Юдоль великого мира

«Пепел надежд имеет привкус скорби», - неожиданно спокойно подумал Герман.

В следующую секунду стало не до лирики. Резонансный щит строительной станции сдулся.

Было не особо понятно, чем именно атаковали станцию Синдарианцы. По уничтоженному минуту назад планетарному зонту они ударили технологией создания спонтанных вакуумных провалов. Это было очевидно хотя бы по тому, как скомкало и покорёжило огромное, закрывающее целую планету сооружение.

В отличие от солнечного зонта, строительную станцию прикрывало защитное поле. И не какая-то там гражданская противометеоритка, а серьёзная защита, рассчитанная на широкий спектр враждебного воздействия.

Защита не помогла. На фоне грандиозного по размеру зонта, строительная станция погибла как-то даже блёкло. Собранное из множества модулей кубическое сооружение попросту смяло к точке гравитационного фокуса.

«Минус тридцать тысяч жизней», - коротко подытожил Герман, в очередной раз подивившись собственному спокойствию.

С другой стороны, какой смысл ему волноваться? Менее чем через минуту он станет историей. Хотя нет, история – это для героев. Он же не герой. Он человек совершивший непростительную ошибку. Таких в герои не записывают. Их забывают или, вернее сказать, вычёркивают.

Заставив в волнении замереть и напрячься, из подпространства начали вываливаться тёмно-синие «кастрюли» подавителей. Межгалактические крейсера земного флота не успели толком выйти из первичного поля, как крайний правый беззвучно вспыхнул силовым щитом. Не успевшее расправить пластины излучателей боевое судно начало бесславно распадаться на две почти равные части.

«Минус ещё тысяча», - констатировал Герман.

Тем временем оставшиеся подавители благополучно завершили манёвр подпространственного перемещения. Отведя излучатели от основной конструкции, они начали с коротким интервалом выбрасывать возбуждающие вакуум импульсы. Технология, в общем-то, простейшая, где-то даже топорная, что нисколько не умаляло её эффективность.

Расходясь расширяющейся сферой, возбуждающий импульс заставлял вакуум порождать элементарные частицы. Они существовали мгновения, но исчезая, как бы съедали, утягивали за собой все прочие поля и энергии.

При всём этом, данный тип воздействия хорошо гасился резонансными щитами, что, с одной стороны, исключало «дружеский огонь», а с другой, на какое-то время делало подавители практически неуязвимыми.

Показывая, что не всё так хорошо как хотелось бы, центральный крейсер превратился в бесформенную груду покорёженного металла. Одновременно с этим пол под ногами Германа мелко и неприятно завибрировал. В уши ударил противный голос судовой системы оповещения.

[Внимание! Происходит подготовка к экстренному подпространственному перемещению.

Немедленно займите амортизирующие кресла!

Немедленно займите амортизирующие кресла!..]

«Какой-то тухлый выходит обменный курс», - вместо положенной радости, удручённо заключил Герман.

Переместившись по заранее заданным координатам, вступившие в бой подавители стали приоритетными целями, чем подарили необходимое для побега время висящему на дальней орбите судну класса наблюдатель. Пять тысяч жизней профессиональных военных в обмен на полторы сотни исследователей и учёных.

Картинка за обзорным стеклом замылилась, поплыла. Прошла секунда и обзорную рубку наблюдателя захватила тьма. В неё же погрузилось сознание Германа.

***

Чувственная изоляция – это не страшно, это дискомфортно. И чем дольше твои чувства остаются отключены, тем острее дискомфорт становится. В момент, когда слово НЕВЫНОСИМОСТЬ раскрывает все грани заложенного в него смысла, дискомфорт резко уходит, как бы отключается. Сознание зависает в уютной тягучей темноте.

Увы, но это промежуточное, почти комфортное состояние мимолётно. Проходит совсем немного времени и всего тебя начинает заполнять беспокойство. Ежеминутно приходит мысль: «Когда же это закончится и закончится ли оно вообще?» Надежда – эта нить, связующая тебя с верой в лучшее, натягивается и истончается. В какой-то момент она даже не обрывается, а рассыпается словно пшик. Настаёт время для отчаяния – большого, вязкого, всеохватывающего.

Зачем всё это надо?

Да всё просто. Чувственная изоляция – подготовка перед допросом. В терминологии Галактической безопасности данную процедуру ёмко и коротко величают «мариновка». Очень экономит время. После тщательной, выдержанной мариновки врать и юлить не приходит в голову даже самым изворотливым индивидам.

«Отставить панику», - приказал себе Герман.

Прекрасно понимая, что остаётся только ждать и поделать ничего нельзя, старший футуролог принялся воспроизводить в памяти предшествующие краху события. А крах он был, был! Как минимум всего Ридианского проекта. Так что говорить о его собственной профессиональной карьере.

Ну да, убить, скорее всего, не убьют, но доживать остаток дней наверняка придётся наблюдателем на какой-нибудь отдалённой планете. И что-то подсказывает, опыт наверно, что она будет сильно отличаться от любимой всеми Атланты.

На Атланте хорошо. Можно лежать в гамаке, попивать апельсиновый сок и наблюдать в процессе неописуемой красоты атмосферные явления. Что-то вроде небесного сияния, но куда масштабнее.

«Завязывай с мечтательным пессимизмом, - приструнил себя Герман. – Давай по делу и по порядку, - приказал он себе.

Так как времени имелось в избытке, а заполнять его чем-то да следовало, старший футуролог начал издалека, если не сказать, сначала.

Долгое время дела космические шли у человечества ни шатко ни валко. Причин на то имелось множество и все они, за исключением дурных голов, были как говорится, железными. В прямом и переносном смысле. Усиливали общую бесперспективность расстояния, плохо совместимые с продолжительностью человеческой жизни. Пока в какое-нибудь интересное место долетишь, жизнь успеет сто раз закончиться.

Конечно же, отправляли автоматику, но совершенно не в тех объёмах, в которых следовало. Да и то что отправляли, приносило далеко непозитивные результаты, общая суть которых: космос пуст, холоден и безжизненен. Последнее подтверждали старые добрые радиотелескопы.

Интерес к покорению космоса пришёл с неожиданной стороны, имя которой: Гипотеза Чернявского. Во все времена людям хотелось жить дольше и во все времена смерть приходила за людьми «вовремя». При этом определённые успехи всё же имелись. Вложив в направление продления жизни большое количество ресурсов, человечество сумело увеличить среднюю продолжительность жизни до ста лет. Предпринимая неимоверные усилия, отдельные индивиды умудрялись доживать до ста пятидесяти. И, что интересно, многие из них умирали, будучи при этом абсолютно здоровыми.

Наиболее частая причина смерти подобных долгожителей: энергетическое истощение.

Итак - первое предположение профессора Чернявского: при рождении человеку дано ограниченное количество энергии, что развёртывается по шкале жизни оптимальным образом.

И с этим никто особо не спорил. Но вот второе предположение первое время вызывало куда меньше доверия и энтузиазма.

Второе предположение профессора Чернявского: продолжительность жизни отдельно взятого индивида не может превосходить средне видовую продолжительность жизни более чем на треть.

Если упростить, сколько бы элита не мечтала о бессмертии, если основная масса населения живёт шестьдесят, лучшее, что ей светит – девяносто.

Уже позже, будучи доказанным, второе предположение легло в основу так называемого Практического гуманизма, давшего начало «Большой гуманистической революции». Оно и понятно, ведь сильные мира сего получили практический стимул улучшить условия жизни всех людей на планете. Это сработало, позволив поднять среднюю продолжительность жизни до ста пятидесяти лет, а пиковую до двухсот. На этом всё. Дальнейшие усилия разбивались о первое предположение, получившее на тот момент почётное именование «Леммы».

Достижение границ вовсе не значило, что вопросом перестали заниматься. Через какое-то время было сформулировано третье предположение, также получившее имя знаменитого профессора биологии, на тот момент покойного.

Третье предположение профессора Чернявского: средневидовая продолжительность жизни примерно соответствует задачам, которые ставит перед видом природа или же сам вид ставит перед собой.

Как и первые два, третье предположение было признано не то, чтобы исключительно верным, этого и не требовалось, а, так сказать, рабочим. Забегая вперёд, оно также нашло практическое подтверждение, пусть количество временно́й прибавки на поколение оказалось более чем скромным. Но то ладно. Важно другое, человечество получило очередной стимул двигаться вперёд. Ставить перед собой задачи и их воплощать. Форсированное освоение космоса стало одной из таких задач. В общем-то, бесполезной, но в новых условиях необходимой.

В 2564 году оно принесло долгожданные плоды.

«Я забегаю вперёд, - подумал Герман. – Прежде необходимо упомянуть такой момент, как «Мёртвая зона».

Долгое время главенствовала точка зрения, что человечество единственный разумный вид во вселенной. Необходимо заметить, что в пользу столь пессимистичной позиции играли вполне себе весомые аргументы. И не только статистические, но и практические: каких-либо неоспоримых подтверждений наличия разумной жизни во вселенной у исследователей не имелось.

Это сейчас каждый школьник знает, что людям «повезло» дважды. Родная галактика землян расположена в так называемом «мёртвом поясе» вселенной, в котором не то чтобы прочих разумных видов нет, так даже с одноклеточными откровенная напряжёнка. «Везение» второе: зародившись на Земле, простая одноклеточная жизнь более трёх миллиардов лет эволюционировать не спешила, расслабленно дожидаясь всеобщего кислородного удушения.

То есть, выражение: «Люди – поздние дети вселенной» - верное выражение.

Это всё к тому, что, когда в 2564 году следящие автоматические станции обнаружили дрейфующий по космосу инопланетный космический объект искусственного происхождения, общественность, в том числе научная, оказалась весьма удивлена. Если не сказать, изумлена крайне.

Что данная находка дала человечеству?

В первую очередь достоверное знание о том, что оно не первая разумная цивилизация во вселенной. И быть может, последняя, так как инопланетному зонду, а то был, по сути, непилотируемый автоматический аппарат, на тот момент уже накрутило полтора миллиона лет.

Что ещё?

Да собственно всё. Разобрав инопланетный зонд чуть ли не до атомов, земные исследователи обнаружили в нём очень мало таинственного. Что до загадочного, его не оказалось в нём вовсе. Обычный, в общем-то, исследовательский зонд, кучу времени проболтавшийся по космосу. Откуда именно он прилетел установить не удалось: тонкую электронику управляющих компьютеров хорошенько прожарило космической радиацией. Удалось разве что получить общее представление о существах, зонд создавших. Скажем так, внешне от людей они отличались значительно, но общие принципы мышления при этом совпадали. На этом всё.

Обглодав находку во всех смыслах, человечество взгрустнуло. Получили вес теории, утверждающие, что инопланетные цивилизации рождаются, проходят общие в целом стадии, после чего безвозвратно загибаются на родных планетах. На тот момент подобные предположения весьма походили на правду.

И всё же…

И всё же появилась надежда, которой люди подпитывались долгие четыреста лет.

Всё изменилось в 2972 году, когда два друга - физик-теоретик Андрей Зильбер и японский математик с неприличной фамилией, доказали существование так называемого первичного поля. Или, как его стали называть позже с подачи обывателей, «Подпространства».

Следует быть откровенным, что именно из себя представляет подпространство мы не знаем. Работать с ним мы научились, а вот сути не понимаем, нет. Хотя, тут с какой стороны посмотреть. Любой серьёзный математик на утверждение о непонимании почти наверняка начнёт горячо возражать. Ведь просто же всё. Мы всего-то переходим в мерность, где математические законы преобладают над физическими. То есть, чтобы куда-то попасть, надо не перемешаться в пространстве, а транслировать координаты вовне. Как именно это делается, мало кто знает. Тайна за семью печатями, за целостностью которых пристально следит Комитет Галактической Безопасности.

Дело в том, что умение работать с подпространством переводит космическую цивилизацию в иную лигу. Всего на текущий момент таких цивилизаций известно семь. И все семь данную информацию тщательно скрывают и оберегают. А ещё они не прочь при возможности приморить конкурента. Во избежание, так сказать.

Но то отступление. Так вот, пожелай кто первичное поле пощупать, скажем, в него выйти, ничего не выйдет. Хотя бы потому, что человеческое сознание в нём как бы отключается, замирает. Техника работает, но ничего не фиксирует. Темнота и пустота и ничего кроме. И оно не вакуум, который другое. С вакуумом за период Второй научно-технической революции люди многое делать научились. Возможно, даже слишком, на что недвусмысленно намекнула катастрофа на Таринаре в 3474 году. Зато после неё нас явно зауважали. Гельтромоны так точно. Логика их в целом понятна. Если гранату у обезьяны нельзя отобрать, с обезьяной надо договариваться. Хотя с Таринаром вышел, конечно, перебор. Нет, ну правда, есть солнечная система – нет солнечной системы.

А ведь Гельтромоны, похоже, так не умеют. В отличие от мало живущих лысых обезьян с суицидальными наклонностями, имя которым – героизм.

«Так, хватит, - пресёк праздное отступление Герман. – Давай о важном», - потребовал он от себя.

Получение и отладка технологии подпространственных переходов вовсе не означала старт человеческой космической экспансии. Дело в том, что, чтобы через первичное поле куда-то попасть, необходимо знать точные координаты точки выхода. Получить их можно одним-единственным способом: добраться до нужного места «на крыльях» материального пространства, после чего в первичное поле занырнуть, произведя сверочную привязку. Ну а после перемещайся по полученным координатам откуда хочешь. Хоть из родной солнечной системы.

Хотя нет, из родной нельзя, много чего не позволит. О чём даже в сериалах развлекательно-просветительных и то с осторожностью намекают. И это притом, что в тех сериалах можно рассказывать всё или почти всё. Даже про то, что мы половину Млечного пути переминировали тридцатью пятью разными способами. Мол, прилетайте к нам в гости. Вам не понравится.

На этом моменте имеет смысл задаться логичным вопросом, как при описанном ограничении человечество сумело добраться до текущих рубежей, весьма и весьма отдалённых.

Ответ таков: при помощи удачи, упорства и трёх десятков разобранных на ресурсы планет.

Технически это выглядело следующим образом. В подпространство отправлялся зонд, улетающий чёрт знает куда по случайным координатам. Если зонд выходил из подпространства в нашей вселенной, он сканировал окружающий участок космоса. Если же нет, переставал существовать. Ведь там, в других вселенных, другие базовые константы, которых нам не надо.

Хотя стоп. Прежде необходимо немного пояснений и унылой статистики.

Текущие задачи человечества настолько же смешны, насколько и серьёзны. Краткая их суть – непрерывно раздвигать границы познанного, параллельно наращивая технологическую и научную мощь. Ну и, конечно же, подкармливая общественность разными побочными интересностями. В основном в виде адаптированных под среднего обывателя сериалов.

Именно так выглядит ответ на вопрос, зачем нам всё это надо.

Звучит не особо эпично? Ну извините, других целей пока не имеется, а те что есть, избавляют от множества проблем социального характера.

Так вот, если точка выхода зонда находилась в нашей вселенной, автоматика производила сканирование. Если оно показывало космическую пустоту и ничего кроме космической пустоты, зонд возвращался с целью доложиться и отправиться на новую попытку. Если же что-то осмысленное в разумной близости от него имелось, то он нырял в подпространство уже в текущей точке, снимал координаты, выныривал и возвращался.

И вот мы имеем три ступени отсева и получившиеся в итоге «голые» цифры.

Всего зондов было отправлено – 4078234 (Каждый отдельный зонд сложное и ресурсоёмкое в изготовлении устройство. Ну да, создавались зонды конвейерным способом на автоматических космических фабриках. Но времени на создание каждого отдельного уходило далеко не пять минут. И даже не сутки).

Из них оказались в нашей вселенной – 424 (Хотя точнее сказать, сумело произвести сканирование и вернуться).

Из них оказались вблизи планетарных или галактических систем – 5.

Из них принесли подходящие для отправки человеческих экспедиций координаты - 3

Времени на всё перечисленное было затрачено – 214 лет.

Найденные, а точнее сказать нащупанные точки выхода и стали отправными точками космической экспансии человечества. Все три. Пока их хватало. Пожалуй, даже с избытком, ведь все они так или иначе привели людей в галактики, освоенные разумными космическими видами.

Но вернёмся к открытию 2972 года.

«Ты собрался всю Новую историю вспоминать? - осадил сам себя старший футуролог. – Давай-ка сразу к делишкам нашим скорбным», - подкорректировал он ход своих мыслей.

После чего немного расстроился.

Хотя куда расстраиваться дальше, было решительно непонятно.

«Синдарианцы» - пропустив солидный отрезок человеческой истории, обозначил новую стартовую точку Герман.

С Синдарианцами человечество столкнулось, считай, только что. Если точнее, пятьдесят четыре года назад. В стратегии своего космического бытийствования Синдарианцы напоминали людей в том смысле, что превратили свою родную галактику в неприступную крепость. Это было обидно, так как рассылаемые для картографирования вселенных автоматические зонды использовали для разгона и торможения гравитационные манёвры. К тому же картографировать, осваивать и изучать следовало что-то конкретное. Так сказать, пригодное к осмыслению.

А ещё Синдарианцы оказались большими буками. Их обобщённая позиция по отношению к человечеству прозвучала как: «Добро пожаловать отсюда». И это притом, что под их патронажем, точнее сказать в контролируемой ими галактике, обитает полтора десятка прочих разумных видов. Большинство, правда, космосом особо не интересуются. Но не потому, что глупые: политика существования у них такая.

Тоже, кстати, интересно. Водные виды, точнее сказать виды, обитающие в гиперобъёмных жидкостных средах, не особо-то в космос рвутся. Те же плазмоциды с Зари-14, например.

Хотя, признаю, плохой пример. Эти товарищи к своей среде накрепко привязаны.

Но тут же, что интересно, очень общительные ребята. Обняться с ними, правда, не выйдет. Они как бы на красном карлике живут. Точнее, в красном карлике. Но общаемся мы с ними душевно. При помощи дальнобойных космических лазеров. А они нам в ответ плазменными выбросами отвечают. В основном в режиме «да» или «нет», но всё равно приятно.

Особенно, кстати, земную классическую музыку уважают. Вагнер, Бах, Мусоргский. Последний их так впечатлил, что они там у себя поднапряглись и особо мощным протуберанцем нам разных химических полезностей на анализ выбросили. Из недр светила, в смысле.

Но по водным видам оно и понятно. Океан - он в каком-то смысле «космос». А вот небо над головой - «потолок», который давит и за пределы которого хочется вырваться. Особенно, когда ты «сумасшедшая лысая обезьяна». Которая либо что-то исследует и познаёт, либо начинает со скуки убивать себе подобных. Да, да, это ещё один заход в сторону вопроса, зачем описываемая космическая экспансия человечеству необходима.

Так вот, Синдарианцы.

Занимаемая ими галактика человечество заинтересовала крайне. И не только специальные организации, но и общественность, ради которой и для которой много чего делается. Ведь каждый новый космический вид – это минимум десять документальных сериалов. Потом ещё десять около документальных. А после ещё полвека можно всякие приключения снимать. И, что важно, ни разу при этом не повториться.

«Как-то даже пошло прозвучало, - осёкся верный гуманистическим идеалам Герман. – С другой стороны, великое нередко соседствует с обыденным и из него происходит», - развил он мысль.

Получив вежливое, но недвусмысленное указание убираться прочь, ответственные за направление люди задумались над вопросом, что в данном конкретном случае можно сделать. Именно на этом моменте к проекту и привлекли его, Германа.

Ознакомившись с собранной по направлению информацией, старший футуролог…

Здесь нужно сделать очередное отступление. Из приведённого выше может показаться, что в деле освоения космоса человечество ведёт себя довольно самоуверенно. Это ни в коем случае не так. Напористо – да, самоуверенно – нет. Прежде чем принять любое более-менее важное решение, тщательно просчитываются его возможные и невозможные последствия.

Занимаются этим три независимые организации. Хотя, вернее сказать - одна организация, один суперкомпьютер и один отличный от хомо сапиенсов вид, союзный человечеству. Хотя последний, вид в смысле, на человечестве скорее паразитирует. Но это тот редкий случай, когда обе стороны возникшей зависимостью полностью довольны.

После получения три независимых мнения анализируются и сверяются ответственными членами Галактического совета. Взвесив за и против, совет разрешает, запрещает или же требует переработать подход.

Имеется, правда, четвёртый вариант, когда сделать ничего нельзя, но делать что-то всё-таки надо. В таком случае приглашают космического футуролога, задача которого предлагать и реализовывать нетривиальные идеи, способные переломить ситуацию. Желательно в позитивную сторону.

Вот и здесь, аналитический отдел Галактического совета, «Великий вычислитель» и Лаксторы сошлись во мнении, что поделать с Синдарианцами ничего нельзя. Упрямые моллюски скорее сгрызут собственные раковины, чем пустят посторонних в пределы родной галактики.

Ознакомившись с ситуацией, Герман предложил следующее.

На краю галактики «Великая матерь» - так именовали свою обитель Синдарианцы, имелась планета земного типа, к тому же населённая разумными гуманоидными существами. Жилось им не сахарно, так как две трети планеты занимала безводная пустыня, покрытая сплавленной солнцем стеклянной коркой. Остатки жизни кое-как поддерживали себя на северном полюсе, наименее прожариваемом родным солнцем. Да и то, жить местным приходилось в основном под землёй, выбираясь на поверхность лишь в периоды короткой планетарной зимы.

Синдарианцы ничего с этим не делали и делать не собирались. Верные своей религии, или, вернее сказать, этическому кодексу, они придерживались позиции невмешательства и естественного хода вещей.

Именно на это и предложил сделать ставку Герман. Ведущие переговоры дипломаты космофлота с требованием убраться согласились, но поставили одно условие: схожему по строению виду посодействовать. При этом напирали земляне именно на естественный ход вещей. Мол то, что люди сюда прилетели в критический для «собратьев» момент, есть не что иное, как «Воля великого потока» - главной движущей силы Синдарианской религии. Со своей стороны, земляне гарантировали полную прозрачность и отсутствие каких-либо каверзных закладок в предполагаемом планетарном зонте. Именно его планировалось построить с целью улучшить условия на планете.

Зачем это делалось?

В той же Синдарианской религии имелась такая любопытная штука, как «Неотъемлемость данного тебе при рождении». Суть его в том, что всё вокруг, что присутствовало в момент твоего зарождения в теле родителя, есть естественно и угодно «Великому потоку». А так как на текущий момент «Идеальному» (титул активного Синдарианского правителя) насчитывало уже более семи тысяч лет, было понятно, что совсем скоро, годиков так через сто пятьдесят, его пожрут собственные, зародившиеся в его теле дети. Подкрепившись конкурентами, один из этих детей примет роль нового «Идеального», для которого присутствие в галактике человеческих технологий станет чем-то обыденным и привычным.

Пусть подход не самый надёжный и быстрый, но прочих приемлемых попросту не имелось. Ну разве что подогнать к галактике «Пилораму» и на парочке периферийных звёзд показать, какой замечательной технологией конвертации внутренней солнечной гравитации человечество не так давно овладело.

Но нельзя. Ведь люди – исключительно мирный вид!

К тому же у упрямых моллюсков вполне могло оказаться, чем ответить. Точнее даже, у них имелось чем ответить, что недвусмысленно продемонстрировали недавние события.

К великой радости Германа, Синдарианцы, пусть и скрепя своими многочисленными сердцами, дали добро на строительство солнечного зонта.

На этом позитивном воспоминании Герман почувствовал, что он, кажется, устал.

Но это неточно, ведь чувство усталости ему также отключили. И всё же мысли начали ворочаться неохотно, неторопливо.

Не успев решить, о чём именно следует вспоминать дальше, сознание старшего футуролога провалилось в сон.