За чертой Последней войны. Голем

Серо-зеленые робы штрафников. Серое небо. Серый снег и руины вдалеке.

Ничего не радовано лейтенанта Зимина этим утром. Его конь лениво шагал неся седока в сторону карантинной зоны Ростова-на-Дону. Никому не хотелось спешить. Особенно бредущим в колоне по два военным преступникам. Идет этап. И пусть себе идет.

Конвойные едут верхом справа и слева.

Угрюмому контингенту предстояло лазать по руинам, выжигая подвалы и укромные закутки из ранцевых огнеметов. Занятие это было сопряжено с серьезным риском сгинуть в мертвом городе.

Конечной точкой их пути был лагерь, устроенный на самой границе карантина. Солнце выглянуло из-за низких туч и в утренней дымке проклюнулись силуэты наблюдательных вышек.

- Прибавить шаг! Песню запевай!

Небольшая заминка и степную тишину пронзил голос запевалы.

- Тишина и покой над солдатской тюрьмой, спят забывшись о днях, спят солдаты. Только их не буди, стороной обойди, утомились они, уморились ребята…

Зимин скривился как от дольки лимона.

- А-а-а-атставить! Другую песню запевай!

Запевала послушно замолчал, но когда запел слова были те же. Лейтенант почесал поросшую двух дневной щетиной щеку, прикинул расстояние до лагеря. Километра полтора.

- Отставить песню. Бегом марш!

Ворота лагеря покосились от времени и отсутствия какого либо ухода. Поверх старой краски кисточкой от руки было написано: «Стой! Стреляю!».

Колонна арестантов встала, как вкопанная. И лейтенант остановил коня. Стальные створки ворот поскрипывали на холодном ветру.

Часовые с вышек смотрели на вновь прибывших.

- Лейтенант Зимин, конвоирую спецконтингент!

- Вижу, господин лейтенант!Доложил. Ожидайте. – ответил с вышки ближайший солдат.

Ворота открыл опрятный, чисто выбритый прапорщик.

- Где комендант? - поинтересовался лейтенант, спрыгнув с коня.

- Сейчас придет. – прапорщик махнул рукой в неопределенном направлении.

Тоскливо он посмотрел на идущих мимо людей.

- Сколько их лейтенант?

- Полсотни.

- В первый раз тут? Раньше не видел.

- Так точно. В первый раз.

- Тогда строй контингент и сам слушай, запоминай. Будет полезно.

Зимина покоробило такое фамильярное общение. Субординация где? Кто так со старшим по званию разговаривает? Лейтенант уже набрал полные лёгкие воздуха, чтобы приструнить зарвавшегося унтера, но встретившись с его холодным уставшим взглядом передумал. Построил заключенных на небольшом пятачке, который очевидно являлся платцем.

- Слушать в два уха, повторять не стану – начал прапорщик. - В город ходят по пять-шесть человек. Сутки карантин. Двое суток в лагере и опять на смену. Смена световой день. Не халтурить! Халтурщиков сдают свои же. Захотите живыми вернуться, стучать начнете как миленькие. Чужая ошибка может стать твоей смертью.

Выдержав небольшую паузу прапорщик продолжил.

- Здесь жопа. Многие из вас живыми не вернутся. А может ни кто не вернется. От прошлой партии пятьдесят человек за полгода осталось шесть. И это еще хороший результат! Выживают самые осторожные, самые аккуратные.

Прапорщик прошелся вдоль строя. Закурил. В голосе его зазвучали стальные нотки.

- То с чем вы столкнетесь, называется нанитами. Наследие Последней войны. Вещь опасная и очень прилипчивая. Достаточно попадания нескольких штук в нос, рот, глаза или на кожу, чтобы чрез время вы превратились в антропонита! Сейчас их просто оборотнями называют. Трансформация занимает до двенадцати часов. После завершения процесса трансформации как человек вы уже мертвы. Но ваша тушка будет бегать и убивать всё до чего дотянется до десяти суток. После чего скукожится и станет источником новых нанитов. Дрянь эта трудно истребима. Надежный способ это пламя. Нет ничего лучше напалма! После смены обязательная обработка на пункте специальной очистки. Средства индивидуальной защиты получите у капитана Стародубцева. Инструктаж закончен!

Дальше была рутина. Пришел командир части в звании майора. Принял документы, провел перекличку. Отправил всех на помывку.

Уже в штабе лейтенант решил осведомиться у майора о ситуации в Ростове.

- Я только в газетах читал, что там творится. С этими нанитами и правда так сложно бороться?Сто лет прошло.

- Да что тут только не делают. Есть способ. Самый верный. Дождаться пока у нанитов срок годности выйдет. Еще лет пятьдесят осталось. Но тут что важно? Важно чтобы они не обновлялись. В городе всю живность изводят. Её и так там не осталось. Но два раза в год хлором все равно протравливают. А Ннастоящая проблема это штрафники. Они порой специально этой заразой мажутся. Мстят властям таким образом. Мы уже и говорили и писали. Дайте нам нормальных специалистов. Толку ноль.

- Не понимаю, какой тогда смысл?

- Скорее всего утилизируют проблемную публику. Хотя мне уже все-равно. Дотяну до выслуги и в отставку.

Встретившись взглядами с командиром Зимин решил не продолжать разговор. Такая же усталость, как и у прапорщика была в этом взгляде.

- Разрешите идти?

- Иди. Для конвоя отдельная казарма. Прапорщик проводит.

Казарма была похожа на обычный барак. Все просто. Не кровати, а топчаны с соломенными матрасами. Спальное место для офицера было отгорожено. Перегородка скрывала теплый угол с окном. Но и там такой же топчан, на стене однако прибита вешалка, не смотря на свой затрапезный вид, выглядела она предметом роскоши, среди окружающей убогости.

День прошел в служебной рутине. Давно Зимин так не ждал вечера. А точнее отбоя. Сказывалась усталость накопленная за последнее время.

Лейтенанта разбудила сирена тревоги и пулеметная стрельба.

В штанах, сапогах и с карабином наперевес он выскочил во двор. Мимо пробежало отделение охраны с оружием наизготовку.

- Что случилось?

Зимин подскочил к ближайшему солдату.

- Не могу знать, господин лейтенант! Сигнал прорыва периметра!

- Кто прорвал? Чем?

- Не могу знать!

Солдат крикнул уже убегая в слякотную тьму, освещенную одним слабым фонарем на казарме.

Темная фигура прорвалась сквозь многочисленные преграды и выбежала на освещенный пятачок под фонарем у казармы.

С лейтенантом их разделяло метров пятьдесят. Не долго думая Зимин поднял карабин и выстрелил. Его бойцы стоящие неподалеку тоже открыли огонь. Яркие вспышки выстрелов озаряли полумрак царивший на платцу.

Было хорошо видно, как пули выбивали кровавые всплески из тела. Но человек не обращал на это внимания. Он развернулся и побежал на Зимина.

Лейтенант почувствовал предательский приступ паники, но продолжал стрелять.

Теперь в голову.

Пули разбили череп, изорвали лицо бегущего на лейтенанта человека. Но он не падал. Лишь сбавил скорость, стал прихрамывать.

Последние три патрона Зимин выпустил практически в упор. Бурая жижа, вылетевшая из жутких ран оросила лицо лейтенанта.

Бежавший на него человек упал, не добежав всего пару метров. Он еще продолжал попытки ползти, но было видно, что жизнь покидает искалеченное тело.

- Не повезло тебе, лейтенант.- с неподдельным сожалением в голосе сказал майор.

- Да я сразу вытер всё… - попробовал оправдаться Зимин.

- Можно, конечно тебя в карантин. Но только по опыту скажу. Результат всегда один. Поэтому затягивать смысла нет.

Лейтенант отступил назад и неуверенно поднял карабин ни в кого не целясь. Он просто держал его на уровни груди, обозначая свою готовность к обороне.

- Майор, это не правильно. Еще ничего не известно.

Тревожная тишина повисла над собравшимися.

- Лейтенант… Опусти оружие.

- Нет… Так не пойдет. Я сейчас сяду на своего коня и уеду.

- Мы не можем тебя выпустить. Хочешь в карантин, пошли. Но карабин сдай.

- Карабин не…

Зимин не договорил. Последнее что он увидел яркая вспышка в темноте, за спинами собравшихся.

Громкий щелчок выстрела поставил точку в разыгравшейся трагедии. Тело лейтенанта с пробитым лбом упало в хлюпающую жижу.

Майор обернулся.

- Отставить! – рявкнул он на солдат конвоя, которые испугано подняли своё оружие.

В полумраке стоял прапорщик.

- Приказа не было. – обратился к нему майор.

- Я без приказа.

Прапорщик закинул автомат на плечо. Подошел к командиру.

- Ждать нельзя. Уговаривать бессмысленно.

- Ты нашего лейтенанта убил! – крикнул один из конвойных.

- В Таганроге вам нового назначат. – отмахнулся прапорщик.

- Мы из Азова…

Прапорщик их уже не слушал.

- Облейте все керосином и сожгите. – приказал он бойцам. – Прямо сейчас всё сделайте. Пока следы свежие.

- Так точно, господин прапорщик.

***

В гостиничном номере было прохладно. Зато нет клопов и тараканов, как в офицерском общежитии.

Прохладный сквознячок проникал внутрь через неплотно прикрытую форточку. Сквозь плотные портьеры пробивался хиленький лучик света и падал на граненый бок графина. Оттуда разбегался по комнате пестрыми осколками.

Головная боль немного портила ощущение легкости и свежести зимнего утра. Но делать трагедию из похмелья в планы Ярого не входило.

Он попробовал дотянуться до графина, но это не получилось по объективным обстоятельствам.

Загул после рейда - обязательная традиция. А где загул, там прекрасная половина человечества. Это тоже многовековая традиция. И сейчас женщина спала, расположившись практически поперек Андрея.

Светлана. Любовь и боль капитана Ярого.

Ленивым глазом он окинул представшую после пробуждения картину.

Пути к бегству отрезаны. Блокированы собственно той самой спутницей, что сейчас спала, отставив круглую попу кверху. Бегло пробежав по доступным воспоминаниям, Андрей пришел к выводу, что роковых глупостей не допустил. А значит их встреча вполне может закончиться без привычного скандала.

Света женщина горячая, темпераментная. И красивая. И близкая. Родная.

В дверь аккуратно постучали.

- Господа офицеры, доброе утро! Вы оплатили до утра.

Ярый набрал воздуха в грудь, чтобы дать ответ, но Света его опередила.

- Пошел в жопу! Господа офицеры еще не встали!

- Как изволите. – ответил голос за дверью.

- Стоять! – продолжила Светлана садясь на кровати.

- Да-да?

- Какой сегодня день?

- Воскресенье.

Светлана облегченно вздохнула.

- Слава богу, не на службу…

Ярый неловко попробовал встать с кровати, но Света уверенным жестом уложила его обратно.

- Я еще не закончила.

Тон женщины заставил Ярого внутренне напрячься. Похоже без скандала не обойтись. Ну что поделать, традиция. Плохо что похмелье навалилось. Очень плохо.

- Да что опять?

- Ты, Андрюшенька, мне сейчас за всё ответишь…

Светлана встала с кровати и взяла с тумбочки графин к которому тянулся Ярый. Несколькими большими глотками переполовинила содержимое. В ответ на немую мольбу в глазах Андреяотнесла и поставила сосуд на стоявший поблизости столик.

- Ну что опять, Света?

- Хорошо ты устроился. Приехал покуролесил и тю-тю… Я опять одна, жду геройского аэронавта.

- Служба у меня такая.

Глаза женщины презрительно сузились. В голосе зазвучала давно затаённая обида.

- Служба у него. У меня тоже служба. Я женщина или с кем? Два годя туда-сюда!

- Да ладно…

Ярый пытался собрать растекающиеся в разные стороны ручейки мыслей в одну быструю и чистую реку. Не выходило.

- Света, что опять случилось?

- Ты не понял? Мне надо знать, я женщина. Жена я или вечная ждунья? Столько лет ни то ни сё!

- Ты сейчас не женщина. Цербер. Что случилось, поясни?

Андрей внутренне собрался. Мобилизовал все доступные силы. Скоро это не закончится. Что за подлость, выяснять отношения в момент похмелья?

- Я тебя жду из твоих рейдов. Ради чего? Мне семья нужна, идиот!

- Я тебе говорил… Достану племя, тогда.

- Ты достал. Я лейтенант военной юстиции. Я документы видела!

Светлана презрительно сощурилась и зло сжала красивые губки.

- Вождя не достал… Ушел он. – попробовал отмахнуться Андрей.

Но это только разозлило девушку.

- Ушел? А может специально отпустил? Ты ж такой матерый охотник на архаиков!

Андрей понял, атаку Светланы он может не выдержать. Женщина разошлась не на шутку.

- Так вышло… Вроде достал… Но это не точно. Трупа я не видел.

- Я поняла.

Светлана проворно собрала разбросанную по гостиничному номеру форму и скрылась в ванной.

Ярый тяжело поднялся с кровати и подошел к столику за вожделенным графином. Пока пил живительную влагу Света вышла из ванной полностью одетой.

- Подожди!

Андрей подошел к женщине и приобнял за плечи.

Света сбросила его руки и накинула на плечи форменный тулупчик.

- Говори. – разрешила она Ярому.

- Что поняла?

- Идиот. Ярый, ты скотина!

Глаза женщины наполнились слезами горькой обиды. Оттолкнув Андрея, она выскочила из номера, громко хлопнув тяжелой дверью.

Тут же из коридора на порог номера проскользнул управляющий.

- Господин офицер, у вас наверное много времени. Но у меня мало денег. Вы либо освободите номер. Либо уплотите деньги.

- Пошел в жопу! – рявкнул в ответ Андрей.

- Полицию позову. – спокойно, с безграничным терпением ответил ему управляющий.

Светлана быстро удалялась по длинному гостиничному коридору. Еще секунда и скрылась из вида свернув на лестницу. Ярый понял, что совершил глупость, быстро оделся и выбежал следом, но на улице её уже не было.

***

Среди многочисленных комиссий и делегаций, курсировавших между Минском и Союзом городов, было легко спрятать организованную секретными службами экспедицию.

Гостей из Минска прибывших на военный аэродром Таганрога встречали командующий силами самообороны полковник Суходольский и старший советник службы коммерческой безопасности Юндин.

Пока гости толпились возле самолета, два встречающих чиновника спокойно пили кофе в кабинете с видом на посадочную полосу. Никакой пышности протоколом предусмотрено не было. Обошлись без лишних глаз и оркестра. Секретность визита требовала аккуратности во всем. Даже водитель автобуса, выделенного для перевозки гостей, был не в курсе кого повезет.

- Аудиторы значит. – усмехнулся Юдин.

- Особенно вон тот бугай с квадратной челюстью. – вторил ему Суходольский.

Взаимная нелюбовь давно стала нормой. Но при встречах все улыбались и расшаркивались в любезностях. Юндин нервно закурил.

- Интересное дело, Павел Андреевич, от услуг наших агентов Минск отказался, а меня и вас выдернули в обязательном порядке.- сказал советник, обращаясь к своему армейскому коллеге.

- От меня еще три месяца назад потребовали справку о состоянии воздушных сил с копиями личных дел командиров дирижаблей. Я тогда особого значения не предал. Но три дня назад позвонили и потребовали двух командиров представить для личной беседы. Так что странности не только у вас, Григорий Владимирович. Что-то интересное ожидает нас впереди.

- Может быть опять полет в Мертвую степь, к Волгодонску?

- Тогда у них другой уровень секретности. Не такой высокий. Научная рутина. В прошлый раз они вообще своими силами обошлись. Дирижабль и команду свои использовали.

- Предлагаю не теряться в догадках, а просто подождать.

По другую сторону оконного стекла, среди двухметровых верзил из службы безопасности прятался от холодного ветра профессор Гаврилов. Старик больше всех походил на бухгалтера, но являлся светилом науки. Засекреченным, что просто штамп о гостайне ставить некуда.

Он единственный, кто свободно отдавал распоряжения майору Грушину, командиру их экспедиции. Растолкав широкие спины охранников он подошел к майору, и пританцовывая от мороза, спросил.

- Товарищ командир, вы же умеете снимать стружку, поинтересуйтесь у местных как долго нам тут мерзнуть?

Подобное демонстративное поведение со стороны ученого раздражало военного. Профессор это понимал, но манеры общения менять не собирался.

- Товарищ Гаврилов, вы куда-то торопитесь?

- Конечно тороплюсь. С воспалением легких, я буду бесполезен.

- Я просил найти кого-то помоложе.

- Боюсь вас расстраивать, но это только у девушек, чем моложе, тем лучше. У ученых, как правило, наоборот. Хотя не всегда…

Их словесную перепалку прервал выехавший из-за ближайшего ангара автобус. Мотор машины равномерно гудел, мост подвывал, газогенераторная установка слегка парила в морозном воздухе, обещая тепло и уют в салоне.

Профессор замолчал и проворно пробился к своему чемодану, через по-прежнему стоявших плечом к плечу охранников.