Йорлундлейфр и Драконья Кровь

Наступила пора, которую в тех краях называли «осенью металлов» — когда листья на берёзах становились жёлтыми, как латунь, заросли папоротника рыжели, как медь на снегу. Холодные ночи покрывали лужи хрупкой, свинцовой плёнкой льда. Мастер Йорлундлейфр как раз готовился законопачивать щели в мастерской на зиму, когда снаружи раздался страшный звук. От него кровь стыла в жилах.

Не рев дикаря, не рык медведя. Протяжный, полный боли и ярости вопль, похожий на скрежет рвущегося железного листа, смешанный с шипением раскалённого камня, брошенного в воду. Вслед за ним — тяжёлый, волочащийся грохот, треск ломающихся веток и глухой удар о землю где-то совсем рядом, за овином. Жуткие вещи…

Мастер, схватив топор больше для спокойствия духа, чем с надеждой им себе помочь, осторожно выглянул. То, что он увидал, заставило его забыть о страхе, сменив его на ошеломлёние, сплетенное с жалостью.

На краю его ржаного поля, вымолоченного и чёрного, лежал дракон. Не похожий на исполин из саг. Дракон был молодой, размером с доброго быка. Чешуя его была цвета тёмного малахита с прожилками золота, а огромные, кожистые крылья, обычно, должно быть, гордые и мощные, теперь беспомощно раскинулись. Одно из них было опалено и разорвано у самого основания, и из раны, пульсируя, вытекала кровь.

Какая это была кровь! Она светилась тусклым, зловещим багрянцем, как расплавленный шлак, и, капая на пожнивную стерню, та вела себя особенно. Кровь шипела, дымилась и прожигала землю маленькими, тлеющими кратерами. От неё валил едкий, кислый дым, пахнущий серой и горящим железом.

Йорлундлейфр уже сделал шаг вперёд, не зная, как помочь, но понимая, что создание гибнет, когда из-под настила его собственной мастерской с визгом вывалился Брандур, вождь цвергов. Лицо его, обычно покрытое защитным слоем смеси мастера, было бледно от ужаса.

— Назад! — завопил цверг, отчаянно махая руками. — Не подходи! Эта кровь… она единственное, что может растворить нашу защиту! Растворить до костей! Она — смерть моему народу! Она сочится! Она под землей!

Цверг бегал кругами, явно не зная что делать — кровь была опасна сама по себе, но живой дракон еще опаснее.

Йорлундлейфр замер. Перед ним была дилемма: страдающее создание и смертельная угроза для тех, кого он считал друзьями. Дракон слабо повернул к ним свою змеиную голову. В глазах его, огромных и янтарных, не было злобы, лишь тупая, всепоглощающая боль и недоумение.

Взгляд мастера упал на его жестяной котел, стоявший рядом на треноге. На прочный, залоченный шов. И в голове, привыкшей решать задачи через ремесло, щёлкнуло.

— Брандур! — крикнул мастер. — Помоги! Тащи сюда всё, что есть из старого, ненужного железа! Обломки, гвозди, всё!

Пока ошалевший цверг, повинуясь командному тону, кинулся исполнять приказ, Йорлундлейфр подкатил свой котёл прямо к дракону, рискуя оказаться в луче его пламени, если тот решит его сжечь. Но дракон, казалось, уже не мог извергать огонь. Мастер, обернув руки толстым дерюжным полотном, начал собирать драконью кровь прямо в котёл. Каждая капля, падая на жесть, шипела и оставляла чёрный подгар, но не прожигала её насквозь — шов Гранийотуна и старая, закалённая годами жесть выдерживали.

Вскоре Брандур натащил кучу ржавого металлолома. Йорлундлейфр, не медля, скинул его в котёл, прямо в собранную кровь.

И началось нечто невообразимое. Багряная жидкость вступила в яростную реакцию с железом. Котёл забурлил, из него повалили клубы разноцветного дыма — алого, лилового, ядовито-зелёного. Казалось, внутри рождается маленький ад. Но мастер, зажмурившись от едкого чада, продолжал помешивать длинной железной штангой.

— Что ты делаешь? — кричал Брандур, затыкая нос тряпкой. — Страшно!

— Утилизирую угрозу! — сквозь кашель отвечал Йорлундлейфр. — Если кровь может растворять… может, она может и связывать! Что ей капать сквозь землю! Пускай работает.

Реакция длилась недолго. Дым рассеялся, и в котле, остывая, лежала субстанция, похожая на вулканическое стекло. Тёмная, почти чёрная, но с внутренним, глубоким багровым отливом. Масса была твёрдой, как обсидиан, и невероятно гладкой. Йорлундлейфр осторожно выстучал из неё широкий, тонкий, как бритва, скребок. И подошёл к дракону.

— Держись, — сказал мастер тихо и твёрдо.

Йорлундлейфр провёл скребком по краям опалённой раны. Сверкнули искры, послышался звук, будто точили меч о точильный камень, но… повреждённые, обугленные ткани, соприкасаясь с этим странным сплавом, не растворялись, а будто запечатывались, превращаясь в ту же блестящую, тёмную субстанцию. Хоть это не было похоже на исцеление в привычном смысле — похоже метод стал… мгновенной инкапсуляцией. Рана перестала кровоточить, превратившись в гладкий, прочный, будто лакированный рубец. Боль, видимо, отступила, ибо дракон издал глубокий, дрожащий выдох, больше похожий на стон облегчения. Прижег рану ее же кровью. Цверг стоял выпучив глаза!

— Вот вы люди изобретатели. Не то что мы — явно не зря умеете варить смесь.

Затем Йорлундлейфр отколол от остывшей массы в котле ещё один кусок, растолок его в ступке в мелкий, сверкающий порошок и отсыпал добрую половину в кожаный мешочек.

— Вот, Брандур, — протянул мастер цвергу. — Твоя новая защита. Разведи этот порошок в своей обычной смоле. Это не покрытие, которое можно смыть. Это… вторая кожа. На год.

— А не навредит?

— Не должно. Реакция уже прошла. Пусть то что вредило, послужит благом.

Цверг, с величайшей осторожностью, взял мешочек. Карлик посмотрел на гладкий шрам дракона, на своего рода вечный лак, который теперь покрывал его рану. Из свободного места уже начало расти новое крыло. Потом карлик посмотрел на мастера. В его красных глазах читалось глубочайшее уважение, смешанное с изумлением.

— Ты… ты превратил нашу погибель в нашу броню, — прохрипел подземный рабочий. — Никто из моих сородичей не поверит.

Дракон медленно, с трудом поднялся на ноги. Ящер посмотрел на Йорлундлейфра, кивнул своей тяжёлой головой — коротко, по-королевски. Потом расправил здоровое и неповреждённое крыло. Лишь чуть-чуть попробовал поднять новое, что уже выросло. Рана не открылась. Мазь держала. Дракон сделал несколько неуверенных шагов, потом ещё. И, не оглядываясь, не пытаясь взлететь, поплёлся прочь, в сторону дальних, неприступных скал, унося с собой новую, чёрно-багровую часть себя — шрам что запечатал мастер фахверка.

Брандур же шёл под землю, сжимая бесценный мешочек. А Йорлундлейфр остался сидеть у своего котла, на внутренней поверхности которого навсегда осталось причудливое, переливающееся пятно — память о дне, когда он не убил чудовище и не предал друзей, а совершил величайшее в жизни ремесленника действие: превратил смертельный яд в вечную защиту. Йорлундлейфр назвал этот новый материал «дракон-гудрон». Мазал им телеги и старые железные вещи. Как смесь он использовал его лишь однажды, много лет спустя, покрывая им балки дома для человека, который, как он знал, носил в сердце незаживающую рану. Говорили, что в том доме всегда было тихо и спокойно, а старые обиды будто запечатывались и переставали кровоточить.