Юродивый

Экран телефона засветился в тот самый момент, когда я уже почти смирился с тем, что придется ещё одну ночь провести в томительном болезненном ожидании. Поздновато, конечно, для электронной почты, но мало ли... Я вытянул шторку уведомлений. Оно...

Дрожащим пальцем открыл письмо и нажал на символ загрузки вложенного файла. Несколько секунд, пока весёлый кружочек загрузки определяет мою дальнейшую судьбу... Готово. Не глядя, быстро, пролистываем лишнее, находим строчку со словом "заключение"...

"...низкодифференцированая аденокарцинома..." .

Медленно открутил к началу. Фамилия, имя, дата... Все мое, ошибки нет.

Я на слабых ногах встал со старенького скрипучего дивана, и медленно, кругами, стал ходить по комнате, пытаясь собрать во что-то целостное обрывки мыслей. Ну, вот и все. Приехали, конечная, поезд дальше не идёт. Тут же, словно в насмешку, где-то под ложечкой издевательски заныло.

Впервые я почувствовал это около трёх месяцев назад. Списывал, как водится, на нерегулярное питание, злоупотребление острой пищей, ночные смены, кофе и сигареты. Такое уже бывало. Но в этот раз привычные средства - диета и капсулы с препаратами - почему-то не помогали. Отсутствие аппетита, утреннюю тошноту и одежду, с каждым днём становящуюся все более свободной и мешковатой, я старательно игнорировал. До тех пор, пока на работе коллеги не начали вежливо интересоваться моим здоровьем.

Три дня назад я наконец признал очевидное, собрался с духом и отправился на пренеприятнейшую процедуру - фиброэзофагогастродуоденоскопию, в просторечии "ФЭГДС", в надежде узнать, в какой части желудка находится, и как далеко зашла моя язва. Вместо этого через пятнадцать минут от начала процедуры я узнал, что у меня опухоль желудка.

— Результаты биопсии будут готовы через три дня, пришлём по электронной почте. — сказала мне медсестра, протягивая бумагу с заключением, и почему-то старательно пряча взгляд.

И что теперь? Что дальше? Скорее всего, иммуногистохимическое исследование для определения генотипа опухоли, параллельно - МРТ всего тела, потом консилиум... А потом - лучевая терапия или сразу операция по удалению большей части желудка, химиотерапия, которая по сути своей, есть соревнование между тобой и опухолью — кто сдохнет раньше. Если повезет — получится отвоевать несколько лет. Но это вряд ли. Скорее всего, эта дрянь уже успела нашпиговать метастазами мои лёгкие, печень и кости.

Я вздохнул. Как ни банально, минуту назад жизнь разделилась на "до" и "после". Все, что было раньше, сразу стало каким-то смешным, глупым и абсолютно неважным. Так уж устроен человек: знает, что его ждёт в конечном итоге, но, стоит лишь узнать "когда" — тут же теряется и паникует, вспоминает обо всех неисполненных мечтах, несделанных делах, несказанных словах... Кто-то в такой ситуации предпочитает отрицать очевидное, цепляясь за любую надежду, и слепо следуя указаниям врача, а кто-то — пускается во все тяжкие. Хороший сериал, кстати.

— Назови мое имя! — страшным голосом сказал я куда-то в темноту комнаты, и сам же тоскливо засмеялся. Не тянешь ты на Хайзенберга, Максим, совсем не тянешь...

А то, может, снять все деньги и рвануть в один конец куда-нибудь в Таиланд? Их немного, но на какое-то время хватит. А что будет потом, не особенно интересно. Искать меня никто не станет. К своим неполным сорока семьёй я не обзавелся, квартира — и та съемная. Все претензии и предложения прошу направлять в письменном виде, абонент вне зоны действия сети.

Я снова взял в руки телефон, открыл банк, вывел все до копейки деньги своих скромных сбережений со вклада на карту. Зашёл на сайт авиакомпании и, не глядя на стоимость, купил билет в Таиланд без багажа на ближайшую дату. Вещей брать не буду, только самое не. Да и нет у меня ничего другого..

Я вдруг посмотрел в потолок, и снова засмеялся. Но теперь не тихо, с печалью, а в полный голос, зло и отчаянно. Да, Максимка, немногого же стоят твоя жизнь и все твои в ней барахтания, если приговор становится для тебя долгожданным билетом к свободе!...

А ведь кто-то же, наверное, мог бы считать меня успешным и уважаемым человеком. Как-никак, врач. Отучился на бюджетном отделении лучшего московского института, водил знакомство со многими известными людьми... А потом уехал, предпочтя размеренный ритм провинциальной районной больницы суете и шуму столичных клиник. Работал в поликлинике, пару раз в неделю дежурил в ночные смены. Повидал всякого, пережил ковид. От работы не отлынивал, но и выше головы не прыгал. Жил одним днем, не задумываясь о том, что буду делать после. До сих пор меня такой расклад вполне устраивал. И вот так нелепо это все сейчас заканчивается. Или я просто всегда подсознательно знал, что никакого "после" не будет..?

Боль в желудке стала сильнее. Я кинул телефон на диван, и решил пойти на кухню, чтобы найти что-нибудь из лекарств, которых за последние три месяца в моей аптечке скопилось преизрядно. Открыл дверцу кухонного шкафчика... и внезапно острейшая кинжальная боль пронзила верхний отдел живота. Я с криком согнулся, схватился руками сначала за живот, потом за полку шкафчика, пытаясь удержаться на ногах, но тщетно. Вместе с сорванной полкой на пол полетела посуда, весело зазвенели осколки, и в голове возникла совершенно неуместная мысль, что убирать это всё придётся очень долго.

Я лежал на полу кухни, скрючившись на боку, поджав колени и крепко обхватив их руками,, хрипел от боли, и тупым взглядом смотрел куда-то под холодильник. В живот словно вбили толстый раскаленный металлический прут, который с каждым ударом сердца проворачивался. Сознание плавало, появляясь урывками, зрение никак не хотело нормально фокусироваться, где-то сбоку появлялись и исчезали мутные тени. Сколько под холодильником пыли... Надо было тщательнее убираться, а то придут тело выносить, заглянут туда - стыдно будет...

Соберись! Телефон! Ты оставил телефон на диване в комнате. Нужно доползти, вызвать Скорую... Да, точно, Скорую... Я смогу, точно смогу, только вот ещё немного полежу... И они быстро, очень быстро приедут. И дверь... Она же не заперта, да? Я же всегда забываю её запереть... Вот ещё буквально минутку полежу только...

И тут я понял, что, судя по всему, умираю. Стало страшно. Почему-то очень захотелось жить. Очень захотелось, до крика, до скрежета в стиснутых зубах. Как угодно, в любом виде, на любых условиях, но жить... Я застонал, кое-как усилием воли заставил себя оторвать одну руку от живота, вытянул ее вперёд, и пополз, помогая ногами. Кажется, осколки посуды впивались в ладони, потому что на полу у лица я смутно видел следы крови. Плевать, неважно. Главное - доползти до телефона...

Я смог. Я дополз до комнаты, щедро украсив свой путь отпечатками окровавленных ладоней.. Вот он, телефон, только руку протяни... А рука не протягивается почему-то. И вообще не слушается. Нет? Неужели всё? Эх, обидно-то как...

Тени, вьющиеся вокруг, наконец приблизились, слились воедино, облепили меня, оградив от мира плотной непроглядной завесой черноты. Боль стала ослабевать, отдаляться... Или это я отдалялся..?

Последнее,что я успел подумать: "Эх, жаль, билет в Таиланд пропадет зря".

***

Когда я снова стал что-то видеть, вокруг ничего не было. То есть не какое-то абстрактное "ничто", а вполне натуральное ничего. Сплошной серый сумрак, раскинувшийся во все стороны. Да и сторон как таковых не ощущалось. Я попробовал понять, где верх,а где низ, но ничего не вышло. Ориентация тела в пространстве попросту отсутствовала.

Я попытался пошевелить руками, потом ногами. Тоже ничего. Ни рук, ни ног не было. Попробовал скосить взгляд и посмотреть на кончик носа - тот же результат. Ничего. Я не видел абсолютно ничего, что мог бы хоть как-то считать собой.

- Физической формы у тебя сейчас нет. В ваших понятиях ты сейчас геометрическая точка, не имеющая размера.

Голос раздавался сразу со всех сторон, и звучал точь в точь как тот, которым я всю жизнь слышал свои собственные мысли. Мой внутренний голос решил познакомиться лично? Очень весело. И очень странно. Что вообще происходит? Где я..?

Я внезапно вспомнил все, что случилось. Неужели я действительно... Произносить слово "умер" было страшно. Получается, это тот самый пресловутый тоннель, через который мне сейчас надо пролететь? Все те, кто пережил клиническую смерть, получается, не лгали о том, что видели? Но тогда в конце должен быть свет, а здесь никакого света нет, сплошная серая муть. Голос опять же какой-то. Никто не говорил о голосе.

Вдалеке показалось какое-то смутное движение. Ко мне приближалась фигура, силуэт, очертаниями отдаленно напоминающий человека. Он мягко светился сине-фиолетовым светом, и не имел четкой границы с окружающим нас серым сумраком, то расплываясь, то снова приобретая относительно ровные контуры человеческого тела.

— Ты сейчас плохо понимаешь происходящее, и это нормально. — сказала фигура моим внутренним голосом. — Но сейчас тебе и не нужно понимать. Просто выслушай.

Силуэт остановился рядом со "мной" и его цвет плавно изменился с фиолетового на светло-голубой.

— Я — дух твоего тела, и это я виноват в том, что произошло.

Бред какой-то...

— Что ещё за "дух тела"? Я таких не знаю. Ты — моя душа, что ли? Обьясни нормально! Я хочу знать! Что со мной?! Что это за место?! Где мое тело?! Почему я...

Силуэт в сумраке стал темно-оранжевым, но не двигался и не отвечал. Я разозлился, и уже хотел было потребовать объяснений, но тут он, наконец, заговорил.

— Все разумные существа тройственны в своей целостной сути. Дух, разум и тело. Я —дух, ты — разум. Душа, опять же в вашем понимании , это, скорее, как раз ты. Мы вместе с самого твоего рождения. Дух распоряжается жизненной силой тела, его процессами. Вы называете это "жизнедеятельность". Дух всегда в тени разума, вы не знаете о нас. Иногда слышите, и тогда говорите об интуиции или внутреннем голосе. Но это случается редко. Мы... присматриваем за вами. Обеспечиваем жизнь и здоровье наших общих биологических тел. В твоей болезни виноват я. Я должен был выявить и уничтожить первую раковую клетку, но не справился. Ты слишком старательно изводил свое тело, и слишком щедро делился своей жизненной силой с другими людьми.

Если бы у меня было горло, наверное, в этот момент оно бы пересохло. Но горла не было, поэтому я просто подавленно спросил:

— То есть... был шанс?

— Да. Мы, духи, чаще всего исправляем нарушения потоков жизненной силы и устраняем болезнь до того, как вы ее замечаете. Если болезнь проявилась — значит, дух тела не справился. Человек может прожить всю жизнь, так и не узнав, сколько раз и от чего его спасли.

— И ты, мой дух, не справился...

Силуэт потускнел.

— Да.

— И что теперь? Что дальше?

— Теперь я понесу наказание. За такое упущение следует перерождение в теле неразумного существа, не осознающего течения времени.

— Я имел в виду, что будет со мной.

— А ты... получишь новое тело, нового духа, все забудешь и начнёшь заново с младенчества.

— Нормальный такой поворот... Я как-то не особо хочу заново. А можно мне обратно, в мое собственное тело? Я к нему как-то привык. Мы с ним, знаешь ли, многое вместе пережили.

Силуэт моргнул на мгновение, и стал траурно-черным.

— Нет. Обратно нельзя. Твое тело мертво, и именно поэтому ты и я здесь. Опухоль проросла стенку крупной артерии, началось острое желудочно-кишечное кровотечение, и ты умер от геморрагического шока на полу кухни, разглядывая пыль под холодильником.

— Кухни... Но я же... Телефон...

Силуэт печально моргнул, как неисправная лампочка.

— Нет. Это была лишь гипоксическая галлюцинация умирающего мозга. Ты не полз за телефоном. Просто в последние мгновения ты очень хотел жить, и твой мозг выдал желаемое за действительное.

Значит, я все же умер... Осознание пришло неожиданно, принеся с собой полную растерянность. Оказывается, я до сих пор исподволь надеялся, что все происходящее сейчас — что-то вроде сна, и я скоро открою глаза в больничной палате.

— Послушай, дух... А откуда мне знать, что это именно сейчас не галлюцинация или сон?

— Ну, ты можешь попробовать проснуться.

Я попробовал. Мысленно зажмурился изо всех сил и попытался сорваться с места, помчаться куда-то вверх, словно всплывая из-под толщи воды, прочь из этого серого сумрака обратно к реальной жизни. Но ничего не вышло. Серая хмарь вокруг не исчезла, дух тоже остался там, где стоял, печальной темной фигурой.

— Убедился? Твое тело бесповоротно мертво, Макс. Прими это.

— И что же, каждый умерший вот так напоследок встречается с... духом своего бывшего тела? Зачем это? Ты что же, извиниться хотел? Ладно, чего уж там... Я не злопамятный. Да и сам я тоже виноват, признаю.

Дух моргнул, снова стал фиолетовым, и голос в пустоте прозвучал с толикой недоумения:

— Ну, строго говоря, только ты и виноват. Я бы справился, если бы ты так целеустремленно мне не мешал.

Вот это поворот! Он меня ещё и подкалывает!

Я усмехнулся.

— Ладно, проехали. Вопрос поиска виновного предлагаю считать закрытым. Только объясни, будь добр, зачем всё таки я здесь, зачем ты здесь, и к чему весь этот разговор? У нас что, очередь на перерождение, а тут зал ожидания? Может, талончик с номером где-то на входе надо было взять?

Ко мне понемногу возвращались привычные самоуверенность и пофигизм. Умер, и ладно. Умер и умер, в конце концов. Чего бухтеть-то? Геометрической точкой, конечно, ощущать себя странно, да и предстоящее вскоре, судя по словам духа, новое рождение в новом теле и новая жизнь с самого начала не слишком добавляли энтузиазма , но что уж теперь поделаешь? Привыкну как-нибудь. О, точно, надо узнать, а нельзя ли как-то заранее выбрать, где и кем рождаться? Мне бы куда-нибудь, где потеплее, к морю.

Дух моргнул дважды, стал ярко-оранжевым, и приблизился к моей "точке" вплотную.

— А вот зачем мы здесь — это самое главное, Макс...

Так-с, так-с, так-с, кажется, намечается что-то интересное...

— Мы не должны были встречаться здесь вот так и, тем более, общаться напрямую. Но, видишь ли... Я совсем не хочу следущий цикл провести в теле коровы или суслика. Когда существо не осознает времени, это становится похоже на вечное заключение в клетке. У духов в физическом воплощении нет своих чувств, мы ощущаем лишь то, что ощущает тело. А ты, как я понял, очень не хотел умирать...

— Ясное дело. Кто ж в здравом уме захочет?

— Нет, Макс, ты не понял. Ты очень не хотел.

Он так выделил голосом слово "очень", будто бы это должно было сразу сделать все абсолютно понятным, и замолк, ожидая моей реакции.

Я, впрочем, несмотря на его старания и намёки, ничего не понял, поэтому сделал вид, что все понял, и многозначительно произнёс тем же общим голосом из ниоткуда:

— Ага.

Дух довольно моргнул.

— Я знал, что мы найдем общий язык. Не зря столько лет вместе. То, что происходит сейчас, не совсем нормально. Обычно после смерти тела дух и разум сразу, мгновенно, перерождаются. Чаще всего в разных телах, иногда, если повезет, снова оказываются в одном. Но мы же этого оба не хотим, так..?

Голос упал до заговорщицкого шёпота.

— Короче, Макс, есть одна темка, надёжная... Можно урвать молодое и здоровое тело. Только времени мало, решать надо быстро.

Нормальный такой у меня дух, оказывается. Темки мутит у меня за спиной.

— Ты серьезно? Готовое тело, просто так? Оно хоть чьё? И где его собственный дух, в таком случае, и... эмм... разум?

— Абсолютно серьезно. Все получится, я узнавал. Его разум, скажем так, добровольно покинул нас. А дух не возражает, ему там скучно теперь. Ну так что, ты в деле?

Я прикинул про себя.

— Слушай, ну мне бы подробностей... Кто, где... Это же, получается, придётся вроде как чужую жизнь дальше жить? Типа как пальто поношенное перекупить?

— А тебе не все равно? Родишься сейчас где-нибудь в деревне в Индии, потом жалеть будешь.

— Почему это сразу в Индии?

— По теории вероятности, там рождаемость самая высокая, сам же знаешь. Ну так...?

Я мысленно вздохнул.

— Это точно не подстава? Вдруг там какой-нибудь преступник, или ещё что похуже.

— Да все нормально, обещаю. Макс, я очень не хочу в корову...

Я ещё раз вздохнул. Пу-пу-пуу... Ну, билет в Таиланд все равно пропал, так что...

— А, где наша не пропадала... Согласен. Давай, проворачивай свою темку. Поглядим, что получится. Мне нужно что-то для этого делать ?

Дух внезапно надвинулся на меня, окутав и поглотив фиолетовым сиянием.

— Нет.