Юмор палача

«Таблетки саморазвития»

Кушали часто, по-модному стало

жевать их, жевать их, жева…

Небо закатное светится ало

в тон волшебства.

Это ли час золотой (или рядом)

задуматься о красоте…

Город огнём засиял желтоватым,

грач полетел…

Мы, игнорируя, не замечаем

и слушаем тех, кто молоть

языком может подолгу; их стая

знающих тёть.

Дядек с успешным в кармане успехом

да влажным от смазки очком.

Слышу я снова фальшивое эхо.

Спич ни о чём.

Грусть безотрадно унять тренировкой!

Красуется Наукоград.

Часто обман и пустая рисовка,

недофасад.

Что же внутри, коль таблетку не слопать,

не донести вдруг до рта?

Слышится разве убийственный шёпот?

Тлен? Пустота?

«Ещё одна голосовуха»

(freestyle)

На смену каштанам-убийцах

на дней так пятьдесят, сорок или тридцать

приходит другая херня

(я бы эту строчку поменял).

Я говорю о сосульках и обрывах сверху снега,

которые сделают инвалидом человека.

Сегодня дважды прилетело, но мимо прошла голова.

Сложно во фристайле подбирать слова.

Сложно, но я выдал вот так.

Зима – тварина. Снег – мудак.

«Считалка»

Десять нездоровых пришли в притон за торчем.

Один подох на ломках и девять стало, в общем.

Девять наркоманов убилось кайфом пёсьим.

Не выдержало сердце. Осталось ровно восемь.

Восемь непонятливых долбили, что есть мочи.

К обеду не проснулся чел. Их семеро, короче.

Печальная семёрка из сквота мчит до морга.

Скончался нарк от скорости. Так-так. У нас шестёрка.

В паху искала вену шестёрка иглофилов

и некто нашёл больше. Считаем? Пять. Как мило.

У пятерых проблемка есть: затор в кишках и рвота.

Бедняга душу вывернул. Их четверо для счёта.

Четыре-три-два-раз, ага. Предчувствие дурное.

Шприц золотой нашёл чушпан. Ребят отныне трое.

Троица уставшая не может жить без крэка.

Он никак не вывозил – и меньше человеком.

Порошок с крысиным ядом парочка купила.

Труп имеем, ведь нюхач заюзал в одно рыло.

День с огнём не сыщешь стаффа. Трип как в жуткой сказке.

Жгут. Контроль. Раствор. Укол…

и не осталось вмазки.

"Воспоминание"

Я бывших помню, они хавали стекло.

«Френдзона»

Во френдзоне нет бизонов,

росомахи или льва.

На гулянках ищет самка

мужика и вещества.

Веселил чтоб и не жлоб чтоб –

уголовник в самый раз.

Не напоминая мопса,

чтоб скуласт был и вихраст.

И тогда уж точно замуж

на двоих один вольер.

С ним не скучно, потому что

всё решает крепкий хер.

«Угроза»

Просыпаемся в тревоге

и давай думскролить ленту.

Уклонисты и поджоги

разнеслись по континенту.

Пропаганда и чинуши,

выборы и слово мэра

шустро залетает в уши…

то ли дело – быт в пещерах…

То ли дело кроманьонцы

и за мамонтом охота.

Высоко висело солнце,

а погода… что погода?

Бесконечные метели

да густые снегопады…

Зубы к двадцати чернели.

Плохо было. Нахер надо.

А пораньше, когда дино-

завры топали протяжно?

Ни рабов, ни господина!

Рай как есть полнометражный.

Или нет? Угроза всюду!

Тероподов вражья стая

человека съест в минуту

или резче. Я не знаю.

Доченька или сыночек!

Смерть вам вызвала карету.

Тут и там реальность хочет

выжить слабого со свету.

«Танцпол»

За высотками иль за домами

частной секции пьяных углов,

забулдыги танцуют локтями,

и танцуют они будь здоров.

Март коварно напишет картину

и сосульками бряцает в лбы,

обещая с усмешкой кончину.

Ах, угроза! Ах, если б кабы…

Алкоголики и тунеядцы,

перекатная голь и воры.

Ни один вас танцпол или карцер

не вместит в стране Тартарары.

«Расход»

Теневой визит персон

покушающихся зло

на тебя, меня и тех, кто не давал всерьёз отпор.

Скажем, провалился в сон:

сновиденье унесло.

Неуютно и тревожно. Траурный отчасти флёр.

Обезумев голоса

стонут так, что трёшь виски.

Ад прикинулся REM-фазой и диктует, как страдать.

Нимф нагие телеса

шепчут в похоти стихи.

Время упразднило даты. Никаких особых дат.

Хиппи-травки едкий дым,

пряничный будто Вудсток.

Завороженным слайд-шоу увлекает и зовёт.

Ну же! Ближе! Ледяным

дай дыханием роток

алых губ лохмотья тронуть. И пустить себя в расход.

«Процесс»

Межбровные морщинки напомнят при усмешке,

как скоротечна юность. Отдайся ей. Не мешкай!

И отнеси в ломбард, сдав золотце дней наших.

Проходит час.

Проходит день.

Обвал цен. Распродажи!

Мне где-то тридцать с хвостиком и ощущая это

приходится считаться, эх. И ношу для скелета

из позвонков, хрящей и мышц тащить поосторожней.

Трещит ребро…

Простаты стон…

И зуд достал подкожный.

Когда закончится процесс принятия упадка?

Да никогда! Кому легко стареть, когда из матки

достал главврач и сквозь усы сказал: «Розовощёкий,

страдай, живи,

на счастье вой –

умрёшь, а не умрёшь – я в шоке.