Юга

Майор поднял глаза над раскрытой папкой и взглянул на сидевшего перед собой человека.

— Так вы утверждаете, что это ваша первая вселенная?

Человек мелко затрясся и закивал головой.

— Пе… Пе… Вторая, — наконец проблеял он.

Майор опустил папку пониже и окинул взглядом пухлую фигуру допрашиваемого. Тот сразу съежился, пытаясь сложенными в молитвенном жесте ладонями застегнуть пуговицы на пижамном костюме. Наручники мешали ему, и он так и остался сидеть на табурете с поднятыми руками. На одной ноге был надет носок, вторая была босая.

— Вы это что здесь, молиться вздумали? — вкрадчиво проговорил майор.

— Я? Ни в коем случае… — услужливо откликнулся арестант и положил руки на колени.

Майор опустил глаза в папку.

— Значит, вы утверждаете, что вторая, — то ли спросил, то ли утвердительно произнёс майор. Этот особый полутон всегда помогал ему в допросах, и он очень им гордился.

— Утве… Ну да, конечно, — горячо воскликнул задержанный.

Ему наконец-то удалось прикрыть оголённый участок тела. Подтянув свисавший с плеча шарф, подследственный намотал два оборота вокруг шеи, скрывая голую грудь, оставив второй конец свисать по спине до пола.

Делая вид, что изучает дело, которое он уже знал наизусть, майор сознательно сделал паузу, чтобы «пациент», как неофициально называли задержанных в их ведомстве, занервничал ещё сильнее. Наконец он закрыл папку и поднял глаза на задержанного. Тот мгновенно поймал взгляд майора и сделал движение, словно хочет привстать, выражая готовность ответить на любые вопросы.

— Ну, так расскажите мне, что у вас было в первой? — с полуулыбкой спросил майор.

Человек тут же услужливо осклабился в ответ.

— О, первая, с вашего разрешения, была моим триумфом и моей глубочайшей ошибкой, — с печалью в голосе проговорил пациент. — Я создал для них лучший мир из возможных, я дал им право вечной жизни и обеспечил их существование всем, что можно пожелать.

Он тяжело вздохнул, утирая слёзы.

— И что случилось? — с наигранным интересом спросил майор.

— По первой статье кодекса создания вселенных, я, как и положено, оставил за ними право выбора добра и зла, — арестант сунул руку в нагрудный кармашек серой полосатой пижамы и вытащил носовой платок. Вытер глаза и высморкался. Майор терпеливо ждал, наблюдая, как «пациент» начинает «течь».

— А что со второй статьёй? — наконец спросил майор, видя, что пауза затянулась.

Задержанный вскинул испуганно глаза.

— Конечно, конечно. Статус, поклонение, всё как положено.

— И что? Не помогло? — ехидно осклабился майор.

— Нет, — вздохнул пациент.

— Как поступили со вселенной?

— О, не сомневайтесь. Всё как полагается. Изгнание, апокалипсис, потоп… Ну и всё, что требуется по списку.

— Есть справка об утилизации? — опять полуспросил майор.

— Конечно, конечно, — снова с готовностью вскинулся арестант. Он быстро придвинулся к столу и протянул скованные руки к папке с делом, пытаясь открыть её и немедленно показать майору справку. Но майор оказался быстрее. Коротким точным движением он ткнул кулаком в пухлый нос. Клиент резко откинулся назад и прижал ладошки к лицу. Из-под пальцев потекла по подбородку кровь и закапала на пижаму.

— Прямо сидеть! — оглушительно взревел майор. — Руки к столу не тянуть! На меня смотреть! Отвечать!

Лязгнула железная дверь за спиной арестанта, и кто-то невидимый в тени заглянул внутрь. Майор махнул рукой, и дверь с грохотом закрылась.

— Допустим, я вам верю, — вновь елейно проворковал майор, глядя, как задержанный пытается безуспешно остановить кровотечение, зажимая разбитый нос. — Тогда как понимать условия этого вашего творения?

Майор скосил глаза в сторону второго стола в допросной. Над столом, в дымке туманностей и росчерках метеоритов, вращалась и сверкала звёздами вселенная. Арестант оглянулся через плечо. Глаза его озарились внутренним теплом, словно он перестал чувствовать боль.

— Она прекрасна, — прошептал он с любовью.

— Я не об этом сейчас спрашиваю, — прервал его майор.

— Да, да, я понимаю, — с готовностью откликнулся задержанный, опустив руки и вытирая кровь о полу пижамы. – Условия, как положено по кодексу.

Что ты мне горбатого тут лепишь? – протянул майор.

– Какого, простите, горбатого? – не понял вопроса клиент.

– Не важно, – недовольно проворчал майор. Пациент явно не был знаком с уголовкой раньше и фени не знал.

– Вами нарушена статья вторая кодекса. Ваши люди не почитают статус творца. Мало того, большая часть людей вашей вселенной вообще утверждает, что бога не существует. На каком основании вы нарушили кодекс? Вам что, неизвестны последствия?

Задержанный побледнел. Он явно знал об ожидающем его наказании.

– Я всё исправлю! – прошептал он. – Я… Они… Мы постараемся. Они всё поймут. Скоро, очень скоро.

– Это вы так себя успокаиваете? – майор сделал ударение на слове «так» и сдержанно засмеялся. Он снова открыл папку и начал читать с середины текста.

– После неудачных экспериментов с философией, воплотил себя в созданной им вселенной и попытался лично передать сотворённой человеческой цивилизации знания о правилах статьи второй. В результате был убит. Хотя учение и обрело последователей, переданные знания были практически повсеместно искажены, что повлекло за собой ещё большее уклонение цивилизации от требований статьи второй.

Человек на табуретке опять тихо заплакал. Слезы, проделывая дорожки на его окровавленных щеках, капали на пижаму.

– Есть мнение, – твёрдо произнёс майор, – утилизировать вашу вселенную, а вас прямо сейчас этапировать в камеру до суда. Во избежание, так сказать. Чтобы вы не успели сотворить ещё что-нибудь подобное. Но я думаю, что мы можем рассчитывать на вас и ваше понимание всей серьёзности ситуации, и дать вам последний шанс всё исправить. Что скажете? Не подведёте меня?

Задержанный воспрял духом.

– Я прямо сейчас… После обеда… – он задохнулся от переполнявших его чувств.

– Ну будет, будет, – великодушно проговорил майор и позвал: – Охрана!

Снова лязгнула железом дверь и со скрипом отворилась.

– Возьмите это, – майор брезгливо указал на вселенную и многозначительно добавил: – Надеюсь, мы с вами больше не встретимся.

Пухлый соскочил с табуретки, поджимая на холодном каменном полу пальцы босой ноги, и покатился к своему творению. Длинный шарф волочился за ним по полу. У стола он обернулся, неловко поклонился майору и зашлёпал к выходу, прижимая свою вселенную к окровавленной груди.

Как только он вышел, Брахма с облегчением снял майорский китель Калки, десятой аватары Вишну, достал из среднего ящика стола рабочий журнал и в графе Юга с удовольствием жирно зачеркал ненавистное ему имя – Кали.