Йоз Мороз

Пролог

Этой глубокой ночью хмурая туча висела над лесом, опадая на лапы раскидистых елей пеленой тоненьких снежинок. В самом сердце леса располагался покатый холм, окруженный частоколом темной хвои. Внутри холма – круглое окошко и тусклый свет в нем. А ещё тихий голос:

— Большой Снег – это не просто так! Это великое событие! Едва начнется зима, нужно считать восходы и готовиться. Запоминай, это очень важно! Старайся быть прилежным и трудолюбивым, старайся быть добрым к своим друзьям. Большой Снег придет спустя тридцать восходов солнца, до него нужно успеть убрать своё жилище, почистить все-все деревья и дорожки. Этого не успеть в одиночку, так что помни: никогда не ссорься со своими соседями и друзьями, ведь однажды Большой Снег тебя настигнет – а рядом не будет никого.. Он нашлет на тебя метели, бури и холод – а ты исчезнешь и улетишь ещё одной снежинкой вслед за танцем Большого Снега и никогда – слышишь? — никогда уже не вернёшься в свой дом.

Дрожащий огонек зажженной лучины высветил фигуру говорившего. Это был Йоз – ёж с остроносой мордочкой и длинными иголками на спине. Он прервался, чтобы посмотреть на брата – маленького Йозеля, сидящего напротив. Он слушал, закутавшись в одеяло, так, что торчали одни лишь любопытные пуговицы черных глаз. Убедившись, что младший брат слушает внимательно, Йоз продолжил:

— А знаешь, что самое приятное перед Большим Снегом?

— Что? — тихо спросил Йозель, словно с опаской.

— Подарки! Подарки всем и каждому! Все жители леса дарят друг другу подарки, только представь, сколько вкусного и красивого у нас будет!

— А расскажи ещё! Ещё про Большой Снег! — Требовал Йоз.

— Завтра я отведу тебя к кое-кому, кто знает больше меня, он тебе всё и расскажет.

Глазки Йозеля широко распахнулись, нос с длинными усиками задёргался – от радости и удивления. Йоз самодовольно улыбнулся.

— Мы пойдем утром? — спрашивал нетерпеливый Йозель, — будем дарить подарки нашим соседям? — вдруг он осекся, его голос стал тише, — а мне разве можно выходить на улицу?

Йоз заботливо погладил брата по мягким и ещё совсем белым иголкам.

— Уже можно. Это будет твой первый Большой Снег. Не забывай, что ждёт тебя, если ты не будешь хорошим и дружелюбным ежом, запомни хорошенько всё, что я тебе рассказал!

— А откуда ты сам это знаешь? — спросил Йозель с неподдельным интересом.

Йоз хотел ответить сразу, но отчего-то он задумался. Теплый огонь плясал на конце лучины, тонкая струйка дыма шла к окну, колыхалась от лёгкого ветра, что попадал в их дом из темноты ночного и тихого леса. Такой же тихой стало и всё пространство в комнате, пока Йоз не решился сказать:

— Когда я был маленьким, мне рассказала об этом мама. Я был ещё меньше тебя, но она умела рассказать так, что даже новорожденному ежу стало бы понятно.

— Да? А где она сейчас?

— Когда дети подрастают, они становятся взрослыми. У них появляются свои дела: важные, взрослые. А когда подрастают взрослые, то они становятся пожилыми, у них появляются совсем другие дела, куда более важные и куда более взрослые, — Йоз указал пальцем на окно, в сторону ночного неба, — они летят к звёздам и следят оттуда за всем миром, чтобы в нем не было зла.

— Мама тоже там?

— Конечно! Следит за нами с самой яркой звезды. А ещё очень злится, что ты до сих пор не спишь!

Йозель ойкнул слегка испуганно, быстро, как по команде, лег на кровать и накрылся одеялом с головой. Наверное, чтобы мама, глядя с неба, не видела его таким бодрым в такое позднее время.

Йоз ещё немного посидел у кровати брата. Следил, затаив дыхание, разглядывал. Йозель очень походил мордочкой на маму, у него были её глазки, её розовый, с темным пятнышком, нос, короткие иглы, цветом чуть более светлые, чем у остальных ежей. Конечно, Йозель ещё подрастет, это Йоз прекрасно понимал, его иголки станут длиннее, а лицо изменится, с него пропадет эта детское обаяние, появится настоящая взрослая краса. Йоз понимал – он ведь и сам был маленьким, и был очень похож на свою маму. Она сама говорила ему об этом, поглаживая иголки перед сном.

Привычная грусть уколола сердце Йоза. Тот всхлипнул, но не громко, боясь разбудить только что уснувшего брата. Он наклонился к нему. Йозель тихо сопел и лежал смирно, наслаждаясь своими яркими снами. Убедившись в этом, Йоз погасил лучину, огонь колыхнулся и растаял облачком дыма, тут же всю комнату заволок бледный свет от большой и яркой луны. Она висела высоко в небе, играя своим сиянием в танце беспокойных снежинок, клубящихся в вихрях от земли и до самой тучи.

Снег оседал сугробами под пушистыми ветвями. Лес засыпал, укрытый холодным одеялом. Йоз терпеливо ждал.

Вот над лесом бесшумно мелькнула совиная тень, на секунду закрыв собой луну. Трижды раздался глухой крик. Наступал главный день, великий день, день Большого Снега, и нужно было готовиться. Крик совы прокатился по сугробам, зацепил тёмные ветви кустарников и полетел дальше за границы их родного леса, в неизведанный мир.

— На первый крик нужно идти спать, — повторил Йоз слова мамы, забираясь в кровать.

Он закрыл глаза и представил её, собрав образ по памяти: немного тепла её рук на его же щеках, немного заботы в ароматах еды, приятный сердцу домашний уют, спокойное детство. Её тихие сказки под вой метели за окном, как она вновь и вновь рассказывает ему, как ужасен Большой Снег.

“Пусть Йозель верит в Большой Снег”, — подумал про себя Йоз. Потом ещё подумал и добавил, — “пусть верит в звёзды. Детям нужны сказки”.

Сам он считал себя взрослым, а Большой Снег – самым большим пустяком, красивой и пугающей сказкой, дарующей детям веру в то, что доброта имеет смысл. У Йоза были только обязанности и его брат, о котором он обязан заботиться, как мама заботилась о нем самом.

И для себя Йоз крепко-накрепко решил, что сделает для Йозеля самый лучший Большой Снег.

Решив так, он вскоре уснул. Свет далёкой луны перемешался с густой тишиной комнаты, погрузив всю её в один глубокий сон целого Леса.

Глава первая

Утро встретило ежей сонными коврами снега и колючим морозом, тихим воздухом, полным трепетного спокойствия и светом от ярких солнечных лучей в просветах между пушистыми еловыми кронами и блеске света на чистом снегу.

Первым вышел Йоз. Сперва выглянул, приоткрыв скрипучую дверцу и позволяя глазам привыкнуть к яркому утру, а потом и сам вышел навстречу лесу, проваливаясь в морозный, рыхлый снег.

Он постоял так несколько мгновений. Прикрыл глаза и наслаждался тишиной, старался дышать тише и не двигаться лишний раз, словно боялся прогнать нечто прекрасное, волшебное.

На самом деле он всего лишь наслаждался последними минутами перед хлопотами: уже скоро прозвучит утренний крик совы и прогонит сон из леса, тогда взрослые и дети, и птицы, и звери пробудятся, чтобы провести последний день перед ночью Большого Снега.

“Для детей – это праздник”, — думал Йоз и ухмылялся, — “а для нас, взрослых, это просто день заботы о детских наивных мечтах”.

Как раз позади скрипнула дверь, Йоз обернулся и увидел заспанную мордочку брата.

— Просыпайся! — сказал Йоз, придавая себее важный вид, а словам – взрослую строгость, — сейчас всё начнётся. Давай, иди сюда!

Йозель засеменил по следам в снегу, на ходу зевая и морща от холода нос. Остановившись, он встал рядом с братом, и смотрел на него, будто спрашивая, что будет дальше

Йоз молча посмотрел вверх, на небо, где в глубокой синеве плыли островки пушистых облаков.

— Когда уже будет праздник? — нервничал Йозель.

— Подожди.

— Я замерз…

— Тихо!

Вдалеке из-за деревьев показался крылатый силуэт. Огромная сова пронеслась над ними широкой тенью, тут же по лесу прокатился её глухой, звучный крик, заставляя еловые ветви дрожать, сбрасывая слои налипшего снега.

Йоз переглянулся с братом. Тот молчал, раскрыв от удивления рот.

— Сейчас будет тебе праздник, — сказал Йоз, подмигивая.

Сперва показались белки. Их хвосты зажглись рыжим на темных ветвях, они шустро выскакивали наружу, сбегали по стволам вниз, к земле и осматривались.

Потом в воздухе послышалось многоголосое пение зимующих птиц, они с важным видом рассаживались по веткам, не умолкая.

А затем из устланных хвоей нор, темных зарослей кустарников, из деревьев и вообще отовсюду на светлую поляну около холма стали выходить все остальные.

— А теперь пойдем, — сказал Йоз, взяв брата за руку, — он уже точно проснулся.

— Кто? — спросил Йозель у брата.

Тот не ответил. Они направились по центральной тропинке к небольшому оврагу, посреди которого серебряной полосой шел ручей. Первым им на глаза попались россыпи цветных огоньков на пышных ёлках – маленькие лепестки засушенных цветов, белки развешивали их по всем деревьям перед праздником, отчего весь лес терял обыденный мурый облик и обретал цветастую палитру.

Позади Йоза скрипнула дверь, сразу же раздался удивленный тихий вздох, от которого Йоз самодовольно улыбнулся. Хоть он и не причастен, но все-таки ёжик ощущал себя частью всей красоты, которая для его младшего брата была в новинку.

Йозель резво пробежал вперёд, к ёлкам, задрал мордочку и блестящими, полными восторга глазами разглядывал наряды на огромных еловых лапах. Затем повернулся к Йозу:

— Это он? Это Большой Снег?

— Эх, много же тебе ещё нужно увидеть! – Йоз сделал важный вид, — Большой Снег это не просто цветочки на елочках, это лучше.

Мордочка Йозеля загорелось любопытством. Важно вышагивая по снежной тропинке, Йоз пошел вперёд, дальше в лес, а Йозель побежал следом за ним.

Да, посвятить младшего брата в таинство самого важного праздника в лесу – тяжкое бремя. Только прошлой весной Йозель перестал быть грудным ежонком и смог выйти из норы. Он не знал ничего, в отличие от старшего брата.

— А кто тебя учил праздновать Большой Снег? – спросил Йозель.

— Старый Барсук, наш сосед, – вспомнил Йоз с теплой улыбкой, – очень умный старик.

— Зайдем к нему?

— Конечно! Это, кстати, второй урок для тебя. Знаешь, что самое важное в празднике Большого Снега?

Йозель замотал головой, он и правда не знал:

Что? Что самое важное?

Йоз остановился, наклонился к брату, заглядывая в большие, черненькие глаза, полные чистого детского любопытства и озорства. Выждал секунду. Вторую. А затем, растягивая слоги, таинственным шепотом проговорил:

— Подарки!..

Йозель издал удивлённое “Ооо…” и на время замолчал, было видно, что он усердно над чем-то размышляет. Они уже вышли прямиком к домику барсука, когда ежонок спросил:

— А что ты мне подаришь?

Йоз с улыбкой, в которую вместилась вся возможная таинственность, ответил:

— Ты увидишь. Вот тебе второй урок: узнавать заранее подарки вредно! Так можно испортить весь праздник!

Они пошли дальше, больше Йозель про подарок не спрашивал, а только напевал что-то своё, детское себе под нос.

А вскоре уже они дошли до домика Барсука, Его домик был старым, старше всех домиков в лесу, но выглядел очень опрятно и чисто: круглая резная дверь из твёрдого дуба держалась на плотных петлях, те, в свою очередь, были крепко вбиты в широкие брёвна, окрашенные в ярко-красный цвет краской из малинового сиропа. Над дверью висела табличка:

“ДОМ БАРСУКА”.

Ежи вдвоём забарабанили кулаками в дверь. Они стучали долго, но всё же достучались: им открыл поседевший, коренастый барсук. Его взгляд с сильным прищуром бегал от Йоза к Йозелю, а длинный, весь в седых волосках нос подёргивался, когда тот обнюхивал нежданных гостей

— Это наш маленький Йоз, — сказал он с улыбкой и повернулся ко второму ежонку, — и кто ещё тут?

Йоз толкнул брата плечом. Тот ответил, запинаясь:

— Йозель. Я его брат.

— Вот и хорошо! — улыбка Старого Барсука стала ещё шире, — Давно надо было прийти малыш, я много слышал о тебе!..

— Мне нельзя было гулять, — ответил ему Йозель.

Йоз заметил, что его младший брат совсем не стесняется старика, как и он сам тогда не стеснялся. В этом усталом взгляде и этой тёплой, не сравнимой ни с чем улыбкой была обезоруживающая сила понимания и мудрости многих лет. И это действовало так успокаивающе, что все в лесу, и взрослые и дети, прислушивались к словам Старого Барсука.

— Проходите, проходите скорее! — говорил Старый Барсук.

Ёжики зашли внутрь. В тёплом и уютном помещении пахло запахом свежей хвои, Йоз с наслаждением вдыхал его, хитро поглядывая на Йозеля, ведь для младшего ежонка всё было в новинку, и он только широко открывал рот, разглядывая резную мебель и украшенные цветными лентами стены и расстеленные по полу шикарные ковры из переплетённых ветвей.

Старый Барсук деловито уселся в кресле недалеко от стола и натянул на нос очки с крохотными круглыми линзами, а затем всё также добродушно спросил:

— Ну, зачем вы ко мне пришли?

— Скоро ведь Большой Снег, — начал Йоз, — а вот он, — Йоз указал пальцем на брата, — даже не знает, как его праздновать.

Барсук приподнял очки и с удивлением посмотрел на Йозеля.

— Как это? Совсем-совсем не знаешь?

Йозель покачал головой и от смущения стал пунцовым.

— Это не страшно, — сказах Барсук, — хорошо, что вы здесь, вдвоем. Самое важное в канун Большого Снега – не забывать о самых близких. Да…

На какое-то время он умолк и весь дом погрузился в тишину, такую, что ни Йоз, ни Йозель не могли найти в себе храбрость издать хоть звук. На самом деле, это длилось недолго, но для них это время ощущалось сродни вечности, прерванной, когда Старый Барсук кашлянул и начал говорить: тихо и монотонно, отзываясь в тёмных углах комнаты пугающим эхом:

— В самую тёмную, самую холодную ночь над лесом беззвучной чёрной тучей пролетает Большая Сова и кричит трижды. На первый крик засыпает лес, на второй – просыпаются все звери, а на третий крик приходит он – Большой Снег. Он идёт всю ночь, и на глазах растут сугробы, гигантские сугробы, вот настолько это Большой Снег. И важно встретить его правильно. Во время Большого Снега нужно найти место, где тебя будут ждать, где ты сможешь укрыться от непогоды в компании самых близких. А всех одиноких и злых Большой Снег засыпет, завалит и больше не отпустит. Вот, что такое Большой Снег, малыш.

Барсук закончил свой рассказ и смотрел на ежей из-под прикрытых век хитрым взглядом. Йоз уже слышал эту историю и только наигранно удивился, а Йозель весь побелел. Он смирно сидел на полу с раскрытым от удивления ртом, а потом вдруг,... заплакал. Тогда Барсук успокоил его и отвел в гостиную, где на столе ждало угощение – лучшее средство от слёз. Вернувшись, Старый Барсук смерил Йоза строгим взглядом и спросил:

— Ну какой ты старший брат? Ладно я рассказал эту историю тебе, но почему ты не рассказал её ему? Нужно быть ответственным!

— Я рассказал! Но немного. Какая разница, Большой Снег – это ведь просто сказка.

Барсук смерил его грозным взглядом:

— Надеюсь, ты хоть подарок для него приготовил?

— Я собирался, я… приготовлю, но…

— Что ещё?

Йоз понимал: нужно срочно выкручиваться и напрягал голову в поиске того, что можно сказать.

— Я хочу подарить ему что-то особенное, что-то очень необычное, — наконец нашел он ответ, — подскажите пожалуйста, Старый Барсук, где мне взять такой подарок?

Барсук усмехнулся его вопросу, в тёмных зрачках на миг сверкнули хитрые огоньки.

— Есть кое-что. Ко-что красивое и невероятное… На краю леса. Но достаточно ли ты ответственен, чтобы туда идти?

Йоз крепко задумался, хотя и обрадовался предложению Барсука. Он очень хотел увидеть, как Йозель удивится его подарку, а особенно он хотел, чтобы его подарок был самым необычным среди всех остальных подарков. Только вот все знали, что на край леса ходить одному крайне опасно. Он и сам не хотел туда ходить, хотя уже как две недели был взрослым ежом.

Старшие ежи рассказывали, как там, на краю леса, где во все стороны расходятся поля золотистых колосков, обитают страшные двуногие звери, приносящие в лес только проблемы. Страшные и хитрые, как лисы.

И всё-таки решимость Йоза взяла своё. Он твёрдым тоном произнёс:

— Да, я ответственный! Я пойду туда. И найду подарок. Но ведь край леса бесконечен, где мне искать этот подарок?

— А ты иди барсучьей тропой, от моего дома сразу к реке, а оттуда уже поднимешься по склону к краю. И там ты найдешь свой подарок. Только если ты ответственный ёж, конечно.

— А Йозель? Мне нужно ещё многое ему показать и рассказать, а потом мы должны вернуться до Большого Снега. Как я уйду?

— Иди, иди, — махнул лапой Старый Барсук, — Я присмотрю за ним, только ты не задерживайся! Во время Большого Снега ты обязан быть с ним. А теперь иди, Йоз, иди! Торопись!

И Йоз, наскоро попрощавшись, выбежал из домика на барсучью тропу, которая широкой и извилистой лентой вела в темноту елового валежника, куда почти не доставал теряющийся в густых хвойных вершинах, солнечный свет. Йоз торопливым бегом нырнул в эту темноту и бежал по тропе, пока не наткнулся в низине на серебристую ледяную гладь речки. Там он остановился и отдышался. Здесь было так тихо, что он без труда ловил далёкие звуки предпраздничной суматохи позади себя, и так свежо и морозно, как нигде в лесу. Он некоторое время вдыхал свежий воздух, а потом, высмотрев пологий склон, из-за края которого проглядывались яркие лучи зари, побежал туда.

Тут он замедлил свой бег. Он был так близко к краю леса, что его сердце начало биться куда сильнее и ощущение внезапной опасности рисовало в воображении жуткие картины. Оно заставляло его оглядываться – кто-то наверняка крался за ним позади, принюхиваться к мраку можжевеловых кустов – казалось, там только что блестели хищные лисьи глаза. Вдруг вместе с накатывающим страхом к нему подкралась мысль: может, стоит повернуть и поискать рядом?

Но нет! Йоз сразу прогнал её – он обещал быть ответственным, а если решился что-то сделать – то будь ответственнен доделать это до самого конца, наперекор всем опасностям, что бы не случилось и не повстречалось тебе не твоём пути.

И вот пару шагов вверх по склону, и Йоз поднялся к краю, замер у самой последней ёлки, разинув от удивления рот.

Перед ним раскинулось целое море из бескрайнего снега, где не было ни единого дерева, только один снег.

Он замер в нерешительности. Он ощущал себя таким крошечным, что даже не знал, где здесь можно найти подарок, о котором говорил Старый Барсук, но неподалёку, прямо посреди этого моря огромные следы. И он пошёл по ним, а затем…

Море исчезло. Его в одно мгновенье накрыло темнотой, он даже не успел ничего понять, а когда понял, то уже был заперт в темной, затхлой коробке.

Глава вторая

Йоз очнулся, открыл глаза, и сразу его отовсюду облепила темнота. Было темно, и откуда-то доносился странный, незнакомый запах. Йоз принюхался. Это был не один, а целое множество запахов, из них ежонок различил только колкий еловый аромат и что-то до тошноты сладкое, напоминающее переспелые яблоки.

Затем он поднялся на лапы и попробовал когтями поверхность под ним. Поверхность оказалась на удивление податливой и тонкой: коготки провалились и уткнулись во что-то твердое.

Темнота слилась с запахами и сдавила его, секундное удивление начало уступать место нарастающей тревоге. Сердце Йоза заколотилось, он рванулся вперёд, не думая, и его нос больно уткнулся в невидимую преграду.

Тревога сменилась на накинувшийся на него страх, и это липкое чувство сковало его на месте, когда снаружи, за преградой, послышались дробные грохочущие звуки. Как топот кого-то громадного.

Йоз слушал свои инстинкты, их команды мелькнули в голове одна за одной – “прячься”, “беги”, кусай”. "Кто-то" ходил вокруг него, воображение рисовало страшную картину. Это кто-то опасный: огромный волк. Или ещё опаснее: огромная лиса. Огромная, злая, голодная лиса. Йозу даже показалось, что он учуял запах шерсти.

Он рванул наугад. Упёрся, стал рвать преграду когтями. В прорезь брызнул свет, он снова побежал, преграда поддалась под его весом, и он выскочил наружу. Резко стало светло, будто ночь по щелчку сменили красочным днём, отовсюду тянуло пряностью и теплом. Непривычно яркий свет слепил так сильно, что у Йоза заболели глаза, и он крепко зажмурился, а потом сделал то, что умел лучше всего.

Лапы к животу, глаза закрыть, не двигаться. Йоз замер, регистраторы работали на полную: свет, запах, звук, собственное сердце, “что-то”, что быстро и громко приближалось. Это была его проверка, испытание на возможность выжить перед лицом врага, и Йоз, ощетинившись клубком остроконечных игл и как можно крепче закрыв глаза, представил, что вот он – один посреди мрачного леса, а на него хищной походкой наступает скалящаяся от голода, злобная лиса.

Сейчас лязгнет пасть, раздастся дикий вой, и станет нестерпимо страшно, но главное, самое-самое главное – не поддаться и не сбежать. Сила ежа в стойкости, способности крепко держать игольчатую оборону, умении выждать до того момента, когда враги оцарапают свои страшные морды об его иглы и уйдут восвояси. Йоз терпеливо ждал.

“Что-то” дотронулось до него, а затем прошло лишь мгновение между этим и неожиданной лёгкостью, растекшейся от лап по всему его телу, а ещё одно мгновение понадобилась Йозу, чтобы понять и тут же ужаснуться: он взлетел!

Воображаемая лиса подхватил его лапами, нисколько не уколовшись. Подхватила, недолго подержала в воздухе и несколько раз подкинула. Оказавшись в воздухе, Йоз запаниковал: раскрыл широко глаза и раскрылся сам, растопырил в стороны лапы. Больше он не летел, а лежал на лапах "лисы" и смотрел прямо в её большие глаза.

— Ого, какой же ты красивый! — услышал он приятно мягкий и нежный, как мамина колыбель, голос.

Нежность от голоса закралась под кожу, Йозу вдруг стало стыдно. Он готовился к самом ужасному, а перед ним было нечто нисколько ни ужасное, а красивое, милое, с глазами, в которых зленая радужка переплеталась с желтой пшеницей, завершаясь темной середкой. Это была не лиса, но такая же красивая.

— Не прячься от меня, — сказала она.

В её красивых глазках утаилась искренняя забота, и Йоз почувствовал это, когда внутри него зашевелилось что-то новое, о чём ему никто не рассказывал. Если эта незнакомка и была лисой, то явно не из его Леса.

Потому Йоз впервые сознательно нарушил одно из строжайших правил. Ежам строго запрещалось общаться с красивыми лисами, и, сделав над собой большое усилие, Йоз решился:

— Я не хочу прятаться от тебя, — сказал Йоз. Немного осмелев, добавил, — Только ты поставь меня на землю, я боюсь высоты…

Незнакомка-лиса шире распахнула свои темные глазки от удивления, медленно, аккуратно присела на корточки и поставила Йоза на пол. Только почувствовав под собой твердую поверхность, он смог внимательнее рассмотреть неё: большую, красивую, стараясь как можно яснее запечатлеть её облик в памяти.

Но тут она вся переменилась, как по щелчку. Нежность исчезла, она прищурилась,

— Ты – мой подарок, — заявила незнакомка-лиса, словно наградила ежонка титулом, — у тебя будет домик и тарелка с молоком.

Йоз запротестовал:

— Я не подарок. У меня есть свой дом. У меня есть брат. Я должен быть с ним, когда наступит Большой Снег!

Незнакомка-лиса присела на корточки рядом с ним и насмешливо улыбнулась.

— О чем ты, зверёк? — она прыснула звонким смехом, обнажив ровные, белоснежные зубки, — смотри! — вскочив на ноги, она широко раскинула руки в стороны и закружилась вокруг себя, — у тебя теперь есть кое-что больше, лучше: настоящие королевские просторы!

Йоз покрутил головой. Вокруг него всё пространство занималось ярким светом от нескольких маленьких кругов под темным потолком и множества огоньков повсюду, тут и там он встречал взглядом незнакомые вещи невиданной красоты и изящества: то высокие, угловатые конструкции, то низкие и вычурные штуки из дерева, кожи и чего-то ещё, что Йоз раньше никогда не видел. Среди всего этого Йоз заметил знакомую ёлку, та, как и всё вокруг пестрела маленькими огоньками, а в добавок к ним на всех её пушистых лапах висели шары: цветные, узорчатые, неясно зачем навешанные на без того красивое дерево.

Королеве-лиса перехватила его внимание. Она перестала кружиться, остановилась, её голос стал несколько тише.

— И я, — она указала на себя пальчиком, — буду твоей королевой.

Последнее слово Йоз не понял, но прозвучало оно почему-то угрожающе, нотки этого слова отдавали холодом. Королеве-лиса не торопилась продолжать, она молчала, ждала его ответа.

Йоз сперва удивился. Незнакомка выглядела очень величественно, даже пугающе, но что-то в ней было очень нежным, словно одно неловкое слово, и статная красота рассыпется капельками слёз.

Он начал аккуратно, тщательно подбирая слова:

— У меня уже есть “просторы”. Я живу в лесу. Мне нужно вернуться к брату до начала Большого Снега.

— Что за Большой Снег? — рассмеялась звонко Королевы-лиса.

— Это… такая сказка…

Он умолк, смутившись. При взгляде на королеву всё таинство легенды быстро таяло, оставляя после себя только нелепое название и ничего больше. Большой Снег – сказка для маленьких детей. Расскажи он об этом Королевы-лисе, она бы тут же рассмеялась над его по-детски наивными словами, и тогда приятный звонкий смех обернулся бы болезненным уколом. Этого Йоз позволить не мог. Ведь он уже большой ёж, должен вести себя сдержанно и серьезно.

Но совсем неожиданно на её белоснежном личике показалось самое настоящее внимание. Она распахнула ресницы, а под ними в глубоких глазках сияли интересом золотистые огоньки.

— Сказка! — она радостно захлопала в ладоши, — ты мне расскажешь?

Йоз покачал головой:

— Тебе будет неинтересно. Ты ведь большая!

— Ну и подумаешь. Что такого?

— Большие не верят в глупые сказки.

— А ты веришь? — уголки её губ приподнялись в лёгкой улыбке.

— Нет конечно! Я же большой и взрослый.

— Всё равно расскажи. Просто так. Мне будет интересно, обещаю!

— Не буду. Не буду и всё!

Он сказал это громко, отчётливо. А потом увидел, как с её аккуратных губ испаряется улыбка.

— Ну и ладно, — бросила она, отворачиваясь, — мне даже не интересно. Не хочу…

Яркая комната вдруг перестала быть такой яркой. Может, Йоз просто перестал замечать разноцветные огоньки на ёлке, стенах и потолке. Они будто потеряли весь смысл своей красоты. Их вытеснила грусть, разлившаяся по полу неприятным чувством, и Йоз хорошо ощущал его в груди сжавшимся в болезненный комок сердцем. Как ещё недавно, когда увидел первые слёзы на щеках Йозеля.

Он почувствовал её обиду. Она словно разделилась на две одинаковых части, и вторая часть угодила прямо в его сердце. Он понял, что должен сказать что-то, но пока подбирал слова, она заговорила первой:

— А хочешь… — она повернулась к нему, её голос звучал несколько тише и даже виновато, — хочешь, я расскажу тебе о моем королевстве? А потом ты расскажешь, что такое Большой Снег. Давай?

— Хорошо… — ответил Йоз. Он готов был рассказать всё что угодно, лишь бы не видеть ее печаль, приносящую ему такую неприятную боль.

— Договорились! — зажглась счастьем Королева-лиса, — пошли со мной, ёжик, увидишь свой новый дом!

“Новый дом” — с неприязнью повторил про себя Йоз, но всё-таки пошел вслед её энергичным шагам, после каждого из которых её длинные волосы подрагивали, играя на свету приятным медовым отливом.

Йоз не хотел быть здесь. Ему нельзя было оставаться, но он не мог позволить себе ранить это нежное существо. Её чувства казались ему чем-то хрупким, как маленькая снежинка – может пропасть, если быть слишком неосторожным.

А Королева-лиса уже вовсю рассказывала, указывая тонкой рукой то в одну, то в другую сторону:

— Это – моя кухня, здесь я ем. Тут шкафы, стол, стулья и всякое разное, — она показала на кучу диковинных вещей из дерева в дальней комнате.

— А тут моя спальня. Здесь я сплю, а ты, — Королева-лиса обвела пальчиком небольшой круг на большой кровати, — будешь спать рядом, вот здесь.

Йоз согласно кивал, а сам озирался по сторонам. Он осмотрел большие шкафы, кровать, однотонные бежевые стены, пока не увидел на одной из них снег в аккуратной белой рамке окна. Гонимые ветром снежные хлопья на фоне заходящего солнца и неба, затянутого пеленой серых туч. Справа и слева от окна он обнаружил широкие полосы штор из цветастой ткани,

“Вот оно!” – мелькнула лучиком надежды радостная мысль.

— Эй! — воскликнула Королева, — ты куда?

Он не обратил внимания. Добежал до края тканевого полотна, уцепился когтями и стал взбираться вверх. Коготки вязли в мягком материале, сердце колотилось. Приятно тянуло холодом, это ощущение – лёгкое дуновение мороза по мордочке и вдоль иголок придавало сил. Ему уже виделась свобода, манящие объятия зимней ночи, где его ждёт Лес, домик и Йозель…

Йозель. Подарок.

Йоз замер и так и повис на месте. Его словно поразило неожиданным воспоминанием.

Он не может вернуться без подарка.

На секунду ему представился младший брат, одинокий посреди бушующей непогоды. Вспомнились его слезы. Даже когда теплые руки подхватили Йоза, отняли от своего мнимого спасения, он всё ещё думал только об этом.

“Я должен найти подарок. Иначе…”

— Сбежать решил, да?! — Прервала его мысль Королева-лиса громким, полным злости голосом, — ты – мой подарок! Мой! Я тебя не отпущу, понимаешь?

— Я хотел… — Ёжик искал спасительное оправдание, — я хотел… просто посмотреть… на снег.

Она прищурилась, будто искала в его глазах фальшь, затаившуюся под черными зрачками. Оттого что она держала его в руках, вытянув их перед собой, Йозу стало страшно. Весь его мир сейчас был в её руках, а она злилась и хмурилась. Стоило ей отпустить его, и больше ничего не будет: ни брата, ни снега, ни нового дня.

Сейчас он как никогда раньше чувствовал ответственность за свою жизнь. Пусть она и была в её руках, всё исправить мог лишь один поступок. Йоз заговорил, стараясь не выдать случайно свой страх:

— Прости. Там просто он…

— Кто? — удивилась она.

— Большой Снег…

— Где? За окном?

Она подскочила к окну, Йоз испуганно вскрикнул, но Королева-лиса будто и забыла о нём. Она посадила ёжика на подоконник, а потом дернула ручку на окне, открывая. Холод и снег полетели внутрь комнаты, Йоз по привычке вдохнул морозный воздух, чтобы ощутить приятные нотки хвои и чистоты, но закашлялся.

Воздух оказался удушливым и тяжёлым. В нем не было ароматов леса, только что-то кислое, что забивало собой нос и заставляло ёжика кашлять.

А Королева-лиса улыбалась и дышала им, подставляя лицо колкому морозу.

— Красиво! — сказала она вслед снежному ковру, гонимому ветром, — это он? Большой Снег?

Йоз посмотрел на хилые снежинки и их медленное кружение на слабом ветру. Сквозь пелену снега он стал различать силуэты монструозных зданий с горящими ярким светом окнами. Они напомнили ему муравейники, этих муравейников было много, они тянулись во все стороны, покуда хватало взгляда.

С каким-то особым страхом Йоз понял, что и сами они сейчас в одном из окон громадного муравейника и смотрят на других, напротив, а между ними только несколько метров лениво оседающего снежного ковра.

— Это не Большой Снег… — сказал Йоз угрюмо.

— Что? Но ты сказал, что он тут!

Йоз почувствовал угрожающее касание её ладони на своих иголках, сердце застучало.

— Это только начало! — опомнился он, — а Большой Снег, это…

Он отнял взгляд от окна, посмотрел на неё. Королева-лиса ждала, затаив дыхание.

“Наверное, здесь даже взрослые верят в сказки”, — подумал он и начал рассказ:

— Большой Снег – это великое событие!...

Глава третья

Королева-лиса долго ворочалась. Йоз лежал рядом на кровати, следил и дожидался, пока она уснет. Иногда он оглядывался на окно: солнце медленно скрывалось за углами каменных “муравейников”, уступая место сумеркам, а снег летел всё быстрее и быстрее. Приближалась метель.

Мысленно он возвращался к своему дому. Подумать только, ещё утром он был там, в лесу, где свежий воздух, всюду сугробы и Йозель: радостный, совсем рядом.

Сейчас сердце его заходилось бешеным гулом от осознания всего вокруг. Он совсем один, в странном мире, где всё такое искусственное и непривычное. Постепенно его захватывал страх. Нет, он не боялся этого мира.

Он боялся, что Йозель остался совсем один в огромном лесу, и никто о нем не позаботится.

Йоз решился. Он поднялся на лапы и спрыгнул с кровати, аккуратно спустившись на мягкий пол, быстро пробежал сквозь всю комнату и остановился у двери. Сквозь проём он видел уже знакомую ему россыпь огней, а в центре большой, просторной комнаты красочную ёлку. Он заприметил несколько шаров – те, что были ближе всего к полу.

Он оглянулся напоследок, взглянул на спящую Королеву. Она лежала, укутавшись в беспорядочных волнах объемного одеяла, тихо посапывая и держа ладонь на том месте, где только что был Йоз. Всё-таки она была очень красива, очень нежна и так непохожа на всех, кого ёжик встречал в своей жизни.

Ему стало жаль её, но он ничего не мог поделать. Это она его выбрала, только ей справляться с разлукой, его жизнь – далеко отсюда, пусть даже он и не знает пути обратно, он не может остаться в чужой жизни. Но перед тем, как покинуть её покои, куда он больше не вернётся, где его роль в жизни Королевы-лисы останется лишь до того, как прервется ее сон, Йоз тихо сказал:

— Прости меня. Ты красивая, но я правда должен идти.

Он развернулся, закрываясь спиной от собственной, неясно откуда явившейся грусти. Он вышел в просторный зал и вышел сразу же к одинокой ёлке – большой и яркой.

Йоз остановился прямо под ней. Несколько пушистых лап — широких, просевших от веса шаров и огней — доставали до его носа, он поднял голову, разглядывая, как ветви сужаются аккуратным конусом, оканчиваясь на конце мерцающей звездой такой красоты, что у ёжика перехватило дыхание от восторга.

Ёлка светилась, пестрела, переливалась сначала одним цветом, а потом другим. Эта ёлка была такой же, как и весь этот новый мир – что-то невообразимо прекрасное, настоящая, живая сказка.

Ему не верилось, что всё вокруг происходит на самом деле, что мир может быть настолько ярким, насколько же и красивым. Йоз не удержался – надкусил самую нижнюю ветвь, ожидая почувствовать на зубах привычно горький вкус древесного сока.

Зубы врезались во что-то вязкое и безвкусное, словно Йоз укусил собственную фантазию, где он попросту забыл придумать для ёлки вкус. Он отпустил ветвь. На шершавой “коре” проступили ямочки от укуса – изнутри они выглядели странно: вместо привычного вида волокон был только однородный зелёный цвет.

А потом Йоз заметил, что помимо вкуса он не ощущал и запаха ёлки. Она не пахла, совсем. Это была не ёлка, это было что-то занявшее её место, и этот обман прятался за слоями блеска так старательно, что Йоз позволил себя обмануть.

Он хотел сорвать с ёлки шар. Аккуратно круглый, пёстрый, с золотистой ниточкой – Йоз даже не понимал что это и из чего сделано. Он думал, что такой шар станет самым лучшим подарком в лесу, и тогда Йозель забудет свою обиду.

Но что если шары – это тоже обман? Что если они пустые внутри? Или это просто разрисованные бездушные камни?

Ему захотелось проверить. Он потянулся к самому близкому шарику, тот покачивался перед ним, заискивающе играя бликом света.

Он коснулся и вдруг что-то ударилось об пол с гулким звуком. Йоз тут же отпрянул, опасливо глядя на шар. Только вот тот остался висеть на месте всё так же качаясь, а звук повторился, он становился громче. Как тяжёлые шаги, что приближались к ёлке, с другой стороны, закрытой от Йоза пушистой хвоей.

Кто-то был здесь. Прямо тут, в метре от ёжика. Он шумно дышал, от него шёл кислый запах пота, его толстые меховые ботинки приглядывались под ветвями ёлки.

Йоз рефлекторно свернулся в клубок. Его накрыла объятиями спасительная темнота, он весь обратился в слух, ловя каждый звук. Вот его сердце: оно стучало быстро и сильно, шаги, сначала спереди, потом справа – кто-то обошел ёлку и стоял уже тут, рядом. А потом скрипучий, с едкой ноткой, голос прямо над ним:

— Зараза, я тут уже был!

А потом ещё:

— Давай, подарок, покажись уже. Не бойся.

Поначалу Йозу хотелось остаться в клубке темноты. Пока он здесь, существуют только звуки, пока он закрыт от мира, мир не может достать его, даже таким странным голосом. Только одно слово не прошло мимо и, пульсируя новой надеждой, осталось в мыслях Йоза.

“Подарок. Подарок?”

— Подарок, ещё какой, — говорил голос в ответ мыслям, — я точно знаю. Я тебя нашел, я тебя упаковал, я тебя подарил. Так что вставай, не морочь мне голову!

Теперь Йоз перестал чувствовать опасность. Будто говоривший магическим образом вытянул из него страх и у ежа остался только интерес. Кто говорил с ним? Что значит “подарил”? Что он знает?

Йоз высунулся, но только мородчкой, разглядывая незнакомца от острых зелёных ушей, вдоль красного мешковатого костюма и до меховых ботинок. Существо было низким и зелёным, с морщинистым лицом, от которого тянуло давящей печалью. За его спиной Йоз заметил лежащий большой кучей красный мешок, доверху набитый чем-то неясным.

— Кто ты? — спросил Йоз.

— Гоблин Мороз, — ухмылялось существо, обнажая жёлтые клыки, — как Дед Мороз, но только Гоблин.

Йоз не понял:

— Дед Мороз? А кто это?

— Не знаешь? — удивилось существо.

— В лесу таких нет.

— Стыдно не знать. Ты ведь очень взрослый ёж, верно?

Гоблин улыбался во все зубы. Он был странным, слишком необычным, не похожим ни на кого. Он лишь слегка напоминал Королевы-лису внешне, только вот в два раза меньше, с ярко-зеленой кожей, глубокими черными глазами и ушами: длинными, острыми.

Мимолётная мысль Йоза о Королеве отразилась лёгким удивлением на лице Гоблина.

— Она тебе понравилась?

— Кто?

— Та девочка, о которой ты подумал.

— Ты читаешь мысли? — удивился Йоз.

Гоблин кивнул:

— Я читаю мысли всех детей на свете. Раньше это плохо мне удавалось, но когда дети перестали писать письма, я набрался опыта. Я знаю все, о чем ты думаешь. И не надо говорить, что ты большой ёж. И нет, я не считаю тебя маленьким, просто все мы дети, просто кто-то рано или поздно забывает об этом и становится взрослым.

Йозу не сразу удалось понять сказанное, слишком многое было для него в новинку, но он не стал об этом думать. Он заметил, что Гоблин подхватывает мешок на плечо, будто собирается уйти. Ёжик захотел его остановить, спрашивать ещё и ещё, пока есть такая возможность.

— Ты уходишь? — спросил Йоз.

— У меня мало времени. Я должен раздать подарки до полуночи. Прощай, подарок. Не забывай радовать…

— Подожди!

Гоблин замер, посмотрел на Йоза несколько удивлённо:

— А ты можешь… — Вдруг Йозу стало отчего-то сложно говорить, слова как будто прилипали к языку, не хотели выходить, — А ты можешь прочитать для меня чужие мысли?

Гоблин покачал головой:

— Ни за что! Мысли – это секрет каждого!

— Тогда… Скажи мне другое. Чувства – это тоже секрет?

— Чувства… — задумался Гоблин, — чувства – это слова души, их говорят глаза. Почему бы тебе самому не взглянуть в них?

Йоз задумался. Он вспомнил, как заботливо смотрела на него Королева-лиса, но это ведь было днём. Что же она чувствует сейчас?

— Вот ты о ком… — догадался Гоблин. Он вдруг изменился, стал смотреть на Йоза иначе, — тебе не безразлична какая-то девочка? Ты же ёжик, твой дом далеко. Что тебе до её чувств?

— Мне больно видеть ее расстроенной, — признался Йоз, — я хочу знать, что она не обижается на меня.

Гоблин сел перед ним, их глаза оказались почти на одной высоте. Глядя на Гоблина, Йозу вдруг показалось, что и он научился читать мысли. На остром зелёном лице было только одно:

Гоблин что-то в нём увидел.

— Я предлагаю тебе сделку, маленький взрослый Йоз, — начал Гоблин серьезным тоном, — я открою тебе её сокрытые чувства, но сперва я скажу, что мне от тебя нужно.

Йоз кивнул, приготовившись слушать.

— У меня мало времени. Здесь, — Гоблин указал на мешок, — подарки для жителей всего города. Что такое город? Потом объясню, не отвлекайся! Нужно успеть до наступления ночи, иначе…

— Иначе придет Большой Снег?

— Большой Снег? Нет! Что такое Большой Снег по сравнению с горем ребенка? А если таких сотни? — Гоблин помрачнел, — Дед Мороз этого никогда бы не допустил… Ты должен мне помочь.

— Как? — недоумевал Йоз.

— Я – существо магическое, это да. Но однажды я… Не важно, просто знай: я не могу пользоваться своей магией. Я могу её даровать, я могу читать мысли, но не могу использовать свою силу.

— Почему?

— Она слишком прихотлива, — Гоблин сокрушенно вздохнул, — древняя магия открывается только тем, кто смог сохранить в себе веру в чудеса. Скажи мне, Йоз, ты веришь?

Йоз вспомнил про глупую легенду о Большом Снеге, хотел было сказать об этом, но Гоблин прервал его:

— Так не пойдет. Скажи мне, зачем ты здесь?

— Я хочу… — Ёжик стал вспоминать.

Брат, овраг, вечерняя легенда, темнота и Королева-лиса – всё пронеслось в памяти отдельными яркими картинками. Йоз старался найти среди них причину. И правда, зачем он тут?

“Показать брату, что такое Большой Снег “, — прозвучала в голове одинокая и звонкая мысль.

Гоблин довольно хмыкнул. Между его крючковатых пальцев заструился нитями зелёный свет, рассеявший тьму по углам комнаты. Даже ёлка на миг погасла, когда нити за одно лишь мгновение объяли собой всё пространство комнаты.

— Ёжик по имени Йоз! — голос Гоблина звучал величественно, — теперь ты – хранитель Нового Года!

Одна нить выделилась из общего буйства магии и устремилась к ёжику стремительным лучом. Он успел только заметить, как приятным тычком нить врезается в его тело и разливается внутри него теплом, касаясь сердца.

Всё закончилось. Растаяло мимолётной дымкой, словно ничего и не было. Йоз покрутил головой, всё было на месте: ёлка, силуэты шкафов в темноте комнаты, окно, обрамленное ярким лунным светом, дверь в спальню.

“Как же она не проснулась от такого?” — подумал Йоз.

Он был так увлечен всем вокруг, что и не заметил, как сам он висит в воздухе, болтая лапами. Он будто воздушный висел над землёй, почти что под потолком. Но, заметив, он и не придал этому значения. Он понял, что больше не боится высоты. Вернее, он больше не боялся упасть.

Он мог всё.

Гоблин смотрел и тихо смеялся, довольно потирая ладони.

— Нравится?

— Я не понимаю…

— Я всё объясню по дороге. Летим!

— Куда?

Гоблин показал пальцем на окно. Йоз посмотрел на распахнутые створки, за которыми диким танцем кружился снег, залетая в комнату и оседая на креслах, полу и стенах тонким морозным слоем.

— Давай! Вперёд! Времени нет!

Гоблин взвалил мешок на свое плечо, потом взял лапу Йоза в свою мозолистую ладонь.

— Я покажу тебе, что такое настоящее волшебство, ёжик по имени Йоз, — шепнул Гоблин, а потом стало светло и в нос резвым потоком ударил кислый запах морозного воздуха.

Они полетели сквозь снег, взмывая под самые тучи ярким зелёным светом.

А метель всё бушевала, становясь с каждым часом всё сильнее.

Глава четвертая

Они решили добирались по крышам: магия оказалась слишком утомительной, чтобы так просто летать от дома к дому, но только они проходили все квартиры в одном квартале, они взмывали в воздух и летели дальше, следуя по известному одному лишь Гоблину пути.

В ночи этот странный мир открывался ежонку всё большими чудесами: несмотря на время, совсем не было темно. Всюду светились огни, чем-то похожие на маленькие огоньки, окутавшие ёлку в доме Королевы. Лишь в одном их холодные свечения отличались, и это отличие было самой большой печалью мира людей.

Огни нового мира не радовали. Они светили, но светили обманом, их лучи не были такими тёплыми, как лучи солнца или красивыми, как свет полной голубой луны. Они просто показывали людям дорогу в метели. Последних, к слову, Йоз видел внизу, у подножия домов. Взрослые, укутанные в бесформенные слои одежды. Все они брели вперёд и назад, будто бесцельно Они не делали ничего больше: этот немой поток выглядел одновременно слишком однородным и слишком разобщённым, каждый из людей выглядел по-особенному одиноким, печальным, как никакой другой из всей толпы. Йоз не мог и представить такой картины в своем Лесу.

Гоблин шел впереди и нес на плече мешок. Иногда он, как и Йоз, посматривал вниз на силуэты людей. Он не то что смотрел на них, скорее лишь смерял их угрюмым взглядом, в котором таилось что то забытое и горькое.

Йоз видел это и пытался угадать причину его тусклого взгляда, но не решался спросить Гоблина об этом.

Двуногие существа брели в метели, занявшей белым танцем округу. Йоз стал приглядываться и, наконец, разглядел: угрюмые лица, как и у Гоблина.

Печальные и хмурые лица настоящих людей – больших, взрослых. Ничего общего с праздником, так что Йоз сразу же сказал об этом Гоблину. Тот перегнулся через край и посмотрел на полупустые дороги.

— О, ёж, это и есть настоящие люди. Вечно недовольные, — на миг Йозу показалось, что соратник презрительно плюнул вниз в темноту.

— Чем они недовольны? — спросил Йоз.

— Обязанностями. У них горы обязанностей, море дел. Им это не нравится.

— Горы обязанностей? Как у тебя?

Гоблин кивнул:

— Ага. Это заразно. Лучше иметь одну обязанность, можно несколько, но когда у тебя горы обязанностей – вся твоя жизнь становится обязанностью. Понимаешь, когда люди совсем маленькие – их обязанности можно пересчитать по пальцам, оттого они и счастливы, могут видеть настоящую магию свободной жизни. Люди подрастают, с ними растёт и этот их груз. Это монстр, живущий ради превращения счастья в тоску. И со временем всё превращается вот в это:

Он указал пальцем на угловатый дом, где один из людей сидел у самого его основания, спрятав лицо в воротнике рваного пальто и заметно дрожа.

— Бесконечная и тоскливая боль, — изрёк Гоблин.

В этот момент что-то в его зелёном лице переменилось. Маска его собственной боли – бесконечной и тоскливой – слегка надломилась.

— Идём, ёж, — мешок с глухим звуком опустился на его плечо.

В какое-то время для Йоза перестало быть интересным следить за людьми и их лицами, он всецело сосредоточился на своих делах.

Проникать в окна и раскладывать подарки оказалось не таким сложным делом – Йоз быстро освоился. Этим и занимался Гоблин, но без своей магии он делал это только пешком, по крышам. Вдвоём они справлялись куда лучше. На крыше Йозу приходилось концентрироваться, чтобы не сделать лишнего шага и не свалиться в пропасть. Только в полёте под небом он чувствовал спокойствие под защитой магического круга и мог расслабиться. Летя так к очередному дому, Йоз решил спросить у Гоблина:

— Где ты взял такую магию? Почему ты дал её мне, а сам не пользуешься?

— Не могу, – сказал Гоблин, его лицо снова стало печальным, — это всё он, этот старик.

— Кто?

— Дед Мороз. Так его звали люди, — он угрюмо вздохнул.

Йоз углядел в его печали что-то другое. Это как разглядывать заживший шрам и видеть вместо него свежую рану, слегка заросшую. Стоит немного поддеть, и она откроется вновь. Эта рана открылась тягостной секундой молчания. Гоблин снова указал на людей внизу и заговорил:

— Когда-то они верили, что есть на свете волшебник, способный дать им счастье. Они так в него верили, что их искренняя вера стала магией, а магия стала волшебником. Он родился зимой: красивый, всемогущий. Он жил среди людей, наблюдал их быт. Он понял, что человека человеком делает желание счастья. Он стал дарить людям счастье, то, чего они хотят больше всего, люди верили в своего волшебника и тем самым он становился сильнее, лучше! Волшебник создал мой народ – Гоблинов. Мы доставляли подарки по всему свету!.. Йоз, посмотри на них.

Ёжик посмотрел вниз, разглядывая медленный бредущий поток одинаково серых людей.

— Они такие, потому что однажды волшебник пропал, — продолжал Гоблин, — пропал, потому что они перестали в него верить. Лишь мы – творения волшебника – остались на земле, чтобы продолжать его дело. Каждый Гоблин хранит в себе первородную магию, это наша суть.

“Дед Мороз” – повторил Йоз про себя странное имя. Он вспомнил, как Гоблин называет себя Гоблином Морозом. Может, это не имя, а призвание?

— Тогда почему ты ей не пользуешься? — спросил Йоз.

Гоблин скривился. Вопрос уколол его, проникая иголкой в самое больное место.

— Потому что его нет. Нет и не было. Это всё сказка, понимаешь? Сказка для маленьких детей, вот и всё! Я не настолько наивный. За это небо решило меня накзать.

— Кто? — Не понял Йоз.

— Небо, — Гоблин кивнул в сторону низких туч. Его лицо побагровело, — я должен устроить этот Новый Год, я должен устроить им лучший праздник! Только так я смогу искупить своё неверие.

На словах про небо по спине Йоза пробежал холодок. Каскады снежных хлопьев метались на ветру, лунный свет высвечивал их, выхватывая по кускам зловещую картину набирающего силу бурана, он раз за разом врезался ледяным ветром в стены их купол с угрожающим свистом. Если бы не магия, они бы сгинули в этом диком танце неба и зимы.

Снег заметал яркий город под ними. Этот снег был злее, этот снег был больше.

— Снижаемся, — предупредил Гоблин, рукой направляя магический купол на очередную крышу.

Мягко приземлившись, он сбросил с плеча мешок и развязал стягивающую его тесьму. Это был только второй дом из списка, так что Гоблин торопился. Он ловко выхватил три маленьких разноцветных подарка и жестом позвал Йоза за собой. Вдвоем они подошли к самому краю крыши, далеко внизу светились крохотные фонарные столбы, высвечивая в буране полосу дороги.

Йоз пригнулся на трясущихся от страха лапах.

— Может, мы спустимся с помощью магии? — предложил он.

Гоблин только отмахнулся:

— Нет времени, — он перегнулся через край крыши, закидывая за него сначала одну ногу, потом вторую, — ты будешь держать меня магией, а я спущусь к первой квартире. Понял?

Йоз кивнул, всё ещё дрожа. Он сделал шаг навстречу краю и зажмурился.

Гоблин обхватил рукой водосточную трубу.

— Только держи меня. Просто думай об этом. Представляй, как держишь мою руку. Верь мне и не отпускай!

Холодный металл заскрипел под весом его тела. Секунда, и Йоз остался один, а где-то внизу, спускаясь всё ниже и ниже к первому окну, его единственный шанс на спасение висел прямо над смертельной пропастью

“Вот он срывается и летит…”

Йоз отогнал тревожную мысль. Он словно под гипнозом смотрел на линию, где обрывалась заснеженная площадка крыши, а за ней…

“Там высоко. Если он упадёт…”

— Йоз! — Вдруг закричал Гоблин, — сюда, скорее!

Снег захрустел под лапками Йоза, когда тот медленными шажками стал подбираться к краю. Бездна застыла перед ним, завывая метелью. Йоз выдохнул и посмотрел вниз.

Гоблин висел на створке окна, ветер мотал его из стороны в сторону. Йоз замер. Страх сковал его на месте.

— Вытаскивай меня! Давай же!

Ёжик опасливо прикоснулся к холодной трубе и тут же отпрянул. Крики Гоблина заполняли все мысли. Мир вокруг замер, сжался до этого ужасающего края и опасности, скрытой за ним.

Шаг назад. Крики стали тише. Йоз ничего не делал, паника толкала его обратно, подальше от ужасающей пропасти.

— Где ты там?! — голос Гоблина заглушал ветер, — Помоги! Помоги!..

Его протяжный крик поглотила метель. Йоз сжался в клубок. Время шло, и ничего не было слышно, кроме оглушающего визга ледяного ветра. Йоз остался один в своей темноте, дрожа от холода и страха.

Глава пятая

Большой снег приходит поздней ночью, когда в последний раз кричит сова. Большой снег заметает всё, заносит, задувает губительным морозом. Только тот, кто чист сердцем, кто не боится и верит в чудо сможет выстоять перед такой опасностью.

Так говорила мама.

Йоз открыл глаза и огляделся. Он всё ещё стоял на крыше посреди метели, вокруг всё также стояли немые дома, их окна глядели на него скучающе. Рядом стоял мешок, заметенный снегом. Ежик в бессилии смотрел на мир вокруг, на пустоту на без конца кружащемся белесом фоне. Здесь, во всём городе, был только он и никого больше. Он был совершенно один.

Не зная что делать, Йоз заглянул в мешок – единственное, что у него осталось. Внутри были коробки, совсем как те, что доставал Гоблин. Их было много, целая гора подарков, что уходила вглубь мешка. Йоз взял одну – синюю – покрутил в лапах, поскрёб коготками – на ощупь совсем как та, в которой его нашла Королева-лиса. Йоз потряс коробку – вдруг там тоже кто-то лежит?

Что-то внутри глухо ударилось о стенки коробки и замерло. А на перевязанной бантиком крышке вдруг ярким зеленым свечением загорелись несколько слов. Йоз не умел читать, для него это были только странные слова. Только вот раньше, следуя по крышам за своим новым другом, Йоз их не видел. Зеленое свечение мерцало, ёжик не только видел его, символы отзывались внутри него приятным теплом, как ощущалась и нить магии в комнате девочки.

Его поразило догадкой. Ведь именно так Гоблин находил нужные дома! Жаль только, его не было рядом, чтобы прочесть.

Мысль об этом зашевелилась грустью в сердце ежа, воспоминания о собственной трусости обожгли стыдом, а с ними так не вовремя вспомнилась грусть на мордочке брата, его последний взгляд на Королеву – её он тоже предал, сбежав. Подарок выпал из лап обратно в мешок.

Йоз заплакал. Метель больно лизнула морозом мокрые щёки. Он поднял глаза на небо. Там, зависнув прямо над ним, по-особенному ярко сияла белая точка – одинокая звезда.

“Всё ещё можно исправить”, — вдруг шепнул ему кто-то звонким и нежным голосом.

“Нельзя”, – подумал Йоз в ответ, – “Я не умею, не смогу. Я никому не помог. Я глупый, я беспомощный, я никакой не взрослый! Я не знаю, что мне делать!”

“Не быть взрослым – самая сильная магия. Слушай своё сердце, маленький Йоз. Ты сможешь. Просто поверь”.

Зеленое свечение вспыхнуло вокруг него и заискрилось пульсирующими лучами по его иголкам. Он вдруг понял то, что весь день было так близко, но таилось где-то в глубине его собственной, такой взрослой глупости. Он не мог понять это раньше, ведь это что-то – слова мамы из далекого детства:

“Верь в сказки, пока ты не вырос, малыш. Тогда сказка сбудется. Здесь тебе ничего нельзя, а в сказке можно всё”.

Громоздкий мешок вдруг показался ему почти невесомым, когда Йоз взял его в руки. Он пошел. По его сердцу разливалась удивительная лёгкость, весь страх и вся грусть испарились – он мог всё!

А значит, он мог всё исправить.

Не считая времени, Йоз то летел по небу, то снижался к окнам, забирался внутрь домов и раскладывал подарки. Это оказалось так просто – взять коробку, забраться в дом, положить коробку под ёлку и лететь дальше. Ему даже не приходилось спускаться с крыши, как делал это Гоблин. Его магия позволяла раздавать подарки гораздо быстрее. Оглядывая город с высоты, он находил новые дома, доставал подарки, спускался, поднимался, снова искал дома, и повторял всё по-новой.

Оказалось, работа Деда Мороза не так и тяжела, как ему казалось по-началу. Быть может, настала его очередь быть волшебником Морозом.

“Дед Мороз… Йоз Мороз! Звучит!”

Но раздав уже все подарки, кроме одного последнего, Йоз стал путаться. Он никак не мог разглядеть вдали пропущенный дом – глаза застилала метель. Йоз торопился, хотя сам не понимал отчего.

Понимание настигло его внезапной темнотой, когда он спустился на, казалось ему, нужную крышу. Что-то закрыло собой яркую луну, а потом, проходясь холодом ужаса по всему телу, в небе над ёжиком прозвучал глухой крик.

Третий крик совы.

Налетевший ветер сбил ежа с ног. Он покатил его вдоль края, бросил вниз, в пропасть. Внезапный холод пронзил его до костей. Йоз закричал, но не услышал собственный крик – вой Большого Снега верещал повсюду, его разносило по округе бушующим ураганом.

Всё слиплось – цвета, снег, крыши и звезды – всё кружилось вокруг Йоза, он сам летел по ветру, только теперь его кидало вместе с пучиной снега то в одну сторону, то в другую.

Новый поток бросил его вниз, Йоз больно ударился о твердую поверхность и не смог двинуться – ураган прибил его к земле, рядом с ним лежал мешок, который ёжик не смог выпустить из обледеневшей лапы.

“Что я сделал не так?!” – вопил про себя Йоз, ведь сил говорить уже не было, – “Я ведь… Я всё исправил!”

Но Большой Снег не отвечал. Он только разыгрывался. То, во что Йоз не верил, собиралось забрать его в бесконечную и бешеную пляску. Он уже это видел – тогда они и остались одни с Йозелем. Это воспоминание пришло к нему только сейчас, всплыло спасительным лучом в самый важный момент. Ведь тогда он спасся, лишь вовремя заметив сквозь стену бурана спасительный свет из окна их собственного дома.

Как и сейчас.

Йоз чувствовал, воспоминание пришло не случайно! Он с трудом открыл глаза и увидел перед собой свет, мерцающий сотней огоньков в квадрате окна.

С огромным трудом ёжик добрался до него, а потом кое-как вполз внутрь – кто-то забыл запереть окно, но думать об этом сейчас Йоз не мог. Дрожа от холода, он пополз ближе к свету.

Когда глаза наконец свыклись, Йоз увидел три собственные зарубки на стволе знакомой ему ёлки.

Тягостная усталость подкралась внезапно, смыкая глаза. Но, перед тем, как провалиться в сон, Йоз услышал знакомый голос:

— Ты вернулся!..

***

Теплая ладонь гладила его вдоль иголок, лёгкие касания успокаивали. За окном, уже плотно закрытым, всё ещё властвовал Большой Снег. Йоз содрогался при каждом взгляде на шквал снежного потока, а потом снова замирал в тихой радости. Королева-лиса держала его на коленях, а сама тоже следила за происходящим там, снаружи уютной квартиры.

— Это – Большой Снег? — спросила она тихо.

Йоз кивнул.

— А ты говорил, что это всего лишь сказка, — пожала она плечами, — ты здорово вымотался. Где ты пропадал?

Ёжику хотелось рассказать ей всё: о Гоблине, о печальном городе, о своей новой магии и подарках, но сил у него практически не осталось. Он только вздохнул и сказал дрожащим шепотом:

— Прости… Я подвел тебя, Королева-лиса…

— Кто-кто? — засмеялась она.

Йозу вдруг стало стыдно: он понял, что ни разу не назвал её королевой вслух.

— Я не лиса, — засмеялась девочка, а потом погрустнела, — и не королева вовсе. Прости меня. Ты должен знать, что…

— Я знаю, — прервал Йоз.

Они говорили об этом, сразу после того, как покинули её дом. Идя за Гоблином, Йоз не удержался и спросил:

— Ты обещал рассказать мне о её чувствах.

Гоблин усмехнулся, но, встретившись с серьезным взглядом Йоза, посерьёзнел и всё-таки сказал:

— Ей больно, она одинока и печальна. Я слышал, как ты в своих мыслях называл её Королевой-лисой. Она не лиса и не королева. Она самая обычная девочка, обычная и одинокая. Есть такие дети, что растут сами по себе, их родители совсем забывают про них, пытаясь догнать всё большее богатство, — тут Йоз и понял, почему дом Королевы-лисы пестрел такой роскошью и светом. — Одинокие дети. Бывает так, что они стремятся сами поскорее стать взрослыми, чтобы перестать чувствовать одиночество. Совсем, как ты.

На это Йоз не нашел ответа. Он ведь не был одинок, у него был Йозель, у него были друзья. Но кто был у Королевы-лисы? Кто по-настоящему может рассеять её одиночество?

— А у неё есть ты, — прочел его мысли Гоблин, — Только ты пока этого не понял. Никакие друзья, даже самые близкие не заполнят эту пустоту одинокого сердца.

Йоз не стал рассказывать ей об этом разговоре. Девочка и не спрашивала, они так и сидели какое-то время, глядя на то, как Большой Снег заметает округу.

Только оставалось одно “но”, не дающее Йозу покоя. Он не мог перестать думать о брате. Он знал, что тот будет в порядке – Йозеля любили соседи и друзья, в этот Большой Снег он точно не одинок. Только вот собственное обещание и слова Гоблина про пустоту занимали его мысли тревогой, эту тревогу не могло прогнать даже тепло его новой знакомой.

Он думал об этом, когда в прихожей квартиры шумно хлопнула дверь. Как оказалось, это было не единственное “но”.

— Где ты?! — раздался криком знакомый скрипучий голос, полный гнева и злобы, — мы договорились! Мы с тобой договорились!

Тяжёлые шаги быстро приближались. Йоз испуганно свернулся клубком, девочка закрыла его руками.

В комнату вбежал запыхавшийся гоблин. У него была большая шишка на лбу, потрёпанная шуба с оторванным рукавом и очень злой взгляд, прикованный к съежившемуся на кресле Йозу.

Девочка вскрикнула, но Гоблин не обратил на нее внимания.

— Вот ты где, — шипел он от злости, — бросил меня, трус. — Заприметив под ёлкой брошенный Йозом мешок, он схватил его, демонстративно тряся им над головой, — ты больше мне не нужен, а его я забираю!

Мешок в его руке болтался куском ткани, только один подарок лежал на дне, шумя содержимым. Гоблина сразило удивление. Не веря своим глазам, он сказал Йозу, вытаскивая подарок из мешка:

— Ты? Ты это сделал? Ты… всё раздал?

Он провел пальцем по крышке синей коробочки, на ней загорелись незнакомые Йозу слова. Гоблин прочёл их, на зелёном лице с новой силой загорелась злоба.

— Это не её подарок! — кричал он, показывая пальцем на девочку, — как ты их раздавал, а? Отвечай!

— Я… Я же не умею читать… — Тихо ответил Йоз.

Гоблин истерично захохотал. Он упал на пол и катался, пока его смех не перешёл к громкому плачу.

— Ты идиот… — Шмыгнул гоблин носом. — Ты… Всё Перепутал!!! Ты испортил им праздник! Как они будут счастливы, если не получили того, чего желали, а?!

Он возмутился, и, казалось, не на шутку разозлился. Подойдя к окну, он сказал:

— Давай, иди сюда! Посмотри, что ты натворил!

Но, выглянув наружу, Гоблин удивленно вздохнул. Он ничего не мог сказать, только раз за разом махал ёжику рукой, подзывая его к окну.

Йоз высунулся и с небольшой боязнью, будто бы ожидая наказания за непонятный ему проступок и не решился покидать свое убежище в теплых руках девочки. Она сама встала и подошла к окну – любопытство оказалось сильнее страха перед яростным существом.

И зрелище, столь сильно поразившее Гоблина, открылось им во всей красе:

На припорошенной серебристым снегом площади собирались люди, лучезарно улыбаясь и звонко смеясь. Они дарили друг другу подарки, передавали случайно попавшие к ним коробки их владельцам, поздравляя друг друга с Новым Годом.

— Я испортил? — виновато спросил Йоз, глядя на Гоблина.

– Нет, малыш. Ты… Ты устроил им настоящий праздник. Ты устроил им Новый Год.

Происходящее на улице так увлекло их, что они и не заметили главного: на фоне безбрежной, чистой темноты ночного неба искрились редкие, крохотные снежинки. Они медленно оседали на крышах и дорогах, ложась новым слоем на голые камни. Большого Снега будто бы и не было. Всё кончилось, как мимолётный кошмар поутру.

— Как же так? — спрашивал Гоблин сам у себя, смотря на мир растерянно и глупо, — как же они… почему они радуются? Что их веселит? Люди радуются только подаркам, СВОИМ подаркам! Что с ними?

— Может, им не нужны подарки? — пожала плечами девочка.

— Может, для счастья им просто нужен… кто-то рядом? — добавил Йоз.

Они оба наблюдали за Гоблином. Зрелище, утерянное в далёком прошлом, увлекло его настолько, что он и не заметил клубящиеся нити магии вокруг него. Только когда одна такая нить кольнула его в сердце, Гоблин вздрогнул и быстро заморгал, словно просыпаясь от долгого сна.

Он вытянул перед собой руки, посмотрел на ладони. Мягкое свечение плясало на кончиках пальцев. Гоблин улыбнулся – его лицо без тени печали теперь тоже сияло зелёным. Он тихо сказал:

— Всё получилось…

Теперь и на его лице проявилось счастье. Он несколько раз взлетел под потолок, для проверки позабытых навыков, и каждый прыжок отзывался в нём искренним, счастливым смехом.

Всё действительно получилось. Закончился Большой Снег, в городе наступил праздник, а у окна собрались три такие разные, но одинаково счастливые судьбы.

Только вот подарок, оставшийся в мешке под ёлкой не давал Йозу покоя.

Если все счастливы, то кому он предназначен?

Эпилог

Бледный утренний свет играл бликом на сугробах, тут и там лежащих вокруг покатого холма, одинокого посреди темного леса.

Йоз торопился, прорываясь сквозь кучи рыхлого снега. Он периодически оглядывался, смотря в небо, где прощальной зеленоватой дымкой сиял магический след.

В окнах домика горел свет. Йоз улыбнулся, наблюдая в круглых проёмах дрожащее пламя нескольких лучин. Йозель всегда боялся оставаться один, и каждый раз зажигал свет – так ему было спокойнее.

Йоз шагнул по расчищенной тропинке к двери. Сотни знакомых запахов окутали его, чувство, что вот он, его дом, отразилось в его сердце привычным теплом.

Он постучал в дверь. Сердце ёжика заколотилось в ожидании долгожданного момента.

Дверь открылась. Из-за двери показалась сонная мордашка Йозеля. Он какое-то время рассматривал брата, будто не веря своим глазам.

— Где ты пропадал? — спросил Йозель недовольно, — ты оставил меня одного! Одного!

В ответ на это Йоз только вытащил из-за спины синюю коробочку подарка, наблюдая, как Йоз вздрагивает от удивления.

— Это… мне? — спросил он тихо.

— Тебе, — ответил Йоз. — Я ведь обещал.

— А что там?

Йоз обвел взглядом округу: пушистые ели и сугробы, овраг с извилистым ручьем, тихую и сонную поляну. Зима встрепенулась Большим Снегом и вот заснула вновь. После этого дня лес казался Йозу куда роднее, он теперь понял это яснее, чем когда-либо – он и есть часть этого леса.

А потом он посмотрел на Йозеля и сказал, подмигнув:

— А разве это самое важное? — он обнял его так крепко, как только мог.

Ему совсем не хотелось выпускать брата из объятий. Он уже понял, что всегда, даже в самое сложное время будет рядом.

Даже тогда, когда будет возвращаться в город к Королеве-лисе, чтобы не оставлять ее одну в этом огромном мире людей.

Ведь он ей обещал.