Яйцо

Яйцо

– Товарищи, у кого-нибудь соль еще осталась?

Посмотрите, пожалуйста, между швами и за обшлагами, не обессудьте, пожалуйста...

Тут есть желание непреодолимое – яйцо сготовилось окончательно и нужно с этим что-то делать, кардинальным, так сказать, образом.

Граждане заволновались, стали спичками чиркать и швы проверять, а у кого обшлага еще остались по каким-то причинам, – пытаются вывернуть, а оттуда всё какая-то махра сыпется и сыпется – умудохались все с такими поисками, наскребли всё-таки сольки серой кучку мизерную и предают по цепочке яйцевладельцу для выделения благодарности.

А сами вполголоса пришёптывают свое неудовольствие таким развитием процесса существования.

– Ну вот кто, спрашивается, надоумил неучей яйцо поставить на готовку среди тьмы такой непролазной, совсем поперек основ и положений об укладе отношений дружеских получается.

– Не до этого счас, товарищи.

– Не то время выбрали...

И то верно – яйцо предрассвет любит, когда чуть забрезжит и все на рыбалку наладятся – сидят, позёвывают и с хрустом носки натягивают, стараются не затронуть имущества ближнего, чтобы уйти без излишней суетливости.

Вот тут и есть самое время яйценосное для определения способа изготовления и длительности процесса, но, желательно придерживаться, всё-таки, неписанных устоев кодекса морали и этики.

Поворчали-поворчали граждане, а потом стали прислушиваться к потрескиванию скорлупы и осторожному почавкиванью и каждый думал о чём-то о своём, сокровенном и далёком, как промелькнувшем в бессознательном детском видении.

И сидели так в темноте с вывернутыми обшлагами и швами вздыбленными и улыбались кому-то улыбками невидимыми.

Хороший такой день выдался, можно сказать, истинный День солидарности.