За чертой

Сумрак висел в пустоте. Вокруг, куда глаз ни кинь, простирался бескрайний космос: мириады звёзд, тугие спирали галактик и переливающиеся туманности. А под ногами медленно вращался аккреционный диск, опоясывая сферу первозданной тьмы. Лёха вздрогнул и стал суетливо загребать руками, пытаясь найти опору, но невидимая сила тянула его к раскалённому диску. Сумрак попытался закричать, но лишь беззвучно раскрыл рот. Он стал дёргаться, размахивая руками и ногами — мир пошёл кругом, и Лёха быстро потерял ориентацию в пространстве. Диск мелькал в поле зрения вспышками, становясь всё ближе. С каждым метром невесомость раскручивала его всё сильнее.

Внезапно вращение резко остановилось. На плечо легла тяжёлая рука, и Сумрака потащило прочь с бешеной скоростью. Мир померк — чтобы через мгновение вспыхнуть ослепительно белым.

Лёха ощутил давящую тяжесть во всём теле и опору под ногами. Слепящий свет лился отовсюду, заставляя щуриться, но это не помогало. Лёха прикрыл глаза ладонью. Легче не стало.

— Спокойно, — раздался голос позади.

Сумрак резко обернулся, убрав ладонь — смазанный силуэт мелькнул в поле зрения на миг. Острая резь в глазах заставила снова закрыться рукой.

— Не дёргайся, сейчас привыкнешь, — сказал мужчина.

Голос был незнаком. Лёха положил руку на пояс в поисках рукояти мачете, но пальцы скользнули по пустым ножнам. Он отпрянул, разрывая дистанцию — тут же налетел на что-то твёрдое, потерял равновесие и грохнулся на пол. Послышался звон падающих металлических предметов.

— Тише, парень, тише. — Мужчина сделал шаг вперёд.

Сумрак рывком вскочил и стал пятиться.

— Да стой ты! — незнакомец слегка повысил голос. — Ты в безопасности.

Но Лёха продолжал пятиться короткими скользящими шагами, выставив руки: одну — впереди, контролируя незнакомца, другую — сзади в поисках опоры. Уперевшись ладонью в холодную гладкую поверхность, замер. Глаза постепенно привыкали к яркому освещению — ни ламп, ни окон Сумрак не видел: казалось, светились сами стены.

Постепенно, сквозь слепящую пелену, удалось рассмотреть детали. У стола стоял мужчина средних лет: короткий ёжик, уже тронутый сединой у висков; простой рабочий комбинезон; яркие пронзительные зелёные глаза. Незнакомец смотрел на него и улыбался — странной, чуть растерянной улыбкой.

Лёха моргнул раз, другой — и зрение обрело остроту. Но свечение всё ещё резало глаза, заставляя щуриться.

— Ну, как, лучше? — улыбнулся мужчина.

Сумрак осмотрелся. Небольшая квадратная комната. Стены облицованы белым материалом, похожим на плитку, но без единого шва. В углу слева — алюминиевый стол, рядом на полу разбросаны металлические кружки и тарелки. Два стула из композитного материала — не дерево, не металл. Цветок в пластиковом горшке и закрытая дверь без петель с электронной панелью. Под потолком — круглый светильник, из которого лился мягкий электрический свет.

Лёха ожидал увидеть всё что угодно: факелы на закопчённых стенах, свечи в канделябрах, деревянные стулья с резными ножками — но никак не это. В голове снова промелькнула мысль про эксперименты.

Незнакомец обошёл стол и стал собирать упавшую утварь, поглядывая на Сумрака.

— Где Даша? — с хрипом выдавил Лёха.

— Это новенькая?

— Со мной была девушка.

— Даша, — произнёс мужчина, будто пробуя имя на вкус. — Она там.

Он указал куда-то в сторону.

— Могу я её увидеть?

— Пока нет.

«Снова тайны…» — Лёха поджал губы, качнув головой.

— Разве что украдкой, — улыбнулся незнакомец и повёл рукой.

Из стены бесшумно выдвинулся монитор — а быть может, часть стены превратилась в него, Лёха не уловил. На экране появилась картинка: Даша сидела в похожей комнате на кушетке, болтала ногами и — что показалось Лёхе подозрительным — довольно оживлённо беседовала с миловидной девушкой в точно таком же комбинезоне, как у мужчины с ёжиком. Выглядела Даша так же, как там, на пике у портала: усталость в глазах, грязные ногти, засаленные волосы, порванная одежда. Но Сумрак не спешил верить увиденному.

— Лас говорил, что ты будешь упорствовать, — покачал головой мужчина. — Впрочем, что это я. Даже не представился. Я — Вир, техник.

Лёха молчал.

— Ну да, — кивнул Вир. — Твоё имя я знаю.

— Мы в заключении? — Лёха обвёл комнату рукой, указав на монитор — намекая на их с Дашей положение.

— Вздор, — фыркнул техник.

Сумрак попытался обратиться к истинному зрению, но оно не отозвалось. Впрочем, Лёха особо не надеялся.

— Вот. — Вир щёлкнул пальцами. — А вот это уже ближе к делу. Молодец. Только эта… хм, технология? Способность? Как тебе ближе?

Лёха молчал.

— Не важно, согласен. — Вир махнул рукой. — В общем, эта штука тут для тебя пока недоступна. И она же — причина, по которой тебе придётся побыть в… стеснённых условиях какое-то время.

— В стеснённых? — Лёхе не понравилось, как это прозвучало.

— Ты… — Вир задумался, подбирая слова — смотрел на Лёху с осторожностью, быть может, даже с опаской. — Ты убедился уже, какой коварной может быть Лоэн…

Вир взял паузу, ожидая реакции. Лёха дёрнул щекой при упоминании этого имени. Перед глазами возник образ Алёны: кареглазая, стройная, волосы собраны в аккуратный хвост, симпатичные ямочки на щеках, когда улыбается.

— Убедился, — процедил Сумрак сквозь зубы.

— Тогда ты понимаешь, что технология, которую они тебе подарили, может иметь…

Техник покрутил рукой в раздумьях.

— Баги? — Лёха язвительно ухмыльнулся.

— Хуже, — Вир картинно надул щёки. — Трояны. Или снифферы… одним словом — вирусы.

Сумрак решил не акцентировать внимание на том, как ловко Вир оперирует специфическими терминами. Это резко контрастировало с выкрутасами Мии, Ласа и Лоэн на вершине ледяной горы. Сумрак ждал средневековья и магии, а не техногенной цивилизации.

— Поэтому мы должны провести некие проверки и оградить тебя здесь от внешних контактов на какое-то время, — продолжил техник.

— А Даша тут при чём?

— У Ласа есть подозрения на её счёт. Здесь ошибки не простительны.

— Тоже трояны? — усмехнулся Сумрак.

— Нет, — Вир мотнул головой, и выражение его лица стало серьёзным. — Шпионаж.

— А старик говорил, что ответы я получу за мостом, — Лёха повёл бровью.

— Получишь, не сомневайся.

— Свежо предание…

Вир на это лишь пожал плечами. Лёха размял шею и покосился на монитор — Дашу уже уложили на кушетку и подключали датчики на присосках. Девушка беспокойства не проявляла.

— Ты всё повторяешь здесь, — сказал Сумрак. — Где это — здесь? Где мы находимся?

— О, это лучше показать, чем рассказать, — улыбнулся техник. — Идём со мной.

Он подошёл к двери и приложил палец к панели — створка с тихим шипением скрылась в простенке. Вир вышел, Лёха шагнул следом. Техник пошёл прямо, а Сумрак замешкался. Коридор расходился буквой «Т»: вправо уходил длинный тёмный рукав, терявшийся за изгибом; слева — короткий отрезок, пять дверей и створка в конце. Выход. За стеклом мелькали тени — как будто там ходили люди. Или не люди. Холодок пробежал по спине.

Вир остановился и с интересом наблюдал за Сумраком. Не торопил, не напрягался — просто ждал, будто давая Лёхе время осознать. Быть может, даже побежать или совершить иную глупость. Впрочем, бежать Лёха не собирался — бежать было некуда.

— Идём, — позвал Вир.

Лёха вздохнул и последовал за ним. Вир миновал с десяток поворотов, открыл дверь на лестницу и повёл вверх. Шёл по памяти, не обращая внимания на маркировку на стенах. Сумрак сбился с ориентиров уже на половине пути.

Лестница вывела их в большое тёмное помещение с куполообразным потолком. Пока Лёха привыкал к полумраку, Вир подошёл к настенной панели и стал водить над ней рукой. Слабое свечение окутало его ладонь, между кожей и устройством проскакивали синие статические разряды. Лицо Вира было отстранённым — будто сам он в процессе не участвовал.

Наконец техник отстранился от панели, и по своду купола пробежали алые всполохи. Миг — и он стал прозрачным. У Лёхи перехватило дыхание, ноги стали ватными.

За куполом простирался лунный ландшафт, холодный и безжизненный. У края горизонта нависал космос, чёрный и бездонный. А на его фоне, заполняя собой половину неба, угрожающе висел газовый гигант — чем-то отдалённо напоминавший Юпитер. Весь испещрён белыми, багровыми и золотыми полосами плотной атмосферы, которые медленно текли, словно краска в гигантской центрифуге. Левее и чуть выше нависал изъеденный трещинами спутник — каменный, мёртвый, — а за ним ещё один и ещё, образуя причудливую цепь, убегающую в кромешную тьму.

В той тьме мерцали звёзды. Но не так, как на Земле. Они не дрожали, а горели стабильными, колючими точками — без атмосферы, которая могла бы исказить их свет. Созвездий Лёха не узнавал. Одна особенно яркая голубоватая точка пробивалась сквозь свечение гиганта — далёкая звезда, вокруг которой, возможно, вращалась эта система. Всё остальное пространство поглощала исполинская тень гиганта и бледное едва заметное сияние его короны — цвета ядовитой меди. Даже ночь здесь не давала покоя.

Лёха знал, что именно оттуда, из короны, исходит главная опасность. Не просто радиационный пояс — плазменная аура гиганта, пронизанная бешеными магнитными полями. Иногда в ней вспыхивали слепящие всполохи — короткие замыкания в магнитосфере размером с целый континент. Тогда на ледяную поверхность спутника обрушивался ливень высокоэнергетических частиц, заставляя скалы фосфоресцировать зеленоватым светом.

— Здесь нельзя выжить… — прошептал Сумрак. — Как? Почему мы ещё живы? Это… это нереально.

— А что такое, по-твоему, реальность? — спросил Вир.

Лёха покосился на техника — тот изучал панораму скучающим взглядом.

— Этот газовый гигант реален, — Вир повёл рукой. — Его спутники, звёзды, вакуум за куполом — всё реально.

— Но излучение, — Лёха глянул на исполина. — Этих стен недостаточно, чтобы защититься. Из какого они материала?

— Это не имеет значения, — улыбнулся Вир. — Я могу свободно выйти туда.

Техник указал на лунный пейзаж. Сумрак проследил за его рукой и задумался.

— Тогда ты нереален? — предположил он. — Этот купол и стены? Я?

— Отчасти ты верно мыслишь, — кивнул Вир. — И сразу отвечу: нет, ты не умер.

Техник словно читал мысли — этот вопрос крутился у Сумрака на языке.

— Снова загадки, — Лёха тяжело вздохнул.

Очередная вспышка в магнитосфере гиганта озарила его корону. Ближайшие скалы отозвались зеленоватым свечением, по поверхности купола пробежала рябь.

— Это магия или технология? — спросил Лёха.

— Это нечто большее, — Вир снова улыбнулся.

Сумрака начинала раздражать манера общения этого человека: вкрадчивый тон, частые улыбки — будто техник общался с ребёнком. Вероятно, для Вира так оно и было, но Лёха не мог смириться с этим. К тому же ему снова не давали чётких ответов. Но вид за куполом завораживал. Впрочем, Сумрак не тешил себя иллюзиями — ему могли показывать яркую картинку, как в планетарии. Лёха успел убедиться: все эти люди, или кто там они на самом деле, любили говорить загадками.

— Ты юлишь, — сказал Лёха.

— Снова упрямство, — Вир слегка склонил голову.

— Здравый смысл, — парировал Сумрак. — Ты говоришь точно так же, как седой старик… как его… Сэнрин? Реально, нереально. Объясни уже: что тут, мать вашу, происходит и кто вы такие? За каким хреном я и прочие вам понадобились?!

— Сэнрин, — Вир цокнул языком. — Да, он любит поговорить.

— И?! — Лёха раздражённо развёл руками.

— Ты не сможешь понять истину, — вздохнул техник. — Всё, что за куполом — реально. Всё что тут — сложная система. То, что ты видишь, может быть вполне реально с точки зрения истины. А быть может, и нет.

— То, что я вижу? — нахмурился Лёха. — То есть я вижу не то, что происходит на самом деле?

— Ты видишь то же, что и я. А происходит ли это на самом деле? Разве это важно?

Лёха молча смотрел на техника. Искал что-то, за что можно было бы зацепиться, но ничего не находил — Вир выглядел настоящим. Перед Сумраком стоял обычный человек в рабочем комбинезоне со следами грязи и потёртостей.

— Можешь дотронуться, — Вир протянул руку. — Если нужно.

Сумрак проигнорировал. Внутри поднималось что-то похожее на отвращение — ко всему происходящему, к этому человеку, к самому себе. В голове всплывал образ Алёны, её губы, её тело. Лёха резко выдохнул, будто пытаясь вытолкнуть этот образ. Тошнота подкатила снизу — не от страха, а от полного краха той реальности, в которой он существовал ещё несколько дней назад.

Впрочем, кое-что он хотел уточнить.

— Ты настоящий выглядишь так же?

Вир опустил руку.

— Не понял вопроса.

— Ты сказал, что есть какая-то истинная реальность, которую мне не понять. Так?

— Ты уловил суть, — кивнул Вир.

— Какой тогда ты истинный?

— Это так не работает, — Вир с досадой поджал губы. — Когда ты видишь истину, то ничем иным кроме истины она быть не может. Истина не требует интерпретаций. Впрочем, увидеть её у тебя не получится — истина незрима. Представь себе, хм… ну, допустим у вас есть математика, так?

Лёха кивнул.

— Вот есть цифра пять. Это что? Пять яблок в корзинке, пять крючков на стене?

— Это абстракция. Я понимаю, к чему ты клонишь.

Техник прикрыл глаза на миг и одобрительно качнул головой.

— Правильно. Тебе не нужно видеть стену с крючками или корзины с яблоками, чтобы понять: если взять две такие корзины, то у тебя будет десять яблок. Но нужны вводные. Если тебе покажут корзину размером с этот спутник, — Вир ткнул в сторону небесного тела, — сможешь ли ты сказать, сколько в ней яблок, пока не посчитаешь их?

— Я могу вычислить это, если буду знать объёмы спутника и яблока, — не согласился Лёха.

— Можешь, — ухмыльнулся Вир. — Но будет ли это истина? Учтёшь ли ты все параметры?

Лёха задумался.

— Вероятно, нет, — ответил он.

— А сможешь ли ты с точностью до одной сказать, сколько звёзд во Вселенной?

— Нет.

Сумрак снова посмотрел на газовый гигант.

— А ты можешь? — тихо спросил он.

— Смею успокоить тебя, — хмыкнул Вир. — Я тоже не ведаю истины.

— Угу, — буркнул Лёха. — Успокоил.

Вир ничего не ответил.

— Ладно, — Лёха не сдавался. — Отложим разговоры об истине. Перефразирую: вы — люди?

Техник несколько секунд молча изучал Лёху.

— Извини, парень, — вдруг опомнился он. — Мне сложно упрощать. Давай я задам тебе вопрос — кажется, я понимаю, куда ты клонишь.

Лёха махнул рукой — валяй.

— Тебя волнует Лоэн? Ведь так? Ты хочешь понять, что она из себя представляет.

Сумрак непроизвольно сжал кулаки. Усилием воли заставил себя стоять смирно.

— Попробую объяснить, — Вир, казалось, улыбнулся ещё шире. — Вернёмся к математике. Итак, у нас есть две корзины по пять яблок и две стенки с крючками. Нужно узнать общее количество. Истина же в том, что формула будет одна, она незыблема. Пять плюс пять равно десять. Не важно, что мы складываем.

— Я это уже слышал, — буркнул Лёха.

— Но если сложить пять яблок и пять крючков, то у нас всё равно будет десять, не так ли?

Лёха смотрел на техника не моргая.

— Проход через Часовой Перевал… я думаю, ты уже знаком с этим термином?

— Старик что-то ворчал на этот счёт. Про часы и узкое место.

— Именно. Часовой Перевал — это, ну, из твоего лексикона… что-то вроде интерпретатора. Как бы объяснить…

— Я знаю, что это такое, — перебил Лёха. — Говори проще. Проход нас как-то меняет?

— Именно, — Вир щёлкнул пальцами. — И не только вас — любого. Часовой Перевал — это механизм Стражей. Поэтому внутри него всё равно, что перемешивать: гвозди с мармеладками, грибы с молотками, яблоки с крючками. Любая попавшая в него система конечна. Для него она — единица. Одна сущность. Но это не абстрактная цифра, а итог жёсткого отбора. Сэнрин скорее всего приводил тебе пример песочных часов, но Перевал — не просто трубка. Он выбирает тех, кого можно пропустить, а кого нет. Любая сущность, проходя через него, подвергается оценке и сводится к единой мере. К одной «песчинке» его реальности. Для Перевала ты — не набор органов и воспоминаний. Ты — одна измеренная величина. Одна история, которую Стражи взвесили и пропустили.

Лёха вдруг представил Алёну, которая менялась у него прямо на глазах — превращаясь в жуткое существо. В иного.

— Значит мы разные? — спросил он. — Но Перевал нас складывает, приводя к общему?

— Безусловно. Но это ничего не меняет. Вообще. Возможно, мы — люди, а вы — гротескные амёбы, а быть может, наоборот. Или мы и вы — одно и то же. Узреть эту разницу невозможно. Вот она — истина. Через Перевал могут заглянуть только Стражи. Мы же, пройдя через него, видим то, что позволяют они. Вероятно, это некий баланс.

Лёха нахмурился. Вир начинал утомлять его.

— Сказал бы просто: «вы люди» — и всё. Зачем так усложнять?

— Мне сложно упрощать, — повторил техник, пожав плечами.

Лёха взъерошил волосы и устало зевнул.

— Всё равно хрень какая-то, если честно.

— Понимаю, — кивнул Вир. — Это сложно.

— Но кто тогда эти Стражи?

— Не знаю, — взгляд Вира внезапно стал серьёзным. — Всё чем мы пользуемся, всё, что тебе кажется магией, — это их технологии. Практически никто из нас не помнит, как эти знания к нам попали. Бытует мнение, что Стражи сами явились когда-то и передали их. Может и так.

— И что вы? Не нашли ничего лучше, как воровать людей из других миров? Кстати, о мирах. Этот переход — телепортация, кротовая нора? Мы в одной Вселенной или это параллельные миры?

— Вот тут не скажу — сам не знаю. Это к Ласу или Мии, они в таких вопросах куда больше разбираются. Я техник. Не более.

— Как для техника — ты до хрена знаешь, — улыбнулся Лёха — наверное, впервые с момента перехода.

— Сочту за похвалу, — Вир улыбнулся в ответ. — А насчёт воровства людей — это ты зря. У всего есть причины. Но об этом лучше потолковать с Ласом.

Лёха вздохнул и повернулся к газовому гиганту. Вопросов задавать больше не хотелось.