили путь. Водители, высунувшись из окон, криком требовали пропустить.

Припарковавшись у въезда, Остап помог соседу выбраться из салона, и они побрели в больницу, лавируя между машинами. Многие из них были брошены. В одной сидела женщина, сильно запрокинув голову. Она была то ли без сознания, то ли спала, раскрыв рот. Ещё в одной машине громко плакал пятилетний ребёнок — он звал родителей, не сводя взгляда со входа в больницу. Передние двери этой машины открыты; в салоне Остап заметил целый ворох окровавленных бумажных полотенец.

— Что творится? — шептал он, продолжая вести Марата. — Что здесь происходит?

Возле входа столпились люди. Они кричали, требовали впустить их. Несколько мужчин уже начинали конфликтовать друг с другом, в то время как молоденькая медсестра с паникой в глазах пыталась навести порядок в приёмных покоях.

— Нам нужна помощь! — выкрикнул Остап, и один из мужчин, взглянув на него, огрызнулся:

— В очередь! Здесь всем нужна помощь!

Марат начал заваливаться, теряя сознание. Его руки обвисли, полотенце упало на землю. Остап уже не мог держать его и, посадив на асфальт, прислонил спиной к стене в паре метров от входа.

— В начале нас! — кричал мужчина, отталкивая остальных. Он держал за руку женщину, которая зажимала рану на плече. При этом у мужчины подбородок и зубы были перепачканы засохшей кровью.

— Тебе помогут, — пообещал Остап, оставляя Марата возле входа. Из дверей выбежали два санитара.

— Она, она — в начале она! — крикнул всё тот же здоровяк, и его супругу увели в больницу.

Остап медленно отходил от гудящей толпы, не веря своим глазам. Израненные люди потоком поступали в центральную больницу, желая получить первую помощь. Сев в свою машину, он вцепился руками в руль, ощущая, как тело сотрясает дрожь. Глядя в сторону больницы, Остап видел, как Марат завалился на бок. Медсестра подбежала к нему, опустилась рядом на корточки.

— Тебе помогут, — прошептал Остап. — Обязательно помогут.

Он завёл двигатель и вывел машину на дорогу, набрал номер Аллы. Она по-прежнему не отвечала. Тогда Остап решил сам поехать в исследовательский институт. Сидеть дома, зная, что в городе творится такое, он просто не мог. Безумие овладело улицами. Вокруг мелькали лица людей, переполненные паникой и отчаянием. Несколько тел лежали посреди улицы, и никто к ним не подходил. Остап обратил внимание на мужчину, стоявшего рядом с фонарным столбом — он был почти неподвижен, смотрел в одну точку белыми глазами. Выглядел так, словно спал на ходу. В какой-то момент его привлёк чей-то крик, и мужчина, повернув голову, начал принюхиваться.

— Они спят, — прошептал Остап, вспоминая всё произошедшее за последние дни. Он вспомнил Аллу возле холодильника посреди ночи. Она спала — это было видно по её лицу и действиям: ходила во сне, не понимая, что делает. При этом была агрессивной и хотела есть…

Вырулив в сторону комплекса зданий научного института, Остап остановился возле проходной. Путь ему перегородил шлагбаум. Из двери охранной будки показался мужчина в униформе.

— Закрыто, — оповестил он.

— Мне нужно увидеть Аллу Шельменову! Она здесь работает… — попытался объяснить Остап, но сотрудник охраны оказался слишком возбуждён происходящим.

— Я же сказал — закрыто!

Он махнул рукой, приказывая убираться прочь.

— Я не могу до неё дозвониться, — продолжал настаивать на своём Остап, высовываясь в окно. — Она моя супруга, я должен знать, что с ней всё в порядке…

— Уезжай! — кричал охранник, подойдя уже ближе. Остап заметил, что его рука лежит на приоткрытой кобуре.

Набрав полные лёгкие воздуха, он попытался восстановить дыхание. На секунду прикрыл глаза, взял себя в руки.

— Простите, но мне нужно знать, что с ней всё в порядке, — проговорил Остап спокойным, почти дружеским голосом — и это подействовало. Увидев адекватность в его поведении, охранник тоже сбавил тон, хотя руку с пистолета так и не убрал.

— У нас приказ, — сказал он, остановившись рядом с машиной. — Никого не впускать и не выпускать. Скоро сюда приедут военные и оцепят весь институт. Поэтому рекомендую как можно скорее уехать.

— Что с работниками?

— Я не знаю, честное слово. Сам весь на нервах. Но говорят про карантин.

— Карантин? — удивился Остап.

— Прошу вас, уезжайте.

Прибывая словно в тумане, Остап сдал задний ход, отъехав от въезда метров на сто, и, остановившись, обхватил ладонями голову. Адреналин буквально вырывался наружу, заставляя каждую клеточку его тела трепетать. Ехать домой он не собирался. Или уже не мог. Нужно было убедиться, что с Аллой всё в порядке. Может быть, тогда он сможет начать соображать более рационально.

Институт находился за пределами города, и поэтому здесь не было слышно всей этой городской суеты. Сирены полиции и машин скорой помощи остались где-то позади. Остап открыл дверь и вышел на улицу, вдыхая свежий воздух. На несколько мгновений он решил, что царящее в городе безумие ему всего лишь показалось. Может быть, дурной сон? Может быть, побочное действие лекарств? Он мог поверить во что угодно, только не в лунатиков, нападающих на людей.

Он вновь начал делать попытки дозвониться до супруги. В динамике раздавались длинные гудки, но Алла не отвечала. Он простоял минут двадцать, понимая, что скоро сядет батарейка в телефоне — и тогда он вообще останется без связи. Сев за руль, Остап увидел, как по дороге едет целая вереница военных грузовиков. Они свернули в сторону шлагбаума, и охранник незамедлительно открыл его. Машины въехали на территорию, остановились на стоянке — и из кузовов начали выпрыгивать солдаты. Среди машин был броневик, из которого вышли люди в офицерской форме и несколько человек в костюмах и солнцезащитных очках. Все они направились в сторону центрального входа, пока солдаты принялись оцеплять территорию.

***

Остап вернулся домой, ощущая усталость и лёгкое раздражение. Он остановился возле тротуара и несколько секунд смотрел на труп парня. К тому времени город погрузился в хаос. Сирены машин спецслужб не прекращались ни на минуту. В нескольких местах одновременно бушевал пожар. Связь отсутствовала, люди в городе выглядели растерянными. Остап по дороге через центр заметил один разграбленный магазин — окна были выбиты, вокруг лежали вещи и мусор. Теперь этот труп — прямо напротив его дома. Женщина, что звонила в полицию, став свидетелем несчастного случая, по всей видимости, так и не дозвонилась. Или полиция не смогла приехать.

Он открыл дверцу, вышел на тротуар. Тело парня в луже запёкшейся крови смотрелось как реквизит к фильму ужасов. Лицо застыло в изумлённой гримасе, руки разбросаны в стороны. Одежда на груди изорвана в клочья, а под ней — окровавленная каша. И почти всё тело покрыто плёнкой, напоминающей плесень.

Остап опустился рядом на корточки и внимательно рассмотрел налёт. От чего-то всё, к чему прикасались зубы людей, подвергшихся Явлению, начинало портиться неестественно быстро.

Пройдя в дом, он взял из вещевого шкафа покрывало, вышел на улицу и накрыл им тело парня. Огляделся. В доме соседей на кухне горел свет. Только сейчас Остап вспомнил про жену и детей Марата. Он должен им рассказать, что случилось с Маратом. Наверное, Наиля сейчас обрывала телефон, пытаясь выяснить, что случилось с мужем.

Пройдя через поляну, покрытую газонной травой, Остап постучался в соседскую дверь, обнаружив её приоткрытой.

— Наиля? Ты дома? Это Остап!

Он прошёл на первый этаж, заглянул в кухню и спальню. Поднялся на второй. В комнатах — пусто. Видимо, Марат был с утра один дома, а супруга с детьми уехали до того, как к ним наведался незваный гость.

Остап вернулся в свой дом, сел в кресло напротив окна с видом на подъездную дорогу. На колени он поставил ноутбук и до самого вечера смотрел ролики, в которых люди с белыми глазами нападали на своих друзей, соседей и незнакомых прохожих. Многие уже начали понимать: агрессия у нападавших возникает неосознанно, во время сна, и чтобы остановить атаку, нужно разбудить человека. Появилась даже группа молодых людей: они снимали свои действия на сотовые телефоны, транслируя в интернет происходящее. Вооружившись для защиты всевозможными предметами, они находили агрессивных и пытались разбудить их. На одном из видео пришлось окатить нападавшего струёй из огнетушителя — что взбодрило мужчину, и он, упав на асфальт, не мог сообразить, что с ним происходит и как оказался на улице. Молодые люди называли таких лунатиками, только однажды такой лунатик не проснулся и напал на одного из их друзей — на этом съёмки прекратились.

Закрыв ноутбук, Остап посмотрел на улицу. В сгущающихся сумерках включилось уличное освещение. Один из потоков света бил прямо на накрытое покрывалом тело. Остап ещё несколько раз набрал номер телефона Аллы, пока в трубке механический голос не оповестил, что номер абонента находится вне зоны действия. Перед мысленным взором всплыл образ военных машин и солдат, окружавших здание института.

В одиннадцать часов вечера он лёг в кровать — и впервые за последнюю неделю боялся сомкнуть глаза. Теперь бессонница стала для него спасительным наваждением, не давая Остапу провалиться в глубокую фазу сна. Бессонница словно оберегала его от лунатизма. Но за этот день он слишком сильно устал — и вскоре уже не был в состоянии бороться со сном.

Проснулся он глубокой ночью, резко сев в кровати. На прикроватной тумбочке часы показывали два часа ночи. Значит, проспал он всего три часа. И, наверное, и дальше спал — но что-то разбудило его. Какой-то шум на улице. Словно что-то взорвалось. От хлопка задрожали даже окна в доме.

Остап вышел из спальни, добрёл до кухни и заглянул в холодильник. Часть продуктов покрылась плесенью. Он не решился брать те, что выглядели ещё свежими. Взял только закрытую бутылку с водой, сделал пару больших глотков, освежаясь после сна.

Выйдя на крыльцо, вдохнул прохладный ночной воздух. Вой сирен утих, ветер шелестел в кронах деревьев. Даже стрекот ночных цикад не был слышен. Весь мир словно притаился.

Остап вспомнил про ночной хлопок, поднял глаза вверх — увидел красное зарево, отражающееся на медленно плывущих облаках. Прошёл к дороге, определив, что поток света идёт с промышленной части города. От этой мысли ему стало не по себе. Видимо, взорвался цех одного из предприятий.

В доме соседей по-прежнему горел свет на кухне. Наиля с детьми так и не вернулась. Может быть, узнала о судьбе своего мужа и успела покинуть город. Остапу это показалось верным решением. Оставаться в городе, где каждую ночь будут просыпаться целые полчища обезумевших лунатиков — плохой вариант.

От этих мыслей Остап огляделся по сторонам. Улица была пустой. Он подошёл к накрытому телу, увидев, что покрывало уже даже сверху поросло густой тёмно-коричневой с лёгкой зелёной плесенью.

Нужно найти лопату и держать её под рукой — на всякий случай, вдруг кому-то из лунатиков взбредёт в голову навестить и его.

Остап вернулся в дом, закрыл входную дверь, поставил рядом лопату. Из комнаты донёсся звук оповещения, присланного в социальной сети. Он поспешил к ноутбуку. Сообщение было от Аллы. Она сделала видеозапись с рабочего места. На заднем фоне — большое окно с незанавешенными шторами, за окном — свет фонарей.

— Привет, Остап, — произнесла Алла усталым, измученным голосом. Вид у неё был как у человека, пробежавшего целый марафон. — Я уже не вернусь домой. Ни сегодня, ни завтра. Может быть, уже никогда. Нас закрыли в здании института, начались какие-то проверки. Приехали военные, люди из правительства. Я воспользовалась суматохой, закрылась в кабинете и записываю тебе это сообщение. Хочу, чтобы ты знал: мне кажется, мы с моими коллегами выяснили, в чём дело. Во всём виноваты споры, которые были выброшены растениями, выращенными в нашей научной лаборатории.

Алла посмотрела в сторону двери, на секунду прервав свой монолог. Она прислушалась. Остап в этот момент подумал о той плесени, что покрывала продукты и места укусов у людей.

Женщина продолжила, только теперь более тихим голосом:

— Мы считаем, что эти споры влияют на состояние человека, особенно в момент сна. Пока нервная система находится в отключённом состоянии, споры берут на себя её функции и начинают управлять телом. Понимаю, звучит дико, но на данный момент других объяснений у нас нет. Тем более что мы успели поставить опыт. Один из наших сотрудников, который работал с растениями и вдохнул их споры, лёг спать. Мы не использовали лекарства, снотворное и прочие препараты, поскольку думаем, что они блокируют действие спор. Сотрудник впал в дремоту самостоятельно — и уже на стадии глубокого сна его глаза открылись, и были они без зрачков.

Остап посмотрел на флакончик, стоявший на прикроватной тумбочке. Невероятно, но лекарства, которые он так ненавидел с самого детства, оказались тем единственным блоком, что не дал ему стать лунатиком.

— После пробуждения мы наблюдали агрессию, — продолжила Алла. — Растения, которые выбросили споры, относятся к разновидности хищных. Первыми, кто подвергся их влиянию, оказались мы, сотрудники института. Я подозреваю, что споры мы распространили неосознанно, перенося их на волосах, одежде, коже. Сколько их — неизвестно, но достаточно, чтобы в городе начался маленький Армагеддон. К тому же, наши тела разносят заразу, которая распространяется через слюну и кровь.

Она смотрела через монитор ноутбука глазами, покрывшимися влагой. Остап провёл кончиками пальцев по экрану, словно пытаясь успокоить супругу. В ту же секунду женщина вздрогнула — на заднем плане в окне промелькнула яркая вспышка. Она окрасила комнату и исчезла. Алла встревоженно посмотрела в окно.

— Похоже, в городе что-то взорвалось. — Она вернулась к экрану. — Мне нужно идти — они уже ищут меня, скоро будут здесь. Я не знаю, как долго продлится карантин, но не приезжай сюда. Они отлавливают всех на подступах к институту и куда-то увозят. Если повезёт, и это явление пройдёт, то, возможно, я вернусь домой. Люблю тебя.

Она отключила запись, и Остап, захлопнув ноутбук, ощутил сильное, гнетущее чувство. В какой-то момент ему захотелось кричать, бить кулаками, швырять вещи. Но вместо этого он продолжал смотреть в окно — на краснеющее небо, на раскачивающиеся от лёгкого порыва ветра кроны деревьев. На ночь — спокойную и тихую, такую обманчивую, скрывающую настоящий кошмар, творящийся в домах и квартирах, где люди, вдохнувшие споры растений, впадают в состояние глубокого сна.

Остап взял флакончик, вытряхнул в ладонь сразу несколько таблеток, посмотрел на них. Если верить словам Аллы, то лекарство блокирует споры, а это значит от большой дозы снотворного, он забудется до самого утра и возможно, когда проснётся, мир уже изменится до неузнаваемости.