За чертой

Вас не сильно напряжет, если в субботу с утра пораньше вам позвонит некий субъект и представится школьным приятелем, с которым вы не виделись лет этак примерно двадцать? Да еще и попросит встретится, утверждая, что у него сверхважное дело, которое никак нельзя обсуждать по телефону...

Кирилл Тунгиров, известный в определенных кругах как «Тунгус», напрягаться по мелочам не привык, и всё же столь неожиданный звонок слегка его озадачил. Он задумчиво повертел в руке айфон, поскреб короткую ухоженную бородку. Что бы это значило, господа присяжные заседатели?

Тунгус даже не помнил толком в лицо этого кента, с которым когда-то учился в одном классе. Правда, пару-тройку лет они довольно тесно общались, можно даже сказать — дружили. Но класса примерно с седьмого их интересы напрочь разошлись. Тунгиров стал предпочитать более «продвинутые» компании, начал курить, выпивать, с девками кувыркаться. А прежний его приятель до конца школы оставался типичным очкастым ботаном. Да и погоняло у него было подходящее — Дятел. Потому что Антоха Дятлов.

Интересно, что ему вдруг понадобилось? Не денег же придет просить? Хотя кто его знает...

Ладно, сегодня как раз в офис надо съездить — вот там встреча и состоится. А дальше вскрытие покажет, что за тараканы в башке у этого типа водятся...

* * *

— Здорово, Дятел! — я шагнул к нему навстречу, сунул руку. — Сколько лет, сколько зим!

Он кисло улыбнулся — видно, не очень понравилось, что я старую школьную кликуху его припомнил, — но руку в ответ протянул. Ладонь вялая, холодная, как дохлая рыбина.

— Привет...

Сам всё такой же длинный, щуплый, с очками на носу. Только лоб увеличился — потому что лысеть начал. И вряд ли от переизбытка тестостерона...

Я хлопнул его по плечу:

— Проходи, садись.

И сам без лишних церемоний вернулся к столу, уселся на место.

Дятлов подошел, молча опустился в кресло напротив. Чувствовалась в его движениях какая-то скованность, неестественность.

Я посмотрел на него с усмешкой.

— Ну что, рассказывай. Как жизнь молодая? Каким ветром занесло?

Он помялся, смущенно поправил очки.

— Ну, в общем... — проговорил хрипловатым голосом. — Тут такое дело... — Пару раз кашлянул в кулак, прочищая горло. — Кирилл... у меня к тебе есть одно предложение...

— Коммерческое? — я весело прищурился. Очень уж забавляло его смущение.

Дятлов выдавил улыбку.

— Вроде того...

— А вот это уже интересно! — Я встал, шагнул к бару.

Через четверть минуты гость пялился на выставленные перед ним два стакана со льдом, в которые я щедрой рукой наливал виски. Отставил бутылку, по-хозяйски присел на край стола и, взяв один стакан, жестом дал понять Дятлову, что жду от него того же.

Он молча повиновался.

— Ну, за успешное сотрудничество? — я звякнул стаканом о стакан. Видя, что Дятел совсем впал в ступор, подбодрил: — Не тушуйся, пей. Настоящий шотландский виски. Пробовал когда-нибудь?

Тот помотал головой.

— Оно и видно. — Я сделал неторопливый глоток.

Дятлов тоже отхлебнул из стакана, глухо звякнув льдом.

— Ну и как? — спросил я.

Гость кивнул, промычал что-то одобрительное.

Я усмехнулся уголком губ и вновь вернулся в кресло.

— Что ж, я слушаю. Выкладывай, что там у тебя за предложение.

Дятлов глотнул еще виски, пару секунд помолчал, словно решаясь. Наконец заговорил:

— В общем, дело вот в чем... Как ты знаешь, в нашем городе есть площадь Свободы... — Он глянул на меня так, словно хотел удостовериться: действительно ли я понимаю, о чем речь? — Там еще сквер, где памятник жертвам политических репрессий не так давно поставили...

Я изобразил на лице легкое недоумение.

— Ну?.. И что?

— Так вот... — Гость потеребил подбородок. — А ты знаешь, что когда-то на этом самом месте был храм, один из самых старых в городе? Собор Петра и Павла. Поэтому и площадь раньше называлась Соборной. А при большевиках, в середине тридцатых, храм этот полностью разрушили...

Теперь мне уже даже не нужно было ничего изображать — лицо мое, надо полагать, и без того вытянулось, брови полезли вверх. Я даже сморгнул несколько раз.

— Что-то я не врубаюсь... Дятел, к чему вся эта песня? Вообще так-то я металлопоставками занимаюсь, если ты не в курсе... — Честно говоря, у меня начали закрадываться подозрения: а всё ли у моего визитера в порядке с головой? На кой черт он мне взялся тут выкладывать эти исторические сведения?

Гость, судя по всему, понял, что зашел малость не с того боку, и поспешил внести пояснения:

— Подожди, скоро всё узнаешь. Дай расскажу по порядку — обещаю, информация тебя заинтересует. Ты только не перебивай, пожалуйста.

Я хмыкнул, поболтал в стакане виски, сделал еще глоток.

— Ладно, валяй...

— Значит, так... — Дятлов поморщил лоб, похмурил брови, словно прикидывая, как внятнее выстроить свою речь. Наконец стал продолжать: — Ты, наверное, знаешь, что в 1922 году большевиками по всей стране проводилась кампания по изъятию церковных ценностей? Под предлогом борьбы с голодом...

Я молча кивнул: да, что-то такое слышал, конечно.

— Естественно, служители церкви, да и обычные верующие, этому всячески сопротивлялись. Случалось, даже прятали священные реликвии, чтобы те не попали в руки новой власти. Так произошло и в Петропавловском соборе: когда туда прибыла комиссия, то ей не удалось изъять и половины того, что предполагалось исходя из описей. Ценности просто исчезли. Настоятель был арестован, а впоследствии репрессирован и расстрелян. Однако пропавших реликвий так и не нашли. Среди них были золотые и серебряные предметы — кресты, кубки, кадила... Но самое ценное — икона Божией Матери работы шестнадцатого века, в золотом окладе, украшенном драгоценными каменьями...

На этом этапе во мне внезапно проклюнулся интерес. Интуиция подсказала, что Дятел не зря, ох не зря завел весь этот разговор...

— Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе известно, куда подевалось всё это добро?

Он почесал бровь, поправил очки и ответил:

— Я даже могу сказать, где оно находятся сейчас. Вернее, предположить. С вероятностью девяносто пять процентов. Дело в том, что я работаю в краевом архиве и долгое время изучал материалы по этой теме...

Тут он начал с воодушевлением распространяться о своих исторических исследованиях, щедро сыпля деталями, подробностями и фактами. Но мне всё это было не особенно интересно — я нетерпеливо повел плечом, поставил бокал на стол и перебил:

— Ладно, это я понял. Ближе к телу. Где ценности?

Антоха поперхнулся, сморгнул.

Я не отрывал от него выжидающего взгляда. Он отвел глаза, поскреб подбородок, как бы раздумывая.

— Ну? — поторопил я. — Ты ведь за этим ко мне пришел?

— Здесь, — ответил он наконец, — в центре города.

У меня невольно приподнялась бровь.

— Да ладно? И где именно?

Он пожевал губами.

— Ну, короче... Ты обещаешь, что, если мы отыщем эти реликвии, я получу половину от их стоимости?

Я усмехнулся: судя по всему, намечался деловой разговор.

— Во-первых, — начал я, — мало найти ценности — их надо еще сбыть. А это дело непростое.

— У меня есть кое-какие связи в антикварных кругах, — поспешил вставить Дятел.

Я для виду проигнорировал реплику и продолжал невозмутимо:

— Во-вторых, я должен хотя бы примерно представлять всю сумму.

— Да там одна только икона потянет на несколько миллионов! — с горячностью заверил меня будущий компаньон.

— Долларов?

— Почему? Рублей...

Я изобразил легкое разочарование, но все-таки кивнул.

— Ладно, пусть так... Ну и в-третьих — ты же не случайно обратился ко мне? Значит, без моей помощи ты эти ценности добыть не сможешь, правильно? Вопрос: в чем будет заключаться эта помощь? Что-то мне подсказывает, что с моей стороны потребуются некоторые финансовые вложения... Или я ошибаюсь?

Антоха поковырял пальцем стол.

— Ну... В общем, да. Но не слишком большие...

— Хотелось бы поконкретнее. Тем более, как я понял, стопроцентной гарантии успеха ты не обещаешь. Кто же тогда возместит мне затраты в случае неудачи?

— Когда речь идет о миллионах, можно и рискнуть... — буркнул Дятел.

— Можно, — согласился я. — Но для этого мне нужно четко представлять всю картину, чтобы оценить перспективы и риски. Так что давай, выкладывай. А там посмотрим. — И, видя, что партнер колеблется, добавил: — Да не ссы, архивист! Ты правильно сделал, что ко мне пришел. Если дело окажется стоящим — не пожалеешь. Слово даю.

Наконец бывший школьный товарищ решился и заговорил:

— Ладно, сейчас расскажу... Скорее всего, все эти ценности даже не покидали пределов храма...

— То есть? — я так и впился в него взглядом.

— Я практически уверен, что их спрятали в подвалах собора. Там существовало несколько потайных ниш — неудивительно, что большевики не смогли их отыскать.

Должно быть, на лице у меня отразилось разочарование. Потому что Дятел сразу же поспешил внести пояснения:

— Да, собор давным-давно сравняли с землей. Но ведь разрушили лишь верхнюю часть. Подвалы-то сохранились. Их только сверху забетонировали. Могли, конечно, и песком полностью засыпать — это в самом худшем случае. Но сокровища-то всё равно никуда не делись.

— Утешительные сведения! — скривил я усмешку. — И как ты предлагаешь их оттуда доставать? Раскопки проводить в центре города, прямо посреди сквера? Тогда уж проще было не ко мне с этим предложением обращаться, а прямиком в администрацию — глядишь, и перепало бы тебе что-нибудь в качестве поощрения.

— Боюсь, тут меня уже опередили... — хмуро проронил Антоха. И, глянув на меня, пояснил: — У них там еще с прошлого года обсуждается вопрос о том, чтобы восстановить храм. Планируются раскопки фундамента — возможно, уже этим летом. Подозреваю, что всё это не просто так. Ведь не одному же мне известно о пропавших реликвиях...

Я помял пальцами шею.

— Тогда тем более непонятно: что ты предлагаешь? Опередить администрацию?

— Вот именно! — гость блеснул очками с некоторым даже вызовом.

— Да каким образом?! — у меня чуть мат не вырвался.

Вместо ответа Дятел вдруг задал совершенно неожиданный вопрос:

— Ты же читал «Записки о Шерлоке Холмсе»? Помнишь, как брал у меня эту книжку классе в пятом?..

Я слегка опешил.

— Ну читал. И что?

— А рассказ «Союз рыжих» помнишь?

— Ну, в общих чертах... А это ты к чему?

Тут он достал мобильник, полистал там что-то и сунул мне. Я глянул: на экранчике — фотография розовато-серого двухэтажного дома явно старинной постройки. Над окнами первого этажа — незамысловатый баннер: надпись «Аренда» и номер телефона.

— Узнаешь? Это здание рядом со сквером, на другой стороне улицы.

— Ну и что?

— Я наводил справки: там можно арендовать любое помещение, в том числе подвальное. А оттуда до ближайшего угла церковного фундамента — каких-то тридцать метров...

И тут меня как будто в бок пихнули:

— Ты что, подкоп предлагаешь устроить?!

...Поначалу эта идея показалась мне бредовой — какая-то наивная авантюра, которая может прийти в голову только прыщавому подростку, начитавшемуся Конан Дойла и других приключенческих книжек.

Но вот парадокс: чем подробнее Дятел обрисовывал эту тему, тем всё больше и больше мне начинал нравиться выдвигаемый им план. Да, он выглядел дерзким, авантюрным — но, как ни странно, именно это меня в нем и подкупало. Во мне проснулся какой-то мальчишеский азарт, я даже сам себе удивился. Черт возьми, провернуть такую ловкую махинацию и впрямь было бы здорово! А если еще и поиски клада увенчаются успехом...

При иных обстоятельствах я бы взял неделю-другую на размышление, чтобы как следует обмозговать все «за» и «против». Однако сейчас ситуация была такой, что решать требовалось быстро. Во-первых, нужное нам подвальное помещение может арендовать кто-нибудь другой, а во-вторых — неизвестно, сколько у нас в принципе остается времени: а вдруг администрация и в самом деле решит начать раскопки этим летом? И хорошо, если в августе. А если раньше?

И все-таки, прежде чем кидаться с головой в эту аферу, нужно было взвесить хотя бы ключевые моменты. Чем мы с моим новоиспеченным компаньоном и занялись...

* * *

На следующий день партнеры-заговорщики поехали осматривать помещение, которое предстояло арендовать для их далеко идущих целей.

Длинное двухэтажное здание выходило одним торцом на узкую улочку, по другую сторону которой зеленел и благоухал кустами сирени небольшой сквер, разбитый на том самом месте, где когда-то возвышались стены и купола Петропавловского собора.

Требуемое помещение располагалось в юго-западном углу подвального этажа и занимало около ста пятидесяти квадратных метров. Арендодатель еще при разговоре по телефону предупредил, что освещения там нет, поэтому Тунгиров заранее позаботился о том, чтобы обзавестись парой мощных фонариков.

И вот сейчас предприниматель-авантюрист и краевед-любитель бродили по темному, гулкому залу. Здесь было ощутимо холодно, пахло сыростью, под ногами шуршал и хрустел мусор. Яркие лучи света выхватывали кучи хлама по углам, старую поломанную мебель, стены с обшарпанной и обвалившейся штукатуркой, из-под которой проглядывала кирпичная кладка, толстенные прямоугольные колонны, выступающие кое-где из стен...

— Да, работы предстоит порядочно, — многозначительно проговорил Тунгиров.

Он немного поторговался с владельцем — в итоге сошлись на цене сорок тысяч в месяц. Правда, арендодатель требовал плату как минимум за три месяца вперед и уступать не собирался — пришлось согласиться...

* * *

Через пару дней помещение было не узнать: нанятый Тунгировым электрик починил проводку и наладил освещение, а двое расторопных гастарбайтеров выгребли подчистую весь мусор. В зале стало светло и пусто — хоть шаром покати. Тем же выходцам из Средней Азии было поручено вскрыть пол у торцевой стены и углубиться еще на полтора метра, что они успешно и проделали. Им в двух словах пояснили, что здесь будет «ниша» для «морозильной камеры». Впрочем, можно было вообще ничего не объяснять: никаких вопросов эти ребята не задавали — просто молча выполняли всё, что от них требовалось.

Возникал большой соблазн поручить трудолюбивым азиатам вести работу и дальше — разобрать кирпичную кладку и начинать рыть туннель. Можно было бы наплести им, что тут будут подводиться новые коммуникации или что-нибудь в этом духе... Но предприимчивые конспираторы понимали, что это уже ходьба по тонкому льду. Не следовало привлекать к столь рискованному делу никого из посторонних. А потому на третий день Тунгиров дал гастарбайтерам расчет. Дальше, увы, предстояло обходиться своими силами...

Поначалу Дятлов всерьез опасался, что «финансовый руководитель» поручит выполнять всю тяжелую работу ему, а сам возьмет на себя роль прораба. Но бывший школьный приятель, как выяснилось, отнюдь не боялся физического труда — он привез два рабочих костюма и в первый же день принял самое активное участие в разборе кирпичной стены.

Задачей это оказалось нелегкой: кирпичи, которыми пользовались в позапрошлом веке для возведения фундамента, были твердыми как камень, да и связывающий их раствор по прочности явно превосходил современные материалы. Но упорство и перфоратор сделали свое дело: в конце концов монструозную кладку удалось благополучно продолбить насквозь — после метра твердокаменной толщи начиналась земля. Потом пришлось еще долго расширять проем, чтобы можно было более-менее свободно проехать с тачкой. В общем, это оказался самый трудоемкий этап работы.

— Ничего, зато дальше дело быстро пойдет, — увлеченно говорил Дятлов, наливая себе из термоса кофе во время очередного «перекура». Голова у него гудела от долгой работы с перфоратором, но настроение всё равно было приподнятым.

— Подозреваю, с фундаментом собора тоже придется изрядно потрахаться, — Тунгиров с наслаждением затянулся электронной сигаретой: он тоже был доволен проделанной работой.

— Скорее всего. Но нас это разве пугает? — архивист ощерился.

Осознание того, что от заветной цели их отделяет каких-то тридцать метров земли, бередило душу и заряжало тело адреналином — усталости практически не чувствовалось...

— Надеюсь, на поверхности не будет слышно, как мы там долбимся.

— Да не должно вроде бы. Все-таки глубина порядочная, да и на улице шумно...

* * *

Дальше дело и впрямь пошло довольно быстро. Грунт был хоть и твердым, но глинисто-песчаным, камней практически не встречалось, поэтому процесс этот казался не труднее, чем выкапывание погреба где-нибудь на даче.

Работали поочередно, сменяясь через каждый час: один копал, другой вывозил землю в тачке в зал и ссыпал вдоль стены. Они еще не решили, куда денут эти кучи грунта. Возможно, после того, как предприятие закончится, правильнее всего будет снова закидать подземный ход землей, а разобранную кладку заложить — и тогда никто ничего не заподозрит...

Подкоп вели с небольшим уклоном вниз — на всякий случай, чтобы быть подальше от поверхности земли. Комбинаторы заранее раздобыли схему подземных коммуникаций района и знали, что здесь вдоль улицы проходят газопровод и канализация — поэтому желательно было на них не наткнуться.

Ход представлял собой узкий туннель в полный рост, с прямыми вертикальными стенами и полукруглым потолком. Поначалу заговорщики всерьез опасались, как бы их не завалило где-нибудь на середине пути, — и поэтому верхнюю часть туннеля делали в виде свода, что, по их соображениям, должно было существенно уменьшить риск обвала. Впрочем, земля над головой была настолько твердой, что довольно скоро подобные опасения почти полностью рассеялись.

В первый день они копали как бесноватые, практически без передышек, и углубились чуть ли не на пять метров. Однако на следующее утро боль в руках и спине дала понять, что зверствовать не стоит. Поэтому далее работали уже не спеша, с девяти утра до семи вечера, с несколькими перерывами на отдых. При таком темпе за день удавалось продвинуться метра на три-четыре. В любом случае не возникало ни малейших сомнений, что к началу следующей недели они доберутся до подземелий храма. Это грело душу и распаляло воображение, придавая энергии и сил...

По вечерам после работы Тунгус взял за правило ездить с подельником в сауну. Дятлов и не думал возражать, тем более что школьный приятель ни с того ни с сего решил проявить чудеса щедрости и не скупясь оплатил на неделю вперед все услуги, включая массаж. Последний пункт Дятлу особенно нравился: это было истинным наслаждением — смыв с себя грязь и как следует пропотев в сауне, улечься на чистую мягкую простыню, расслабиться и погрузиться в волны блаженства. Умелые, сильные руки чуть полноватой, но симпатичной массажистки по имени Вика делали свое дело с изумительным искусством, выгоняя из мышц остатки усталости, наполняя всё тело умиротворением и покоем. Тихонько струилась из невидимых динамиков экзотическая музыка, в воздухе витал легкий аромат благовоний, пальцы и ладони опытной мастерицы творили чудеса — хотелось раствориться в этой благодати без остатка, достичь нирваны и слиться с космосом...

Когда Дятлов второй раз подряд вернулся домой после десяти часов вечера, супруга Галина встретила его с подозрением и тут же подступила с расспросами. Но настроение у прибывшего главы семейства было настолько томным и благодушным, что он крепко обнял жену, чмокнул в щеку и предложил немедленно «отправиться в опочивальню», при этом недвусмысленно поиграв бровями. Слегка опешив от такого поворота, Галина попыталась было высвободиться, ссылаясь на домашние дела и на то, что «Ленка еще не спит», однако действия супруга обрели более решительных характер, и в конце концов ей пришлось сдаться.

Такого бурного и долгого секса у них не было уже года три...

* * *

И вот желанный день настал!

В то утро первым копал Тунгиров, а его долговязый партнер, как и положено, вывозил в тачке землю, попутно отмечая, что ее уже некуда ссыпать: всё пространство по обеим сторонам зала завалено рыхлыми кучами, из-за которых наполовину не видать стен, — лишь посредине оставлена узкая тропинка, ведущая к выходу...

Проработав около часа, Тунгус собирался уже предложить напарнику поменяться ролями, как вдруг лопата звякнула обо что-то твердое. Копатель тут же заработал с удвоенной силой.

И вскоре взорам поисковиков при свете налобных фонариков предстала старинная каменная кладка. Она начиналась у правой стены туннеля, но перекрывала проход не перпендикулярно, а под небольшим углом: левая ее часть тянулась дальше вглубь и пока еще была скрыта слоем земли.

— Ну всё правильно! — воскликнул Дятлов подрагивающим от возбуждения голосом. — Храм же строили не параллельно улице, а как и положено — ориентируясь по сторонам света, чтобы алтарная часть глядела строго на восток!

Воодушевленные рыцари наживы быстро убрали весь лишний грунт, полностью очистив участок фундаментной кладки — единственной преграды, которая сейчас отделяла их от вожделенной цели. Близость потаенных сокровищ наполняла обоих сладко-томительным трепетом.

Возбужденно переговариваясь, они поспешили по туннелю обратно в подвал, чтобы взять перфоратор с удлинителем и поскорее приступить к устранению последнего препятствия.

И вот тут-то их поджидал неприятный сюрприз. В зале стояла густая, вязкая темнота. Лучи двух фонариков растерянно забегали по сторонам.

— Твою мать, что еще за новости? — ругнулся Тунгус. — Электричество вырубили, что ли?

Достал айфон, стал тыкать в экран. Но поскольку связь здесь оставляла желать лучшего, пришлось покинуть подвал и подняться по лестнице наверх. Там Тунгиров быстро нашел телефон горэлектросети и сразу же туда позвонил.

Увы, худшие опасения оправдались. Оказалось, что свет отключили по всему району — ориентировочно часов до трех.

— Закон подлости в чистом виде! — с досадой сплюнул Дятлов. — Ну и что будем делать?

Ждать и бездействовать именно сейчас, когда до сокровенной мечты оставалось два-три шага, казалось невыносимым.

— Хоть генератор устанавливай! — мрачно усмехнулся Тунгус. — Но это будет уже слишком...

— Я могу аккумуляторный перфоратор у шурина попросить! — оживился вдруг Дятлов.

Однако стоило ему позвонить Стасу, брату жены, как возгоревшаяся было надежда тут же угасла: во-первых, шурин сообщил, что сейчас не в городе, во-вторых, оказалось, что заряда аккумулятора хватает в лучшем случае минут на пятнадцать...

Впрочем, в арсенале у кладоискателей имелись еще лом и кувалда. И хотя они понимали, что подобным инструментом каменную стену придется долбить, скорее всего, очень долго, всё же решили попробовать.

К своей вящей радости они обнаружили, что выложенная церковными зодчими кладка не настолько прочная, какой казалась поначалу. Совместными усилиями подельщикам удалось минут за десять выворотить первый камень. А дальше дело пошло быстрее: один упирал лом в подходящую щель, второй долбил кувалдой по обратному концу, и камни постепенно поддавались — расшатывались, ломались, вываливались один за другим. В узком туннеле удары звучали хоть и громко, но почти без эха — лишь где-то позади, со стороны зала, слышались слабые отзвуки...

Дятлов стискивал лом обеими руками, и каждый удар ощутимо отдавался в ладонях сквозь тканевые перчатки. Пару раз за шиворот сыпалась холодная земля, и он опасливо поднимал вжатую в плечи голову, оглядывая потолок туннеля: а ну как не выдержит, обвалится? В животе тянуло холодком, по спине ползли мурашки... Но Тунгус знай себе лупил, как заправский молотобоец, не обращая внимания на скорчившегося в напряженной позе соратника.

Довольно скоро они дошли уже до третьего слоя камней, однако и предположить не могли, что он окажется последним. Но вот под очередным ударом лом вдруг резко ушел вперед, так что Дятлов даже вскрикнул от неожиданности. По ту сторону стены была пустота...

— Что-то не очень похоже на фундамент, — на секунду нахмурился Тунгус. — А впрочем, сейчас поглядим...

Они стали торопливо расширять брешь, выбивая камни уже внутрь церковного подвала — или что там находилось за стеной? Из темной дыры дохнуло тяжеловатым, застоявшимся воздухом холодного склепа. А на душе у кладоискателей было тепло и радостно — плясали солнечные лучи, пели жаворонки...

Наконец пролом расширили настолько, что туда уже можно было пролезть. Нетерпение достигло предела — кувалда и лом брякнулись об пол, а охотники за сокровищами один за другим поспешно протиснулись в лаз. Дятлову на миг показалось, что в глазах у него вспыхнули зеленоватые искры, когда он, вывалившись из дыры, не удержался и шмякнулся на пятую точку. Потряс головой, поднялся на ноги.

Вот оно, свершилось! Они стоят в подвале храма! Или... нет?..

Беглый взгляд по сторонам дал понять, что помещение, в котором они оказались, слишком маленькое и тесное — этакая каменная келья три на три метра, с невысоким потолком, совершенно пустая. Впрочем, помимо пролома в стене, через который копатели забрались в эту камору, здесь имелась еще одна ниша в дальнем углу. Направив туда свет фонариков, сообщники увидели уводящие куда-то вниз ступени.

Раздумывали недолго. Тунгиров первый решительно шагнул вперед.

Лестница вела круто вниз, однако оказалась не очень длинной — всего с десяток ступеней, а дальше Тунгус остановился.

— Здесь дверь, — объявил он.

Спускавшийся следом Дятлов присел и согнул шею, стараясь воочию убедиться в сказанном, но разглядел лишь глубокий проем в стене слева от основания лестницы.

А товарищ, пригнувшись, уже шагнул туда. Глухой стук, металлический скрежет, и через секунду — радостно-довольный возглас.

Дятлов поспешно миновал оставшиеся ступени, сунулся в проход, ведущий сквозь каменную толщу, — и вот он уже стоит рядом с напарником, изумленно озираясь по сторонам.

С первого взгляда стало понятно, что на сей раз они оказались в куда более просторном помещении. Лучи фонариков скользили по ровной кирпичной кладке, по аркам сводчатого потолка с темно-белесыми пятнами. Кое-где в стенах чернели ниши, в дальнем конце угадывалась ведущая куда-то наверх лестница... Звуки шагов гулким шелестом разносились по углам. Пахло пылью и плесенью, а еще чем-то едва уловимым, чуть сладковатым...

В груди у Дятлова поднималась горячая волна, в висках постукивало от возбуждения. Вот он, центральный подвал собора, полностью уцелевший, нисколько не разрушенный! Где-то здесь, в скрытых тайниках, хранятся церковные ценности! Осталось только их найти!

Он даже матюкнулся от избытка чувств.

Тунгиров, судя по всему, тоже испытывал сильные эмоции — но удержался от слишком явного их проявления, а вместо этого предпочел сразу переключиться на деловой тон.

— Значит, так. Сейчас первым делом проводим сюда освещение. Надеюсь, электричество уже дали, — он глянул время на телефоне. — Потом я привезу бетоноскоп, металлоискатель — и приступим.

Дятлов одобрительно промычал, взволнованно покусывая губы: ему и самому не терпелось поскорее начать поиски.

— А удлинителя-то хватит? — спросил он, поднимаясь следом за Тунгусом по лестнице. — Тут метров пятьдесят надо, не меньше...

— Должно хватить. Если что, съезжу еще один куплю...

Они вернулись в «келью», один за другим пролезли в пролом в стене. Дятлов подумал, что надо бы, пожалуй, все-таки немного расширить лаз, а то не очень-то удобно протискиваться сквозь такую дырку...

Он поднялся с колен, отряхнулся и поспешил нагнать коллегу, который уже скрылся в глубине туннеля.

Когда миновали середину пути, раздался недовольный голос Тунгирова:

— Черт, а свет, по ходу, так и не дали: впереди темно, как у негра в заднице! Вот уроды... Ладно, хрен с ним, у нас пока есть чем заняться... Э-э... Не понял...

Дятлов чуть было не ткнулся напарнику в спину: тот внезапно застыл на месте, как будто его остановил невидимый барьер.

— Что за байда?.. — Тунгус растерянно обернулся, как бы ища поддержки или содействия.

Дятлов выглянул у него из-за спины — и застыл как вкопанный. Глаза ошарашенно заморгали, челюсть поползла вниз.

В дрожащем свете фонарика он увидел, что путь вперед перекрыт неровной каменной стеной, по центру которой зияет черная дыра пролома. Того самого, из которого они только что вылезли...

— Это... — сипло выдавил он. — К-как это?..

Тунгиров порывисто нагнулся, посветил фонариком в дыру.

— Глюк какой-то... — он снова взглянул на подельника. Лицо бледное, в глазах — озадаченность и сомнение. Но еще секунда — и в них блеснул сердитый, колючий огонек. — А ну, давай назад! Шевелись!..

Дятлов с трудом оторвал ступни от пола: ноги не слушались, будто одеревенели.

— Живей, ну!.. — Тунгус нетерпеливо подталкивал его в спину.

Не прошло и полминуты, как они снова остановились, не в силах поверить глазам. Дятлов так и вовсе превратился в столб — лишь оторопело моргал, пялясь на щербатую дыру в перегородившей путь каменной кладке.

— Охренеть... — раздался сзади хриплый голос Тунгирова.

Он оттеснил Дятлова, снова заглянул в пролом. Кашлянул, энергично поскреб ежик волос, о чем-то напряженно раздумывая.

— А ну, стой здесь! — приказал он вконец осоловевшему компаньону, а сам развернулся и вновь скрылся в туннеле.

Ждать пришлось недолго: вскоре показался свет фонарика, а вслед за этим и сам его обладатель снова вышел к стоявшему всё на том же месте Дятлову.

— Твою мать! — Тунгус яростно тряхнул головой. — Я ж всё время в одном направлении шел — и всё равно сюда вернулся! — Он шумно выдохнул, провел рукой по лицу. — Как это понимать, а?.. Ну, чего молчишь, язык проглотил?

Дятлов очнулся лишь после того, как почувствовал толчок под ребра.

Покрутил головой, попытался сглотнуть, но в горле пересохло. С трудом разлепил губы:

— Т-тут... тут какая-то аномалия... искривление пространства...

— Да это я и без тебя понял! — бросил в ответ Тунгиров. — Только с каких вдруг хренов? Всё же нормально было!.. Или это у нас в башке галюники? Так вроде ж не курили ничего...

А Дятлову вдруг припомнилось, что в истории бывали случаи, когда расхитители гробниц, надышавшись в склепах какого-нибудь дурманящего газа, начинали страдать галлюцинациями, впадали в невменяемое состояние, и в итоге всё заканчивалось очень и очень плачевно... Впрочем, он тут же отогнал от себя эту не слишком приятную мысль, которая, по здравом размышлении, выглядела совершенно нелепой. Здесь ведь вам не пирамида древнеегипетского фараона, а самый обычный православный храм. Конечно, и в православных храмах иногда устраивали гробницы — под алтарем или глубоко в подвалах — ну так и что с того? Представить, что здесь могут встретиться хитроумные ловушки, призванные остановить забравшихся сюда грабителей... ну бред же, абсурд полнейший!

И тем не менее факт остается фактом: проникнуть в подземелье собора кладоискатели сумели, а вот выбраться обратно теперь почему-то не могут!..

Они долго пытались понять принцип действия «закольцованного» туннеля. Первым делом Тунгирову пришла в голову идея взять лопату и вести ею по стене непрерывную линию. Так он и поступил — ткнул острием штыка в твердый грунт по левую руку и зашагал вперед.

Дятлов остался на месте, слушая, как скребущий шорох быстро удаляется, делаясь всё тише.

Не прошло и четверти минуты — почти приглохший звук снова стал приближаться. А вскоре, как и следовало ожидать, из темноты появился Тунгус, по-прежнему ведя лопатой по земляной стене. Но теперь уже с правой стороны.

— Я ни на секунду не прерывал линии! — поклялся он, тряся головой и передергивая плечами. — Как меня перекинуло с одной стены на другую?

— Это как лист Мебиуса... — Дятлов взъерошил волосы. — Вроде бы две поверхности, а на самом деле — одна...

— Да, помню, изучали такую фигню... — сумрачно кивнул Тунгиров. — Никогда не думал, что столкнусь с этим в жизни...

Потом они решили установить, в какой части подземного хода происходит «разворот» обратно. Для этого Тунгиров остался стоять на месте, светя фонариком в спину Дятлову, который отправился вперед по туннелю — не спеша, маленькими шагами, тщательно всматриваясь в темноту перед собой (свой фонарь он выключил). Когда, по прикидкам, было пройдено метров пятнадцать, впереди вдруг замаячил смутный свет. Еще один небольшой шажок — и пучок света сделался четче и ярче.

— Я тебя вижу! — крикнул Дятлов.

И тут же глянул за спину — но там было темно. Тогда он передвинулся немного назад — и из мрака проступило смутное свечение, как будто сквозь плотную черную ткань. А вот свет впереди опять померк, словно растворившись в темноте.

Дятлов встал боком и, глядя попеременно то в одну, то в другую сторону, попытался занять такое положение, из которого можно было бы видеть свет сразу и тут, и там. Однако быстро убедился, что это невозможно: стоило сместиться вправо и разглядеть пробивающийся луч фонаря, как с противоположной стороны становилось темно. И наоборот: едва начинало угадываться свечение слева — другой конец туннеля затягивало прежней беспросветной тьмой.

Таким образом, участок, на котором неведомая сила разворачивала их обратно, располагался примерно на середине пути и был пугающе мал — всего сантиметров тридцать.

— Иди сюда! — позвал Дятлов приятеля. — И камень с собой возьми какой-нибудь!

Тунгус выполнил просьбу — притащил вывороченный из кладки кусок булыжника. Они положили камень у стены, чтобы отметить начало «переходного» участка.

Потом Тунгиров, желая еще раз проверить действие загадочного явления, шагнул вперед. Наблюдавшему за ним Дятлову на миг показалось, будто спутник растворился в пространстве... однако коренастая его фигура тут же появилась вновь, выйдя навстречу наблюдателю.

— Это похоже на портал... — пробормотал Дятлов, пощипывая себя за подбородок. — Только какой-то странный. Стоит в него шагнуть — как он выбрасывает тебя обратно...

— Фантастика, бляха-муха! — ругнулся Тунгиров. — И надолго оно, интересно? Может, через какое-то время хрень эта рассосется и всё станет как было?

— Хочется верить. Торчать здесь неизвестно сколько совсем не улыбается... — Сказав это, Дятлов вдруг нахмурился, нервически потирая лоб, как будто пытался что-то припомнить. — Погоди... — он поднял на напарника озадаченный взгляд. — А как же мы с тобой раньше тут проходили?

— Чего? — шевельнул бровями Тунгиров.

— Ну, когда нас первый раз обратно вернуло, — торопливо, как бы боясь упустить мысль, заговорил Дятлов. — Сначала ведь ты в портал зашел, а я за тобой следом... А ну, давай еще раз попробуем!

Они повторили маневр. Но на этот раз им не удалось пройти друг за другом: едва Дятлов сделал шаг вслед за скрывшимся в портале товарищем, как тут же чуть не столкнулся с ним лоб в лоб!

— Вот видишь, не получается!..

Они пробовали еще несколько раз. Даже возвращались к каменной кладке и начинали путь оттуда. Результат был неизменным: идущий вторым не успевал попасть в портал, потому что путь ему преграждал выходящий оттуда партнер.

— Странно... — бормотал Дятлов, скребя ногтями подбородок.

Наконец они пришли к выводу, что, должно быть, когда портал еще только образовался, зона перехода была длиннее, а затем сократилась до минимума...

Потом им пришло в голову, что надо бы запечатлеть всю эту аномальщину на видео, раз уж подвернулась такая возможность. А то вдруг это и в самом деле лишь временное явление.

Тунгиров включил на айфоне видеозапись, и они принялись ставить различные эксперименты.

Первым делом Дятлов решил проверить, действует ли таинственный механизм портала не только на людей, но и на предметы. Для этого притащил еще один обломок булыжника и, размахнувшись, швырнул его в темноту.

— Твою мать! — стоявший тут же с айфоном Тунгус едва увернулся от вылетевшего обратно камня. — Дятел, ты полегче!..

— Извини, не рассчитал...

Но Тунгирова тут же посетила новая мысль:

— Слышь... А если, допустим, из пистолета туда пальнуть — сам себя застрелишь, выходит?.. Нехилый расклад...

Его рассуждения навели Дятлова на новую идею.

— А ну подожди...

Он сбегал за лопатой.

— Вот смотри: что будет, если лопатой туда ткнуть? Она ведь длинная.

— Ну-ка, попробуй, — заинтересовался Тунгиров. — Только осторожнее, а то сам себя покалечишь!

— А я вот здесь, сбоку... — Дятлов шагнул к самой стене и, крепко сжав лопату, стал медленно просовывать ее в портал. — Смотри, она исчезает!

И в самом деле: металлическая часть лопаты словно растворялась в воздухе: сначала делалась полупрозрачной, а потом и вовсе невидимой.

— Прикольно... — ухмыльнулся Тунгус, подходя с телефоном поближе. — Давай пихай дальше!

Дятлова не нужно было упрашивать.

Вот уже и часть черенка истаяла, будто сахар в стакане чая. Экспериментаторы всё ждали, что у противоположной стены вот-вот появится кончик металлического «штыка», однако ничего подобно не происходило.

— Что-то я не понял... — Дятлов уже погрузил лопату в портал больше чем наполовину — и никакого результата. — Там ведь участок сантиметров тридцать всего...

Но даже когда лопата скрылась в портале полностью, снаружи так ничего и не показалось.

Дятлов недоуменно пожал плечами, глядя, как рука его по самый локоть растворилась в пространстве, и наконец двинулся вперед сам.

Но стоило ему целиком зайти в портал, как Тунгиров тихонько вскрикнул: у противоположной стены показалась-таки сначала металлическая часть лопаты, потом черенок, затем рука, и наконец сам Дятлов предстал перед приятелем во всей форме.

— Кажется, я догадываюсь, в чем дело... — пробормотал экспериментатор, воткнув лопату в землю. — Ничто не может появиться обратно, пока полностью не скроется в портале. То есть если, допустим, тащить за собой пятиметровую трубу, то, пока ее конец не пересечет границу «перехода», ты так и будешь шагать вперед — пройдешь не меньше пяти метров, прежде чем тебя вместе с трубой «развернет» назад.

Чтобы проверить гипотезу, они повторили эксперимент, но на сей раз по другому: Тунгиров стал заходить в портал левым боком, протянув правую руку Дятлову. Тот ухватил компаньона за кисть и двинулся следом, при этом стараясь держаться от Тунгуса как можно дальше, а другую руку вытянул в противоположном направлении — в сторону воткнутой посреди туннеля лопаты. И лишь после того, как растопыренные кончики его пальцев миновали незримую черту, впереди раздался возглас Тунгирова, дающий понять, что начался выход из портала:

— Всё, вижу лопату!

Через пару метров и Дятлов вышел вслед за спутником обратно.

Тогда обоих стал мучить вопрос: а нельзя ли подобным образом пройти через весь туннель и вернуться-таки в подвал дома? Ведь для этого нужно преодолеть каких-то пятнадцать метров.

Дятлов принялся рассуждать:

— Допустим, если бы у нас была веревка, можно было бы привязать один ее конец здесь, а другой взять с собой — и идти вперед. Поскольку мы будем составлять с веревкой одно целое, то портал не сможет вернуть нас обратно, пока конец веревки будет оставаться с этой стороны. Так и дойдем до подвала. А там возьмем всё, что нужно, и вернемся.

— Мысль интересная, — хмыкнул Тунгиров. — Осталось только веревку раздобыть...

— Ну, надо вернуться в храм и поискать — может, найдем что-нибудь подходящее... — Дятлов поправил очки, вздохнул. — Эх, зря все-таки мы удлинитель сразу не протянули. Вот он сейчас как раз бы пригодился. А может, благодаря ему вообще бы ничего не случилось — никакой портал не смог бы появиться...

— А какого хрена он вообще появился, хотелось бы знать? — буркнул Тунгус.

Ответом на этот вопрос была лишь давящая тишина подземелья...

Они снова спустились в главный подвальный зал и принялись тщательно его обследовать.

Здесь было много мусора — битого кирпича, мелкого железного хлама, ошметков штукатурки, деревянных обломков. В одном углу обнаружился целый штабель гнилых досок, в другом — груда поломанных пустых ящиков, на одном из которых стояла, будто кем-то забытая, старая керосиновая лампа с потемневшим от пыли стеклом. Чуть поодаль у стены громоздилась куча ржавых железных ободьев — то ли от бочек, то ли от тележных колес.

— Тут склад был, — пояснил Дятлов. — Храм в конце двадцатых закрыли и отдали под хозяйственные нужды. Вверху размещались мастерские, а здесь хранилось всё подряд.

Тунгирова эти сведения в восторг не привели.

— Так, может, тут двадцать раз уже всё обыскали!

— Возможно, — кивнул сообщник-краевед. — Только вот ничего не нашли. У них ведь не было современных приборов. С таким же успехом и мы сейчас можем начать вручную стены простукивать — но вряд ли это что-то даст.

— А если окажется, что нет тут никаких сокровищ? — Тунгиров вдруг мрачно глянул на спутника. — Имей в виду, Дятел, я тогда тебя прямо здесь зарою!

Такая угроза Дятлову не понравилась. Он потихоньку сглотнул, однако поспешил ответить, стараясь придать голосу уверенности:

— С чего вдруг такие упаднические мысли? Кирилл, я тебя не узнаю. Сокровища здесь — можешь не сомневаться. Нам бы только с порталом этим разобраться, а дальше — дело техники!

— Ну-ну... — многозначительно процедил Тунгус.

Осмотр подвала продолжался.

Они обследовали лестницу, что вела наверх. Однако выход оказался заколочен досками. Постучав по ним, кладоискатели не обнаружили никаких признаков пустоты: скорее всего, проход с той стороны был полностью засыпан.

В противоположной части подвала нашлась еще одна лестница, но и там дела обстояли не лучше. Тунгиров подобрал с пола железный прут и попытался отодрать одну из досок. Когда это частично удалось, оказалось, что далее идет сплошной слой бетона.

— Я так и знал, — проговорил Дятлов. — Входы в подвал забетонировали, а всё, что находилось выше, сравняли с землей...

Помимо лестниц исследователи обнаружили по разным углам две больших кирпичных печи, дымоходы которых уходили куда-то в потолок.

— Обычное дело, — прокомментировал знаток истории. — Раньше ведь всё печами отапливалось, и церкви в том числе.

Возле одной из печей в стене был устроен закут, в котором даже сохранилась небольшая поленница дров, а рядом, в железном контейнере, чернели остатки угля.

Тунгиров попробовал-таки простукивать железным прутом стены, однако никаких пустот не обнаружил и вскоре бросил это занятие, тем более что смысла особого в том не было.

Сколько они ни искали — ничего, что могло бы заменить веревку, найти не удалось. Попался, правда, свернутый кусок медной проволоки, но в нем не было и двух метров. Еще наткнулись на ящик, в котором обнаружилось некоторое количество ржавых гвоздей — старинных, кованых, не круглого сечения, а четырехгранных.

Вот тогда-то компаньонам и пришла в голову мысль: а что если взять с десяток досок да и скрепить их концами при помощи гвоздей? Получится достаточно длинная «хреновина» (как выразился Тунгус), которой вполне хватит, чтобы преодолеть нужное расстояние.

Воодушевленные этой идеей, они вернулись к штабелю досок, выбрали штук десять наименее гнилых и за пару заходов перетащили их в верхнюю «келью», а оттуда — в подземный ход.

Теперь дело оставалось за малым. Первую доску просунули до половины в портал, затем приколотили к ее концу еще одну, потом еще, еще...

Чем длиннее становилась «цепь» из досок, тем дальше продвигались кладоискатели. Но стоило одному из них шагнуть за пределы этого «доскопровода», как его тут же вновь перебрасывало обратно к исходной точке. То же самое происходило, если, принеся новую доску, ее кидали на пол чуть дальше, чем положено, — она тут же исчезала, и приходилось идти за ней еще раз.

Таким макаром они продвинулись вперед уже метров на восемь. Дятлов усердно работал кувалдой, приколачивая очередное «звено», когда вдруг в глубине души у него шевельнулось смутное чувство настороженности. Как будто что-то было не так...

Сам еще толком не понимая, в чем дело, он приостановил работу, огляделся вокруг.

— Ты чего? — Тунгиров, притащивший очередную доску, бросил ее наземь и уставился на соратника.

— Погоди... Ничего не замечаешь?

Тунгус завертел головой по сторонам. Луч фонарика, подрагивая, заскользил по стенам туннеля, по полу, по потолку.

— Вроде бы что-то не так с картинкой... — неуверенно пробормотал партнер. — Как будто слегка расплывается...

А Дятлов, сгорбившись, стал пристально рассматривать грунт под ногами. И убедился, что песчано-глинистая поверхность действительно как бы чуть заметно рябит, подрагивает, словно слегка искажаясь. Он перевел взгляд на доску — с ней ничего подобного не происходило. Но стоило направить луч света на стену или потолок — и там наблюдался тот же загадочный феномен.

— Что за странные дела?

Вопрос повис в воздухе, так и не получив ответа.

Оставалось лишь пожать плечами и продолжать работу.

Однако чем дальше они перемещались вперед, тем больше усиливался подмеченный «спецэффект». Наконец, прибив восьмую доску, Дятлов огляделся еще раз и, почесав подбородок, озадаченно проговорил:

— Мы уже метров на пятнадцать продвинулись. Но что-то конца пока не видать...

Добавление еще двух досок опять же ни к чему не привело. Только стены туннеля зарябили еще сильнее, словно это была искусственно созданная голограмма, не блистающая высоким качеством...

Дятлов стянул перчатку, дотронулся до пола, и ему показалось, что ладонь ощущает легчайшую вибрацию... как будто едва заметная дрожь бесшумными волнами пробегала по земляной поверхности.

Ковырнул пальцами грунт, загреб щепотку, пересыпал на ладонь. Вроде бы ничего особенного — земля как земля, и на вид, и на ощупь... Но стоило стряхнуть ее обратно на пол, как она тут же словно сливалась с общим фоном, который продолжал рябить и переливаться.

— Мне кажется, это всё не просто так... — пробормотал Дятлов, продолжая ощупывать почву под ногами.

— То есть? — подсел к нему Тунгиров. — Поясни.

— Похоже, портал не хочет нас пропускать... Чем дальше мы будем пытаться пройти, тем сильнее он будет сопротивляться...

— Ты это серьезно?

— Ну а как еще объяснить, что мы до сих пор не добрались до выхода?

— Может, там каких-нибудь пара метров осталось?.. Давай еще досок принесем!

Дятлов не стал возражать: ему и самому не хотелось верить в пугающую гипотезу, которую он только что озвучил...

Как бы там ни было, все дальнейшие попытки так и не увенчались успехом. Общая длина сколоченных вместе досок составляла уже метров двадцать пять — а цель по-прежнему оставалась недосягаемой. Стало окончательно понятно, что метод не работает. Лишь вибрация в туннеле сделалась куда заметнее. А еще почему-то стало труднее дышать — как будто воздух вокруг стал более разряженным. Но стоило выйти за пределы «переходного пространства», как все эти эффекты тут же пропадали.

— Подозреваю, на самом деле мы вообще не продвигаемся, а просто пространство растягиваем, — хмуро проговорил Дятлов. — Вот оно себя так и ведет...

— Зашибись! — Тунгус яростно сплюнул. — Ну и что будем делать? А?

Дятлов не ответил.

Только сейчас обоих настигла страшная мысль, которую они всё это время бессознательно гнали прочь, избегая думать о худшем. И вот теперь вопрос встал ребром. А что если ситуация не изменится? Что если этот долбаный портал так и не исчезнет? Ведь они не смогут выбраться из этой ловушки, и тогда... тогда...

Дятлов сделал судорожное движение горлом, пытаясь сглотнуть. Во рту было сухо и шершаво, очень хотелось пить... Ему вдруг вспомнилось, что без воды человек может протянуть не более недели... От этой мысли по спине пополз озноб, кисти рук налились холодной тяжестью, в животе зябко заныло...

Какое-то время по коридору разносилась страшная ругань: это Тунгиров рвал и метал, в бессильной злобе отводя душу.

Досталось на орехи и Дятлову. Но тот сидел и угрюмо молчал, скорчившись и глядя в одну точку. Но вот почувствовал, как сильная рука схватила его за шиворот, приподняла и хорошенько встряхнула.

— Слышь, Дятел, кончай глухонемым притворяться! Давай что-то делать! Я не собираюсь копыта тут отбрасывать!..

Без особой надежды вернулись они в подземелье собора и еще раз тщательно осмотрели каждый угол, обследовали каждый метр: не найдется ли где-нибудь хода наверх? Хотя бы какой-нибудь узкой щели... Но увы, это был лишь самообман. Во всяком случае Дятлов прекрасно понимал, что выхода наружу здесь нет и быть не может.

И тем не менее они залезли даже в печь, чтобы проверить: нельзя ли выбраться на поверхность через дымоход? Но этот путь оказался слишком узким — в него не смог бы протиснуться даже худощавый архивист-краевед, не говоря уже о его широкоплечем спутнике. Конечно, можно было вооружиться ломом и кувалдой и попытаться расширить лаз, но где гарантия, что дальше он не окажется полностью завален, а то и вовсе забетонирован?

— Мне кажется, легче уж из туннеля путь наверх прокопать, — сказал Дятлов, хлопая одной ладонью о другую, чтобы хоть немного сбить приставшую к перчаткам сажу. И тут же оглушительно чихнул, как бы подтверждая собственные слова.

Они еще немного поразмыслили и пришли к обоюдному согласию: да, в сложившейся ситуации прорыть ход сквозь землю было бы проще и быстрее всего. Ведь от туннеля до поверхности — не более трех метров. Главное — не уткнуться в слой асфальта, а выйти на какой-нибудь газон (которых, к счастью, наверху предостаточно).

— Только надо так рассчитать, чтобы ночью вылезти, — сказал Тунгиров. — Тогда есть шанс, что никто не заметит.

В целом перспектива вырисовывалась довольно неплохая. Особенно если повезет выбраться на поверхность где-нибудь среди кустов, подальше от посторонних глаз. Потом лаз можно будет замаскировать, а самим вернуться в подвал дома, где есть всё — и вода, и еда... Правда, дверь-то они заперли изнутри. Но это уже мелочи — она там расхлябанная, держится «на соплях», так что можно запросто выломать.

Оставалось решить: стоит ли начинать рыть ход прямо сейчас или лучше пока немного выждать — как знать, а вдруг портал все-таки сам собой рассосется?

Тунгус глянул в айфон.

— Начало десятого уже... Если сейчас возьмемся — до утра полюбас не успеем. Да и отдохнуть не мешало бы. Так что предлагаю покемарить.

— Согласен, — кивнул Дятлов. — А завтра с новыми силами приступим. Только вот меня дома потеряют...

Он тоже вытащил смартфон, попробовал набрать номер Галины, хотя и знал, что бесполезно: здесь, под землей, связи не было вообще. «Не удается подключиться к мобильной сети», — бесстрастно сообщала надпись на экране. И сколько ни броди по всему подвалу, пытаясь поймать хотя бы слабенький сигнал, в трубке слышится лишь унылое молчание...

Спать решили прямо в туннеле — здесь было не так холодно, как в подвале. Чтобы не лежать на голой земле, на пол постелили доски — не бог весть какая теплоизоляция, но всё же лучше, чем ничего. Конечно, ложе получилось жестким и неудобным, но выбирать не приходилось. К тому же сверху на доски насыпали небольшой слой песка — стало хоть немного, но помягче.

Какое-то время ворочались, устраиваясь поудобнее. Тунгусов захрапел первым. Дятлов же долго не мог заснуть: жажда иссушила рот, мучительно хотелось глотнуть воды. Эх, ну что им стоило взять с собой хотя бы одну бутылку минералки! А ведь завтра будет еще хуже...

Тогда он попытался представить, как ест лимон... Медленно разжевывает одну за другой кислющие дольки — аж язык щиплет и челюсти судорогой сводит... К счастью, самовнушение немного помогло: во рту начала-таки выделяться слюна. Правда, была она густой и липкой, но все-таки он ее сглотнул. Стало чуть полегче, и вскоре усталость взяла свое — пришел долгожданный сон...

* * *

Проснулся внезапно, словно от резкого тычка в бок.

Несколько секунд лежал неподвижно, всматриваясь в непроглядную темноту. В мозгу колыхались какие-то смутные обрывки сновидений. Затылок давило, в пересохшем горле надсадно першило.

Хотел было повернуться на бок, чтобы попытаться снова заснуть, но вдруг замер, навострил слух. А в следующее мгновение всё тело пробрало дрожью: в напряженной тишине показалось, что где-то в отдалении слышатся... голоса! Слов не разобрать, но сомнений нет — до ушей доносится чей-то разговор!

С полминуты не шевелился, настороженно вслушиваясь. Потом понял, что надо бы разбудить Тунгирова.

— Кирилл! — прошептал в темноту.

Никакого ответа.

Позвал еще раз, громче. И снова безрезультатно.

Где-то внутри закопошилось поганое предчувствие.

Приподнялся, пошарил слева от себя — там, где должен был спать товарищ. Но место оказалось пустым — пальцы нащупали только присыпанные песком доски.

Черт, куда делся напарник?.. Или это он там, в подвале?.. Но с кем он тогда разговаривает? Ведь не сам же с собой?..

Дятлов встал, ощупью подобрался к пролому в стене. Опустился на колени, сунулся ухом в дыру и, затаив дыхание, весь обратился в слух — старался разобрать хоть что-нибудь из доносившегося снизу разговора.

Однако спустя полминуты голоса стали слышаться слабее, а потом и вовсе стихли.

Какое-то время озадаченный кладоискатель так и торчал у проема, не зная, что предпринять дальше. Может, спуститься туда и проверить?

И тут же почувствовал, что у него холодеет затылок. Как-то не очень тянуло соваться в подземелье, где невесть откуда раздаются человеческие голоса. Мистикой отдает, честное слово...

С другой стороны, где же еще может быть Тунгус, если не там? А вдруг ему и в самом деле в башку что-то ударило — решил посреди ночи еще раз исследовать подвал? Может, он там просто что-нибудь под нос себе бормотал, а эхо голос усилило — вот и всё объяснение...

Дятлов мысленно чертыхнулся. Лезть в пролом по-прежнему желания не было. Но сидеть здесь в одиночестве и мучиться страхами — тоже как-то не улыбалось. Дилемма...

В конце концов он все-таки решился. Осторожно протиснулся в лаз и на непослушных ногах проковылял к проему, где начиналась лестница. Но почти сразу же вздрогнул и замер, внутренности сами собой скрутились в тугой клубок.

И было отчего: снизу, из ниши, что вела в подвал, струился слабый свет...

Когда Дятлов всё же заставил себя осторожно спуститься по ступеням, то так и застыл в изумлении.

Дверь оказалась закрытой. Но поражало не это: теперь она выглядела совершенно по-другому! В верхней ее части откуда ни возьмись появилось небольшое оконце, забранное вертикальными прутьями. Через него сюда и проникал тусклый рыжеватый свет — будто там, в подвале, вовсю топились печи.

Кое-как совладав с оторопью, Дятлов шагнул в проход и не без опасения прильнул к оконцу, чтобы посмотреть, что же там происходит. Но тут дверь неожиданно подалась вперед, едва слышно скрипнув петлями...

С дрожью в коленях ступил кладоискатель в подвал собора. И снова замер как изваяние, не в силах поверить тому, что увидел.

Подземелье преобразилось до неузнаваемости. Первое, что бросалось в глаза, — это горящие тут и там свечи. Они были понатыканы и вдоль стен, и посреди зала — где-то поодиночке, где-то целыми россыпями. Большинство — на высоких подсвечниках-кандилах, какие всегда используются в храмах, некоторые — в отдельных чашечках или на полочках. В воздухе витал чуть приторный запах ладана.

Пол чистый, нигде никакого мусора. Со стен взирают скорбные иконописные лики, перед которыми поблескивают горящие лампадки. Ближе к дальнему торцу и вовсе высится что-то вроде сплошного расписного иконостаса, закрывающего собой всю восточную оконечность подвала.

А посреди главного зала, на задрапированном багряной тканью возвышении, в окружении высоких подсвечников, стоит нечто, похожее на... на...

На раскрытый черный гроб!

Дятлов почувствовал, как у него закололо в левом боку. Какого черта тут происходит? Что это за глюки?.. И где Тунгиров?

Он оглядывался по сторонам, но не видел вокруг ни одной живой души, не слышал ни единого звука. Спертая, удушающая тишина. Лишь трепещущие огоньки свечей, тени по углам да гроб перед иконостасом.

И тут плечи передернуло зябкой судорогой: до Дятлова вдруг дошло, что там, в гробу, кто-то лежит...

С трудом разлепив онемевшие сухие губы, он с хрипом позвал:

— Тунгус!..

Как будто ожидал, что лежащий отзовется, — и окажется, что это всего-навсего его компаньон, решивший от нечего делать повалять дурака.

Но ответом было лишь скорбное потрескивание свечей...

Чувствуя во рту противный кисловатый привкус, незваный визитер заставил себя сделать шаг вперед. Потом еще один, еще...

В мозгу вдруг ни с того ни с сего всплыли эпизоды из гоголевского «Вия». Подобно философу Хоме Бруту, стоял сейчас Дятлов посреди пустой церкви, с трепетом ожидая, что вот-вот подымется из гроба в призрачном белом одеянии покойница-паночка, так похожая на актрису Наталью Варлей...

Он сделал над собой усилие и криво усмехнулся. Да, это было бы венцом всей феерии. После такого остается только в дурку...

Впрочем, лежащий в гробу покойник явно принадлежал к мужскому полу. Дятлов видел его приподнятую на подушке голову: сквозь редкие темные волосы проглядывало лысоватое темя.

Он сделал еще несколько шагов и подошел совсем близко, обходя гроб сбоку.

Так и есть: мужчина лет сорока. В старомодном костюме — фрак, жилет, высокий воротничок с изящным галстуком-бабочкой. Этакий характерный прикид конца девятнадцатого века...

Пробежавшись взглядом по костюму, Дятлов обратился к личности усопшего. Суховатое, бледное лицо, длинный прямой нос, высокий лоб с залысинами. Черты вроде бы смутно знакомые — такое ощущение, что этого жмурика он уже где-то видел... Почему-то кажется, что ему недостает очков...

И тут на архивиста точно холодом дыхнуло, а в мозгу забилась, застучала мысль: «Нет-нет!.. Не может быть!..»

Да, стоило мысленно надеть покойнику на нос очки, как Дятлов сразу же его узнал. Потому что каждый день видел это худощавое лицо в зеркале!

Он попятился, ошалело моргая и тряся головой. Это что, дурной сон?!

А в следующий миг ноги примерзли к полу — он весь оцепенел, не в силах сделать ни шагу. Ему показалось, что мертвец пошевелился...

Так и есть: лежащий в гробу вдруг приподнял голову, и на Дятлова уставились немигающие, горящие янтарным пламенем глаза.

Краевед конвульсивно дернулся, распахнув рот в немом крике.

И тут же раздался шелестящий, бесплотный голос:

— Ты пришел за сокровищами?

Странный двойник уже сидел в гробу и пялился на пришельца прямо-таки с людоедским интересом.

Дятлов сглотнул, судорожно замотал головой.

По бескровному лицу ожившего мертвеца, казалось, скользнула тень разочарования. Синеватые губы покривились.

— Жаль. А я хотел тебе помочь... Тогда уходи и не беспокой меня более, — сказал он недовольным тоном человека, которого бесцеремонно разбудили. И снова стал укладываться в свое тесное ложе.

Дятлов до боли закусил щеку.

Раздумывал он лишь пару мгновений.

— Погоди!..

Двойник, уже принявший прежнюю траурную позу, вздрогнул, недовольно повернул голову.

— Ну что еще? — пронзительно-желтые глаза недобро сверкнули.

Дятлов помялся.

— Я... Извини, ты не так меня понял... Да, я ищу сокровища. А ты... ты знаешь, где они спрятаны?..

— Еще бы, — рот лежащего скривился.

А спустя секунду он каким-то непостижимым образом уже оказался стоящим рядом с Дятловым. Тот в испуге отпрянул.

— Чего боишься? — хищновато ухмыльнулся «покойник». — Раз уж пришел сюда — бояться поздно.

Цепкий взгляд горящих рысьих глаз буравил, словно забираясь в самую душу. Дятлов почувствовал, что внутри у него всё сжимается. Но постарался взять себя в руки.

— Где... — выдавил хрипло. Торопливо прокашлялся. — Где сокровища?

Пару секунд двойник молчал, словно прикидывая, раскрывать тайну или нет. Потом кивнул на гроб:

— Ложись.

Дятлов опешил, уставился на желтоглазого в недоуменном испуге. В груди колюче зазнобило, и он невольно попятился.

— Ты хочешь узнать про сокровища или нет? — с нетерпеливым раздражением бросил двойник.

Кладоискатель дернул горлом, через силу кивнул.

— Ну так ложись, чего тянешь? Некогда мне тут с тобой валандаться!

Дятлов двигался, точно во сне. Сам не понял, как залез в гроб. Голова легла на мягкую холодную подушку. Руки сами собой сложились на груди.

— Глаза закрой, — велел двойник.

Дятлов повиновался, точно безвольная жертва, приготовленная на заклание.

И тут же почувствовал, как над ним что-то взметнулось, всколыхнулся воздух — и с гулким стуком дрогнули стенки гроба, а потом стало тихо и глухо.

Только сейчас он очнулся, будто сбросив наваждение. Раскрыл глаза, но увидел вокруг лишь темноту. В ужасе взметнул руки, но пальцы уперлись в твердую, обитую скользкой тканью поверхность. С отчаянным криком начал он биться и извиваться, колотить в крышку гроба, пытался ее приподнять, пуская в ход ладони, локти, колени... потом перевернулся лицом вниз, уперся спиной, напрягая все силы, так что зарябило в глазах и застучало в висках...

Тщетно. Крышка не поддавалась, словно гроб уже заколотили.

Ужас давил на него со всех сторон — душил, скручивал, комкал, плющил... Всё, конец, теперь нипочем не выбраться! Так и похоронят заживо — опустят в яму, закидают землей, придавят сверху каменным надгробьем!.. Его затошнило, дыхание пресеклось, крик застрял в горле — и всё тело начало содрогаться, раздираемое мучительным кашлем...

И тут он почувствовал, как что-то пихает его в бок. В трещащее по швам сознание вклинился сипловатый голос:

— Антоха, ты чего?

Он встрепенулся, будто его выдернули из галлюциногенного бреда. Помотал головой, приходя в себя. Вокруг стояла тьма.

А мгновением позже ее прорезала вспышка яркого света — ослепила, заставила зажмуриться.

Это Тунгиров включил фонарик.

* * *

...Когда Дятлов, с трудом ворочая пересохшим языком, вкратце пересказал свой сон, подельник только ухмыльнулся:

— Да, знатно тебя глюкануло! А мне ничего не снилось — дрых как бревно... — Он заглянул в телефон. — Кстати, уже утро: полседьмого. Ну что, вставать будем или еще поваляемся?

— Что толку валяться? — покривился Дятлов. — Кофе в постель всё равно не никто не подаст.

— А жаль, я б не отказался...

Судя по всему, сон пошел Тунгирову на пользу: он был настроен довольно бодро — во всяком случае, так казалось со стороны. А вот Дятлов чувствовал себя донельзя разбитым. К тому же за ночь еще больше усилилась жажда — и сейчас во рту стояла такая сушь, как будто там образовалась Аравийская пустыня. Эх, хотя бы один глоток воды!.. Да где ж ее взять...

Однако рассиживаться было некогда: оба понимали, что нужно успеть за день прорыть ход наружу. А это будет нелегко...

Прежде всего они проверили портал, но там всё оставалось по-прежнему. Пришлось смириться с неизбежностью предстоящих трудозатрат.

Прикинули, где лучше копать. Выходило, что правильнее будет — вдоль каменной кладки, начиная слева от пролома и двигаясь наискось вверх. Конечно, по вертикали до поверхности ближе всего — но попробуй-ка прокопай ход в таком направлении! Больше намучаешься, придумывая всевозможные приспособления... Нет, проще уж рыть под углом примерно в сорок пять градусов, вырубая прямо в земле что-то вроде ступеней. И лучше сразу начать повыше — хотя бы в метре над полом, чтобы хоть немного, но сократить расстояние до поверхности.

Таким образом, предстояло преодолеть как минимум метра четыре с половиной. Предыдущий опыт работ показывал, что это вполне осуществимо... но только если ты полон сил и у тебя есть возможность в любой момент утолить жажду и подкрепиться хоть какой-то едой.

— Ничего, не сдохнем, — рассудил Тунгиров. — Будем сменять друг друга: один роет, другой отдыхает. Скажем, по полчаса... Ну, кому предоставим почетное право начать?

Кинули жребий. Тунгусу выпало копать первым.

— Ладно, приступим, — он взял лопату. — Эх, поплевал бы на руки, да нечем...

Работал равномерно, не торопясь, стараясь экономить силы. Землю отбрасывал сразу подальше в туннель, чтобы не мешала. Ее предстояло навалить здесь еще много. Досадно было, что тачка и вторая лопата сейчас находятся вне пределов досягаемости, — как и всё остальное, что осталось по ту сторону портала...

Через полчаса Дятлов сменил товарища.

Тунгиров понаблюдал за тем, как растет в туннеле куча выбрасываемой земли, что-то прикинул про себя.

— Слышь, Антоха, — сказал он. — Ты тут пока работай, а я в подвал спущусь ненадолго.

Партнер промычал в ответ что-то нечленораздельное.

Минут через десять Тунгус вернулся и притащил с собой два небольших деревянных ящика.

— Вот, — сказал он, поставив один из них рядом с Дятловым. — Сыпь землю сюда. А я буду оттаскивать подальше в туннель и там рассыпать равномерно. Иначе мы тут всё на хрен завалим.

— Дельное рацпредложение, — прохрипел Дятлов.

Однако оказалось, что толку от ящиков не особенно много. Доверху их наваливать не имело смысла, поскольку они становились неподъемными, да и развалились бы после пары переносов, потому что были жутко ветхими. Приходилось сыпать не более чем до половины, но и в этом случае таскать их было тяжеловато, а волоком тянуть — опять же ветхость не позволяла.

И всё же на первых порах кладоискатели стоически находили в себе силы, перетаскивая ящики с землей вглубь туннеля. Однако рвения хватило ненадолго. Часа через два их уже настолько одолевала усталость и терзала жажда, что они не выдержали — махнули рукой и решили, что лучше все-таки отдыхать по полчаса. Иначе можно свалиться раньше, чем будет закончен подкоп. В конце концов, вырытой земли пока что не так много, а дальше будет видно.

За это время они углубились всего-навсего на метр. Впрочем, такого темпа было более чем достаточно: по всем прикидкам, часам к одиннадцати вечера они должны добраться до поверхности. Да и то это будет слишком рано — придется ждать, когда перевалит за полночь, чтобы не попасться никому на глаза...

Поначалу собирались делать ход низким и узким, чтобы не тратить понапрасну время и силы. Но довольно быстро поняли, что чем дальше, тем сложнее и мучительнее работать в таком тесном пространстве: не развернешься, каждый взмах лопатой — как пытка. Пришлось все-таки «нору» расширять...

Несмотря на получасовой отдых, которому они попеременно предавались, ближе к вечеру обоих землекопов уже шатало и корежило от усталости. Но это было еще полбеды. Неистовая, раздирающая нутро жажда иссушила их насквозь, превратив в полудохлых ящериц.

Особенно страдал Дятлов, который от природы сильно потел, поэтому его организм уже давно был настолько обезвожен, что, казалось, даже кровь в венах загустела и превратилась в кисель. В глотке саднило и жгло, словно туда натолкали песку или горячих углей, нёбо покрылось шершавой коростой, а язык распух и напоминал сухую мочалку, из-за чего бедняга совсем потерял голос — мог лишь хрипло шелестеть, точно рот у него был набит жухлыми осенними листьями. В глазах мутилось, в голове шумело, руки дрожали, и лопата с каждым разом становилась всё тяжелее...

Иногда он чувствовал, что тупеет: мысли сглаживались, растворялись в тягучем полузабытьи, и голова начинала напоминать пустое ведро, в котором сиротливой картофелиной перекатывалось одно-единственное: «Копай, копай... вылезешь — напьешься...» И он, точно какой-нибудь крот-зомби, продолжал механически ворочать неподатливую землю...

Длина хода достигала уже метров трех. Хотелось верить, что до поверхности совсем недалеко.

Только вот каменная стена, вдоль которой они вели подкоп, всё не кончалась. По всему выходило, что она простирается уже за пределы «кельи». Отсюда кладоискатели сделали вывод, что здесь по соседству есть еще какие-то скрытые помещения или пустоты. И как знать: может быть, именно в них ждут своего часа спрятанные сокровища. Мысль эта всё еще волновала измученные усталостью и жаждой души, подкрепляя и придавая сил. Но сейчас главной целью было выбраться на поверхность — всё остальное до поры до времени отступало на второй план.

Но боже, как же мучительно давались пленникам подземелья эти последние полтора-два метра! В глубине хода совершенно невозможно было развернуться, чтобы нормально выбрасывать землю. Оставалось кидать ее прямо под себя — благо рано или поздно она сама начинала скатываться вниз, к выходу, хотя всё равно приходилось помогать ей лопатой или ногами.

Снаружи вокруг выхода громоздились рыхлые кучи вынутого грунта. Его скопилось уже столько, что всё свободное пространство в этой части туннеля было давно засыпано — пол поднялся чуть ли не на метр и теперь оказался вровень и с новым подземным ходом, и с проломом в каменной стене. Свежую землю, хочешь не хочешь, нужно было куда-то девать — этим приходилось заниматься «отдыхающему», пока его коллега, глухо позвякивая лопатой, продолжал вгрызаться в песчано-глинистую твердь. Чтобы меньше мучиться, значительную часть грунта скидывали через пролом прямо в «келью», так что там тоже образовалась целая гора, полого спускавшаяся чуть ли не до противоположной стены.

Однако под конец труженики настолько вымотались и обессилели, что послали всё к черту и перестали обращать внимание на прибывающие массы земли. Главное — чтоб оставалось хоть какое-то свободное пространство для перемещения, а об удобстве заботиться не было никаких сил.

Поэтому и подземный ход они уже копали не аккуратно, как поначалу, а спустя рукава, через пень-колоду, — лишь бы добраться до поверхности. Из-за этого «нора» сделалась чуть ли не вдвое уже, чем была изначально: они стремились побыстрее продвинуться вперед, не думая о том, чтобы расширять стенки...

А усталость и жажда давили и сминали всё беспощаднее. Приходилось выжимать последние остатки воли, заставляя себя продолжать работу. Руки уже не держали черенок лопаты, и требовались адские усилия, чтобы как следует вонзить штык в грунт, который, казалось, сделался твердым как гранит.

Между тем миновало десять часов вечера...

Когда Дятлов в очередной раз выполз наружу, чтобы воспользоваться заслуженным получасовым отдыхом, он как лег прямо на песок, так и застыл, мелко дрожа, закрыв глаза и уже ничего не соображая. Тяжелое дыхание с хрипом вырывалось из ссохшегося горла, в голове оседала густая белесая муть.

Всё тело ныло и было как чужое — с трудом удавалось пошевелить хотя бы пальцем. Не прошло и минуты, как изможденного работягу утащило в глухую бездну беспамятства...

Какое-то время душа его витала где-то в потусторонних пространствах. Но вот наконец сознание всколыхнулось и выплыло из дурмана небытия. Словно сквозь плотное одеяло, услышал он говор Тунгуса, хотя не сразу разобрал слова.

— Дятел, ты оглох там, что ли? Или заснул?.. — голос из глубины норы звучал сипло, будто простуженно, но в нем дребезжали радостные нотки. — Я говорю, земля мягкая пошла! Скоро выберемся!..

Сразу стало не так трудно дышать. Дятлов почувствовал если не прилив сил, то по крайней мере облегчение — словно прохладный морской ветерок овеял опаленное жаром лицо. Внутри затрепетала тоненькая струна. Еще немного — и мучения закончатся!..

Дрожащие пальцы заползли в карман, вытащили телефон. Экран ободряюще подмигнул, показав время: 10:43. Там, на поверхности, уже наверняка темно — если они вылезут прямо сейчас, вряд ли их кто-то заметит. А сидеть здесь и ждать, пока время перевалит за полночь, когда наверху — свобода и избавление от убивающей жажды... Нет уж, увольте! Это выше всяких человеческих сил!

У Тунгирова, похоже, открылось второе дыхание — лопата вгрызалась в землю с удвоенной скоростью, с каждым разом приближая долгожданный миг.

А его сообщник даже приподнялся и сел, поджав под себя ноги, с нетерпением ожидая, что вот-вот раздастся радостный возглас товарища. Но ждать пришлось долго: время тянулось до жути медленно, как будто решило напоследок основательно помучить исстрадавшихся пленников.

От нетерпения Дятлов легонько покачивался взад-вперед, кусая потрескавшиеся губы. По затылку и спине расползался щекочущий зуд.

Но вот в какой-то момент он шевельнул ногами, собираясь поменять позу. И тут ему показалось, что земля под ним будто проседает... Замер, насторожившись: мерещится, что ли? А в следующий миг почувствовал, что проваливается. В испуге повалился набок, хватаясь руками за что ни попадя, отполз чуть в сторону — и вновь ощутил под собой привычную твердь. Взгляд осоловело вперился в то место, где он только что сидел.

При свете фонарика архивист увидел, что рядом с ним в полу образовалась круглая впадина, и что поразительнее всего — земля в ней продолжала оседать, как будто ее засасывало куда-то вглубь.

Дятлов прямо-таки оцепенел, нижняя челюсть тяжело отвисла. Что за неведомая фигня? Обезвоженный мозг работал плохо — и его оторопевший хозяин лишь тупо смотрел в образующийся прямо на глазах провал.

Но вот посреди проседающего грунта вдруг высунулось наружу что-то округлое, заостренное. Луч фонарика блеснул на тусклом металле. А через секунду-другую вся рыхлая земля обвалилась куда-то вниз, и взору открылась темная дыра.

Одновременно с этим послышалось глуховатое ругательство, а затем — радостный хрип Тунгирова:

— Антоха, всё! Готово!..

Дятлову показалось, что он бредит. Еще бы: голос товарища слышался не столько из «норы» в стене, сколько из образовавшегося в полу провала!

А вслед за этим несчастный краевед и вовсе чуть в обморок не грохнулся. Потому что из дыры в земле показалась рука, затем вторая... А после на свет явилась и голова: на бледном лице застыло выражение ошалелого недоумения.

— Дятел, что за херня? — с выпученными глазами прохрипел Тунгус, дико озираясь вокруг.

Дятлов только контуженно икнул, не в силах ответить ни слова.

Обескураженный землекоп сдавленно выматерился и нырнул обратно в провал. А через несколько секунд вылез из проема в стене. Опустился на колени рядом с Дятловым, разглядывая собственноручно прорытый в полу ход, ведущий косо вглубь. Потом даже нагнулся и заглянул туда, светя фонариком.

— Вот бляха-муха... Я ж нас там вижу!.. Как это вообще, а?.. — он повернул к спутнику посеревшее лицо.

А Дятлов вдруг мелко-мелко затрясся, бескровные, пересохшие губы искривились, из горла вырвался шелестящий клекот — то ли смех, то ли возглас отчаяния.

— Всё... доигрались... трындец нам... нет отсюда выхода...

— Заткнись! — Тунгус нервически дернулся. — А то я за себя не ручаюсь!..

Однако Дятлов уже не мог успокоиться: его охватила истерика. Он трясся как в припадке и продолжал что-то хрипло из себя выдавливать.

В конце концов разозлившийся сообщник залепил ему увесистую оплеуху, которая свалила беднягу навзничь. Очки отлетели в сторону, но распростертый на земле архивист продолжал копошиться и что-то неразборчиво бормотать.

А Тунгиров еще пару раз пролез через весь подземный ход — сначала в одну сторону, потом в другую, словно всё еще надеялся, что колдовское наваждение развеется и ему удастся выбраться на поверхность земли. Но тщетно: виртуозно закольцованное пространство заставляло его каждый раз возвращаться в исходную точку...

Тем временем Дятлов кое-как угомонился и теперь лежал неподвижно, уставившись пустым взором в потолок. Безысходное отчаяние придавило его и расплющило, словно тяжеленная гранитная плита. Хотелось только одного — заснуть и больше уже никогда не просыпаться.

Рядом тяжело опустился партнер-предприниматель, тоже лег на спину, не говоря ни слова. На долгое время повисла гнетущая тишина — слышалось лишь хриплое, горячечное дыхание двух иссушенных до последней степени глоток.

Наконец Тунгиров проговорил, не меняя позы:

— Слышь, Дятел... А ведь это всё из-за тебя... козел ты очкастый... Может, придушить тебя на хер?.. У меня пока сил хватит...

Дятлов не ответил, будто и не слышал.

— Хотя нет... — помолчав, не без труда продолжал Тунгус. — Это будет слишком легкая смерть... Лучше помучайся подольше, падла... Хреново только, что и мне тут с тобой на пару подыхать придется... медленно и долго... Сука, вот не думал, что так по-идиотски жизнь свою закончу...

Тунгиров длинно и злобно выругался.

— Ладно, ты как хочешь, а я спать собираюсь... Измудохался, как сволочь последняя... Завтра посмотрим, что и как...

Он даже не стал устраивать себе лежанку из досок — просто выбрал место, где помягче, улегся на бок, сунул под голову кулак. И через минуту-другую глухо и прерывисто засопел.

А Дятлов провалился в забытье еще раньше — ухнул, точно в бездонный колодец...

* * *

Вокруг была вода. Над ним, под ним — со всех сторон. Бесконечный, безбрежный океан.

Снизу, из темной глубины, тянуло холодом, но здесь, в верхних слоях, было тепло и радостно. Колеблющуюся синеватую лазурь пронизывали изумрудные лучи света. То тут, то там серебристыми стрелками мелькали стайки юрких рыбок.

В этой благословенной стихии он чувствовал себя как в раю. Плавно извиваясь всем телом, быстро плыл вперед, с наслаждением ощущая, как вода обволакивает его, обнимает, ласкает, проникает внутрь, проходит через весь организм, напитывая свежестью, бодростью и силой каждую крохотную клеточку...

Он не знал своего имени, не помнил прошлого. Кто он — рыба, морская змея, дельфин? Какая разница? Это его не волновало — он просто наслаждался жизнью в прекраснейшем водном мире, чувствуя себя неотъемлемой его частью, как истинное дитя океана. За что ему даровано столь упоительное блаженство? И неужели так будет всегда? О, какое невыразимое счастье!..

От избытка чувств он пустился в пляс, закручиваясь в вихре, оставляя за собой искрящийся след из жемчужных пузырьков...

Но внезапно свободный полет сквозь водное пространство был прерван. Голова на полном ходу врезалась в упругую и жесткую преграду. Он встрепенулся, в недоумении заозирался вокруг. Путь вперед преграждала толстая ячеистая сеть, будто сплетенная из мрака. Он отшатнулся, попытался было отплыть в сторону, но тут с ужасом понял, что эта мерзкая жуть окружает его со всех сторон, лишая свободы. Пара мгновений — и страшные сетчатые путы сомкнулись вокруг всего тела. Он лихорадочно забился, заизвивался, отчаянно пытаясь вырваться из этой ловушки, но его стянуло еще сильнее — сжимая, уродуя, обдирая кожу — и стремительно потащило куда-то вверх.

Несколько бешеных ударов сердца — и вдруг глаза ослепил невыносимо яркий, режущий свет. Дыхание пресеклось. Рот судорожно разевался, силясь вдохнуть, но в глотке вмиг образовалась жаркая, сухая пустота.

А в следующий миг его выбросили на раскаленный до безумного жара песок. Он конвульсивно забился, обжигаясь и царапая тело. Жесткие, колючие песчинки впивались в кожу, лезли в глаза, в ноздри, набивались в рот. «Воды!.. Воды!..» — стучало в мозгу. Легкие, лишенные кислорода, готовы были взорваться. В глазах потемнело, гаснущее сознание еще пыталось за что-то ухватиться, но откуда-то извне, точно фатальный приговор, прозвучала короткая фраза: «Всё, конец...»

* * *

Проснулся я оттого, что услышал совсем рядом чей-то хриплый полузадушенный крик. И тут же понял, что эти надрывные стенания вырываются из моего собственного пересохшего горла...

Лежу на спине, воспаленные глаза глядят в темную пустоту. Рядом тяжело дышит Тунгиров — кажется, мой страдальческий хрип его не разбудил.

Нет сил пошевелиться. В голове шумит, в горло как будто просунули колючую проволоку — глубоко, до самых легких. Черт, сколько я так еще протяну? День, два?.. Невыносимая тоска давит тяжелой глыбой на грудь, не дает дышать...

«А как же Галина? — глухо звякнуло в извилинах. — А Ленка?..»

Увы, ни с женой, ни с дочкой, похоже, больше увидеться не суждено. А они так и не узнают, что со мной случилось... Хотя, может, и узнают — ведь рано или поздно мои бренные останки наверняка кто-нибудь найдет — да что толку?

До того себя жалко, что хочется расплакаться... но не получится при всем желании: в опустошенном жаждой организме неоткуда взяться слезам...

И тут будто кто-то шепнул на ухо: погоди, рано отчаиваться!

Можно ведь попробовать взять кувалду, спуститься в подвал, найти там какую-нибудь железную балку — и колотить по ней что есть мочи. Вдруг на поверхности кто-нибудь да услышит? Конечно, надежда слабенькая, но все-таки... А лучше сразу сигнал SOS подавать: три быстрых удара, три медленных, три быстрых. Только вот... где силы-то взять? Не смогу я кувалдой махать — руки не удержат...

Душа так и заныла от безысходности.

С трудом заставляю себя пошевелиться, пытаюсь растолкать спящего рядом Тунгирова. Это удается не сразу.

Наконец коллега заворочался, приглушенно застонал. Собираю все усилия и еще раз пихаю его в бок.

— А? — раздается в темноте. — Дятел, ты, что ли? Чего тебе?..

Шелестящим голосом кое-как рассказываю о посетившей меня идее.

Тунгус приглушенно хмыкает.

— А что, это мысль... — На несколько секунд умолкает, о чем-то размышляя. Достает телефон, бросает взгляд на экран. — Но сейчас только полтретьего... Предлагаю еще часа четыре покемарить... чтобы сил побольше набраться... Всё равно ночью стучать бесполезно... А утром — попробуем.

На том и соглашаемся.

И его, и меня уже мало волнует, что при таком способе спасения наш тайный заговор будет непременно раскрыт. Очевидно, это повлечет за собой какие-то не слишком приятные последствия... да и плевать! Когда на кону собственная жизнь, всё остальное блекнет и отступает на задний план.

Я даже немного приободряюсь: забрезжившая во мраке надежда, сколь бы шаткой она ни была, все-таки действует успокаивающе. И довольно скоро меня словно затягивает в черную дыру — сознание рассыпается на осколки и угасает, окутываясь непроглядной вселенской тьмой...

Но через какое-то время душу рывком выдергивают из небытия. Вздрагиваю и зажмуриваюсь, точно от хлынувшего со всех сторон света.

А когда открываю глаза — вижу странную картину.

Нахожусь я всё в том же туннеле. Но сейчас как будто смотрю на себя со стороны: вот он я — лежу неподвижно у начала «закольцованного» наклонного хода. А рядом, у другой стены, — Тунгиров. Оба мы, судя по всему, спим: слышится мерно-прерывистое дыхание... И тут мозг встряхивает запоздалая мысль: так ведь в туннеле-то кромешная тьма! Но, несмотря на это, мне всё прекрасно видно! Как же так? Подобное кажется совершенно немыслимым...

Впрочем, долго раздумывать над этим не приходится. Тунгус вдруг делает движение плечом и приподнимает голову. Секунд на десять замирает в такой позе, точно прислушиваясь к хриплому посапыванию моего двойника. Затем осторожно встает. Он явно старается двигаться бесшумно, чтобы не разбудить соседа. Вытаскивает фонарик и, плотно прикрывая его рукой, включает. Надо полагать, света, пробивающегося сквозь сжатые пальцы, ему достаточно. Оглядывается, подбирает с земли лопату. А потом подходит к лежащему на земле напарнику и замирает, будто что-то прикидывая. В этот момент спящий слегка пошевеливается.

Дальнейшее происходит мгновенно. Тунгус взмахивает лопатой — и со всей мочи бьет моего двойника по голове. Потом еще раз и еще. Звук такой, как будто стучат по мешку, плотно набитому картошкой...

Пара секунд — и Тунгиров склоняется над жертвой, освещая фонариком окровавленное лицо.

— Извини, Дятел, — голос звучит буднично, безэмоционально, — но кому-то из нас надо выжить... А тебе, считай, повезло — отмучился...

С ужасом наблюдая со стороны за этой сценой, я чувствую, как в мозгу будто что-то лопается. Меня начинает мутить, изображение перед глазами подергивается и плывет, а потом надвигается багровый туман — и всё затягивает глухой непроглядной мглой...

* * *

Дятлов очнулся, лихорадочно хватая онемевшим ртом воздух. Вокруг по-прежнему стояла тьма.

Затылком ощутил холодную землю. Выходит, он лежит на прежнем месте, ничего не изменилось? Ну да, так и есть: вон и Тунгус рядом сопит.

И тут его пробрал страх — внезапный, словно резь в животе. Перед глазами вновь со всей ясностью всплыла картина: над беззащитной жертвой нависает фигура палача, взмывает и обрушивается лопата... А что если это было предвидение готовящейся ему страшной участи? Кто знает, что там у подельника на уме...

Он помотал головой. Да нет, бред... Зачем Тунгусу его убивать? Он ведь говорил, что наоборот — пускай Дятлов помучается подольше...

Но в ушах тут же прозвучали зловещие слова: «Кому-то из нас надо выжить...» Что бы это значило? Каким образом смерть спутника может помочь убийце сохранить жизнь? Похоже, ответ на этот вопрос вырисовывается только один...

Ему вспомнился факт, известный еще со времен сибирской каторги: когда двое зеков собирались бежать на волю через тайгу, они подговаривали на побег еще и третьего, чтобы в случае нужды прирезать ничего не подозревающего беднягу и спасаться от голода его мясом... Может, и Тунгус задумал то же самое?..

Дятлов содрогнулся. Верить в такой жуткий исход не хотелось... Да и разве получится спастись подобным способом? Проблема ведь не в голоде, а в отсутствии воды. Без пищи можно жить долго, а вот без питья...

И тут его словно по лбу кто-то ударил. Ведь в организме человека — несколько литров крови! И ею вполне реально на какое-то время утолить жажду! Пили же древние монголы кровь своих лошадей, когда ничего другого больше не оставалось?

Дятлов почувствовал, как по телу расползается щемящая дрожь. Словно чья-то когтистая лапа сдавила сердце, схватила за горло. Из легких вырвался придушенный хрип.

Да, страшно умереть здесь от жажды. Но еще страшнее — когда тебя замыслили убить, чтобы напиться твоей крови и утолить голод твоей плотью... Как быть, что делать?..

На самом деле он уже знал, как ему следует поступить. Но мысль эта казалась до того чудовищной, что он загнал ее глубоко в подсознание. Однако и оттуда она не давала ему покоя — втихомолку мутила мозг, подтачивала душу...

Неизвестно, сколько прошло времени, но в конце концов разум подчинился этому бесовскому зову — сдался, позволил себя захомутать и покорно принял навязанный ему жребий как единственный, хотя и омерзительный выход.

Прислушиваясь к неровному дыханию спящего подельника, Дятлов осторожно встал. Спрятал в ладони фонарик, нажал на кнопку...

Вот она, лопата!..

Дрожащие пальцы сомкнулись на черенке. Хватит ли у него сил, чтобы нанести смертельный удар? Может, лучше взять кувалду? Но ею орудовать еще труднее...

И тут в мозговые извилины змеей вползла новая мысль. Он поднял лопату, торопливо ощупал заточенную кромку штыка. Не слишком острая, ну да ладно — так по-любому вернее будет...

Зажатый в руке фонарик мешал. Пришлось положить его на землю, отвернув в угол.

Тунгиров лежал на спине, запрокинув голову и приоткрыв рот. Короткая бородка топорщилась, как щетина на старой щетке. Дятлов сделал шаг вперед. Взгляд на пару секунд застыл, вперившись в беззащитное горло спутника. Под кожей подрагивал кадык.

Руки предательски дрожали. Но архивист сделал глубокий вдох, стиснул зубы. Подошел вплотную к жертве, примерился — и, собрав все силы, какие еще оставались, резко ударил сверху вниз.

Но то ли не рассчитал, то ли в самый последний миг спящий шевельнулся — острие штыка, вместо того чтобы вонзиться глубоко в горло, предательски скользнуло вбок, оставив длинную рваную борозду.

Тунгус с хрипом дернулся и распахнул глаза, в испуге уставившись на палача, допустившего роковую промашку. А через секунду страх во взгляде сменился яростью.

— Ах ты ж, сука!.. — выплюнул он с кровью.

И тут же попытался приподняться, но Дятлов отскочил и снова взмахнул лопатой, целя строптивой жертве в голову. Однако Тунгусу в последний момент удалось прикрыться — удар пришелся по рукам.

От отчаяния Дятлов словно обезумел — лупил и лупил напропалую. Откуда только силы взялись! Но Тунгиров, защищаясь руками, все-таки сумел каким-то чудом встать. И тут же, вслепую, всей массой налетел на противника.

Дятлов не успел отступить — и рухнул наземь. Он пытался отбиваться лопатой, но теперь уже не мог толком размахнуться. А Тунгиров навалился на него сверху, стараясь дотянуться до горла. Спустя несколько секунд отчаянной борьбы это ему удалось — Дятлов почувствовал, как жаждущие мести пальцы стискивают ему глотку, а на лицо горячими густыми каплями падает кровь. В глазах потемнело, рот судорожно раскрылся, пытаясь вдохнуть. На языке вдруг сделалось влажно и солено — как будто туда плеснули томатного соку.

Это была кровь бывшего компаньона, и вкус ее словно бы придал Дятлову сил. Он протянул вверх руки, пальцы вслепую нашарили мохнатый подбородок противника, попытались поползти выше, чтобы добраться до глаз, но увы — это был предел досягаемости. Тунгиров мотнул головой, ладонь соскользнула с небритого лица и прошлась по чему-то мокрому, липкому. Угасающее сознание подсказало, что это — пораненное тунгировское горло.

Немыслимым усилием воли вложил Дятел в пальцы все оставшиеся ресурсы, какие только мог выжать из организма. Ногти впились в рану на шее врага, раздирая плоть, проникая всё глубже, в последней отчаянной попытке нащупать трахею, сонную артерию, что угодно — и выдрать всё начисто!.. Сквозь гул в ушах и стук в висках он еще успел услышать сиплый вопль Тунгуса, прежде чем погрузиться в жаркую, пылающую бездну, которая вскоре сменилась черной и холодной пустотой...

С трудом разомкнув немеющие пальцы, Тунгиров отвалился от неподвижного тела недавнего компаньона. Рука потянулась к разодранному горлу в попытке зажать рану, но кровь хлестала неудержимым потоком. Победив в смертельном поединке, хрипя и булькая, доживал он последние минуты...

* * *

В туннеле вновь стояла тишина. Отсвет фонарика, так и продолжавшего гореть в углу, лишь слегка разгонял тьму. Чуть поодаль на полу застыли два черных силуэта. Но видеть эту скорбную картину было уже некому, как некому было и ощущать распространяющийся вокруг запах крови...

Но если бы кто-нибудь каким-то чудом всё же заглянул сюда, под землю, то он стал бы свидетелем очень странного явления.

Со стороны каменной кладки, словно выплыв из пролома, появились два светящихся зеленоватых пятна. Очертания их на глазах росли, вытягивались — и вскоре уже стали напоминать собой две человеческие фигуры. Переливаясь призрачным свечением, оба силуэта подплыли к лежащим на земле трупам и застыли, подрагивая.

Через несколько мгновений тела покойников тоже начали окутываться мерцающей дымкой — и от них потянулись вверх, виясь и переплетаясь, полупрозрачные зеленоватые струи, которые повлекло к застывшим рядом светящимся фигурам. Таинственные пришельцы будто высасывали из мертвых тел некую энергию — и вскоре поглотили ее без остатка. После чего так же бесшумно поплыли обратно — и словно растворились в каменной стене.

А спустя еще пару минут произошло нечто и вовсе удивительное.

Скрюченный у стены труп Тунгирова пошевелился, точно оживший мертвец. Какое-то время он корчился и извивался, потом неуклюже приподнялся — и его словно притянуло к распростертому рядом телу противника. Руки снова сомкнулись на шее у бывшего партнера, как будто желая задушить его повторно. А вслед за тем и Дятлов стал подавать признаки жизни — зашевелился, правая рука поползла к горлу врага, окровавленные пальцы сунулись в разодранную рану... Через четверть минуты, когда руки вновь опустились, на шее у Тунгирова остался лишь узкий порез, который продолжал втягивать в себя всю излившуюся до этого кровь...

Миновало еще несколько минут — и вот уже Тунгус лежит как ни в чем не бывало на спине, на шее — ни следа от раны. А подельник, опустив лопату, пятится от него задом...

Будто некие неведомые силы властной рукой пустили время вспять, вознамерившись вновь вернуть всю ситуацию к исходной точке. И что самое поразительное: вся эта «обратная перемотка» происходила в мертвой тишине — по туннелю не разносилось ни единого звука...

* * *

Из протокола осмотра:

«Местом происшествия является подвальное помещение 2-этажного кирпичного дома по адресу: ул. Пушкина, 58...

У южной торцевой стены, ближе к западному углу, пол вскрыт. В земле под полом, вплотную к стене, вырыта прямоугольная яма. Размеры ямы: ширина 2 м, длина 2,5 м, глубина 1,5 м...

В яме лежат два мужских трупа...

Следов борьбы не обнаружено...

Видимых повреждений нет...»

Из заключений судебно-медицинской экспертизы по трупам Дятлова А.А. и Тунгирова К.В.:

«Причина смерти: острая сердечная недостаточность с прекращением сердечной деятельности...

Давность наступления смерти: в пределах двух недель...»

* * *

Центральный государственный краевой архив, фонд Р-1692, опись 7, единица хранения 46: «Стенограммы и протоколы допросов церковных служителей Петро-Павловского собора», март-апрель 1922 г.

Из показаний Харитонова Александра Евсеевича, церковного сторожа, 1854 г.р. (листы 45-52):

«Об этом еще при прежнем настоятеле, отце Иоанне, слух пошел, лет сорок тому назад, а то и поболее. Будто бы поселились в нижних подвалах два призрака. Откуда взялись — бог весть. Сам протоиерей изгнать их пытался, молитвы читал, святой водой стены кропил — всё без толку. А потом было ему видение: архангел Гавриил предстал перед ним и объявил, что это, мол, души двух грешников, которые дерзнули позариться на священные православные реликвии. Вот и послано им за то наказание — вечно блуждать под землей да ценности храма охранять. И коли вознамерится кто на святое покуситься — они не позволят, упрячут все сокровища в тайниках потусторонних, и не доберется до них никто. Хотите верьте, хотите — нет, а так оно и случилось. Так что не видать вам, безбожникам, святынь христианских. А придет время — и будут все они возвращены церкви православной. Жаль только, мне до того дня уж не дожить...»

Июль, 2025