За что боролась - на то и...

«Край, мій рідний край» -

песня

Рассказал мне эту историю бывший главный терапевт облздравотдела (сейчас эта структура переименована в минздрав области).

Так вот:

Было это на излёте 80-х годов прошлого века, ещё при СССР.

Минздрав СССР кооптировал меня в комплексную комиссию по проверке здравоохранения Эстонской ССР. В мою задачу входило предоставить справку о качестве лечения на примере поликлиники небольшого города рядом с Таллином.

Первое, что поразило — главный врач даже не вышел из-за своего стола чтобы поприветствовать меня. У нас так презрительно комиссии не встречали.

Далее меня поставили в известность (скучающим тоном и с сильным акцентом), что главная медсестра Елена Ивановна — жест в сторону приёмной — проводит «товарища москвича» в выделенный кабинет для составления справки.

Я оглянулся. В приоткрытых дверях стояла темноволосая женщина в белом халате. Губы её были сжаты в недоброжелательную ниточку.

- Я не москвич, я ростовчанин.

- Да-да. Елена Ивановна, проводит вас, товарищ москвич.

Ладно. Проводит так проводит. Но сначала надо отобрать материал для, собственно, анализа.

Мы с Еленой Ивановной отправились в регистратуру, где я наугад (метод случайной выборки) снял с полок несколько десятков амбулаторных карт.

По пути в отведенный кабинет (это оказалась небольшая пустая комната — стол со стулом да диванчик) успел полюбоваться поликлиникой. По сравнению с ней даже самая лучшая поликлиника нашей области выглядела убого. Я тогда (как и прочие рядовые граждане СССР) понятия не имел, что практически все союзные республики были сильно дотационными (за исключением РСФСР, из бюджета которой и шли дотации), и среди лидеров выделялась именно Эстония, ежегодные вливания в которую составляли около тысячи рублей на жителя.

Усевшись за отведённый стол и раскрыв первую же амбулаторную карту, я вмиг понял причину презрительного ко мне отношения: все записи были на эстонском языке.

Которого я не знал.

И как тут проводить анализ?

Проморгавшись после первого шока, я принялся лихорадочно листать записи и — ура! — выявил две спасительные соломинки, за которые тут же ухватился.

Во-первых, все диагнозы имели обязательный шифр по МКБ (Международная Классификация Болезней), следовательно, даже не понимая эстонского, я мог уяснить чем пациент болен.

А второе — названия назначаемых препаратов. Они были на латыни. Уж их-то я знал!

Проведя за столом всю ночь, я к началу рабочего дня подготовил справку.

Дефектов набралось достаточно: лекарства, назначение которых не требовалось при данном заболевании; одновременная рекомендация препаратов дублирующего действия; отсутствие медикаментов, которые обязательны при лечении данной патологии — и т. д.

Главный врач поначалу скептически глянул на принесённую мною стопку листков, но, вчитавшись, поднял голову и посмотрел даже с некоторым уважением.

- Ну, зачем же вы так торопились? - спросил почти без акцента. - Впрочем, теперь у вас есть время ознакомиться с нашим замечательным городом. Побывать в только что отреставрированной крепости. Елена Ивановна, - благожелательный кивок в сторону сопровождающей меня главной медсестры, - вы ведь познакомились? Это моя супруга. Она вам всё покажет.

Я оглянулся на особу с неприязненно поджатыми губами, и вежливо отказался, сославшись на то, что справку должен срочно отвезти руководителю комиссии.

Как ни странно, с этой Еленой Ивановной мы увиделись ещё раз — через много лет, уже в середине «нулевых». В довольно экзотическом месте — на египетском пляже.

Она сама меня узнала и подошла.

И даже вспомнила, что я ростовчанин.

И заговорила весьма любезно. О том, как рада встрече. Что этот отель ей нравится. Что она выбирает его для отдыха уже не в первый раз.

Я осторожно поинтересовался:

- Вы отдыхаете здесь с супругом?

Лицо её напряглось, губы сжались. Выяснилось, что супруг не так давно разбился в автокатастрофе.

Вместе с единственным сыном.

Осталась невестка-эстонка и любимый внук.

Финансово Елена Ивановна не бедствует: займы и кредиты Эстонии из Европейского союза обеспечивают неплохую пенсию, да и за мужа кое-что доплачивают. Но невестка, такая милая всегда, став вдовой больше не посещает её. И к ним приходить категорически запретила. Даже когда Елена Ивановна попыталась договориться с ней по телефону о встрече с внуком на день его рождения — чтобы вручить деньги и бабушкины подарки — то получила отказ: «Передавайте только через меня. Тревожить мальчика не позволю! У него всего четверть вашей русской крови, и чем быстрее все позабудут об этой четверти, тем лучше».

- А ведь я даже не русская! - поблескивая слезами возмущалась Елена Ивановна. - Я украинка! Но сейчас там, у нас, всех, кто не эстонец, записывают в «русские оккупанты». Это так несправедливо!

Я смотрел на её страдания и понимал, что она ничуть не изменилась, и жизнь её ничему не научила. К счастью, на этом беседа с Еленой Ивановной прервалась — подошли моя жена с дочерью, и я развёл руками, сообщая, что нам пора ехать на экскурсию.

Продолжать знакомство было тягостно. Да и ни к чему.