Южное сияние

Вторая Русская Антарктическая Экспедиция. 1826 год.

Бриг, носящий гордое имя «Апостол», под командованием капитана Романа Александровича Карпатова, оставив позади африканский континент и острова принца Эдуарда приближался к водам возле берегов некогда неизвестного южного континента, ныне называемого Антарктидой.

В кают-компании, отдыхая от работы, сидели два друга – лейтенанты Николай Красновский и Михаил Шульц.

— Вот вы, Михаил, хорошо разбираетесь в географии – начал Николай – так объясните мне, я все никак не пойму – вроде бы эта наша Антарктида находится в таких широтах, что всё замерзнуть должно, как у северного полюса. Но вот почему-то климат там, если судить по отчетам Беллинсгаузена вполне себе терпимый, а берега выглядят подобно нашей Камчатке.

— А это, мой дорогой друг течения – отвечал ему Михаил – здесь, как оказалось, они несут тепло из более теплых морей, а это, мой дорогой друг очень важно.

— Да, теперь, кажется, понимаю.

Шульц взял со стола глобус и крутя его в руках перед лицом Николая стал объяснять на примере:

— Посуди сам, мой дорогой друг – Голландия и Камчатка на одной ведь широте находятся. Оба региона около моря. А климат там, как известно, очень разный.

Размышления прервал крик «Все сюда, все сюда! Корабль!»

Николай и Михаил выбежали на палубу и присоединились к скоплению народа, которое собралось по левому борту. На горизонте, к югу от брига виднелся небольшой белый треугольник, очень похожий на парус.

— Что вы думаете на этот счёт? – спросил капитан, пристально рассмотрев странное явление в свою подзорную трубу.

— Я думаю, это местные. Аборигены – высказал свою догадку Красновский.

— Помилуйте, Николай, ну откуда в такой холодной земле взяться аборигенам! – рассмеялся Шульц.

— А что вы сами думаете?

— Мираж. Скорее всего, нам показалось.

— Но не могло же нам всем показаться разом, ваше благородие – возмутился матрос – все же мы видели треугольный белый парус.

— Ага! Все видали! – хором поддержали его другие собравшиеся на палубе.

— Хорошо, хорошо. Признаю, возможно это не мираж. Может быть то, что мы увидели это дельфины… или акулы – отвечал Шульц – не может же быть, чтобы тут был кто-то кроме нас.

— Так может, это французы? Я слышал, они где-то неподалеку Наполеона держали в ссылке после Ватерлоо.

— Так это в Атлантике было, а не в Тихом. Ты что-то путаешь – останавливал другой матрос.

— Ефим, не говори глупостей, дурень, остров тот в тысячах верст от нашего корабля – французам здесь точно делать нечего – успокоил его Николай.

— Отставить болтовню! Всем приказываю разойтись и заняться своим делом – скомандовал капитан.

Никто не осмеливался перечить слову капитана – Карпатов, в молодости служивший под командованием самого Ушакова и прошедший все его походы, имел репутацию человека строго и исполнительного, за что и был назначен государем Николаем Павловичем главой новой экспедиции.

Красновский ещё раз посмотрел вдаль и убедившись, что таинственный парусник исчез, вернулся в свою каюту, где продолжил читать отчеты предшественников о прошлой экспедиции.

Его ждало разочарование – никаких прямых свидетельств о том, что в Антарктиде жили люди ему найти, к сожалению, не удалось. Прервалось его размышление тем, что его вызвали на совет, где собирались обсудить сегодняшнее происшествие.

— Господа, перед тем как мы продолжим, я хотел бы предупредить вас о том, чтобы ничего из сказанного в этих стенах не доходило до нижних чинов.

— Полностью поддерживаю, ваше высокрблагородие! – сказал Шульц – Не стоит доносить до них…

— Я рассматривал в подзорную трубу этот, как вы, Михаил Генрихович, выразились, мираж. Так вот, никакой это был не мираж. Матросы были правы – это корабль, причем этот корабль однозначно не принадлежал европейским державам.

Некоторые офицеры подобному положению дел ощутимо огорчились – как выяснилось, за то время, пока на горизонте виднелся белый треугольник, некоторые успели заключить пари.

— Что нам делать? Искать откуда он прибыл?

— Пока не знаю. До моего распоряжения, ничего матросам и нижним чинам не рассказывать.

— Роман Александрович, так что же тут секретного? – удивился один из офицеров.

— Кое кто, Николай Константинович, читал матросам истории из экспедиций Джеймса Кука и Фернандо Магеллана. Соглашусь, досуг вы организовали хорошо, но есть один нюанс.

— Чем же я интересно провинился? – удивился Красновский.

— А тем, что на наших мужиков истории про сражения с туземцами произвели крайне сильно впечатление, Николай Константинович. Я слышал, как многие из них говорили о том, что сотня человек экипажа в битве с ордами туземцев в случае чего долго не протянет.

— Именно поэтому я и сказал, что это был мираж – самодовольно ухмыльнувшись, сказал Шульц.

— Так вы врали? – поинтересовался Николай.

— О, что вы! Не лгал, а вводил нашу команду в благостное заблуждение.

— Так, где же нам искать жилище этих аборигенов?

— Я предполагаю, что они могут быть на островах к северу от нас. Вряд ли они поселились за полярным кругом. В любом случае, я хочу, чтобы эта экспедиция прошла без значительных происшествий, так что не будем нарываться на неприятности и просто выполним задание государя – обследуем побережье и вернемся в Петербург.

Через несколько дней, корабль подошел к берегам нового континента. Корабль пересек полярный круг. Капитан Карпатов в своих журналах подтвердил правдивость заметок Беллинсгаузена. Температура за бортом стабильно держалась в районе пятнадцати градусов выше нуля – так как на календаре был январь, справедливо было предположить, что эта температура в здешних местах – норма для антарктического лета. Океан радовал спокойной погодой.

На третий день после встречи с миражом, впереди заметили землю. Капитан приказал опустить на воду шлюпку и отправить отряд на разведку. Несмотря на все уверения в том, что в этой части мира людей нет, Роман Александрович приказал взять ружье каждому из матросов. Командовать разведкой вызвался лейтенант Красновский.

Остров издали выглядел ничем не примечательной скалой, покрытой зеленью. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что значительная его часть покрыта не мхом и лишайниками, как следовало ожидать в подобных широтах, а хвойным лесом из деревьев, похожих на араукарии, что произрастают в Южной Америке. Этот остров был покрыт самой настоящей тайгой, подобной той, что можно встретить на другом конце света, от просторов Сибири до Аляски и Канады. Но не особенности растительного мира и даже не пингвины, которые громко загоготали при приближении лодки привлекло внимание моряков. Их умы занимало нечто совсем другое.

Красновский осматривал пни, оставшиеся от вырубленных деревьев.

— А вы, ваше благородие, говорили, будто это мираж был – ухмыльнулся один из матросов.

— Ага, а ещё что людей в этой части океана нет.

— Погодите, братцы, нечего панику разводить раньше времени. Ефим, а ну иди-ка сюда, есть вопрос к тебе.

Ефим был молодым матросом примерно двадцати пяти лет от роду, он был на хорошем счету у Красновского.

— Так точно, ваше благородие!

— Напомни-ка мне одну вещь, Ефим. Откуда ты родом будешь?

— Из Архангельской губернии, ваше благородие.

— Отец у тебя, небось, лесом занимается?

— А как же! Отец у меня лесорубом был, и дед тоже, да и я сам, до того как меня в матросы забрали топором работать научился.

— Что про пни сказать можешь? Эти деревья срубили или их свалило ветром?

Матрос расхохотался, услышав вопрос лейтенанта.

— Ну вы даёте, ваше благородие – видно же, рубили. Причем тупым топором.

— Идите все сюда! Смотрите что нашел! – закричал один из матросов, ушедший немного вглубь острова.

Николай проследовал за ним и увидел остатки привала – обглоданные кости птиц, скорее всего обитавших здесь же пингвинов, пепелище от костра и палку, с привязанным к ней куском камня, который при ближайшем рассмотрении оказался кремнием. Видимо это был сломанный каменный топор. При ближайшем рассмотрении, на земле оказались ещё несколько кремневых лезвий.

— Ну, кто у нас такими палками машет? Французы, аль англичане? – пошутил Ефим и матросы ответили дружным хохотом.

— Что сразу французы, англичане – может это португальцы какие-нибудь?

— А теперь, братцы, давайте без шуток – остановил их Николай – подумайте серьезно, что мы здесь имеем: на острове рубили лес. Рубили каменными топорами, причем не когда-то давно, а буквально несколько дней назад. Быть может, стоит серьезнее отнестись к тому, что мы видим?

— Так ежели они каменными топорами лес рубили чего нам их бояться? Они же получается, даже железа и знать не должны.

— А почему так должно быть?

— А все просто – барин Николай Константиныч нам же рассказывал – у ацтеков железа не было, а Кортес их с маленьким отрядом завоевал. Вот они испанцам и проиграли.

— Стрельнем пару раз, они и разбегутся – ответил Ефим – к тому же, раз леса на берегу нет, значит они уже всё что хотели забрали.

— Николай Константинович, а ежели и правда там какие-то ацтеки окажутся, вы меня хотя бы бароном назначите? – продолжал шутить другой матрос.

— Ишь, размечтались, конкистадоры недоделанные! – усмехнулся Красновский, выслушивая мечты своих подчиненных.

— Ваше благородие, ежели они тут лес рубили, может быть, где есть воды источник? Пополнить было бы не лишним.

— Хорошо. Но сначала осмотрите весь остров и предупредите меня, если найдете что-то полезное.

Прошло несколько часов. Остров, имевший ширину максимум в пять верст, матросы осмотрели достаточно быстро. Ничего примечательного, кроме лагеря лесорубов найти не удалось. Большим разочарованием оказалось также и то, что на острове не оказалось источника пресной воды, что вместе с тем объясняло отсутствие постоянного поселения.

После открытия острова, капитан Карпатов сильно изменился. Он стал ещё строже и казалось, его охватила паранойя. На бриге насаждалась железная дисциплина, от былой расслабленности и беспечности, бывшей их спутниками с выхода из гавани Петербурга не осталось и следа.

Спустя ещё несколько дней после стоянки возле острова, названного капитаном Карпатским островом Багратиона, бриг «Апостол» приблизился к берегу континента. Первое, что увидели матросы это скалы, поросшие лишайником, каменистый пляж и дым, поднимающийся из-за одного из холмов.