Йорлундлейфр и Цверги

Стояла пора «каменного сна» — особенно глубокая зима, когда солнце лишь на миг едва показывалось из-за гребней гор, и потом мир замирал в синем сумраке. Мастер Йорлундлейфр, пользуясь затишьем, решил приготовить запас смеси для фахверка на весь предстоящий год. В сарае, в прохладной тени, на полках из липовой дранки дозревали сыры — в том числе два больших, тугих круга, выдержанных специально к лунному визиту Гранийотуна. Воздух в мастерской был густ и приторен от паров кипящей смолы, жира и трав. Мастер разошелся — он варил лучшую смесь за долгое время.

Вдруг раздался странный звук. Не у порога, не у окна, а словно из-под самого пола: сухое поскрипывание, будто камень терся о камень. Доски у ног мастера слегка приподнялись, и из-под них, один за другим, как печальные, бородатые комья, появились цверги. Мастер опешил.

Созданий было пятеро. Ростом по пояс взрослому мужчине, но широченные в плечах, с руками, длинными и мускулистыми, как корни старого дуба. Лица скрывали густые, заплетенные в сложные косы бороды, от седых до смоляно-черных. Но больше всего поражала кожа — темная, как старый закопченный сланец или как земля после пожара.

Йорлундлейфр замер, сжимая в руке помешивающую лопатку. Мастер слышал байки о подземном народце — искусных кузнецах и каменотесах, но чаще — о жадных и мстительных созданиях.

Однако цверги выглядели… растеряно. Самый старший, чья борода была перевита медными кольцами, сделал шаг вперед и заговорил. Его голос звучал низко и гулко, точно доносился из глубокого колодца.

— Мир твоему очагу, Человек-с-Котлом Йорлундлейфр. Я Брандур. Мы не причиним зла. Мы пришли по важному делу… и пахнет тут чем-то очень знакомым.

— По важному? — осторожно переспросил Йорлундлейфр.

— Да. К твоему волшебству, — Брандур махнул корявым пальцем в сторону котла. — К той самой смоле, что хранит дерево от тления.

Подземный подошел ближе. Мастер разглядел, что темный цвет на лице цверга не сплошной — у виска проступал участок кожи нежно-розового, почти белого цвета, словно лепестка магнолии.

— Люди думают, мы от рождения черны, как уголь, — усмехнулся Брандур, заметив его взгляд. — Ан нет. Мы, народ Свартальвхейма, рождаемся альбиносами. Белыми, как подземный кварц, чувствительными к свету. А в наших кузнях и рудниках — не только темнота. Там жар глубин, невидимое пламя, что прожигает не защищенную кожу за час. Сотни зим назад наши знающие нашли защиту. — Он ткнул себя в грудь. — Эта «кожа». Обмазка. Нам нужно то, чем ты покрываешь свои балки. Твоя смесь — лучшая. Она держится годами, не трескается от жара, не боится сырости. Она… пахнет долговечностью.

Йорлундлейфр, потрясенный откровенностью, молча кивнул. Страх сменился любопытством ремесленника. Человек махнул рукой, приглашая к котлу.

— Берите. Намазывайтесь. Я никогда не видел, чтобы смесь использовали так…

Цверги оживились. Подземные оказались невероятно деловитыми. Достав из складок одежды плоские каменные лопаточки, они аккуратно набирали горячую, густеющую смесь и начинали наносить ее друг на друга на открытые участки тела: лицо, шеи, кисти мощных руг. Работа шла в тишине, лишь посапывая и похрюкивая от удовольствия. Воздух смешал запах смолы с ароматом каменной пыли и старого металла. Не только доски могут принимать смесь для фахверка — но и живые создания. Правда мастер бы ни за что не рискнул наносить ее на себя — она была горячей и только подземные кузнецы могли без опаски пользоваться ею так.

Пока шла работа, младшие цверги заводили носами. Их взгляды тянулись к приоткрытой двери сарая, откуда шел стойкий, аппетитный дух созревающего сыра.

— Угощайтесь, — сказал наконец Йорлундлейфр, видя их тоску. — Там, на верхней полке, сыр… для великана. Но один круг можете взять. Сыр для волшебных созданий, вам тоже придется по вкусу.

Карлики с радостным ворчанием ринулись в сарай. Вскоре послышались довольные причмокивания. Когда они вернулись, от сыра великана оставались лишь крошки на полу да блаженные улыбки в густых бородах.

— Спасибо, человек, — отозвался Брандур, уже почти полностью покрытый ровным, блестящим слоем смеси, отчего он стал похож на древнюю статую из темного лака. — Мы не останемся в долгу. Мы, в отличие от иного народа, платим. И всегда — с избытком.

Один из цвергов вытащил из-за пазухи нечто, завернутое в большой лист. Развернул — внутри стоял глиняный горшок, доверху наполненный чем-то густым и темно-рубиновым.

— Варенье, — пояснил Брандур. — Не простое. Из глубоких ягод, что растут лишь там, где светятся корни мира. На хлеб мажь. Или в воду клади — будет напиток лучше меда и крепче эля. За сыр.

Йорлундлейфр взял горшок. Варенье искрилось, словно в нем были заключены крошечные звезды.

Когда работа была закончена, и цверги, поблескивая своими новыми «кожами», один за другим скрылись под полом, мастер вздохнул с облегчением. Йорлундлейфр быстро принялся за новый сыр — благо, молока от лиловой коровы было в достатке. И сделал не один, а два круга, на всякий случай.

В ночь полнолуния пришел Гранийотун. Услышав историю, он лишь хмыкнул, разламывая первый сыр.

— Цверги… Да, народ честный, хоть и ворчливый. Сметливый. Смесь для дерева для кожи… Логично. — Он отломил огромный кусок и задумчиво прожевал. — А варенье ихнее давай попробуем. Я его обожаю.

Йорлундлейфр развел несколько ложек густого рубина в кувшине с родниковой водой. Напиток забурлил, заискрился едва заметными пузырьками и запах… запах был как у летнего леса после грозы, смешанный с ароматом спелых плодов и горного воздуха.

Так и сидели втроем под луной — великан, человек и эльфийская корова, мирно жевавшая сено у загородки (Бренна побаивалась великана). Ели сыр, пили дивный напиток, и Гранийотун рассказывал давние истории о том, как цверги выковали первый гвоздь для людей. А Йорлундлейфр смотрел на серебряный шов своего котла, на лиловую корову и думал, что мир куда сложнее и удивительнее, чем любая сага. Вот ведь что — иногда лучшая защита — это не просто смола и доски, а честное слово, вовремя предложенный сыр. Не стоит торопиться с выводами. Особенно когда под твоим полом бродят бородатые альбиносы, ищущие спасения от подземного огня.