Юлька или сахалинский вояж гражданина Беляева

Если дура понимает, что она дура, то получается, что она отнюдь не дура!

***

Горячие встречи в холодной воде

Идём.

Кораблик швыряет как щепку от волны до волны. Когда взлетаем на гребень - кажется, всё, щас воспарим. Оторвёмся длинным и узким тельцем как чайка на взлёте. Но железная жопа кормы как неподъёмный груз грехов наших тяжких держит цепко. В воде.

Когда миноноска срывается с гребня и рушится вниз - измученный и уже абсолютно пустой желудок не успевает и рвется наверх. Вылезти изо рта. Наружу. Вместе с догоняющей его жопой. Не корабля, тела. И ищет при этом, зараза, любые пути!

Поэтому помимо норовящей постоянно улететь фуражки пытаюсь подзажать себе уши. Чтоб не брызнуло! Не знаю уже чем, но не брызнуло.

За уши страшно.

Зажимаю. И проклинаю баварское пиво. С сардельками. И цур зее Труппеля! И неуёмную браут с её когтями! Неделю, неделю, сука, спину мне пластала! Но я смогла, выдержала. Хотя под конец Беляева гнать на эту пытку пинками пришлось...

Когда кораблик плюхается на подошву очередной волны - забываю и о желудке, и об ушах, и даже об снова ободранной чуть не до костей спине! Проклинаю тяжёлую жопу. И какой раз жалею мужиков. Моряков. И себя. Не повезло нам с интимной физиологией.

Больно. Охренительно больно. Воспарившие, почувствовавшие свободу изделия неизвестного ювелира по имени Павел со всей набранной кинетической дури так и норовят уйти в независимый полет. Стечь в ботинки. Или со звоном шмякнуться об настил палубы. Чтоб разбиться. Дёргает набранным ускорением, того и гляди оторвёт.

Независимость от кастрации отделяет тонкий мир штанов. И постоянные попытки, отпустив фуражку и уши, успеть поймать уже их. Фаберже.

Хочется лечь. И пристроить туда к самому дорогому вместо насквозь промокших шершавых как наждачка штанов такой мягкий, такой спасительно желанный лифчик. Хотя бы одну чашечку! Как последний рубеж, как парашют...

Или завыть. И сдохнуть.

Ибо лечь на этой скорлупке нельзя! Пробовала. В узкой как гроб капитанской каютке. На такой же узкой и жесткой кроватке! Где ненавистный водяной сексодром на Рублёвке, где хотя бы моя шикарная одиночная кровать на "Корейчике"!? Сука Степанов! А я дура. Дура я дура...

Две доски! Две, вот и вся кровать!

Хочешь лежи, развалившись, на ней. Не хочешь, не успела, едва коснувшись, вцепиться - первой же волной швырнуло на совсем недалёкий потолок. Цепляйся...

Не нравится там, опять одна капризная дура не успела граблями заякориться за одинокий плафон? Лови Птичка - да здравствует пол!

С третьего захода на посадку об потолок, прогибающийся от шмяканья беляевской тушкой, урок был усвоен. Вцепилась - еле отодрали! Охреневшие от кульбитов капитана матросы.

Лежать на этой пыточной приспособе можно. Проверено. Мною. Намертво вцепившись всеми пятью конечностями в скрипящие от натуги доски! Ток недолго - гравитация одеяло сдувает...

Но спать!? Как тут спать, тут не то что спать, тут выть ли тебе сто раз подумаешь! Поостережёшся. С дури раззявишь отверстие и всё, залетело чо-нить. Железное. Летающее и также незакреплённое.

Будильник, например...

Вот и приходится терпеть. И торчать, раскорячившись в немыслимой позе, в проливаемой всеми волнами крохотной рубочной. Тут хорошо - тут всё намертво прибито гвоздями. Курчавыми такими. С гаечками.

*Взято фото офицерской каюты миноносца Уорд. Но он был много больше.

Прибито всё. Кроме нас, раскорячившихся поневоле так, что Камасутра отдыхает...

Терпеть. И морду держать. Кирпичом. Хотя, когда ухаем - морщатся и кривят посечённые, исцарапанные фейсы не только лишь все. Всё-таки маленький "Тидори" не предназначен для такого гостеприимного моря.

Выкидывает на волнах нос метров на десять-пятнадцать! А потом, обнажив винты и задирая задницу, так же бросает вниз. Зарывая и носом, и надстройкой в очередную свинцовую и, сука, жутко холодную волну!

Молимся. Чтоб не залило трубу, чтоб не попало в котлы...

Набор корпуса стонет и ноет. Проклиная на своём на джапско-машинном этих чёртовых русских. Бросивших в своём сумасшествии его в ревущее штормом море.

В Артуре наши миноноски сидели на жопе ровно при волнении свыше 3-х баллов. Глинтвейн пили. И грог. Горячий. Рисковые идиоты могли потерпеть 4 балла. Умеренный бриз. Джапы побольше - они до 5 терпели. Но и то... Там волна всего метра три! И барашки на длинных волнах...

Нас же швыряет метров на шесть. Четкий сильный шторм по Бофорту. Море кипит. Мы идём. Проталкивая уставшее хищное мелкое тельце нашей миноноски к Цусиме.

Кораблик плачет. И хрустит штопаным брюхом. Заставляя уже наши пока ещё не оторванные фаберже наперекор гравитации жаться к друг другу и втягиваться наверх. К пузу. От страха. И одну дуру завидовать жуткой завистью тем, у кого этих интимных финтифлюшек не предусмотрено от природы! Ведь как хорошо ж было без них. И асфальт в Москве об морду шмякнуть на каждой волне не норовил...

Одна надежда - лишь бы дойчи не подвели, не схалтурили как любят наши, лишь бы "шнобель" не обманул и начальник порта не прознал про шашни своей ненасытной браут, лишь бы усиленный в Циндао набор киля на очередном скачке не сломало как гнилое железо!

Но других вариантов нет.

Воем и молимся. Воем от страха. Кто не был в шторме тот не поймет. Жуткое буйство стихии. И молимся. Молимся Нептуну чтобы шторм не стих. Стихнет - тогда нам хана. Тогда точно жопа.

По другому на этой шелупони из Жёлтого мора нам не прорваться. Проливы сначала после выкрутасов венценосных Кири и Бори, а потом и ухода Левицкого с рейдерством "Новика" джапы сторожат на совесть. Силы и средства благодаря бритам имеются. И наступать третий раз на одни и те же грабли адмиралу Того, думаю, никто теперь не позволит. Даже, несмотря на парализованный, за́пертый в луже Артура русский флот.

Да и сами бриты роют. Не каждую ночь вынырнувшая из ночи неизвестная миноноска в джапской раскраске влепляет в борт опешившего от такой наглости броненосца Владычицы торпеды.

Шерстят озверевшие бриты. И джапов, и дойчей, и даже французов плевав на всё трясут. Кто, где? Кто, сука, посмел! Покажи где каждая лодка была! Докажи...

Тока нас в этих раскладах нет. Понятно, что жопа. Понятно что Труппель сволочь, на безысходности сыграл! Но очень деньги были нужны. И кораблик...

"Тидори" снова упорно попытался зарыться носом в волну. Крепкие руки здоровенного рулевого квартирмейстера выдернули, снова возвращая на курс. И так подряд уже девятый час!

Лишь бы нас, кидая на очередной волне, не поставило лагом. Тогда точно жопа! Тогда и усиленный набор не спасёт...

***

Кайгун-сёй-кохосей ёкая

Флагманскую "Микасу" опять теребит и пытается сорвать с якорей, замотать, опрокинуть недружелюбное Жёлтое море. И даже прикрытый тенью Эллиотов залив у южной оконечности Бамбукового острова* не может до конца утихомирить, смирить ярость ревущего моря.

Как противоположность ревущему и беснующемуся Кокай* настроение у Адмирала Объединенного флота наконец приподнятое, можно сказать счастливое!

Три дня назад было наконец покончено с бесконечно надоевшим, непостижимым и абсолютно непредсказуемым кошмарным Беляевым!

Вылезший из улитки Артура на спасение избиваемых русских брандвахтенных катеров японскими миноносками ёкай Беляев просчитался! И Сотокити Уриу смог, никто уже не верил, но он сумел - подловил!

Выскочившая "Нанива" всего в пять залпов смогла сделать то, что уже два месяца не удавалось всему японскому флоту - ужасающий "Кореец" лёг на камни, не дотянув каких-то жалких пары кабельтов до оконечности Тигрового хвоста!

Да, русские огрызались! "Нанива" в скоротечном бою тоже успела нахватать. И от невозможно меткого "Корейца". И от истерично огрызающихся береговых батарей.

Но дело Уриу сделал! Русские не смогли покинуть сидящий на камнях корабль до подхода Объединенного флота!

А дальше... дальше как оказалось такой мелкий безбронный кораблик рвали залпами всех калибров целой эскадры. Спеша стереть, раскидать даже разорванный, искорёженный корпус! Даже на ответный огонь по береговым батареям не отвлекались - вот и нахватали...

"Фудзи" чадил, только введённый в состав "Центурион" просел на разбитую корму, любимая "Микаса" щеголяла огрызком разорванного ствола кормовой башни...

Но Беляева и ужасающей только своим присутствием канонерской лодки больше не было!

Флот праздновал! Праздновал, несмотря на кипящее в яростном гневе море! Они смогли...

А адмирал... Адмирал дал себе зарок - никогда, больше никогда не вспоминать этот кошмар и позор! Беляева...

Вымарать! И из памяти, и из бумаг! Не должно быть такого в новом мире...

Уже когда день клонился к закату, празднующего такую маленькую, но такую важную победу адмирала уже в личном салоне оторвал адъютант.

С огромными, испуганными глазами отвешивая ритуальный одзиги*. И застревая в глубоком сай-керел!

Сердце Хейхатиро сжало леденючей лапой предчувствия. Сжало, стирая счастливую улыбку, гримасой обречённого оскала. Ёкай!

- Говори!

- Господин адмирал, докладываю: прибыл… э-э… дзётохейсё*... ну не совсем дзётохейсё...

Всё было с Хейхатиро за долгие годы. Но тут адмирал долго смотрел на адъютанта, держал паузу, пытаясь утихомирить трясущиеся губы. И проклиная дурного адъютанта. Сердце заполошно билось о рёбра, пыталось выпрыгнуть...

- Чтоб тебя!

Адъютант втянул ещё глубже голову в плечи и снова провалился в глубокий ритуальный одзиги.

Адмирал ещё раз чертыхнулся, проклиная уже все эти постоянные интриги высшего света и попытки семей подсунуть ему своих отпрысков.

- Ну и кто он?

- Такаши Като! - Адъютант облегчённо выдохнул.

Хейхатиро Того озадаченно поморщил лоб. Таких он не помнил. Поискал совпадения среди древних семей. Ассоциаций не прибавилось.

- Кто он?

Адъютант опять озадаченно что-то стал мямлить про минонсцы и про то, что Като дзётохейсё, который не только дзётохейсё, но почему-то одновременно и кайгун-сёй-кохосей!

- Какой ещё миноносец!? - Понятней не стало. Терпение Адмирала стало подходить к концу. Но вычленить главное из бредового лепета он смог.

- 39/62! - Счастливый, что наконец-то может хоть что-то сказать конкретное и понятное, адъютант даже позволил себе улыбнуться. Как ребенок.

Того скрипнул зубами.

- Ну и где это миноносец?

- В Чифу, господин адмирал! - Адъютант снова счастливо улыбнулся, но глянув в сжавшиеся до размера булавочных точек глаза взбешенного адмирала снова сбился. И опять провалился в глубокий одзиги.

Адмирал понял - адъютанта придется менять, свихнулся от счастья! Устранили ёкая и свихнулся! Вот Беля...

Усилием воли Хейхатиро прервал себя, выдохнул и почти ласково спросил.

- И что он делает в Чифу?

Адъютант, не распрямляясь, промямлил, что миноносец 39/62 доблестно лежит на дне.

Адмирал понял, что ещё немного и свихнётся уже он! Наверное это заразное...

- Где на дне!?

- В Чифу! - Сумасшедший адъютант, видимо, посчитав, что может досконально точным ответом выполнить свой долг, наконец-то облегчённо распрямился.

Адмирал понял, что теперь он вообще ничего не понял. И, судя, по испуганно-счастдивой улыбке ещё вчера нормального адъютанта выяснять всё же надо. Нет, просто необходимо.

Адмирал вздохнул. И снова помянул ёкая.

- Как он там оказался?

- В Чифу, господин адмирал Того?

Адмирал мог себе много что сказать. Например, что с буйно помешанными надо ласково. Но он заорал!

- На дне, ёкай тебя побери!

На что обиженный адъютант закаменел лицом и снова свалился в одзиги!

Адмирал понял, что сейчас прольётся кровь!

- Ну!

- Так ёкай, господин адмирал! - Адмирал, смотря на этот идиотизм, отстранённо подумал, что похоже, растерявшийся от тугодумия адмирала, адъютант решил на всякий случай вытянуться на британский манер.

- Какой ещё ёкай? - Сил и воли хватило. Адмирал, смотря на эволюции спятившего подчинённого, первый раз пожалел, что в салоне он один. Буйные они такие - путь самурая это дорога к смерти, но умирать от психа не хотелось. Оружия тоже не было. Поэтому и продолжение вопроса прозвучал предельно мягко. - Ёкаев не существует!

- Да, сэр!

- Ну так кто отправил в Чифу нашу номерную миноноску на дно? - Хейхатиро, заговаривая зубы, стал незаметно двигаться к двери.

- Ёкай, господин адмирал!

Чертыхаясь, адмирал, понял - до двери ещё пять шагов! И какой идиот придумал такие большие адмиральские салоны!? Но зубы заговаривать надо было снова! Лучше говорить...

- Какой ещё ёкай? - Голос прозвучал мягко, до заветной двери осталось три шага!

- Беляев, господин адмирал!

Уже схватившийся за ручку двери, с ожесточением саданул по комингсу. Опять Беляев! Это карма...

- Как Беляев мог потопить миноносец, когда он позавчера погиб в Артуре!?

Адъютант на это только обречённо пожал плечами.

- Ёкай, господин адмирал!

Холодок страха липкими лапками прошелестел по спине, Хейхатиро Того вздрогнул. Но с усилием взяв себя в руки кивнул.

- Зови, кто так явился. - Пытать адъютанта сил не было. Да и против психа вдвоём, если что, проще...

В адмиральский салон вслед за адъютантом шагнул почти ребенок. Белолицый и большеголовый. В робе дзётохейсё. Но с погонами мичмана Объединенного флота! Скользнул. И одарил адмирала всего лишь скромным эсяку!

Адмирал поморщился. Зазнаек и спесивый отпрысков золотой молодёжи он не любил.

- Кто ты, дитя?

- Кайгун-сёй-кохосей Такоши Като! - Непонятный посетитель, отвечая на вопрос, лишь слегка кивнул головой.

Адмирал опять поморщился. Что за молодежь пошла! Вот в его время...

- А почему тогда мундир не соответствует?

- Мне, господин адмирал Того, такой выдали!

- Кто?

- Тут. На флоте. По приказу.

Адмирал понял, что опять ничего не понял.

- А кайгун-сёй-кохосей где тогда получил?

- В Чифу, господин адмирал Того!

На упоминании Чифу Того скривился. Поделать с собой ничего не смог! И ещё адмирал понял одно - зря он этого дзётохейсё пустил, поторопился - душевно больных в салоне стало на одного больше! Похоже это точно заразно!

- И кто тебе в Чифу мог присвоить звание офицера? И почему миноносец оказался на дне?

- Звание присвоил Беляев-сан, господин адмирал! - Странный ребёнок в непонятном мундире вытянулся. - Вот бумага. Только она на русском...

Растерявшийся от кошмарного имени адмирал взял бумагу. Ну да, канцелярщина РИФ...

- ...а миноносец наш они "Корейцем" на спор с американцем расстреливали, преследуя почти от Артура. - Почти ребёнок вздохнул. - В Чифу догнали. Но мы уже тонули...

Адмирал понял, что стал что-то понимать. Почти.

- А сюда зачем прибыл?

Ребёнок обижено вскинулся.

- Служить! - Потом, правда, сдался, даже постарел разом. Повзрослел. - И ещё приказ выполнить.

- Какой? - Адмирал заинтригованы даже сделал шаг к этому юному дитю.

- Господин адмирал Того, капитан Беляев-сан будучи на борту американской канонерской лодки в порту Чифу приказал вам передать привет!

Вроде унятый холодок мистического страха опять свёл стужей ужаса внутренности, сдал сердце! Нет, точно ёкай!

Адмирал Хейхатиро Того устало выпрямился - труден путь самурая!

- Благодарю, кайгун-сёй-кохосей Като! Можешь идти... - И глядя в развернувшуюся спину почти ребёнка крикнул. - И поменяй мундир на подобающий! Скажи я приказал!

Адъютант влез. Не утерпел со своим недоумением. Нет, точно нужно менять. Испортился...
- Но господин адмирал, он же дзётохейсё...

- Он кайгун-сёй-кохосей! - Адмирал устало махнул рукой, радости не осталось и следа. Голову ломило. А короткий разговор выжал похлеще яростного затяжного боя. - И оставь его на "Микасе", один раз этот счастливчик встречу с ёкай уже пережил!

И только когда за адъютантом лязгнула металлом тяжелая дверь и крепкое саке смогло хоть чуток отодвинуть пережитое качели эмоциональных горок предыдущего разговора, адмирал с ужасом сообразил - их миноноску от Артура гнали преследовали ДВА корабля!

Русский кошмар и американец...

На душе стало холодно...

* 竹島 (Chikuto) - "Бамбуковый остров".

* Кокай - Японцы называют Жёлтое море 黄海 (Kōkai, こうかい).

*Одзиги - ритуальный поклон в Японии. Имеет три разновидности:

- Эсяку (会釈) - глубина наклона корпуса на 15 градусов;

- Кэйрэй (敬礼) - глубина наклона корпуса примерно на 30–45 градусов;

- Сай-кэйрэй (最敬礼) - глубокий и церемониальный поклон, при котором корпус наклоняется на 45–90 градусов.

*Дзётохейсё - старшина (точнее главный старшина в Объединенном флоте).

*Кайгун-сёй-кохосей - мичман.

От автора: это на затравку) Советская Гавань меня впечатлила - что смог. Остальное, извините, придется немного подождать...

***

Подобное к подобному!

К утру шторм поутих до жалких 3 баллов. Тока и мы проскочить не успели!
При всем богатстве выбора из четырех проливов реальных, чтоб выскочить в Японское море не так уж и много.

Нет, конечно с дури можно и в Цугарский влезть - и я бы, сука, влезла! Если бы этот умник на карте пальцем для географически особо одарённых не тыкнул...

Как же хотелось потом эту карту в трубочку свернуть и тоже ткнуть. Засунуть! По самы гланды. С заднего прохода. Чтоб не умничал тут!

- Ты кто тут? Штурман? Значит шамань, штурмани как там тебе полагается, варианты нормальные выдавай! А не это всё... - Тролль, сука, недоделанный!

По глазам всё понял. Или жопой почуял. Трубочку.

Не, сука, ни веса, ни опыта! Но наглый! Шёгол...

- Простите Григорий Павлович, в Усанский, понял, не предлагаю. Всё равно через него и так и так идти...

Ничто не поняла. Но птиц недоделанный сообразил, лапкой с коротком своим опять поводил.

- Григорий Павлович, вам решать, через восточный или западный цусимский пойдем.

Не, ну вот им хорошо. Их учили там! А меня преподы ток как шашку тротиловую в жопу засунуть. Или не шашку. Но тоже в жопу. Сука...

- И в чем разница?

- Западный шире. Но и опаснее. Течения там сильные. Скалы. - Репу себе почесал. Типа умный. - В восточном туманы сейчас. И японцы сильнее его сторожат. Скорее всего...

Понимаю, западным, значит, проще. Не будут ждать.

Но на нашей мелочи чот ссыкотно туда суваться. Особенно после того как сутки одинокую кильку в консервной банке изображали...

Вот и думай Юлька!

Беляев ещё разошкнился. Типа, давай в западный - там точно ждать не будут! А ещё лучше давай, вообще, сдадимся! Джапам...

Не, не просекает!

Но в западный цусимский всё равно не полезли - не знаю почему, но свело, сжало и я не рискнула! Просто не смогла...

Пошли на север. Надеясь на утренний туман. Пройдя остров Симодзима нырнули в восточный пролив. И всё бы хорошо - даже остров Камидзима уже оставили на правой раковине, как у Пусана две джапские миноноски торчащие!

Завеса...

Похоже ошмётки битого мною, битого, но так и пока не добитого того самого 5 отряда!

"Симы" и "Чин-Иен" мы им выгрызли, но вот 10, 11, 15 и 16 миноносные отряды, как Ара говорил, у Того остались.

Ещё...

Мы идём, они устало дымят - тож шторм измотал. Вот у меня в мозгах и щёлкнуло!

Не, ну а чо? Они джапы - какая-то номерная мелочь и чо-то на нас похожее.

И мы...

В джапскоц окраске и с хиномаоу на жопе!

Свои. И сообрази попробуй отбитыми в болтанка мозгами - кого куда штормом раскидало! Связи-то на такой мелочи точно нет.

Всё на глазок...

- Корейцев наших в джапское и на палубу! - И смотря на телящегося штурмана, рявкнула. - Быстро, сволочи!

Убежал.

Степанова к себе в микроскопическую рубочную дёрнула.

- Маньяк, стрелять тока по правому. И картечью! - Притянула. Специально для контуженных уточнила. - По большему. И ток по приказу. Понял меня?

Возмущаться мне этот отбитый отморозок ещё стал!

- Но Палыч...

- К Артуру вернуть? Покомандовать кавторанг хочешь?

Вздрогнул. Глазёнками испуганно забегал! Ага, накомандовался.

- Нет, но... - Замялся. Сука, назад к Артуру теперь никто не хочет. Нет желающих! Даже такие маньяки ссат. Понимают!

- Ток картечь. По правому! - Надавила голосом. Чтоб точно дошло.

- Слушаюсь Григорий Павлович!

- Умничка! И чтоб никакого шевеления там у меня... Понял?

- Да... - А потом удивил. Рыцарь недоделаный. - Но это же не честно!

- Верну! Честно прорвусь... И верну! В Артур...

Не дослушал, уже в спину кричала. Втянул бестолковый баллистический калькулятор в плечи и убежал!

То-то мне! Я с тебя ещё за "Корейчика" спрошу...

Потом минного дёрнула. И штурмовиков...

Вышли как по нотам. Джапы жались друг к другу, точнее мелкий к более крупному. Ну и нам чот флажками махали.

Мой хитрожопый кореец, который совсем не бизнесмен, а революционер, и которому после его тупого митинга совсем стрёмно стало в Циндао, стоя на носу, моего постоянно рыскающего на курсе джапского "Кулика" изображал джагу с флажками.

Революционно-корейскую! Со всей своей экспрессией и ненавистью.

Чо он там, заливаемый брызгами размахивал было даже стыдно предположить. Но махал. Энергично. Не повторяясь. Джапы, усиленно не понимая, махали в ответ.

Видимо, озадаченно, требуя пояснить.

Ну а мы, старательно изображая, что не можем держать курс прямо, на среднем крались зигзагами к сладкой парочке.

- Поднять два черных шара!

Ну да, невелика хитрость. Но джапам хватило. Снова озадачились. Ещё снизили ход. Подстраиваясь.

Офицерик на мостик большего аылезли. И позволили воткнуться нашим мелким тельцем между! Дальше...

Дальше понеслось!

Сначала с чпокающим хлопком отстрелились на левый борт сразу две мины Уайтхеда.

И упали со звоном в изумлении челюсти опешивших джапов! Не ждали...

Потом, сливающиеся с рёвом спаренного взрыва, хлопки торопящегося выслужиться и оправдаться Степанова!

Правый окрасился фаршем.

Качнуло, швырнув волной ближе к правому.

Снова чпоки. Бортами. Уже сошедшихся, сцепившихся в железных объятиях двух похожих как капли воды микроскопических корабликов.

Ну и новый рёв. Уже десяток глоток штурмовиков. Обезумевшей толпой метнувшихся на джапа, изумлённого и обескураженного подлым предательством хромого собрата!

Слишком маленькие. Юля не получилось...

Уходили так и не расцепившись.

Мы и болтающийся на прицепе, трепыхающийся и пытающийся раскочегариться, набрать ход уже не джапский флагман 15 отряда. "Хибари".

А в Пусане, всполошённом грохотом разметавших маленькую "Удзугу" взрывов, кто-то большой истошно коптил небо. Стрелял.

И тянулись как след в нашу сторону три жидкие струйки дыма.

- Джапы миноносками решили поиграть в погоню?

Смотря на безумные, испуганные глазёнки штурманёнка я тока устало усмехнулась.

- На "Тидори" поднять андреевский! - И уже к испуганно у щеглу. - Идёшь прямо. Первым. Скорость двадцать три. Я сзади. На удалении. Понял.

Молчит. Ток глазёнками в прострации лупает.

Ну влепила. Отрезвляющую.

- Понял?

Закивал. На всяк кинула взгляд на рулевого. Ещё "Корейчиковского". Проверенного. Квартирмейстера.

Тож кивнул. Молча.

Хорошо.

- Я на "Хибари". Степанов с артиллеристами, Емельянов - за мной! Расцепить кораблики!

Ню-ню джапики, жду вас! Будет вам Годзилла...