Йостек: Хроника времени

«В год, когда солнце затмит лед,
И с севера встанет безмолвный огонь,»

В ту ночь мир был тише обычного. Даже ветер, привычный стучать в ставни северных домов, будто прислушивался к чему-то далекому. Над Йостеком стояло небо, отливавшее сталью и звезды висели низко. Старцы говорили, что подобная тишина бывает только перед переменой, которую не измерить днями и месяцами. Переменой, что рождает эпохи.

В глубине северного Кайрелла, где льды поднимаются выше замков и гор, содрогнулась земля. Трещины прошли по белым пустошам, но не было ни грома, ни света, только странный, едва уловимый звон, похожий на звук застывшей струны. Хранители Лунного Чертога подняли головы одновременно. Древние драконы, спящие веками, распахнули глаза. В их взглядах отражалась тревога: древние печати дрогнули.

«Придет Тень без имени и рода —
Несущая пламя, не знавшее зла,
Но жрущее все, что было создано.»

Они услышали зов. С того мгновения глубинный лед начал менять оттенок. Там, где веками хранилась только застывшая тишина, родилось тепло. Сквозь толщу льда, как сквозь стекло, проступила едва заметная тень человеческой фигуры. Хоть она и не двигалась, но этого было достаточно, чтобы драконы древности встрепенулись.

Великий Белый дракон, тот, чье имя было забыто даже глашатаями, произнес:

— Это не маара и не дитя людей, и не наш кровный брат. Это… дыхание четырех.

«И будет земля рыдать синим светом,
А короны падут, не встретив меча.»

Тысячи миль южнее, где Эриван готовился к утренней суете, никто не заметил перемен. Люди просыпались, разводили огонь, открывали лавки. Маары читали звезды по привычке, не ожидая в них странных знаков. Даже драконы и глеары в городах не чувствовали ничего, кроме холода зимы.

Но в храме Четверицы Эривана – загорелась свеча, которую не зажигала ни одна рука. Она вспыхнула фиолетовым светом, словно воздух сам решил вспомнить древнее имя. Свеча горела ровно семь дыханий, а потом погасла так же внезапно. Жрецы застыли. Они знали: такое бывает лишь тогда, когда бог, будь то Элавир или Нэрамор, смотрит на мир напрямую. Но кто смотрел этой ночью?

А в ледяной толще Кайрелла произошло невозможное.

Тень внутри льда открыла глаза. Это был человек. Он не помнил своего имени, потому что еще не имел его. Не помнил богов, хотя нес в себе части их дыхания. Он был первым вздохом давно забытого пророчества, отраженного в строках древней рукописи. Но мир еще не знал ни его, ни того, что последует. Он просто сделал свой первый вдох. И с этим вдохом закончилась одна эпоха и началась другая.

«Без следа, без слов и без числа,
И падут миры в безмолвной тени.»

Запись из личного дневника владыки Эл’Карайна, сына Фолквэра,
короля и хранителя Великого Драконьего Чертога

13-й день месяца Морозов, Х883 год от Основания Йостека

...Пророчество, о котором говорила Александрит, — о человеке, что придет в год Ледяного Солнца и прольет пламя, несвойственное этому миру. Перед смертью она сказала, что сын, рожденный ею – станет ключом ко спасению. Да помогут нам боги, ведь я своими глазами видел, как ее сын сгинул в том синем пламени.

Пророчество сбылось и мы не были готовы...

* Месяц Морозов - аналог января