Йол

— Вы не возражаете? — Мужчина среднего роста и, судя по седой, аккуратно остриженной бородке, довольно преклонного возраста стоял у моего столика и вопросительно смотрел на меня.

— В кафе полно свободных мест. Извините, но я предпочитаю ужинать один.

— Вы правы, но я всё же хочу присесть именно к вам. Я был на вашей сегодняшней лекции в галерее, вы произвели на меня сильное впечатление.

— Вы? — удивился я. — Вы, в свою очередь, совершенно не производите впечатление человека, который интересуется оккультизмом и магией. Обычно мои слушатели гораздо моложе и одеваются так, как будто только что с финала «Битвы экстрасенсов». Вы же скорее похожи на основателя компании, какого-нибудь там ООО или ЗАО.

— Ну, я, конечно, не основатель, но действительно представляю одну компанию. Так вы позволите присесть?

— Да садитесь, но говорю сразу: обсуждать предмет лекций вне стен аудитории мне некогда, да и не хочется. Чего вы хотели?

— Позвольте для начала представиться. Меня зовут Инквизитор. А вот чего я хочу, будет зависеть от того, как закончится наша встреча.

— Интересное прозвище. Только вот оно больше подходит для школьника в каком-нибудь оккультном чате, чем для солидного мужчины в годах, который представляет... Так, где вы работаете, вы сказали?

— Это как раз тот случай, когда имя напрямую совпадает с профессией. Я Инквизитор, а представляю я организацию, напрямую связанную с вашей деятельностью, а если быть ещё точнее — с устранением последствий от вашей разрушительной деятельности.

Я посмотрел на него поверх очков, которые носил не потому, что имел проблемы со зрением, — просто, на мой взгляд, они мне добавляли солидности. Человек, рассказывающий об оккультизме, просто обязан быть в очках, носить бороду и одеваться во всё чёрное. Поэтому, отрастив бороду, я заказал себе оправу с обыкновенными стёклами вместо линз и по мере возможности старался не пестрить гардеробом.

— Ты болен? — спросил я у странного визитёра, резко сменив тон общения и перейдя на «ты». Вот, честное слово, только шизофреников мне ещё после лекций не хватало. И так раз от раза на мои лекции приходили персонажи всё страннее и страннее, а тут вообще клиника налицо.

— О, нет, — улыбнулся он. — Я, с вашего позволения, как раз являюсь врачом. В переносном смысле, конечно. Но раз уж вы так ставите вопрос... Больны здесь скорее вы, и я сейчас дам вам пару рекомендаций лечебного характера. И от того, как вы будете соблюдать мои предписания, зависит скорость вашего выздоровления. Но вы не переживайте, если «медицина», так сказать, в вашем случае окажется бессильна, то мы сможем воспользоваться гарантированным способом решения проблемы, ой, простите, лечения. Вы ведь согласитесь, что нет ничего лучше, чем старый добрый костёр для еретика?

— Полицейское отделение здесь через дорогу. Не знаю, как скоро они отреагируют, но полагаю, что довольно быстро. У тебя, я думаю, есть минут пять, не больше. Я предупредил, и время пошло, — сказал я, после чего жестом подозвав официанта и объяснив ему ситуацию, попросил срочно вызвать полицию.

Мой визави кровожадно улыбнулся, а затем, приблизившись ко мне вплотную, произнёс:
— Время пошло.
После этого, не снимая с лица своей омерзительной улыбки, встал и, расталкивая стулья, быстрым шагом удалился из помещения.

— Полицию звать? — спросил официант, который продолжал стоять возле моего столика.

— Нет, не нужно. Спасибо, и принесите счёт. Я сыт по горло.

«Такой вечер испортил, идиот», — думал я в ожидании чека. Сегодня я провёл лекцию на одну из моих любимых тем — «Демонические создания: способы призывов и избавления». Настроение было хорошим, но общение с этим... фанатиком, а именно это слово подходило к нему более всего, довольно сильно его подпортило. И откуда они все берутся? Раньше на лекциях было полно здравых и уравновешенных людей. Это я понимал хотя бы потому, что, послушав меня один раз, они более не возвращались, ибо понимали степень того маразма, о котором я повествовал. Теперь же мой зал раз от раза наполнялся одними и теми же посетителями, которые явно верили во всё то, что я нёс, а большинство из них с усердием конспектировали, как мне казалось, каждое моё слово.

Для меня всё это было не больше чем хобби. Своеобразное шоу, которое я устраивал прежде всего для себя. Мне нравилось то внимание, с которым люди относились к моей болтовне и моей персоне в целом, но, начиная этот, так сказать, «стартап», я и представить себе не мог, сколько идиотов, приняв всё это за чистую монету, ринутся постигать неизведанное. После лекций благодарные слушатели частенько задерживались в лектории, чтобы лично высказать мне благодарность за те или иные ритуалы (которые, к слову, я сам же и сочинил) и поведать историю о практическом их применении. Как правило, я выслушивал рассказы о том, как, воссоздав какой-либо из обрядов по моим лекциям на кладбище, кому-то обязательно удавалось призвать демона или вызвать дух умершего родственника. И, согласно кивая, я не понимал, чем же таким они все упарывались перед церемонией, что все как один твердили об успешном опыте?

В общем, мне льстила их вера в моё могущество, и, не усматривая в попытках впечатлительных людей «колдовать» ничего опасного, я продолжал скармливать им тонны безобидной чуши, чем и жил. Ну да, моё хобби являлось моим единственным способом заработка, а что тут такого? За свои лекции я брал плату, но это была символическая сумма в отличие от тех денег, которые брали гадалки и экстрасенсы, впаривающие своим прихожанам «здоровье». Вот уж там действительно люди расставались с квартирами, машинами и последними кровными.

Помимо продвинутых магов, на просторах интернета существовали ещё некие гуру, которые за ваши сбережения с удовольствием делились с вами секретами мироздания и способами привлечения богатства в свою жизнь. По сути, вся их наука сводилась к тому, что если ты хочешь быть счастливым, то просто будь счастливым. Или богатым. Не получается? Ну, значит, ты неправильно хочешь. А если получилось — ну, значит, не зря заплатил. Я же никому ничего не обещал вообще. Я просто описывал обряды призыва и свойства призванных существ, а кто там и что после этого делал, меня мало касалось. Я ни к чему не призывал и, более того, ни разу даже не упомянул о том, что это вообще работает. Все, кто ходил на мои лекции, почему-то не нуждались ни в доказательствах, ни в каких-либо иных подтверждениях моих слов. Было в них вообще что-то странное. Иногда у меня складывалось впечатление, что для них это не лекция, а курсы повышения мастерства. Словно все они давно уже практикуют призывы и пришли послушать, не появилось ли чего-нибудь новенького.

На следующий день после окончания лекции я опять, как обычно, сидел в кафе. Не то чтобы традиция — просто после душного помещения, где к тебе приковано столько внимания, это внимание ощущается на коже буквально физически и хочется резкой смены обстановки. Именно резкой. Поэтому я не стал утруждаться поисками заведения поодаль и удовольствовался кафе прямо в фойе здания, в котором снимал аудиторию. И когда ко мне в очередной раз подошёл человек, попросивший переговорить с ним тет-а-тет, я, как и вчера, и много раз до этого, не удивился.

— Я по поводу Геннадия Ивановича. Хотел извиниться за его, так сказать, резкость и прямолинейность.

— Какого ещё Геннадия Ивановича? Вы о ком?

— Я о вашей вчерашней беседе с инквизитором. Помните?

— Так, понятно. Видимо, без полиции всё же не обойтись, — сказал я и поднял руку, подзывая официанта.

— Да подождите вы с полицией! Я же вам ничем не угрожаю, я вообще здесь с деловым предложением. Вы нуждаетесь в средствах, а у нас есть для вас работа. Выслушайте меня, и я уйду, дав вам время обдумать мой визит.

— Вы наводили обо мне справки?

— Вы даже не представляете какие. Справки — это не то слово. У нас на вас целое досье, но, впрочем, это преждевременная информация. Если вы согласитесь на нас работать, то сможете сами с ним ознакомиться.

— А если не соглашусь, то что? Пришлёте опять вашего вчерашнего неадекватного старичка, который будет угрожать мне сожжением на костре?

— Геннадий Иванович поспешил. Я ему сто раз говорил: не нужно торопиться и начинать с угроз, можно ведь и по-хорошему договориться. Он всегда спешит, когда мы имеем дела с кем-то вроде вас. Но его можно понять: как потомственный инквизитор он терпеть не может еретиков, а тут ему практически нужно вас вербовать, вот он и выходит из себя, лишь только вас завидев.

— Мда, — скрестил я на груди руки. — А поначалу вы производили впечатление адекватного человека, но я чувствую, в вашей секте, или откуда вы там пришли, слово «адекватность» вообще табу. С удовольствием вас послушаю, только давайте сразу договоримся: после того как вы закончите, вы уйдёте, и ни вы, ни ваш Геннадий Иванович, ни ещё какие-нибудь сектанты из вашего кружка по интересам никогда больше не приблизитесь ко мне.

Конечно же, никакого удовольствия от того, что мне сейчас придётся выслушивать околооккультный бред душевнобольного, я не испытывал. Но иногда лучший способ отвязаться от сумасшедшего — это его выслушать.