Юморящая над прыжком реальность

На балкон третьего этажа я выкралась бочком. Передо мной слившись с последними днями декабря жадно глотавшее снежинки, волновалось море. Я волновалась тоже, но в силу обстоятельств, ни разу не взрослости, а скорее, в силу ещё побаливавшего простудой горла, в удовольствии ловить снежинки ртом самой себе было отказано. Хотя, если быть уж совсем откровенной, они просто не залетали на балкон…

Я подошла к перилам, обхватив закоченевшую, вымерзшую пустотой изнутри – трубу. Пальцы отдёрнула ровно тогда, когда металл, вжавшись, обжёг холодом ладонь. Не настолько я была расщеплена изнутри, что бы исцеляться болью – да, но не в этот раз. К тому же, я себя, свои части берегу. Думаю, ни один мужчина ещё в упоении прижмётся губами, согревая дыханием мои пальцы, оставляя поцелуи на ладони, запястье… Ах, даже чуть разволновалась от абсолютно мне не грозящего предвкушения (дальше я буду писать, томно прикусывая губы – делай что хочешь с этой информацией теперь. Я не намерена тебя соблазнять, но, так уж получается).

Ветер, радостно встречая меня, бросился навстречу, пронизывая насквозь колючим, льдистым дыханием. Тело пробила дрожь, но когда пробитие меня останавливало? Взгляд блуждал по дорожкам, мелькающим в свете фонаря, убегал к линии горизонта, картографируя город, вросший в кусочек морского побережья, а, утомившись, вернулся и, затуманившись, уступил место мыслям.

Они были настроены. Высота. Возможность. Может, полёт? В целом, идея полёта неплоха и я знаю, что во многих других реальностях – это мой обычный вариант передвижения, но здесь так нельзя – подвох.

Нахмурилась и, покачав головой, подумала о родных. Разумеется, что бы нагнать тревоги и сгустить и без того тучащееся настроение, мысли начали рисовать меня, трагически распростёртую на дрогнувшей инеем земле. Хмурясь ещё больше, я перегнулась, что бы удостовериться, что их рисунки верны и что лежать я буду именно так, вывернувшись конечностями во все стороны, а никак иначе. Кинув взгляд вниз, и рассмотрев зелёную полосу подо мной, увидела, что плотным рядом под балконом идут кусты, да и расстояние для «прям трагичности» ничтожно маленькое. Мысли, поняв, что безндёжности тут не быть, переобулись, показывая, как я, падая, приземляюсь на густую крону, царапюсь и, охая, иду мёрзнуть под подъезд, ожидая маму с порцией заслуженных ещё горячих звездюлей…

Колокольчиком зазвенел внутренний смех. Естество, словно очнувшись, зябко потёрло ладони и вернулось в номер танцевать перед зеркалом, а его кусочек – тень, оставшись на балконе, с лёгкостью запрыгнула на перила и, оттолкнувшись, с визгом рухнула вниз.

Стекая белесым туманом с кустов, ей удалось очередной раз взлететь со дна – имя которому – страх.