За горами, за долами...

Глава 1

– За горами, за долами, за дремучими лесами...

Ну вот, опять заснул. Хоть не начинай рассказывать сказку. И, главное, если рассказывать про какие-нибудь самолёты - вертолёты, этот неугомонный Ромка будет слушать, не моргнув, хоть до полуночи. А на сказки у него что-то срабатывает. Наверное, "объелся" ими, когда был совсем крошечным и часто плакал. Мама тогда усыпляла его сказками, ею же и выдуманными. И начинались они все так же, как та, которую собралась рассказать брату Зоя.

Вот ещё имя это… Оно ведь совершенно ей не идёт! Поэтому она добилась, чтобы её звали Зая. Это совсем другое дело: невысокого роста, маленькая и шустрая, да к тому же со светлыми, почти белыми, волосами, она, действительно, чем-то напоминала зайца. Папа иногда подшучивал над ней: "Ты, наверное, зимний заяц. Потому что летом тебя с таким окрасом лиса бы махом слопала!" Зая в шутку дулась на него до тех пор, пока папа не запрашивал мировую.

Теперь вот мама с папой пошли в кино, Ромка уснул, даже кошка Глаша свернулась клубочком и тихонько похрапывает. Краем глаза взглянув на пёстрый клубок, Зая тихонько засмеялась. Девчонки до последнего не верили, что кошки могут храпеть. Пришлось их пригласить в гости, когда кошка, набегавшись по улице, поела и заснула. Храп, конечно, на богатырский не похож. Но и того, что услышали девчонки, хватило, чтобы они покатились со смеху. Глаша, будто почувствовав, что смеются над ней, тут же проснулась, посмотрела презрительно на всю компанию, фыркнула и умчалась в другую комнату. Смех тут же прекратился. Девчонки переглянулись и уставились на Заю.

– Слушай, Зая, она что, всё понимает?

– Ну вы даёте! У вас что ли кошек нет? Конечно, понимает! Глафира уже взрослая кошка и в состоянии понять, что смеются над ней.

– Здорово! Ну ладно, мы пошли, – засобирались подружки, – но кошка твоя просто класс!

Зая подошла к окну и тихонько отодвинула в сторону штору. Её каждый раз поражало, насколько отличается мир за окном, когда находишься на улице, и когда сидишь дома. Вот и сейчас произошло то, что всегда завораживало: начался снегопад. При полном безветрии с небес срывались и мягко планировали на землю огромные снежинки, прямо целые ворохи снега. От того мира, что находился за окном, веяло холодом и, как ни странно, уютом. Зима, точно заботливая бабушка, укрывала землю, деревья, дома и редких прохожих пушистой белой шалью. И от этого сокращались расстояния, всё становилось ближе и как бы роднее...

На подоконник неслышно запрыгнула Глаша. Потеревшись мордочкой о руку Заи, она уселась поудобнее и тоже стала смотреть на то, что происходило за окном. А там уже зажглись фонари, и уличный пейзаж стал походить на огромную спальню. Зая оторвалась от завораживающего заоконного мира, взяла маленькую подушечку, которую почему-то называют "думкой", на ходу поправила одеяло сладко спящему Роме и, уложив думку на подоконник, удобно на ней устроилась, взяв на колени кошку...Через какое-то время, едва найдя в себе силы оторваться от окна, Зая почувствовала, что в комнате что-то изменилось. Нет, конечно, предметы никакие не летали, ничего не падало, не открывалось и не ломалось. И всё же... Зая, собравшись с духом, осторожно выглянула одним глазом из-за шторы. Прямо посреди комнаты стояла в задумчивости…. женщина? Зая уже хотела её окликнуть, мол, что это она делает в их квартире и вообще, как она сюда попала. Но потом решила, что немного последит за незваной гостьей. И лишь тогда поняла, что женщина эта выглядит очень странно. То есть не то чтобы странно, а вообще... никак. Её облик был словно бы размыт, и даже невозможно было угадать, в чём она одета. Хотя, конечно, что-то на ней было и ниспадало до самого пола. Она немного постояла, затем совершенно беззвучно опустилась в кресло-качалку и замерла.

Завозился и захныкал в своей кровати Рома. Зая уже хотела спрыгнуть с подоконника, но напало какое-то безразличие. Краем сознания она понимала, что надо что-то делать, но не могла пересилить себя. Тогда она, собрав всю свою силу воли в тугой комок, медленно, очень медленно стала сталкивать с колен Глашу, чтобы хоть что-то произошло. Та сначала сопротивлялась, но потом ей это надоело, и она, недовольно заворчав, спрыгнула на пол. И тут же зашипела, выгнулась дугой и, взвыв, скакнула на непрошеную гостью. Та, словно её и не было, моментально растаяла в воздухе...

Сразу стало легче дышать. Зая соскочила с подоконника и устремилась к начавшему просыпаться брату.

– Тише, тише, Ромочка! Я здесь, с тобой! – Зая обняла его и, продолжая успокаивать, уложила обратно в постель.

Через минуту Рома уже снова тихонько посапывал. Девочка задвинула шторы и собиралась уже усесться в кресло-качалку, перед этим занимаемую женщиной-призраком, как послышался звук открывающейся двери, и раздались голоса родителей.

– Мама, папа! – никогда ещё Зая так не радовалась приходу родителей, как в этот раз.

Нет, ну, конечно, она их очень любила, но вот ситуаций, подобных этой, никогда не было. Она на цыпочках выбежала из комнаты и с лёту обняла ещё не раздевшихся отца и мать. От них приятно пахло зимой, свежестью; на одежде таял снег, оставляя мокрые следы.

– Заинька, а ты почему не спишь? Что случилось?

Зая пришла в себя.

– Да нет, ничего. Ну, вроде как ничего. Да вы раздевайтесь, а я пойду, чайник поставлю.

И она побежала на кухню. Родители, совершенно обалдевшие, начали раздеваться.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил у жены отец, принимая пальто.

Та отрицательно покачала головой.

– Пока нет. Но, надеюсь, дочка нам всё объяснит.

Они надели шлёпанцы и отправились на кухню вслед за дочерью. Там уже шумел чайник, Зая расставила на столе чайные чашки, достала из буфета булочки, печенье и, усевшись на подоконник, болтала ногами.

– Ну, давай, рассказывай, что тут произошло?

Девочка немного замялась, обернувшись, поглядела в тёмный оконный проём, а затем задала вопрос, который родители ну совершенно не ожидали.

– Скажите, а вы видели когда-нибудь призрака?

Отец тут же подавился засунутой в рот печенюшкой, и маме пришлось постучать ему по спине. Кое-как прокашлявшись, он, утирая слёзы, хрипло спросил:

– Дочь, а полегче вопроса у тебя не нашлось?

Зая подбежала к отцу, обняла его и чмокнула в щёку.

– Пап, ну ты же меня знаешь, да? Ну когда-нибудь я задавала вопросы просто так?

Она пододвинула табурет ближе к родителям и заговорщическим тоном продолжила:

– Вы понимаете, сначала всё было тихо. Ромка уснул, и я решила посумерничать на окошке. Потом навалилась какая-то дрёма, что невозможно было пошевелить пальцем. А потом я увидела её.

– Кого – “её”? – перебила мама.

– Ну, эту призрачную женщину. Она появилась неизвестно откуда, причём совершенно неслышно, села в кресло-качалку... и тут начал просыпаться Рома, а я –вы представляете? – не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, – Зая хихикнула, – и знаете, кто её прогнал? Вы даже не догадаетесь. Глаша! Да-да-да! Я кое-как смогла спихнуть её с колен (она же с самого начала там сидела), а она как скакнёт, как зашипит... И женщина пропала. Совсем. Я Ромчика успокоила, а тут и вы пришли.

Закипел на плите чайник. Зая тут же подхватилась, налила чая и родителям, и себе и снова плюхнулась на табурет, отчего тот опасно заскрипел.

– Заинька, осторожнее! – сделала замечание мама, – так ты говоришь, призрачная? А как ты это поняла?

– Ну мам, ну я же уже не малышка, чтобы не понимать таких элементарных вещей!

– О! – поднял кверху палец папа, – слова не мальчика, но мужа! Так значит, она была почти невидимой. Хм! Вот что, девчонки, давайте-ка спать, утро вечера мудренее, – он допил свой чай, поднялся и пошёл было из кухни, но обернулся, –да, мать, постели мне в комнате у Ромы. Что-то мне подсказывает, что лучше поверить Зайке.

– А мне что-то подсказывает, что ты идёшь на поводу у этой сочинюшки...

– Мама! – возмутилась девочка, – я от тебя не ожидала такого, – и сердито протопала мимо матери к себе в комнату.

Отец вздохнул, подошёл к жене, обнял и со словами "дорогая, ну давай попробуем ей поверить!" тоже вышел из кухни.

Глава 2

Да уж, по сравнению с двуспальной кроватью раскладушка – не самая удобная вещь. Но на что только не пойдёшь ради собственного ребёнка. Отец, конечно, не очень-то поверил дочери. Но, с другой стороны, слишком убедительно она всё это рассказывала... Ну, будем надеяться, что за одну ночь ничего не случится.

Однако его надеждам не суждено было сбыться. Отцу отчего-то не спалось, и он смотрел в не до конца зашторенное окно. Там продолжался снегопад, и в свете ночника близко подлетавшие к окну снежинки взблёскивали и снова исчезали, предоставляя возможность другим своим собратьям заглянуть в окно. Это зрелище завораживало. Мысли отца унеслись куда-то далеко - далеко, за тридевять земель... Пока что-то постороннее не помешало ему додумать какую-то очень интересную мысль. Он сначала не понял, что случилось, но потом чуть не подпрыгнул: в комнате стояла женщина! Она была абсолютно неподвижна, только её ниспадающие до самого пола одежды время от времени колыхались, точно от сквозняка. Её образ расплывался, находился в постоянном движении, так что невозможно было понять, какая она: молодая или старая, красива или же безобразна. Первый шок прошёл, и отец стал смотреть на женщину с каким-то болезненным любопытством, пытаясь в её облике разглядеть и запомнить всё, что возможно. Та же, постояв какое-то время, плавно повернулась и направилась к креслу-качалке... Пока всё, о чём говорила дочь, сходилось слово в слово. Завозился и захныкал в кроватке Ромка. Отец решил немного подождать: повозится и дальше будет спать. Но сын не утихал. Он стал от чего-то отмахиваться и сел. Только отец собрался, невзирая на присутствие призрака, встать и подойти к сыну, как сидящая до этого неподвижно женщина встала, быстрым шагом подошла к ребёнку и положила ему на лоб ладошку. Рома открыл глаза, посмотрел на женщину, улыбнулся, закрыл глаза, облегчённо вздохнул, улёгся поудобнее и заснул, о чём свидетельствовало его негромкое сопение. Полупрозрачная фигурв женщины позволяла видеть каждое движение сына. Всё произошло так быстро, что отец даже не успел как-то среагировать. Испугаться ли тому, что женщина дотронулась до Ромы, или обрадоваться, что она успокоила ребёнка...

В это время призрак, словно сделав своё привычное дело, пошёл к стене и, отодвинув невидимую занавесь, скрылся из глаз. Отец протёр глаза, желая убедиться, что всё это ему не приснилось, потом подошёл к сыну. Тот спокойно спал, будто никогда и не просыпался. Подойдя к окну, отец убедился, что и снегопад продолжается. Затем, недоумённо пожав плечами, направился к своему ложу и только коснулся подушки, тут же крепко заснул.

* * *

– Папка!– Ромка, потихоньку забравшись к отцу под бочок, стал его осторожно будить.

Тот быстро сел, чуть не уронив сына на пол.

– Ох! Что ли ты – солдат?

– Ромка! – отец, расслабившись, откинулся на подушку, захватив с собой сына, – ну ты поросёнок! Ты зачем меня разбудил?

– Это ты меня разбудил. Разговаривал по-медвежьи.

– Как это?

– А вот так: хр-рр, хр-рр! Я думал, что тебе медвежий сон снится, поэтому ты по-медвежьи ругаешься. А потом подумал, что уж слишком долго ты ругаешься, пора тебя разбудить...

– А теперь я по-медвежьи тебя заборю. Р-р-р!

В самый разгар выяснений медвежьих отношений в комнату зашла мама.

– Ну я так и знала! Если вы сейчас же не умоете ваши медвежьи морды, и не почистите медвежьи зубы, я не пущу вас за стол!

Отец, недолго думая, посадил сына на плечи и с рычанием галопом поскакал в ванную. Ромка заливисто хохотал, не забывая вовремя наклониться, чтоб не удариться о дверной косяк. С шумом и фырканьем умывшись, они наперегонки устремились на кухню...

Позавтракав, Рома умчался к своим игрушкам, и на кухне наступила гробовая тишина. Отец, демонстративно не обращая внимания на своих женщин, уминал бутерброды с чаем, потом булочки с повидлом, потом... у него из-под носа исчезло яйцо всмятку, и две пары глаз уставились на него в ожидании.

– Папа!!!

– Ну что – папа? Что вы хотите услышать?

– Видел ведь?! Всё равно не отвертишься!

Отец тяжко вздохнул, потом набрался смелости и брякнул:

– Ну, видел, и что?

Тут уж не выдержала жена, бросив на стол чайную ложку.

– Кого ты видел? Нет чтоб честно объяснить ребёнку, что всё это ей привиделось, а он – "видел"!!!

– Но если я вправду видел! – пристукнул отец по столу своей ложкой, – ничего она не сочинила! Зая, я её видел! Вот как вас обеих вижу, – и он пересказал им то, что произошло ночью.

– Мяу! – раздалось нежное мяуканье, и на кухню вплыла Глаша.

На кухне на секунду стало тихо. Потом, словно сговорившись, все задвигались, засуетились и отправились кто куда: мама с папой – на работу, Зая – смотреть за Ромой. В каникулы это была её забота. Глаша же в недоумении постояла среди внезапно опустевшей кухни, мякнула для приличия, без особого аппетита поела приготовленный для неё корм и отправилась искать тех, кто остался в доме после такого переполоха. Неслышной поступью она прошлась по всему дому, обнюхала всё хоть мало-мальски для неё интересное. И, наконец, остановилась там, где исчезла призрачная женщина.

Зая, занимаясь с братом, не сразу обратила внимание на поведение кошки. Но когда та зацарапалась в глухую стену, а потом и замяукала, да ещё так настырно, девочка поняла, что в доме что-то неладно. Оставив Рому с его игрушками, она подошла к кошке, ласково погладила её по мягкой пушистой шерсти и заговорила с ней:

– Что случилось, Глаша? Что ты там нашла?

Та стала мяукать ещё более настойчиво. Зая уже и не знала, что делать. Рома бросил своих солдатиков в самый разгар войны. Те застыли там, где их оставил командир, недовольные его действиями.

– Ну, что тут у вас? – как взрослый, спросил он у Заи и Глаши. В его глазах Глаша была таким же членом их семьи, как и все остальные.

– Да вот, с Глашей что-то неладно, – развела руками Зая.

– А, я знаю! Туда же эта тётя ушла, – спокойно, как о чём-то самом обычном, заявил Рома и только повернулся, чтобы идти к оставленному войску, как Зая схватила его за руку.

– Какая ещё тётя? Ты что говоришь?

– Какая да какая... которая меня по ночам успокаивает, когда мне страшно.

Фу ты, ещё новость! Держа брата за руку, Зая направилась к креслу, села сама и усадила его на колени.

– А ну, давай, рассказывай, что это за тётя!

И она услышала совершенно неожиданную историю.

Однажды, когда Рома сильно заболел, все: и мама, и папа, и Зая, намучавшись с его кашлем, температурой, и прочими "радостями" простуды, уснули, как только ему стало лучше. Но среди ночи он проснулся от присутствия чего-то непонятного, что светило на него своими страшными жёлтыми глазами. Испугавшись, Рома заплакал, но плакал потихоньку, думая, что это страшное уйдёт. Сколько это продолжалось – неизвестно, но в один прекрасный момент в комнате будто потянуло свежим ветром, и из стены, как из двери, появилась женщина. Словно настоящая, но в то же время ненастоящая. Какая-то прозрачная. И она так посмотрела на это "что-то", что оно заскулило и ушло в ту же стену, откуда пришла женщина. А она, постояв ещё немного, как будто для того, чтобы удостовериться в его уходе, повернулась к продолжавшему всхлипывать Роме. Потом неслышно подошла к нему и, протянув руку, приложила её ко лбу мальчика.

– И ты знаешь, Зайка, мне стало так хорошо, что я сразу успокоился и уснул. А когда проснулся, было уже утро, и не было никакой женщины. И страшилки тоже не было.

– Да, помню тот день, когда ты неожиданно для всех поправился. Доктор ещё долго чесал свою лысину, раздумывая над тем, какое же из его лекарств так помогло...

– Зайка, я тебе сейчас открою тайну. Ты только никому не говори, – Рома просительно посмотрел девочке в глаза.

–Это ты о чём? – тут же насторожилась она.

–А эта тётя всегда приходит, когда мне снится что-то плохое. Она опять кладёт свою ладошку мне на лоб, и плохое перестаёт мне сниться.

– Ой, Ромка, Ромка. Ты почему раньше этого не говорил?

– Ага, вы бы с папой стали насмехаться надо мной. А мама сразу стала бы трогать лоб, как будто я заболел.

–Да, братик, ты прав... Но, видишь ли, дело в том, что эту тётю мы с папой тоже увидели.

–Как это?

И Зае в свою очередь пришлось рассказать брату о том, что произошло за прошлую ночь.

–А теперь и Глаша всё знает. Она-то понимает, что это – правда. А вот маме придётся, наверное, самой посмотреть. Она так и не поверила ни мне, ни папе. Думает, это у нас такая новая игра. А вот что происходит на самом деле? Давай сделаем так: дождёмся папу, и с ним всё обсудим. Хорошо?

– Ладно. А теперь помоги мне довоевать, – Рома так просительно посмотрел на сестру, что та вынуждена была согласиться. И война продолжилась...

Глава 3

Папа пришёл на обед, размахивая каким-то пакетом.

– Ну что, граждане, будем отгадывать, что там или сразу откроем?

Рома с Зоей наперебой начали называть, что же там лежит. И чем дальше, тем громче. Наконец, отец не выдержал такого накала страстей.

– Всё-всё-всё, сдаюсь! Конечно, шоколад там тоже есть. Но главное (всё равно не угадаете) – одна штучка, о которой я расскажу вам вечером, а вот показать могу и сейчас, – и он достал из пакета какой-то проволочный треугольник.

–А-а-а… Мы-то думали, что там что-то ТАКОЕ! А это всего лишь ерундовая проволочка...

Отец хитро глянул на них и положил эту непонятную конструкцию на шкаф.

– Так, братцы-кролики! Это подождёт до вечера! А сейчас меня кормить кто-нибудь будет?

Вечера ждали с огромным нетерпением. Что же папа там задумал? Пришла мама, а его всё нет как нет. Зая и Рома притихли, занявшись каждый своим делом...

Дилинь! Дилинь! Дилинь!

– Ура, папа пришёл!

Папа был не один, а с гостем.

–Добрый вечер! – приятным голосом поздоровался он со всеми, – мир этому дому!

– А мы и не воюем, – тут же отозвался Рома, – у нас война перед полдником закончилась.

– Ясно. Ну что, где наш пациент?

Рома, широко раскрыв глаза, уставился на гостя.

– Ты кто? Военный или врач, что-то я не пойму.

Тот, недолго думая, схватил Рому и усадил его к себе на плечи.

–Я-то? Я – похититель маленьких детей! – и он стал бегать по прихожей туда-сюда, пока не вышла мама.

–Мама, это – похититель маленьких детей! Но я его не боюсь, потому что я – большой!

–Ну и молодец! А теперь слазь и зови гостя ужинать, – и, наклонившись к сыну, спросила тихонько, – ты хоть с ним познакомился?

– Ой, нет! – он с детской непосредственностью обратился к гостю, – а как тебя зовут?

– Кхе-кхе, – прокашлялся тот, – позвольте представиться: доктор заумных наук, профессор неизвестного Сан Саныч Александров. Ну, а для девочек и мальчиков просто дядя Саша. Подходяще?

– Подходяще, – выдохнул совершенно очарованный гостем Рома.

– Ну а теперь всех прошу на кухню. Ужин стынет.

И мама, как полководец, прошла вперёд, цокая каблучками домашних туфель.

Ужин прошёл весело, так что детям не хотелось уходить из-за стола. Но мама была неумолима.

– Идите займитесь своими делами, а у нас намечается взрослый разговор.

Зая было заартачилась. Она-то уже взрослая, но мама и тут не растерялась.

– Ну, до тёти Заи тебе далеко, а значит и взрослые разговоры не для твоих ушей! Так что брат с сестрой удалились каждый в свою комнату несолоно хлебавши. Но запах чего-то таинственного не дал им усидеть на месте, да ещё поврозь. Уже через пять минут они сидели в кресле в комнате у Ромы, рассматривая книжку с картинками. А точнее – прислушиваясь к шуму голосов на кухне. Он то затихал, то усиливался. Но всё равно ничего было не разобрать. Постепенно всё стихло...

– Маша, ты погляди, – немного приоткрытая дверь в комнату Ромы впустила сначала отца, а затем и мать. Они с улыбками посмотрели на своих чад, мирно спящих в одном кресле: Зая, подперев рукой голову и облокотившись на подлокотник; Рома, словно котёнок скрутившийся на коленях у сестры...

– А что теперь делать? Когда ещё Саня сможет выбраться к нам? И вообще, Миш, может, тыпошутил или тебе померещилось? Ну не верю я во всякие там привидения. А тут в своём доме...

– Машунь, ты же знаешь, я могу пошутить, но не в этом случае...

Хоть и шёпотом разговаривали родители, а всё же дети проснулись. Причём, одновременно, как будто сговорились. Мигом соскочив с кресла, они наперебой затарахтели.

– Мам, пап, ну что у нас будет интересного?

Тут в комнату вошёл Сан Саныч.

– Терпение, братцы мои, терпение! – и он подмигнул родителям, мол, всё будет в лучшем виде.

В руке у него была всё та же угловатая проволочка. Сан Саныч поводил над ней рукой, что-то пошептал, потом взялся руками за два конца, третий оставив свободным, и потихоньку пошёл по периметру комнаты. Вся семья, затаив дыхание, следила за его движениями, боясь пропустить самое интересное. Проволочка вела себя спокойно до тех пор, пока Сан Саныч не приблизился к той стене, за которой исчезала призрачная женщина. Тогда проволочка закивала часто-часто, словно живая.

– Ну вот, – прокомментировал Сан Саныч, – ваша загадка спрятана за этой стеной. Больше ничего сказать не могу, – и, взглянув на часы, охнул, – всё, ребята, убегаю, а то мне дома влетит по первое число...

Рома осторожно подёргал его за рукав.

– Дядя Саша, а что, тебе тоже по попе достаётся?

– Как это? – не понял Сан Саныч.

– Ну, когда мне влетает по первое число, больше достаётся попе, а сам я оказываюсь в углу.

Сан Саныч хмыкнул.

– Да нет, братец, мне дома обычно достаётся по мозгам, попу я на этот случай прячу. Как-никак, я уже взрослый дяденька и с битой попой ходить как-то несолидно.

– А ну-ка, наклонись ко мне, – потянул его Рома. Тот, недоумевая, исполнил требуемое.

Рома подул ему на макушку, тихонько потёр и зашептал:

– У кошки боли, у собаки боли, а у дяди Саши заживи...

Сан Саныч медленно выпрямился, посмотрел внимательно на мальчика, затем подхватил его на руки, чмокнул в пухлую щёчку и опустил на пол.

– Ах ты, мой знахарь, спасибо за помощь, только вот... Ты немножко не понял... Кхе, кхе.. По мозгам, это значит, что меня очень ругают, когда я где-то задерживаюсь, потому что мои домашние сильно беспокоятся за меня, – и, протянув Роме руку, тихонько её потряс, – ну, бывай, мужичок, я ещё к вам заверну...

У порога, прощаясь, Сан Саныч, словно невзначай, заметил:

– Хорошие у вас ребятишки!

Глава 4

После ухода Сан Саныча все отправились в злополучную комнату. Рассевшись кто где, призадумались. Первым, как всегда, не выдержал Ромка.

– Пап, а чего это дядя Саша делал?

– Искал геопатогенные зоны, – в задумчивости автоматически ответил отец.

Рома похлопал ресницами.

– Какие зоны?

Папа пришёл в себя и засмеялся.

– Прости, сынка, задумался. Он искал, где живёт призрачная дама. Ведь откуда-то она появляется? И почему именно теперь? Странно всё это, хотя...

Отец подхватился со стула, подошёл к стене, невозмутимо сиявшей совсем недавно поклеенными обоями, глянул на неё с одной стороны, потом с другой...

– Я думаю, надо ломать! Ты как, мать, не против?

Та только развела руками, не в силах ничего сказать. Вроде как и недавно проведённого ремонта жалко, и, в то же время, интересно хоть одним глазком заглянуть в тайну. Так подумав, она посмотрела в испуганно-восторженно-ошарашен-ные глаза детей и кивнула головой.

– Да чёрт с ним, с этим ремонтом! Ведь интересно же узнать, что там такое, а ремонт… руки есть, голова тоже, остальное приложится.

– Ура!!! – и вся семья запрыгала в танце диких охотников.

Когда страсти поулеглись, отец потёр переносицу.

– Думаю разочаровать вас всех! На сегодня крушение стены отменяю. Время позднее, соседи неправильно поймут. А вот завтра суббота. Просыпаемся, завтракаем и за работу! Чур, никто не отлынивает!

* * *

Утром вся семья поднялась ещё до света. Никого не пришлось будить, уговаривать. Дружно умылись, поели и, к великой радости всех без исключения, принялись за дело. И вот уже ободран достаточный клок обоев, обрушена штукатурка, оказавшаяся такой многослойной, что не сразу добрались до кирпича. Тот был совершенно не такой, как современный, отличался и по форме, и по цвету. Отец, не опасаясь испачкаться, приложился к нему щекой.

– Вот оно, начало тайны!

Зая, почему-то растерявшая все свои словарные запасы, тихонько погладила оголившуюся стену. Рома тоже подошёл, но стену потрогал лишь пальчиком, тихонько. Мама же стояла в совершенной неподвижности, видимо, пытаясь понять, увидеть, что ждёт их семью там, за этой стеной. Всех удивила Глаша. Она рысью прибежала в комнату, как только наступила тишина и начала настойчиво мяукать, поскрёбывая лапкой оголившуюся стену.

– Ну, что, начали? – и отец, вставив зубило в самый широкий зазор между кирпичами, ударил по нему молотком...

Работа шла тяжело. Раствор, на который были уложены кирпичи, оказался твердокаменным. Наконец, совершенно измучившись, отец выбил первый кирпич. В образовавшуюся дырку потянуло затхлостью.

– Так, теперь перекур.

– Что ли, сигареты всем нести? – деловито спросил Ромка.

– Нет, главный помощник, сигареты полагаются только командиру. Остальным – лимонад!

И довольный Ромка помчался на кухню за лимонадом и стаканами, захватив по дороге сигареты для папы. Расположивштсь на подоконнике под неодобрительный взгляд мамы, поближе к раскрытой форточке, отец начал "военный" совет. Каждому хотелось поскорее забраться внутрь и посмотреть, что же там есть. Но отец категорически был против такого решения.

– Сегодня мы только максимально увеличим проход и дадим свежему воздуху попасть внутрь. Вы же почувствовали, какой оттуда пошёл запах? А знаете, сколько людей погибло, не став дожидаться, пока воздух не начнёт циркулировать?

Зая тут же скривилась.

– Пап, ну ты прямо как в школе. Дураку понятно, что надо подождать. Но помечтать-то можно? Как будто ты не хочешь туда залезть.

– Пап, – включился в разговор Ромка, – а Глаша тоже пока не хочет туда. Посмотри-ка, сидит, как будто знает, что её там ждёт, – нагнувшись, он погладил кошку, – умница, Глашенька, я тебе свою котлетку дам.

Мама фыркнула.

– А то она помрёт от голода без твоей котлетки.

– Ну, всё равно, она же у нас молодец?

– Конечно, молодец! А теперь возвращаемся к работе, а то до ночи не закончим.

День прошёл незаметно. Огромными усилиями всей семьи дыру в стене расширили до нужных размеров. Каждый вложил в это дело свою лепту по мере сил: кто-то рушил кладку, кто-то оттаскивал кирпичи, укладывая их аккуратной кучкой. А потом все вместе выносили на помойку крошево штукатурки, обломки кирпичей, обрывки обоев. Закончили уже когда стемнело. Уходя из комнаты, плотно закрыли на всякий случай дверь.

* * *

Ранним утром, когда все жильцы дома ещё досматривали свои сны, в квартире первого этажа раздался дружный смех. Кошка, спокойно до этого спавшая на шкафу, обеспокоенно свесила вниз голову. Всё объяснялось легко и просто: двери комнат раскрылись одновременно, и родители с детьми налетели друг на друга. Первым опомнился отец, выдав фразу, которая так насмешила всех домочадцев.

– Хорошо, что мы разного роста, иначе бедными бы были наши лбы!

За завтраком обсудили порядок действий каждого. Отец позвонил Сан Санычу, предупредив его, что если что, то они пошли в дыру в стене Роминой комнаты. Тот попытался его отговорить, но где там! Отец быстренько попрощался и положил трубку.

– Ну что там с нами может случиться? В крайнем случае повернём обратно, и все дела. Так, что ли, домочадцы?

Дружное "ура!" было ему ответом. Но, всё же решено было подстраховаться. В небольшой Ромкин рюкзачок уложили несколько свечей, бутылку воды, пакет с бутербродами, бинт, зелёнку. Зая незаметно сунула пару плиток шоколада, мама тоже незаметно добавила пакетик кошачьего корма, и вот когда отец захотел сунуть что-то и тоже незаметно, места в рюкзачке уже не было.

– Да что же это такое! Мы что, на край света отправляемся?

Но все дружно принялись его убеждать, что мало ли что может случиться. А вдруг там такая тайна, что они неделю не захотят выходить из-за стены? В общем, было решено взять ещё и матерчатую хозяйственную сумку, для того, чтобы вместилось то, что посчитал нужным взять с собой отец. Ключ от входной двери на всякий случай сунули в щель под дверью, отключили все опасные приборы, оделись в спортивные костюмы и, ко всеобщему восторгу, направились к лазу. Первым шёл отец, за ним Зая, следом за ней Ромка и, наконец, замыкающей –

мама. За стеной было так темно, что отец включил фонарик. И вовремя он это сделал, потому что почти сразу начинались крутые ступени. Жёлтый луч мягко порхал по стенам, выхватывая из темноты то лохматую паутину, тончайшим покрывалом покрывавшую и стены, и потолок, и даже ступеньки, то обломки кирпичей, невесть как попавшие в помещение, где стены были абсолютно целые. Сначала все шли молча, опускаясь всё глубже и глубже, пока Ромка не взвизгнул:

– Ой, тут под ногами кто-то бегает!

Отец тут же развернулся и посветил на пол. Там, прижавшись к маминым ногам, сидела Глаша, посверкивая в темноте своими глазищами.

– Так, мадам, и кто вас сюда приглашал? А ну, марш домой!

Но обычно беспрекословно слушавшая отца кошка тут почему-то зашипела и

ещё плотнее прижалась к ногам мамы.

– Миш, ну что от неё плохого, пускай с нами идёт, раз уж ей так хочется. Она у нас совершенно самостоятельная. И ещё... вдруг здесь водятся крысы?

Тут уже Зая с Ромой завизжали в два голоса.

– Тихо! – рявкнул отец, – кто будет нарушать дисциплину, отправится домой! Благо, ушли недалеко. Взрослые дети, а всё как маленькие. Ну поймите, мы же в подземелье. Причём, неизвестно когда построенном. Тут что угодно может быть, – он в задумчивости потёр широкий лоб и задумчиво добавил, – может, всё-таки,

вернуться и отправить вас к бабушке? А вдруг и правда что-нибудь случится?

Конечно же, Зая с Ромкой к концу его речи уже совсем пришли в себя и начали убеждать отца, что без них будет ну совсем не то. И что если бы не они, то не видать бы всей семье этого подземелья как своих ушей, и что вход в него вообще в детскойкомнате, и взрослым тут делать нечего. Отец, словно сдаваясь, поднял кверху руки, пятно света переместилось на потолок, и внизу стало темно. Отец тут же исправил свою ошибку и обратился к матери.

– А ты чего молчишь? Меня тут чуть не растерзали! Что решаем-то?

Мама усмехнулась и сказала:

– Решать уже поздно, надо было раньше, а сейчас мы все успокаиваемся. Думаю, всё обойдётся. И ещё вот что... раз мы семья, то и пойдём все вместе. И Глаша, думаю, помехой не будет. А, может, ещё и в чём-то поможет. Ты, наверное, дай мне, отец, другой фонарик. Всё-таки, темнота – не самое приятное явление на свете. А ещё я думаю, нам не помешает переговариваться. И не так страшно, и, возможно, кто-то что-то заметит вперёд других, – и, обратившись к кошке, добавила, – Глаша, тебя это тоже касается.

Глаша, спокойно ожидавшая конца разговора, посмотрела на своих хозяев, и, не дожидаясь их, потрусила вниз. Цепочка восстановилась, направившись за ней следом. Ступени были кое-где потрескавшиеся, кое-где потёртые, но, в - общем, пригодные для ходьбы. И воздух поначалу, всё-таки, довольно затхлый, становился, как ни странно, свежее. Вдруг где-то что-то громыхнуло, из щелей в потолке посыпалась слежавшаяся от времени пыль. Все дружно закашлялись, вынужденные остановиться. Когда пыль немного осела, недосчитались Глаши. И сколько её ни звали, кошки как ни бывало. Затем сверху послышался отдалённый топот.

– Так, прячьтесь все за мной, – скомандовал отец и, дождавшись, когда жена с детьми зайдут за его спину, выключил фонарик, попросив о том же и жену.

Топот становился всё громче, и, наконец, из-за поворота показалась мужская фигура, освещавшая себе путь прикрытой рукой свечой. Мать, совершенно спонтанно нажала на кнопку прижатого к груди фонарика. Его луч, направленный снизу вверх, тут же осветил её лицо, явив миру достаточно неприглядное зрелище. Спускавшийся по лестнице мужчина ойкнул и рухнул на ступеньки. Отец включил свой фонарик и направил его в лицо прибывшего.

– Саня!

Дети тоже признали папиного знакомого и восторженно закричали:

– Сан Саныч! Дядя Саша!

Отец присел на корточки около пострадавшего и похлопал по щекам. Тот медленно открыл глаза.

– Миша! Это ты? А мне показалось...

– Ничего, ничего, бывает. Маша, дай-ка мне нашатыря...

– Нет, нет, не надо! Я уже в порядке. Надо же, придумал тоже такую дрянь людям предлагать,– заворчал, поднимаясь, Сан Саныч, так как это, действительно, был он.

Поднявшись и потерев ушибленные места, он тут же набросился на отца.

– Ну ты и предатель! Идти в поисках тайны, и не позвать с собой! Но не на такого напал! – и он помахал пальцем перед носом у отца, – меня ничто не могло остановить: ни ворчание жены, ни ругань начальства, рассчитывавшего, видите ли, на меня в ТАКОЙ день! А вот фигу вам всем с дрыгой...

Его монолог прервал всё тот же Рома.

– Дядя Саша, а как это – с дрыгой? Что ли подпрыгивать надо, когда фигу показываешь?

– И это тоже! Если требуется. Ну, Михаил Батькович, я тебе этого не прощу! Это надо: не взять с собой! Вон, даже Ромка с вами, не отправили к бабушке, – жалобно добавил Сан Саныч, видимо, рассчитывая на сочувствие. И оно пришло от Заи.

–Сан Саныч, ты не расстраивайся, мы сами еле дождались, когда же придет время сюда лезть. Так что вон сегодня утром чуть не случилось смертоубийство!

– Это как? – удивлённо воззрился на Заю Сан Саныч.

– Что, перестал кукситься? – не дал открыть рот Зае отец, – прям как дитё, честное слово! У нас вон Ромка никогда так не ведёт себя.

– А, может, я избалован вниманием и везением, и ко мне нужен особый подход...

Тут мама не выдержала и фыркнула, а потом и вовсе рассмеялась. К её смеху присоединились и Рома, и отец, и Зая. Оставшийся в меньшинстве Сан Саныч ещё немного подулся, но, наконец, и его проняло. Его раскатистый басок прокатился по подземелью, замерев где-то вдали.

–Ну, что, самозванец, пойдёшь замыкающим?

– Если разживусь у вас фонариком, то почему бы и нет? А то свечка-уж больно ненадёжный осветительный прибор. Остальное-то я всё взял: верёвку там, надувной плот, ещё...

– Чего-чего? Какой ещё надувной плот? Ты куда собрался-то, в поход на байдарках по Ангаре?

– А вдруг там подземное озеро? Или там потоп какой-нибудь!

– Ладно уж, тащи что взял. Лишь бы не свесил это на мою шею. И вообще, Маша, отдай этому проходимцу фонарик и отправляемся. А то, глядишь, ещё кто-нибудь на нашу голову свалится.

И увеличившаяся на одного человека процессия продолжила свой путь, всё же надеясь, наконец, догнать кошку. Таинственная лестница, меж тем, всё тянулась и тянулась, временами сворачивая то вправо, то влево. Наконец, достаточно сухой воздух сменился на более влажный, откуда-то повеяло прохладой, кирпичные стены сменились каменными.

– И всё равно непонятно, что это за призрак к вам является. Может, это у вас массовый психоз? – Сан Саныч явно хотел поподшучивать над отцом. Но тот был тоже не промах.

– Сейчас вот тресну тебе фонариком по твоей заумной башке, и тогда у тебя будет психоз в единственном числе, – и отец недвусмысленно стал разворачиваться.

– А я спрятался, – и Сан Саныч, как маленький мальчик, юркнул за спину матери Маши.

– Так! Ещё и трус! – и отец зашагал дальше.

Сан Саныч, удостоверившись, что всё в порядке, гордо выпрямился со словами:

– Орёл – гордая птица!

На что отец, не замедлив, ответил:

– Ага, пока не пнёшь, не полетит!

Дети захихикали, а мама сделала взрослым замечание:

–Мальчики, может, хватит? Вы же тут не одни! Вы вот лучше мне скажите, кто-нибудь засёк, во сколько мы начали сюда спускаться?

– М-м-м, – многозначительно промычал отец.

– Так, с тобой ясно! А ты, Саня, во сколько к нам присоединился?

– Ну, если рассуждать с научной точки зрения, то, вполне возможно, что где-то...

– И с тобой всё ясно! Тоже мне, первопроходцы-открыватели! Зая!

– Вышли мы в восемь ноль-ноль, дядя Саша присоединился через десять минут! – ответила девочка чётко, как на уроке.

– Ну! Что вы по этому поводу скажете?

Отец сердито засопел, а Сан Саныч пробасил обиженно:

– Ага, а у неё часы на руке! Я вон отсюда вижу!

– А кто ж вам, мои дорогие мужчины, помешал это сделать? Кстати, кто-нибудь обратил внимание на то, что Глаши до сих пор нет? Может, мы что-нибудь пропустили?

И тут Рома, больше помалкивавший, захваченный неожиданным приключением, заметил:

– Там, кажется, что-то светится.

Все разом остановились и присмотрелись в бесконечность ступеней, ведущих всё дальше и дальше вниз. Оттуда, неровно дёргаясь, приближался неяркий свет, и раздавалось периодическое взмякивание.

– Так, тихо, без паники! – скомандовал отец, – Саня, иди сюда. Что-нибудь из оружия взял?

– Да, конечно, газовый пистолет! – вмиг посерьёзнел Сан Саныч.

– У меня пневматический. Маша, дети, прислонитесь к стенам и прикиньтесь... ну, летучими мышами, что ли.

– А я не умею вниз головой, – пискнул Ромка.

– И не надо, лишь бы крепче к стене прилип. Внимание! Не орать, не пищать! С вами двое мужчин в полном расцвете сил. Ждём до упора. Там видно будет, – и наступила тишина, в которой, казалось, было слышно, как у каждого бьётся сердце. А свет всё приближался и приближался, уже стал слышен топот и тяжёлое дыхание того, кто приближался с такой скоростью вверх по лестнице. Вся компания затаила дыхание. Ближе, ближе, ещё ближе...

– Саня, готовьсь! По моей команде...

Неожиданно Ромка выскочил из-за спин взрослых и кинулся вперёд с радостным воплем: "Собачка!"... Это, действительно, была собака. Породы... Огромной породы. Такой, кажется, и в природе не существовало. Огромные глазищи, светящиеся в темноте, здоровенные лапы с когтями как у хорошего тигра, длинный лысый хвост... или два? точно, два! извивающиеся, будто змеи. Шерсть животного по всему телу была чёрной-пречёрной и очень короткой. Лишь по хребту тянулась широкая полоса абсолютно белых длинных волос, схожих с лошадиной гривой. Ближе к хвосту они редели, становились короче и, наконец, сходили на нет. Пасть со здоровенными клыками, длинный красный язык, и на фоне всего этого - аккуратные кругленькие ушки, чем-то напоминающие чебурашечьи. И к этому-то страшилищу кинулся Ромка, с маху обняв его за шею. Один из хвостов этого подобия собаки мягко обхватил ребёнка и, приподняв над землёй, усадил к себе на спину.

– Мама, папа, Зая! Вы знаете, кто тут?

Те, стряхнув с себя оцепенение, одновременно спросили: "Кто?"

– Глаша, вот кто! – радостно поделился новостью довольный донельзя Ромка.

Отец поднял фонарик, осветив так называемую собаку. То же самое сделал и Сан Саныч. Собаченция зажмурила глаза от избытка света. У неё на спине, помимо Ромки, и вправду восседала Глаша, поддерживаемая вторым хвостом всё той же собаки.

–Дела..., – и отец сел на ступеньки.

–Миша, может, нашатыря? – озабоченно спросила мать.

Она настолько растерялась, что даже не знала как реагировать на то, что происходило. И произнесла первое, что пришло в голову.

Муж её только развёл руками.

– Машенька, ну что у тебя за привычка чуть что совать под нос нашатырь? Всё хорошо. Просто что-то как-то мне нехорошо, – и отец странным образом хлопнулся в самый настоящий обморок.

Глава 5

Тут уже все засуетились вокруг папы. Нюхнув вонючего зелья, отец не то чтобы пришёл в себя, а как бы отключился с открытыми глазами. Вперив в нависающий над головой потолок взгляд, он, сидя на ступеньках, никак не реагировал на суету вокруг. Неизвестно, сколько бы продолжалось это его состояние, но тут к нему подошла собака и, высунув язык, уставилась ему в лицо горящими глазами. Сначала ничего не происходило, но потом отец взревел, как носорог и с воплем, достойным воинственного индейского племени, подпрыгнул чуть ли не до того самого потолка, куда совсем недавно был устремлён его отрешённый взгляд. Придя в себя, он оглядел всех инквизиторским взглядом.

– Ну, сознавайтесь, ироды, кто меня током шибанул, лишив созерцания "того"

света? – и, так как все дружно молчали, добавил, – что, только над слабым и обессиленным можете издеваться?

Зайка такой несправедливости не вынесла и ляпнула:

– Радуйся, что эта псина тут оказалась. Если б она на тебя не уставилась, фиг его знает, сколько бы ты, папочка, из себя младенца изображал! Так что ещё придётся ей спасибо сказать.

Собака фыркнула недовольно, и Ромка, будто всю жизнь знал собачий язык, тут же перевёл:

– Это не она, а он.

– Так, ладно, с этим разобрались, – и, обратившись к псу, вежливо поблагодарил, – спасибо, мой друг, может, и я тебя так же выручу! Ромка, слезь уже с животного, у него уже вон просидни из-за тебя. И, в конце концов, если ты его понимаешь, объясни, что происходит!

Ромка с недовольной миной слез с собаки, снял такую же недовольную кошку.

– Папочка, ничего особенного не происходит. Просто там дальше нет дороги.

– То есть как это "нет дороги"? Вот же ступени, вот коридор...

– А там обрыв. И нас там не ждут.

Папа посмотрел в глаза собаке.

– А как же мы узнаем о той женщине?

Рома ласково потрепал за уши собаку, едва до них дотянувшись.

– А вот Вулик нас с собой приглашает.

– Какой ещё Вулик?

– Ну вот он. Только его зовут, конечно, не так. Его имя – Вельзевул, но мне он разрешил называть его Вулик.

Папа взялся за голову. Эти детки когда-нибудь сведут его с ума. И когда они всё успевают?

– Ну и как он предлагает с ним идти? Ведь сам говорил, что там, впереди – обрыв.

Рома ничего не ответил. Он тихонько отошёл от собаки ближе к стене. В воздухе раздалось какое-то поскрипывание, то там, то здесь появлялись и исчезали крошечные молнии, запахло озоном. "Так, статическое электричество", – пробубнил себе под нос Сан Саныч. И, словно по волшебству, этот необычный пёс стал увеличиваться в размерах. Наконец, он занял своим невероятно большим телом весь проход. Его два хвоста стали похожи на огромных, покрытых шерстью удавов. Вся семья вместе с Сан Санычем стояли, заворожённые необычным зрелищем. И в этот момент хвосты бережно, но быстро, обернулись сначала вокруг Ромы и Заи и водрузили их на пёсью спину. Те даже пикнуть не успели. Следом отправились отец с матерью, и напоследок – Сан Саныч, сделавший попытку сопротивляться, которая, впрочем, привела лишь к тому, что его посадка на собачью спину оказалась немного жёстче, чем у всех остальных. Он попытался возмутиться, но тут же замолчал, так как Вулик (как назвал пса Тёмка) пошёл... сквозь стену. Это было невероятно, но факт оставался фактом. Не было слышно ни грохота падающих камней, не видно было пыли, которая непременно должна была подняться. И даже никто не треснулся головой о стену. Всё происходило как в стереокинотеатре. Люди вцепились друг в друга, опасаясь быть сметёнными с собачьей спины. Пёс начал ускорять свой бег. Оба хвоста, словно канаты, скрутили новоявленных путешественников, одновременно крепко прижав их к Вельзевулу, спустя очень короткое время помчавшегося с огромной скоростью. Сан Саныч боялся моргнуть, чтобы не пропустить чего-нибудь этакого и одновременно боялся соскользнуть со спины пса. Поэтому он воспользовался естественными вожжами, то есть собачьей гривой, вцепившись в неё изо всей силы. Пёс, словно пришпоренный, рванул вперёд с ещё большей скоростью. Перед глазами мелькало непонятно что: то огромные валуны, то пещеры, то какие-то комнаты, заполненные неизвестно кем. Пару раз дорогу преграждали водопады, но странная собака пронеслась сквозь них, не только не притормозив, но даже не замочив ни себя, ни седоков. Сан Саныч что-то периодически комментировал себе под нос, но его никто не слышал. В ушах стояло равномерное шуршание, сквозь которое не пробивался ни один звук... Наконец, бег Вельзевула замедлился, и он, пробежав ещё немного, остановился. Но никто не шелохнулся у него на спине. Все застыли, как в стоп-кадре. Пёс в недоумении оглянулся и, хмыкнув совершенно по-человечьи, опять заработал хвос-

тами, как подъёмно-съёмным механизмом, рассаживая людей, словно кукол, на какие-то сидения. Последней оказалась кошка, невозмутимо проспавшая всю дорогу и теперь возмущённо заворчавшая на бесцеремонное поведение Вулика, снявшего её с тёплой спины и посадившего на холодную каменную скамью. Избавившись от седоков, пёс встряхнулся, отчего его грива на короткий миг встала дыбом, сверкнул глазищами, лизнул щёку Ромки и спокойно удалился в ближайшую каменную стену...

Наконец, все стали приходить в себя.

– Маша, что это было? – голос отца, вроде бы негромкий, тут же отдался эхом, теряясь где-то вдали.

– Не знаю, – жалобно отозвалась мама. Её голос тоже не замедлил многократно повториться и растаять, – дети! – обеспокоенно позвала она Заю и Рому.

– Мы здесь, мамочка!

Зая обвела взглядом место, куда их занесло. Это было что-то похожее на огромный зал, форма которого была скорее круглой, чем квадратной. С не очень ровными закруглениями. Откуда-то шёл неяркий свет, плавно меняющий свою окраску. Он был то нежно-розовый, то светло-зелёный, то ярко-голубой, не задерживаясь на каком-то одном. Словно в шкатулке с самоцветными каменьями. Ноги девочки, наконец-то, перестали трястись, и она стала осматривать это совершенно необычное место. Зая встала на пол, но чуть не поскользнулась: настолько пол был ровным и гладким. Его словно специально выложили на первый взгляд беспорядочной мозаикой, похожей на разноцветные блики. Но стоило наступить на

один из этих бликов, как в голове, словно дуновение ветерка, прозвучал голос, будто спрашивающий о чём-то.

– Мама, папа, вы слышите?

– А что мы должны слышать?

– Ну вот же, опять спрашивают, только я ничего не понимаю.

Сан Саныч, боясь поскользнуться, осторожно подошёл к Зае и встал на то же пятно, где стояла она. Прислушавшись, он восторженно развёл руками.

– Ну, солнышко, не удивительно, что ты ничего не поняла. Ведь это смесь древних языков. Погоди-ка… Это же что-то похожее на эсперанто... Ага, сейчас,– Сан Саныч словно с кем-то разговаривал, – ещё раз повторите, пожалуйста... А можно на нашем языке? Нет, я-то вас понимаю, а вот остальные вряд ли поймут. Ага! Есть! – и он дёрнул Заю за руку, – теперь вот слушай.

Всё тот же голос, похожий на дуновение ветерка, делая большие паузы, спросил, немного коверкая слова:

–Кто вы и откуда?

– Мы – люди, – удивлённо произнесла вслух Зая, – из дома пришли. Вернее, Вулик нас привёз,– затем, прислушавшись, – ну, собака, Вельзевул... Да как, как – на спине!

Сан Саныч, дослушав до конца, повернулся к родителям.

– В-общем, так. Нам предлагают отправляться туда, откуда пришли, так как сюда нас никто не звал.

– Вот это ничего себе! Гостеприимство на высочайшем уровне! - возмущению папы не было предела.

Мама встала, подошла к дочери и прислушалась. Слушала долго и внимательно. Потом многозначительно хмыкнула.

– Вы, конечно, все умные, но... видите ли, это – запись.

–То есть как это? – пожал плечами папа, – сомневаюсь, что у чёрта на куличках имеются какие-то звукозаписывающие устройства. А тут под землёй! Да вообще за тридевять земель! – папа аж притопнул от возмущения.

И в этот момент окружающее заволокло дымкой и вся зала вместе с гостями стала передвигаться то вверх, то вбок, то вниз. Наконец, она накренилась, и все, попадав, скатились, словно мешки, в один угол. Последней была истошно завопившая Глаша. Лишь только она шмякнулась в кучу-малу, пол начал быстро сворачиваться, словно огромный многогранный ковёр, пригвоздив семью вместе с Сан Санычем друг напротив друга, как на карусели. Всё происходило быстро, бесшумно, без лишней суеты. Никто даже пикнуть не успел. Когда окончилось скручивание, импровизированный "ковёр" начал подниматься и встал наподобие свечи. Затем, как будто включили рубильник, он стал вращаться вокруг своей оси. Всё быстрее, быстрее... Когда вращение достигло своего пика, "ковёр" распался на отдельные куски, которые тут же исчезли в пространстве. А папу, маму, Заю, Рому, Сан Саныча и, наконец, Глашу, словно водоворотом, затянуло в одно из отверстий в стене, предварительно вытянув, как лапшу. И вот эту огромную "лапшину" начало таскать по каким-то изгибам, лабиринтам, да вообще, по выражению папы, чёрт те где. Наконец, и эта часть пути подошла к концу... Наступила тишина, да такая, что казалось, звенит в ушах. А ещё было темно, хоть глаз выколи.

Глава 6

Первым подал голос Рома.

– Папочка, ты тут?

– Да, сынок, тут, а остальные все здесь?

Все оказались вместе, никто не потерялся по дороге, хотя в теперешней ситуации случиться могло всё, что угодно. Достав из-за пазухи фонарик, отец нажал на кнопку. Ничего не произошло.

– Народ,кажется, батарейкам хана! А ведь совсем недавно купил.

– Миш, может, у Сани загорится? А, Саш?

– Нет, ребята, я уже пробовал, – устало отозвался Сан Саныч, – это не батарейки, а что-то совершенно другое…, – он чем-то зашебуршал. Чирк!

– Опля! Да будет свет! – и у него в руках, зашипев, загорелась спичка.

– Ура!!!

* * *

Они снова оказались в каком-то помещении, совершенно не похожем на прежде виденное. Оно было достаточно большого размера (насколько позволял судить свет свечи), с низким сводчатым потолком, украшенным выступающими там и тут камнями. Сан Саныч, сопровождаемый всей семьёй, стал медленно обходить подземные "хоромы", высоко поднимая свечу. И там, где её свет соприкасался с определёнными гранями, вспыхивали маленькие радуги, тут же пропадая из глаз.

– Мама, – наконец не выдержал такого великолепия Ромка, важно шествовавший следом за Сан Санычем, – что ли мы попали в сказку? А где же тогда заколдованная принцесса?

– Ну, ты сейчас насочиняешь! Никаких заколдованных принцесс нет. Иначе бы их хоть раз, да нашли и, может быть, расколдовали...

Папа фыркнул.

– Ну ты даёшь, мать! Оказаться в таком месте и не помечтать? Это уж дудки! Я вот, между прочим, тоже был бы не против встретиться с волшебством. Хоть с самым завалящим. Хотя, Вулик произвёл на меня впечатление! Да и поездочка до этого самого места попахивает чем-то необычным и, возможно, волшебным. Реалистка до мозга костей!

– Ух ты! – тут же обрадовался Ромка, – так если меня называют костлявым, это значит, что я очень умный?

– Не понял! Как это? – папа, как всегда, изумлённо уставился на сына, поражаясь его умозаключениям.

– Пап, ну как ты не понимаешь! Раз до мозга костей, значит, у костей есть мозги, значит, есть ум, а значит, раз я костлявый, значит очень умный.

– Да... Это что, если наша соседка толстая, то она дура дурой? Хм, а где-то ты прав...

– Миша, как тебе не стыдно! – вмешалась мама,– ладно – Ромка, он ещё маленький, а ты-то!

Их спор прервал Сан Саныч, который, засмотревшись на что-то на стене, споткнулся и уронил свечу.

– Туды твою... ой! Вот чёрт! – послышалось его тихое бормотание, а затем постукивание перемещаемых с места на место мелких камешков.

В кромешной темноте, да ещё окруженные бесконечностью камней, все вместе и каждый в отдельности готовы были визжать от страха, но почему-то почти сразу каждый, по неизвестной причине, взял себя в руки. Взрослые и дети, зная, что остальные рядом, лишь руку протяни, собрав в кулак всю силу воли, ждали. Наконец, свеча была вновь зажжена и все с облегчением вздохнули. А отец, на всякий пожарный, достал и зажёг ещё одну свечку. "Для подстраховки!"

"Хоромы" были действительно хоромами. Эхо голосов отдавалось под их куполом, возвращаясь обратно невозможно изменённым. Казалось, что там, в этой пещере, расположенной невесть где и на какой глубине, присутствует кто-то ещё, невидимый, но осязаемый... Осмотр пещеры закончился, был осмотрен почти каждый камень или маломальский закуток, но больше ничего не менялось. Почти одновременно всем захотелось есть и пить. Пытаясь за шутками скрыть свою обеспокоенность сложившейся ситуацией, мать с отцом постелили на земле покрывало, взятое с собой на случай "мало ли что", достали из сумки и разложили на нём снедь, заботливо разложенную мамой и Заей по пакетам и, пригласив к импровизированному столу Сан Саныча, сели перекусить. Шутки как-то сами собой прекратились, и всех начало клонить в сон. Благо, пещера была достаточно тёплой, поэтому было решено, что поспать, в-общем-то, не помешает.

– А сколько же времени нас носит по этим подземельям? Заюшка, а ну, глянь на часы.

Девочка смутилась.

– Ты понимаешь, пап, я уже несколько раз пыталась узнать, который час, но ча-

сы... В-общем, они не идут.

– Как это "не идут"? Ты их ударила?

– Нет.

– И не роняла?

– Да нет же, мама, ну что я, маленькая, что ли? Они просто перестали идти. Тикали, тикали и... всё.

Сан Саныч прокашлялся.

– Обратите внимание. Сначала отказались работать фонарики, теперь вот остановились часы. Это ни о чём не говорит?

– Это говорит о нашем ротозействе, – рассердилась мама, – никто не догадался взять запасные батарейки к фонарикам или проверить, как идут часы.

– Да нет, Маша, я специально заскочил по дороге к вам в магазин за батарейками, попросил продавца проверить их. Всё было прекрасно, пока мы не очутились здесь.

– Саша, ну ты же взрослый человек, а всё какую-то ерунду городишь!

– Маша, хватит! – остановил отец спор, – давайте-ка успокоимся и ляжем, немного отдохнём. Может, к тому времени что-то и разъяснится.

Мама ещё попыталась поспорить, но уже дремавший Ромка мягко опустился ей на колени.

– Ну, хорошо, – согласилась она, – давайте отдохнём. Всё равно теперь уже. Спорь – не спорь, ничего не изменишь.

Выбрав местечко с уклоном как раз для головы, закрепили на выступе свечи, улеглись и почти одновременно уснули. Кошка не захотела спать на земле, а забралась на грудь Зае, и, свернувшись калачиком, тихонько захрапела.

* * *

Заю что-то разбудило. Она открыла глаза и продолжала лежать, не двигаясь. Свет свечей мягко освещал пятачок, на котором они разместились, почти не затрагивая пространство вокруг. А там явно что-то происходило. Зая это чувствовала, но видеть... Нет, видно ничего не было.

– Мама, – позвала она тихонько. Но та не отозвалась.

– Пап, дядь Саша!

Но и те спали как убитые. Кто-то из них даже похрапывал. Ромка тоже спал, уткнувшись к маме под бочок. Нет, тут явно что-то не так! Вставая, девочка опёрлась о пол. Ох ты, а пол-то тёплый! Она поправила на себе одежду, переплела косу и, взяв из запаса свечу, решила ещё раз осмотреть пещеру. В одиночестве всё выглядело совсем не так, как если бы этим заниматься всем вместе. Из каждого закутка тянула свои щупальца темнота, отхватывая клочьями свет от свечи. В какой-то момент потянуло сквозняком. Это было очень странно, так как при предыдущем осмотре было выяснено, что пещера не имеет ни входа, ни выхода. Зая уже хотела вернуться на своё место, но словно упёрлась в невидимую стену. Торкнувшись то туда, то сюда, словно слепой котёнок, она в замешательстве остановилась. Обернувшись назад, девочка разглядела мирную картину сна. Набрав в лёгкие воздуха, она хотела кого-нибудь позвать, но рот словно тут же прикрыли ладонью. А потом её, как бычка за верёвочку, потянуло куда-то. Она попыталась упираться ногами в пол, но ноги встретили пустоту. Посмотрев вниз, Зая ахнула: она парила буквально в полуметре от пола. Затем поднялась ещё выше, выше, к самому своду пещеры. Наконец, ей показалось, что ноги стали на что-то опираться. Опустив глаза, она снова ахнула: под ногами расстилалась прозрачная искристая дорожка. Свет свечи лишь подчёркивал всю необычность ситуации, её таинственность, можно даже сказать, волшебность. А таинственная сила всё тянула и тянула её вперёд. Приблизившись к стене, девочка зажмурила в страхе глаза, боясь, что стукнется. Но ничего не произошло. Она стала проходить сквозь камень, словно это был вовсе и не камень, а масло или даже, точнее, воздух. Зая аккуратно переступала ногами, разглядывая то, что её окружало. А там было на что посмотреть. Камни располагались в совершенном беспорядке, и, в то же время, во всём чувствовался какой-то порядок, неуловимый для глаза обычного смертного. Расцветки были самые разные: от угольно-чёрного до кипенно-белого, проходя все промежуточные стадии. А среди основных тонов вспыхивали то молнии, то искры, а то целые ручьи драгоценных камней. Зая хотела притронуться к одному из камней нежно-голубого цвета, но рука встретила пустоту, а точнее, прошла сквозь камни. Девочка недовольно нахмурилась. Но новые сияющие россыпи отвлекли её внимание... А искрящаяся дорожка всё вела и вела куда-то, постепенно расширяясь. И, наконец, стала размерами с целую площадь. Но не это изумило Заю, а то, что творилось вокруг. А творилось что-то несусветное. Словно все драгоценности мира собрали в одном месте. И свет свечи, тысячекратно, нет, миллионнократно отразившись в них, объединился в центре в огромный сияющий шар. Его форма постоянно изменялась, в такт движению огня. Сразу во всех направлениях появлялись и исчезали короткие и длинные вспышки. Но если бы Зая поглядела на себя со стороны, она бы изумилась ничуть ни меньше, если даже не больше. Во время пути коса, не скреплённая лентой, расплелась, выпустив на свободу чудные Заины волосы. Светлые пряди, поднятые в воздух непонятно какой силой, мягко колыхались. И какофония отблесков пронизала их насквозь, зацепившись за отдельные волосины, отчего те сияли, словно сами стали драгоценными... В воздухе появились маленькие сияющие вихри, скручивающиеся и тут же распадающиеся, превращаясь в пыль, устилающую воздушную дорожку, а вместе с нею и площадь.

– Боже мой! – не выдержала Зая, всплеснув руками, – это куда же я попала?

Словно в ответ на её вопрос парящий перед нею шар задрожал и по нему сверху донизу прошла трещина. Сначала она была едва заметна, но потом стала увеличиваться всё больше и больше, являя девочке своё нутро, заполненное... чернотой. Зая попятилась, хотела убежать, но опять-таки невидимая сила удержала её на месте, мягко обволакивая со всех сторон. А чернота начала заполнять всё пространство, совсем недавно такое... волшебное, и там, куда она дотягивалась, тут же всё исчезало, как будто кто-то невидимый накинул чёрное бархатное одеяло, поскольку чернота казалась именно бархатной. Такой, что её хотелось погладить. Наконец, погас последний отблеск недавнего великолепия. Остался лишь свет свечи, да искрящийся пятачок под ногами. И сразу давление, сдерживающее девочку, исчезло. Она сделала шаг вперёд, потом назад, вбок. Однако ничего не происходило. И тут какое-то лёгкое дуновение затушило огонёк свечи. Как ни странно, страха не было. Зая решила не стоять на месте, а попытаться дотянуться до стены, с целью... Да просто чтобы была хоть какая-то опора, ведь сознавать, что ты висишь в воздухе, словно воздушный шарик, не очень привычно.ю да и страшновато. Шаг, ещё шаг... Ага, вот она! На её лицо словно надели маску. Зая завизжала и стала падать...

Глава 7

– Доченька, проснись! – мамин голос оборвал падение. Зая открыла глаза.

Всё та же пещера, похожая на зал, тот же свет свечей... И обеспокоенные лица мамы, отца, Сан Саныча. И сбоку – мордашка Ромки, державшего в охапке Глашу. Кошка шипела, била хвостом, изворачивалась, но детские ручонки держали крепко, не давая возможности вырваться.

– Ох, вы не представляете, что мне приснилось!

Зая села, привела в порядок волосы. Сан Саныч склонился над ней.

– Ну, не тяни, рассказывай! Я так понимаю, твой сон связан с этим местом? Да?

– Да, это было так красиво, прямо волшебно...

– А чего ж ты тогда так кричала? – Ромка прямо впился своими глазёнками ей в лицо.

И девочка рассказала о том, что ей приснилось. И чего испугалась. Ромка в это время, вглядевшись в её волосы, воскликнул: "Ух ты, здорово! У Заи в волосах звёздочки!"

– А ну-ка, дай гляну! – заинтересовался Сан Саныч, – да, действительно, звёздочки...

Он осторожно потянул прядь её волос.

– Миша, посвети-ка сюда!

Отец, ничего не понимая, взял свечу и поднёс к дочериной голове. И в свете свечи прядь засияла, запереливалась всеми цветами радуги.

– Вот это да! Вот тебе и сон! А может, просто со стен что-то насыпалось?

И он, не веря своим глазам, взял одну из прядей и потёр между пальцев, а затем дунул. Прядка просияла в воздухе искристым водопадом и опала, присоединившись к остальным волосам. И если сначала только она сияла, то теперь все волосы занялись этим сиянием.

– Господи, красота-то какая! – не удержалась мать.

Зая же замерла, сидя на полу. Она водила глазами по всему периметру пещеры, словно увидела что-то из ряда вон выходящее. А она, действительно, увидела... людей. Они то появлялись в пещере, то исчезали, проходя сквозь стены, поднимаясь к потолку. Одежды их составляли такой контраст, что невозможно было определить, что это за мода здесь такая. Всё смешалось: и пышные бальные платья, и камзолы, и тоги, и сарафаны до пят... А кое-кто оказался в меховой набедренной повязке. Сумасшествие какое-то! И, что самое интересное, создавалось впечатление, будто эти люди не видят друг друга и даже... проходят насквозь, совершенно

не замечая этого! Какой кошмар! Шествие сопровождалось переливами, искрением, горением, исходящим от каменных стен. Разговоров не было слышно, в ушах раздавалось только какое-то шуршание, как от листьев во время ветра...

Девочка закрыла глаза, затем потёрла их, после чего у неё в руках осталась очень тонкая прозрачная полоска. Она была настолько невесомой, что казалось, будто в руках не было вообще ничего. Пропали и люди. Не долго думая, Зая прикрепила полоску на глаза отцу.

– Что это? Кто это? Я не понимаю! – в его голосе проскользнули истеричные нотки, и Зая поспешила снять полоску с его лица. Странное место, где отец вёл себя не совсем привычно, не очень-то нравилось ей при всей своей необычности.

Словно придя в себя ото сна, отец протёр глаза, помотал головой и уставился на Заю.

– Что это было?

– Пап, давай, мы все по очереди посмотрим, а потом всё обсудим, ладно?

Следующим был Сан Саныч, уже давно в нетерпении сопевший поблизости. Его реакция была ничем не лучше отцовой. Потом полоску прилепили маме. Та, убеждённая противница всего сверхъестественного, только пожала плечами, прокомментировав: "В стереокинотеатре было что-то подобное".

Всех удивил Ромка. Посмотрев сквозь полоску, он радостно завизжал.

– Это та самая тётя! Тётя!!! – позвал он и расстроенно замолчал, когда полоску убрали с лица, – она ушла и даже не оглянулась...

Сан Саныч крякнул, усаживаясь на землю, и жестом пригласил всех последовать его примеру. Мама, воспользовавшись паузой, быстренько собрала поесть. На несколько минут воцарилось молчание. Каждый усваивал то, с чем пришлось встретиться. Когда с едой было покончено, Сан Саныч сел в позу лотоса и изрёк:

– Ну! Будем излагать свои соображения по очереди или как придётся?

– А что тут соображать? Домой надо как-то пробираться, а то почёкаемся тут, – сразу заявила мама.

Тут же подал голос, видимо, пришедший в себя папа:

– Мать, ну сколько можно? Даже Ромка вон уже понял, что всё не так просто. А Глаша... А, кстати, где эта заполошная кошка? На месте ей не сидится.

– Пап, да вон же она!

Глаша, задрав хвост, вышагивала куда-то вглубь пещеры. Через некоторое время она, будто нехотя, остановилась и обернулась назад, пару раз дёрнув хвостом. Создавалось впечатление, что она приглашает всех с собой, впрочем, не особенно настаивая.

– Папочка, – обратился к отцу Рома, – посмотри на Глашу! Она куда-то зовёт! Давайте пойдём за ней!

– Да куда мы пойдём? Ведь всю пещеру осмотрели, а никакого прохода нет.

– А вдруг он нашёлся, просто мы его не заметили?

Зая молча кивнула, помня о давешнем сне, и первая начала складывать всё, что было вытащено, обратно, по своим местам.

Проход там, действительно, нашёлся. Даже маме нечего было сказать против. Вся группа, распределившись так, чтобы дети шли посредине, отправилась вслед за кошкой, гордо вышагивавшей впереди. Свет свечей выхватывал из темноты лишь серые и чёрные глыбы камней, которые, казалось, вот-вот свалятся на головы. Но пока всё обходилось... Вдруг кошка, истерично заорав, исчезла. Все тут же остановились.

– Что это было? – сразу же остановился и обернулся шедший впереди отец.

– Миш, вообще-то ты шёл впереди, это мы у тебя должны спросить, что случилось.

– Ладно, стойте тогда, а я гляну, что там. Сань, пригляди тут за ними.

– Пап, ты только осторожнее..., – забеспокоилась Зая, – а вообще-то, я-с тобой пойду.

– Зая, – строгим голосом произнесла мать, – стой здесь.

– Ага, а папа там всё самое интересное будет высматривать? Ни за что!

И пока мать набирала воздуха для ответа, девочка пошла вслед за отцом. А он, сделав буквально два шага, вдруг исчез.

– Папа, ты где?

И снова что-то подхватило её, аж дух захватило. На какой-то момент Зая повисла в воздухе и только собралась заорать, как уже стояла на ногах, освещённая светом папиной свечи. Сам отец стоял тут же, не смея пошевелиться, и показывал пальцем куда-то в сторону. Зая посмотрела туда и остолбенела: в неверном свете свечи перед ними было изображение женщины, как две капли воды похожей на мать. Оно было настолько реалистичным, что казалось, женщина дышит. Одна её рука была поднята до уровня головы, и указательный палец, прислонённый к губам, призывал к молчанию. Другая рука указывала в сторону. Отец с дочерью медленно повернулись в указанном направлении, краем глазазаметив какое-то движение на стене. Зая прижалась к отцу.

– Пап, – тихонько позвала она.

– Тихо, я тоже заметил.

Женщина на стене поворачивалась по мере движения света. Стоило вернуть свечу в исходное положение, женщина так же плавно вернулась обратно. Отец несколько раз проделал те же движения, и всё повторялось.

– Так-так-так, – он подошёл вплотную к стене и присвистнул, – ну ничего себе!

– Что – "ничего себе"?

– Что-то типа насечной голограммы.

– Это как, пап?

– Ну как тебе сказать? На каком-то материале, обладающим определёнными свойствами, вырезается определённое изображение. А затем его размножают, как в мультиках, и при соответствующем освещении создаётся иллюзия движения. Только одно не пойму: для чего оно выбито здесь?

– А давай попробуем снова посветить в разные стороны?

– Точно! Ты у меня гений!

Свеча медленно поплыла в одну сторону, но изображение тут же исчезло. При движении в другую женщина вновь появилась и стала поворачиваться. Настал миг, когда казалось, что она должна исчезнуть, но этого не произошло. Четкие линии её фигуры, сохраняя форму, распались на мириады сияющих пылинок, и она шагнула со стены, бесшумно и плавно перемещаясь по воздуху. Её сияние осветило пространство перед тем местом, где стояли отец с дочерью.. . Перед ними была пропасть. Они ещё не успели прийти в себя от такого потрясения (ведь ещё чуть-чуть и...), как женщина обернулась, улыбнулась и поманила их к себе. Только отец хотел что-то сказать, как Зая дёрнула его за руку.

– Посмотри, пап!

Там, где ступала нога женщины, образовалась прозрачная сияющая дорожка, совсем как та, что Зая видела во сне. Отец шагнул вперёд, но Зая схватила его за руку.

– Ты чего? – обернулся он к ней, – всё хорошо, не бойся, просто я хочу узнать одну вещь... Хм-м-м, удивительно!

– Чего удивительно?

– Да по дорожке-то можно идти!

– Вот удивил! Я вон во сне точно по такой же дорожке ходила.

– Да я помню твой сон, поэтому и решил проверить. Теперь вот надо остальных как-то перетаскивать сюда, и двигать вперёд.

И они в два голоса стали звать оставшихся на прежнем месте маму, Рому и Сан Саныча. Через три взвизга они уже топтались рядом.

– Да, – проговорил Сан Саныч, – к таким способам передвижения, как в этом подземелье, я не привык.

– Ничего, дядя Саша, – пискнул Ромка, – мы с тобой вместе привыкать будем!

– Вот спасибо! Знаешь, Ром, ты настоящий друг, но как-то скажутся эти перемещенияна твоей детской и моей старческой психике?

– Ничего, дорогие мои, – включилась в разговор мама, – в дурдоме места всем хватит!

Папа только тяжело вздохнул.

– Вы, может, замолчите и меня послушаете?

В это время женщина со стены замерла словно ожидая их решения. Окружающее её сияние становилось то ярче, а то вдруг тускнело так, что казалось, ещё чуть-чуть, и наступит непроглядная темнота. Наконец, все взгляды людей обратились к ней. Сияние тут же усилилось.

– Миша, – произнесла мама проникновенным голосом, – а ведь это я! Ну не чудо ли?

– Так, все присутствующие, – торжественным голосом обратился ко всем отец и для пущей важности прокашлялся, – обратите внимание на сей момент! Мария Алексеевна Киселёва поверила в чудеса. Ну не чудо ли?

– Фи, – поморщилась мама, – прекрати паясничать. Удивляться всякой ерунде – это не по мне. А вот лицезреть со стороны саму себя вот в таком виде – это что-то!

– Самовлюблённа, как всякая женщина, ну да ладно… Я думаю, нас ждут, – и отец, как и всегда, первым шагнул на призрачную тропу.

– Миша, – предостерегающе тронула его за руку мама, – может, не стоит?

– Ничего, Маш, всё будет хорошо.

И всё же с опаской сделал первый шаг, затем второй... А потом уже с уверенностью последовал за провожатой. А ещё через некоторое время махнул рукой и позвал: "Идите!"

– Ну что, кто следующий? – сделал приглашающий жест Сан Саныч.

– Я! – сунулся было вперёд Ромка.

– Нет, Ромчик, я пойду следующей, – и Зая шагнула следом за отцом.

– Ага, так не честно, – надул губы Ромка.

Но Сан Саныч дружески похлопал его по плечу и сказал:

– Ничего, не переживай. Нам достаётся самое лучшее. Во-первых – надо позвать Глашу. Ты видишь, её до сих пор нет? Во-вторых, можем спокойно смотреть по сторонам, зная, что не упадём. Вон сколько народу перед нами прошло! Ну, и в-третьих, мы же мужчины? Кто-то же должен женщин охранять?

Ромка восторженно глядел на Сан Саныча и думал о том, какой же умный этот дядя Саня. Всё-то он знает. Ромка вот вырастет, тоже таким умным станет.

– Глаша, Глаша, кис-кис-кис, ты где?

Кошка, словно всё время тут и была, выплыла из темноты, потянулась, зевнула во всю свою кошачью пасть и потрусила по самоцветной тропе, как будто всю жизнь по ней ходила. Ну, тут уж Ромка не стал медлить – пошагал следом. "Надо же, –думал он, оглядываясь по сторонам и не видя никакой привычной опоры, лишь сияние тропы, – как в сказке. Всякие тебе приключения. Только вот огнедышащего дракона нет, ревущего и кусачего!"

И только так подумал, как в кармане у него что-то зашевелилось. Он сунул туда руку и вытащил кусочек прозрачной ткани, прикрепил его к лицу. Воздух тут же наполнился движением. Со всех сторон катились, прыгали, летали и ещё чёрт его знает что выделывали какие-то бракозябры. Таких Рома рисовал в малышовой группе. Несколько лохматостей приблизились к нему и зависли в воздухе, "перемигиваясь" отдельными частями тела. Затем, словно придя к какому-то решению, весело запрыгали в сторону, вернулись, опять отпрыгали и снова вернулись, будто приглашая Рому поиграть с ними в салочки. Рома засмеялся и только шагнул в их сторону, как что-то дёрнуло его за шиворот, возвращая на своё место.

– Эй, – возмутился Рома, – пусти! Я хочу с ними поиграть!

И тут же с глаз словно спала пелена: Рома стоял на самом краешке призрачно сияющей тропы. Со всех сторон его окружала пустота. Ноги его онемели, и мальчик непременно бы упал, но та же сила снова схватила его за шиворот и поставила на ноги. Рома обернулся: это же дядя Саша!

– Это ты меня за шиворот таскаешь?

– Ну ты, брат, даёшь! Какая муха тебя укусила, что ты в пропасть пошагал, как в свою кровать?

– Да там такие штучки были смешные. Они хотели со мной поиграть.

– Да уж, наигрался бы на всю жизнь... Больше без моего ведома не цепляй на себя этот лоскут. Договорились? А вообще-то, я оставлю его пока у себя. С ним ты видишь то, чего у нас нет и в помине.

– А где есть?

– Где-то в других местах. В которые мы не сможем попасть никогда. Да это и хорошо. Ещё неизвестно, что нас там ждёт...

– Жаль! Эти бракозябрики такие потешные: лохматые, как мой старый заяц, и очень быстрые!

Так переговариваясь, они догнали остальных, сопровождаемых Глашей. Вот уж кто чувствовал себя здесь как рыба в воде! С тех пор, как они начали спуск по лестнице, её хвост ни на минуту не опускался, а так и стоял столбом. Создавалось впечатление, что это она – главный организатор загадочного путешествия под землю...

Глава 8

Тропа кончилась. С нею исчезла и призрачная женщина. Стало гаснуть сияние, обозначающее путь, которым семья в сопровождении Сан Саныча перешла через пропасть. И вот уже последние искорки мигнули и погасли. И в который уже раз наступила темнота… Отец тут же зажёг свечу, выхватившую из пространства только тот кусочек, в котором находились люди. Сан Саныч сел на корточки, прислонившись к бугристой стене, и задумался. Все последовали его примеру и тоже разместились кто как смог, не выходя за пределы света. Лишь мать стояла, скрестив на груди руки и устремив взгляд куда-то сквозь стену. Наконец, Сан Саныч сказал:

– А вам ничто не кажется странным?

– Например? – в два голоса спросили отец с матерью. Отец добавил, – конечно, не считая то, что мы вообще находимся здесь.

– Да вы знаете, я почти с самого начала прислушиваюсь к звукам. Их просто нет.

– Такого не бывает, – тут же авторитетно заявила мать.

–Маша, перестань хоть тут разводить дебаты. Не то место и не то время.

–Интересно, а когда будет время и место?

– Ма-а-ам! – в два голоса взвыли Зая и Рома.

Мать замолчала, смерила всех презрительным взглядом и уселась подальше, на самой границе света и темноты. Сан Саныч, молча наблюдавший за этой сценой, потихоньку пододвинулся к отцу.

– Слушай, Миш, я ведь вас давно знаю. Не обижайся, но с некоторых пор Маша стала какой-то совсем не такой. Ведь она всегда была доброй, покладистой. А теперь... Да и со мной творится что-то неладное.

– Да я и сам вижу, а что делать – ума не приложу.

Сан Саныч почесал подбородок.

– Ты знаешь, я думаю, не зря эта подруга со стены так похожа на Машу. Ведь ты только посмотри: один в один, словно близнецы. Все жесты, движения...

– А ведь ты прав, Саня. Слушай, давай вместе что-нибудь придумаем, а? А то вон и дети уже не знают, как себя с ней вести, да и мне каково? Вроде как другой человек рядом.

– Что ж, назвался груздем – полезай в кузов! Раз уж мы друзья, да ещё оказались в таком достаточно... хм... необычном месте, будем думать.

Зая с Ромой в это время сели отдельно от взрослых. Они думали о том, чем же всё это кончится и кончится ли вообще.

– Знаешь, Зая, а я уже домой хочу. Что-то мы всё идём, идём, а когда придём?

– Ты чего, Ромчик? Устал? Ну иди ко мне на ручки.

Рома недоверчиво покосился на неё.

– Ага, потом будешь говорить, что я малюта.

– Да нет же! Ты очень храбрый мальчик, но всё же ты мой младший брат. А поэтому и силёнок у тебя меньше. А значит, надо отдохнуть, а то на потом не хватит. Ну, иди же ко мне!

Ромка с сосредоточенным видом забрался на колени к сестре (мол, мы тут не шутки шутим, а серьёзным делом занимаемся), скрутился калачиком, да и уснул. Постепенно задремали и взрослые...

Всех разбудил женский крик. Свечи почти догорели, и мужчины быстро достали новые, зажгли их и в расширившемся освещённом пространстве увидели упирающуюся Машу, будто подталкиваемую кем-то в определённом направлении. Сунув детям свечи, они кинулись её спасать. Но что-то им явно мешало, не подпуская к ней, отталкивало. Сан Саныч чуть отошёл, достал из кармана прозрачный лоскуток и налепил его себе на лицо. Тут же всё немного прояснилось: пространство вокруг было битком набито какими-то лохматостями. Сан Саныч вспомнил, как их назвал Ромка: бракозябры! Точнее слова не подберёшь! И они действительно напоминали обтрёпанные старые игрушки, которые суетились, тыкались то туда, то сюда, словно что-то вынюхивая, а потом возвращались обратно, помогая соплеменникам в их непонятной работе. Как догадался Сан Саныч, они пытались создать ковёр или кресло, или что-то ещё, чтобы погрузить туда Машу. После вмешательства его и Миши, сплочённые ряды бракозябров расстроились, они беспокойно засуетились и часть их, отделившись от остальных, с огромной скоростью исчезла в темноте. Остальные рассеялись вокруг, образовав огромный кокон и уже не пытаясь приближаться к кому бы то ни было. Сан Саныч, сдёрнув с лица лоскут, обернулся к другу и тут же нацепил ему, удерживая за руку, так

как тот тут же ринулся в бой. Через пару минут, когда Миша немного успокоился, Сан Саныч отнял лоскут от его лица.

– Ну как ты?

– Миш, что это было?

– Бракозябры! Да ты не волнуйся, ничего страшного!

– Да, пап, ничего страшного, – подал голос и Ромка, – они не кусачие, только очень сильные. Пап, а вот я ещё маленький, а силы у меня такой, как у бракозябриков, нет. Почему? Они-то вон гораздо меньше меня!

– О господи, – схватился за голову отец, – только за это у меня ещё голова не болела! Маша, ты как? – он подошёл к нервно оглядывающейся жене и обнял её за плечи, – испугалась?

Та, испуганно поводя глазами, отвела его руки в сторону.

– Всё хорошо, всё прекрасно, – и тихонько добавила, – вот я вам...

– Что ты сказала?

– Да нет, всё хорошо! Убираться отсюда надо, мне так кажется.

– Мам, а ты случайно не знаешь, в какую сторону? – неожиданно невинным голосом задала вопрос Зая.

– Ну как это – куда? Вперёд, и только вперёд!

Зая кашлянула.

– Мам, там, впереди, вроде бы, обрыв!

– Да? – мать осторожно подошла к краю, – действительно, обрыв! Миш, а что же делать?

Сан Саныч сделал несколько шагов в одну сторону, освещая пространство вокруг себя, затем в другую, потом подошёл к краю обрыва и, пристально всмотревшись вниз, присвистнул: "Ничего себе!". Все осторожно подошли к нему и ахнули: в глубине что-то ворочалось и переливалось на свету. С первого взгляда казалось, что это огромная змея, но Сан Саныч тут же пояснил.

– Ничего не чувствуете? – затем, выждав минуту, – и ничего не слышите?

Воздух вокруг наполнился какими-то шорохами, вздохами, всхлипами. Откуда-то появилось ощущение прохлады.

– Ребята, спешу вас обрадовать: нас тут, кажется, решили притопить!

Если он ожидал истеричных выкриков, бросков на стену или ещё чего-нибудь такого, то ничего из всего вышеперечисленного не произошло. Маша, как курица, кинулась к детям с просьбой, чтобы они не отходили друг от друга, Миша стал что-то искать по карманам, ну а дети... Зая взглядом велела Роме не отходить от матери, а сама полезла куда-то в угол, там что-то забормотала и вытащила на белый свет заспанную кошку.

– Вот!

– Что – "вот"?

Сан Саныч в полном недоумении смотрел то на Заю, то на кошку, ничего не понимая.

– Батюшки! – покачала головой Зая, – а ещё учёный человек! Раз Глаша сюда пошла в полной уверенности, что ничего страшного, значит, всё будет хорошо!

– По-моему, кое-кому всё-таки заплохело. Я-то думал, ты придумала способ спасения, а тут... Глаша! Здрасьте, я - ваша Настя! Миша, что можешь предложить ты?

Тот расстроенно покачал головой, уже прекратив обшаривать карманы.

– Маша, дети, простите меня, пожалуйста! Я забыл взять с собой полосатый пакетик!

Рома захлопал глазами.

– А что в том пакете было?

– Надувные спасательные жилеты, – уже истерично выдохнул отец.

И наступила тишина, нарушаемая только шорохом прибывающей воды. Сан Саныч замахал руками и, шагая то туда, то сюда, заприговаривал:

– Ну ничего, ничего, не впадайте в истерику, что-нибудь придумаем, что-нибудь приду... Стоп! Придумал! – и он кинулся кучке вещей, – сейчас, сейчас... только спокойно! Вот! Нашёл! И ещё... и это нашёл! Зая, Рома, мухами ко мне!

Те подскочили к Сан Санычу и принялись помогать ему вытаскивать что-то непонятное. Отец с матерью сунулись помогать, но Сан Саныч турнул их: "Оставайтесь на месте, от вас сейчас толку как от козла молока!" и продолжил делать то, что задумал. Когда суета закончилась, на земле осталось лежать какое-то полотнище, бархатистое на ощупь.

– Вот! Теперь, Михаил Батькович, и вам работёнка приспела! Берите-ка вот эту штучечку, присоединяйте вот к этой пимпочке... так! А теперь качайте!

Отец, к тому времени понявший, что это за штука, взялся качать с самой большой скоростью, на какую был способен. И за очень короткий промежуток времени на земле лежала толстая надувная лодка.

– Ура! – в пять здоровых глоток прокричала вся компания.

Первой опамятовалась мать.

– Миша, а мне вот интересно, как мы отсюда уплывём?

– Маша.., – начал было отец.

Но Сан Саныч его прервал.

– А вот в данном случае вопрос абсолютно уместен. Объясняю. Мы стоим на сухой земле? Маша? Да ты потрогай, не стесняйся.

– Ну, на сухой...

– Вот! А стены сухие? И вода поднимается быстро? Миша?

– Ну, сухие! Ну, быстро! И что?

– Вот! Трижды "вот"!!!

– Дядя Саша, а чего это значит – включился в разговор Ромка.

– А то и значит, что уровень подземных вод никогда не поднимался выше края нашей площадки!

– Ну и что? – буркнула Зая, продолжая не понимать ход рассуждений Сан Саныча.

– Да то! Это значит, что где-то есть слив, а, стало быть, и проход, причём, достаточно большой. Только когда нет воды или её уровень слишком низок, этот проход недоступен. Поэтому что мы сейчас делаем, причём, очень быстро? Закидываем в лодку манатки и ждём, пока вода поднимется до куда надо. А затем по моей команде прыгаем в лодку сами и благополучно отплываем.

– Куда отплываем? – восторженно-тревожно выдохнул Ромка.

– А это, милый друг, куда кривая вывезет! Задача ясна всем? Приступаем к погрузке!

Во время разговора Глаша тихо-мирно сидела на самом краю площадки и внимательно смотрела вниз. Весь её вид говорил о том, что её-то работа гораздо важнее всех этих разглагольствований. Наконец, и она забеспокоилась, начала перетаптываться передними лапками.

– Мяу!

Все тут же обернулись к ней, и увидели, что уровень воды стал вровень с краями каменной площадки.

– Быстро! – скомандовал Сан Саныч.

Ещё раньше мужчины обговорили, что при посадке женщины и дети сядут в середину лодки, а мужчины – на носу и на корме. "На носу, конечно, сяду я, так как у меня опыта побольше, ну, а ты, Миша – сзади, на подхвате." И теперь посадка прошла без заминки. Сан Саныч, удерживавший лодку на месте, пока все садились, сунул в неё кошку, даже и не подумавшую сопротивляться, и, наконец, запрыгнул сам. Маленькие раскладные вёсла уже были на месте. Сан Саныч отпихнулся одним из них от берега, и лодка, рванувшись с места в карьер, начала своё плавание. Неизвестно, откуда и куда.

Глава 9

Свечи потухли почти сразу, и всей компании пришлось довольствоваться тем, что при большой скорости течения подземная речка оказалась не порожистая. А огромная скорость угадывалась по силе встречного ветра, которого под землёй не должно было быть вообще. Наконец, ветер стал утихать. Лодка плавно запокачивалась на воде и, зашуршав по дну, остановилась совсем. Все сидели притихшие, не смея поверить в то, что за время плавания ничего не случилось. Затем вновь на всех напал сон. Первым заснул Ромка, пристроившись на коленях у матери, за ним Зая, положив голову на пружинистый борт лодки. Взрослые не стали исключением. И буквально через пару минут после остановки место, куда причалила лодка, стало напоминать импровизированную спальню. И никто не слышал, как всё меньше покачивало их "кровать", как тише становилось журчание воды...

Глаша тоже придремала. Но всё же, благодаря обострённому инстинкту самосохранения, проснулась раньше всех, пробралась к Сан Санычу и, мурлыкнув, потёрлась мордочкой о его щёку. Тот что-то пробормотал сквозь сон, но не проснулся. Глаша стала тереться настойчивее, а потом тихонько куснула его за нос.

– Ой! – и сон его куда только пропал.

Кошка мяукнула, мол, вставай, соня, и спрыгнула на землю. Сан Саныч полез в карман за зажигалкой, запалил огонёк, поднял глаза и снова ойкнул: перед ним стояла всё та же копия Маши. Она мягко улыбалась и так же показывала рукой в сторону, будто куда-то приглашая. Зажигалка накалилась, и Сан Саныч вынужден был её потушить. Он собрался поджечь свечу, но этого не потребовалось. Здесь, как и на том месте, где они в первый раз увидели призрачную женщину, в воздухе разлилось нежное сияние, словно сам воздух начал светиться.

– Эй, сотоварищи! – тихонько позвал Сан Саныч, – просыпайтесь, снаряжайтесь!

Всё семейство проснулось, словно по команде. Зая и Ромка, как белки повыпрыгивали из лодки и только потом разглядели то, что предстало перед ними. Следом, оглядываясь, покинули своё временное пристанище Маша и Миша. Маша была притихшая и недоумевающая. За то время, что они находились здесь, под землёй, она уже в который раз менялась. И это было загадочно и непонятно. Она огляделась по сторонам, протянула руку и покачала на ней невидимые источники сияния, улыбнулась, словно коснулась чего-то ужасно приятного, мурлыкнула какую-то песенку, и сияние, точно подхватив мотив этой песенки, заколыхалось, поплыло и начало складываться в какие-то узоры. Но в этот момент Маша, оглянувшись, всплеснула руками, ахнула и узоры вмиг рассыпались в беспорядочном сиянии. Но отвлёкшаяся Маша этого не заметила.

– Вы только поглядите!

Перед ними там, где совсем недавно текла подземная река, расстилалось достаточно большое поле глубокого зелёного цвета. Первой по полю решила пройтись Глаша. Она рысцой пробежала мимо опешивших людей, заскочила на поверхность этого поля и, заскользив всеми четырьмя лапами и даже, кажется, хвостом, докатилась почти до самого конца этой загадочной поверхности. А потом произошло что-то невероятное: рядом с ней стали появляться точно такие же Глаши, только зелёного цвета. Они в точности повторяли движения кошки, будто передразнивая её. Но той было не до игр. Она не могла добраться обратно: идеально ровная поверхность не давала ей возможности зацепиться когтями и оттолкнуться. Ромка подбежал к краю поля и потрогал его пальцем.

– Гладкое и немножечко холодное, – заключил он.

И тут же, не спросясь, шагнул на лёд, заскользив по нему, как заправский фигурист. Теперь по зелёному полю бегали не только зелёные кошки, но и зелёные мальчики, точные копии Ромки. Они то появлялись, то исчезали. И оттого казалось, что Ромка играет в какую-то чудную игру. Он катался, громко визжа, падая, поднимаясь и снова падая. И кошка тоже стала выделывать какие-то пируэты, поглядывая то на своих двойников, то на Ромкиных...

– Та-а-ак, посмотрим, посмотрим, – пробрался к полю и Сан Саныч.

Он погладил его поверхность рукой, попробовал царапнуть, затем, встав на колени, прислонился к нему лицом, пытаясь вглядеться в глубину.

– Да…,– он встал, отряхнул штаны, пошарил в карманах, достал сигареты, зажёг одну из них. И лишь только первая струйка дыма потянулась в воздух, разрозненные искорки сияния вдруг сплотились и образовали вокруг тлеющего кончика сигареты плотный, нестерпимо яркий шарик. Бац! Искорки разлетелись, а вместо сигареты между пальцами оказался маленький, идеально круглый прозрачный шарик.

– Вот это ничего себе! – Сан Саныч снова полез в карман и достал футляр с маленькой лупой, которой пользуются только люди определённых профессий.

Внимательно разглядев шарик, а за ним та же внимательно – небольшую поверхность поля, Сан Саныч очень аккуратно сложил лупу в футляр и озадаченно взлохматил волосы.

– Саня, не томи, – умоляюще обратился к нему Миша, – что случилось?

– Видите ли, конечно, с научной точки зрения это невероятно, но дело в том, что...

– Да не томи ты душу! – не вытерпела Маша.

– Ладно! В-общем, поле, вот это самое поле, по которому так нахально катается кошка, это – огромный изумруд, а то что оказалось у меня в руках вместо сигареты - алмаз...

– Но так не бывает! Изумрудов такой формы и величины просто нет на свете, а алмаз не может просто так, с бухты-барахты появиться вместо сигареты!

– Да в том-то и дело, что из всякого правила есть исключение. Но увидеть всё это реально, своими глазами... Это нонсенс.

– Дядя Саша, а что у тебя с носом?

– С каким носом?

– Ну, ты же только что сказал: с носом!

– Фу ты, балдуся! Это просто очень учёное слово, которое тебе пока ещё непонятно.

– А-а-а, – протянул Ромка.

– Ну, братцы кролики, что делать-то будем?

Отец, уже разглядевший знакомый образ, кивнул в его сторону головой.

– А что делать? Отложи эту загадку на потом. Видишь, нас снова куда-то приглашают!

– Уж мне эти приглашения, – чертыхнулся Сан Саныч, – опять куда-нибудь угораздит...

– А что ты предлагаешь, Сань, – подбоченилась Маша, – сесть у этого самого несуществующего изумруда и помереть, лицезрея то, чего не может быть?

Тот лишь пожал плечами. Сунув шарик в карман, как будто это простая стекляшка, он подошёл к лодке, открыл клапан и стал её сдувать.

Зая в это время внимательно разглядывала призрачную женщину, обходя её то с одной стороны, то с другой. Потом, подумав, решила дотронуться до неё. Хотя бы одним пальчиком. Что она и сделала, тут же отдёрнув палец, не ощутив под ним ничего, кроме тёплой пустоты. А место, до которого она дотронулась, пошло мелкими волнами, словно в воду бросили камушек. Зая повторила это ещё раз, ещё. И с каждым разом пустота, заключённая в призрачную оболочку, становилась всё теплее и теплее. И наступил такой момент, когда Заю, ещё даже не дотронувшуюся до женщины, обдало жаром и оттолкнуло. Зая едва не упала, но всё же удержалась на ногах. Затемпришло удивление: и как это она решилась на такое? Мало ли что могло произойти... Девочка тут же подбежала к Сан Санычу и стала ему помогать. К ним присоединились и отец с матерью. Потерявшую вид лодку, ставшую похожей на раздавленную лягушку, Сан Саныч аккуратно уложил в сумку, распрямился и окинул взглядом изумрудное поле. Ему на глаза попались всё ещё находившиеся там Глаша и Рома, развлекавшиеся в компании зелё-

ных двойников.

– Так, Глаша, хватит дурью маяться, никто тебя не заставляет делать "ласточку"! А ну-ка, шагом марш сюда! Рома, это не твои друзья, а просто копии, то есть то, что на тебя похоже, но не ты.

– А, это как вот эта вон тётя? Она здорово на маму похожа, но, всё-таки, не мама.

– Молодец, на ходу подмётки рвёшь!

Во время диалога кошка, словно поняв слова Сан Саныча, фыркнула и важно зашагала обратно, аккуратно переставляя лапки.

– Ну что, все в сборе? Отправляемся! Миша, готов? Маша? Зая? Ромка, кончай его колупать! Изумруд – вещь достаточно крепкая, без инструмента ничего не сделаешь.

– Жаль, – вздохнул тот, – вот бы пацаны во дворе удивились, – и он, расстроенный, пошёл к Зае.

Сан Саныч, сочувственно оглядев его поникшую фигурку, скомандовал:

– Отряд, в ружьё! Гляньте, вон Машина копия опять мигать стала.

И действительно, сияние женщины стало неравномерным, отчего и окружающее их пространство то становилось тёмным, как будто наступала ночь, а то светлело, уподобляясь утру. Но стоило всем двинуться в ту сторону, куда приглашала призрачная женщина, как сияние стало ровным, а перед ними раскинулась переливчатая тропа.

– Наверное, отсюда пошло выражение "скатертью дорожка"? – задумчиво спросила Маша, не обращаясь ни к кому. Отец, шедший теперь замыкающим, внимательно посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Глава 10

Шествие длилось достаточно долго. Ромка, до этого державшийся бодро, вдруг скис.

– Мамочка, а когда уже домой?

– Ну вот, начинается, – грустно вздохнула та.

– Мам, ну чего ты? – тут же вмешалась Зая, – он же младше всех нас, даже Глаши! Имеет он право устать?

Сан Саныч, до этого молчавший, вдруг остановился.

– Что же делать?

Сострадательный Ромка, почуяв неладное, тут же подошёл к нему.

– Что случилось, дядя Саша?

–Да вот ты понимаешь, какая штука? Видишь, по каким большим проходам мы идём? Я столько времени напрягал глаза, что теперь вдали ну ничегошеньки не вижу.

– А если папа пойдёт впереди?

– Так он тоже устал напрягать глаза...

Ромка задумался, оценивающе оглядел нескончаемые подземные переходы, а потом весело захлопал в ладоши.

– Дядя Саша, а давай я буду всё высматривать? Только меня надо взять на руки, а то я маленький...

– А что, это мысль! А, родственники? Ну, давай, прыгай ко мне на шею!

Ромка со всеми предосторожностями залез на Сан Саныча верхом, умостился поудобнее и воскликнул:

– Ух ты, здорово! Только ты, как устанешь, сразу меня спускай на землю, а то я хоть и маленький, но жутко тяжёлый.

–Это кто тебе сказал?

–А вот когда мы с папой боремся, он всегда маме жалуется, что с таким тяжеловесом ему не совладать.

–Ну, если папа так говорит, то так и есть. Договорились!

И процессия двинулась дальше, возглавляемая призрачным проводником.

* * *

Совершенно незаметно каменные своды стали меняться. Они приобретали упорядоченность, всё сильнее стали видны следы обработки камня. Все уже изрядно устали, но призрачная женщина всё шагала и шагала. Но настал момент, когда – бац, и её словно выключили. Она остановилась и стала медленно таять в воздухе, как мираж.

–Эй, красавица, ты куда? Мы так не договаривались!

Сан Саныч резко протянул вперёд руку, пытаясь ухватить тающий призрак, но, конечно же, рука схватила пустоту. Женщина исчезла. Сан Саныч раскрыл ладонь. Она вся искрилась, излучая свет. Сан Саныч повёл ладонью по сторонам, и те места, куда была направлена ладонь, тут же освещались. Рома захлопал в ладоши.

– Ух ты, вот здорово! Дядь Саша, ты теперь будешь работать фонариком!

–Да уж! – хмыкнул тот.

– Вы с Заей теперь волшебные!

– Это почему?

– Ну, у неё волосы со звёздами, а у тебя – рука светится! Правда, Зая? Ой!

– Что случилось? – забеспокоился Сан Саныч.

Ромка расстроенно сник.

– Да у Заи волосы уже не волшебные, с них все звёзды исчезли!

– Ромчик, так это же хорошо! Как бы я с такими волосами домой вернулась?

– А-а… вообще-то, да… Только всё равно жалко…

Зая, ожидая хоть каких-нибудь изменений, облокотилась на первый попавшийся выступ... И вспыхнул ярчайший свет, такой яркий, что после хождений по полутёмным переходам все на какое-то время ослепли. А когда немного присмотрелись, просто замерли от невозможности того, что представилось их глазам. Всё огромное помещение, в котором они оказались, было щедро освещено источниками света, находящимися на разных уровнях, в определённом порядке (даже казалось, что вовсе в беспорядке). По периметру помещения были установлены прозрачные столбы, полые изнутри. Потолок напоминал своим строением полусферу со срезанной верхушкой. Этот идеально ровный пятачок почему-то притягивал к

себе взгляд. А прямо под ним расположилась площадка круглой формы, выложенная каменными узорами. Остальная поверхность пола была тоже очень ровной, хотя и с более простым рисунком. И всё это светящееся великолепие было заполнено оглушающей тишиной.

Ромка, конечно же, не стал ждать подарков от судьбы, а просто-напросто решил сам всё осмотреть, ощупать. Мужчины, глядя на него, "впали в детство", как потом назвала это их состояние мама. Они тоже стали бродить по залу, восхищаясь и делясь друг с другом впечатлениями от увиденного. Причём, такими короткими фразами, что со стороны могло показаться, что ...

– Папа, дядь Миша, вы что, пару винтиков потеряли? – голос Заи звонко прозвучал среди тишины и, стократно отразившись от стен, вернулся обратно. Ощущение было не из приятных.

– Мальчики, да придите же вы в себя! – попыталась урезонить их и мама.

Впрочем, сама она уже пробегала пальцами по разноцветному столбику на одной из колонн. Ш-ш-ш. В колонне произошло какое-то движение.

– Ой, – отшатнулась от неё мама, – кажется, я что-то натворила!

Все тут же обернулись к ней... Внутри колонны сверху вниз опускалось что-то такое же прозрачное, как и сама колонна, лишь немного разбавленное зелёным. Предмет двигался достаточно быстро, так что через несколько секунд достиг пола. И тут же на поверхности колонны образовался проём круглой формы.

– Вот здорово! – тут же среагировал Ромка. Он быстро подбежал к проёму и засунул туда голову, – ух ты! Зая, посмотри! Ну точь-в-точь как в том фильме про инопланетян.

– Да уж, – буркнул папа, – вот откусит такой инопланетянин тебе любопытную головушку!

– Пап, ну ты что? Инопланетяне не кусаются. Они ци-ви-ли-зованная раса, – еле выговорил Ромка, – у них там всякие такие штучки должны быть, – голос Ромки стал глуше, а потом и вовсе пропал. Проём в колонне исчез, а то, что спустилось сверху, быстро втянулось обратно. Перед изумлённой "публикой" мелькнуло и исчезло довольно улыбающееся Ромкино лицо.

– Вот это "здрасьте"! – Сан Саныч застыл, вперив глаза в потолок.

Отец, взглянув на мать, торжественно пообещал:

– Вернёмся домой – выпорю!

И в этот момент у неё началась истерика. Она начала смеяться. И чем дольше длился этот смех не к месту, тем он становился громче. Отец кинулся к ней успокаивать, но ничего не помогало. Зая достала флакончик с нашатырным спиртом, но мать так всплёскивала руками, что совершенно не было возможности поднести его к её носу. От натуги она уже стала икать, но смех унять не могла. Исправил ситуацию Сан Саныч. Набрав в рот воды, он фыркнул Маше в лицо... Та тут же успокоилась, словно и не было ничего. Просто она "вытекла" у мужа из рук, опустившись на пол. И опять случилась очередная необычность: притушился свет, став ненавязчиво призрачным, пол изогнулся, приняв форму Машиного тела. Сверху послышался шорох. Сан Саныч, Миша и Зая подняли головы: середина потолка теперь напоминала огромный перевёрнутый бокал, который мягко опустился на пол, точнёхонько соединившись с краями мозаичного круга в центре зала, накрыв собою людей. Тут уже все обессилели и опустились на пол, не преминувший преобразиться под ними в подобие кресел, только гораздо удобнее.

– Да-а-а, – протянула Зая, – сначала мы были червяками, теперь из нас сделали мух...

Отец хотел ей что-то ответить, но откуда-то напахнуло чем-то необычным: то ли запах цветов, то ли свежескошенной травы вперемешку с тёплым ветерком. И опять всех сморил сон. И каждому снилось что-то приятное, судя по лицам. Волнения всех этих бесконечных переходов, оставившие на лицах свой след, покинули их, дав людям возможность передохнуть...

Глава 11

Края "рюмки" прочно сцепились с кругом на полу, издав тихое шипение, а сама она начала вращаться. Быстрее и быстрее, пока не набрала нужную скорость; а потом – хлоп – и исчезла. Остался только едва ощутимый запах цветов.

Прошло несколько минут, и в прозрачных колоннах (во всех одновременно) что-то задвигалось. Как и в той, что увезла Ромку, с той лишь разницей, что теперь эти зелёноватые кабинки не были пусты. Всё так же открылись проёмы в основаниях колонн, выпустив наружу... нет, такого просто не могло быть! Удлинённые туловища слегка зеленоватого цвета, немного увеличенная совершенно безволосая голова с огромными глазами без белков, вместо носа две дырочки; маленький подбородок и такой же маленький треугольник рта; длинные руки с четырьмя длинными пальцами, длинные ноги... Существа выстроились по периметру круга в центре зала. Не было произнесено ни звука, но было понятно, что они общаются между собой. Это подтверждал и ритм движения разноцветных огоньков на каждой из колонн. Через некоторое время существа, видимо, придя к какому-то решению, плавно повернулись и так же плавно вошли каждое в свою кабину. Ш-ш-ш... И зеленоватые кабинки исчезли в верхней части колонн...

На этот раз все проснулись одновременно. Зал изменил свои формы и цвета. Это был многогранник с преобладанием белых тонов. Все ниши и выпуклости были похожи на места в зрительном зале. И они, действительно, были заняты...

Зая протёрла глаза и, обернувшись к матери, прошептала:

– Мам, это же инопланетяне!! Ну прям как в фильмах!

Шёпот её, отразившись от непривычно изогнутых стен, совершенно неожиданно прозвучал как набат. "Инопланетяне" прикрыли четырёхпалыми руками что-то, похожее на уши и прищурили свои большие выпуклые глаза. Сан Саныч толкнул приятеля в бок, от ошеломляющего зрелища не подрассчитав силу. Тот охнул и в ответ треснул его по спине...

– Мальчишки! – гневно прошипела на них Маша.

Откуда-то выскочил вездесущий Рома и залепил Зае таким же, какой был у них, кусочком прозрачной ткани глаза. Отцу и матери он просто сунул прозрачные кусочки в руки. Зая часто-часто заморгала глазами: перед ней стояла та самая женщина, что приходила к Роме в комнату. Наконец-то Зая увидела её лицо. Женщина была невероятно красива и абсолютно спокойна. А неподалёку от неё лежал, вывалив язык, Вельзевул. Вот он встал, потянулся, громко зевнул, направился к одному из "зрителей" и упал возле его ног. Тот наклонился и почесал пса за ухом своими странного цвета длинными пальцами. Интересно, что всю эту сцену сопровождала едва слышимая музыка. Она шла непонятно откуда и пропадала неизвестно где. Помимо неё воздух наполнял приятный запах. Невозможно было описать словами, насколько всё это поразило всех за исключением Ромки. Тот, словно тут и был, носился по залу, иногда подбегая то к одному "инопланетянину", то к другому. Отдельного внимания удостаивался Вулик. Почувствовав на своей шкуре маленькие ладошки, он начинал шумно дышать, вывалив чуть не до земли язык, и подставлял те места, которые, по его мнению, сильно чесались. "Инопланетяне", глядя на Ромку, щурили свои огромные глаза, качали головами, и было непонятно, выражают они недовольство или это – знак одобрения. Женщина, что приходила к ним в дом, поворачивалась, следя глазами за Ромкой, как заправская нянька. Здесь, под землёй, она перестала быть призрачной и полностью обрела человеческий облик...

Эта идиллическая картинка подействовала на гостей, как доза парализующего газа. Когда они, наконец, пришли в себя и начали вставать, один из "инопланетян" плавно повёл рукой, едва шевеля кончиками пальцев. "Спальные места" видоизменились, приняв вертикальную форму, полностью соответствовавшую фигурам людей.

– А мне? – воззрился на него Ромка.

Тот, сделал какое-то дополнительное движение, и мальчика подхватила мягкая волна, прокатившаяся по всему помещению и замершая в виде такого же кресла, как и у остальных. После этого все кресла начали сдвигаться, располагаясь в определённом порядке. Свет в зале начал тухнуть, и...

– Мяу!

В зале появилась Глаша. Она расслабленной походкой обошла и гостей, и хозяев, потеревшись о каждого, не промахнулась и мимо невозмутимо стоявшей женщины и под конец направилась к Вулику. Бесцеремонно привалилась к собачьей морде, выгнувшись дугой. Вулик громко чихнул, отчего Глашу, точно ветром, отбросило в сторону. Но это её совершенно не смутило: кошка подошла к псу, нахально забралась к нему на спину, развалилась там, точно на кровати и громко заурчала, впуская и выпуская когти. Вулик обречённо оглядел присутствующих, кинул взгляд на Глашу и с тяжёлым вздохом уложил свою большую голову на передние лапы.

Сначала фыркнула Зая, затем Сан Саныч начал подозрительно покашливать... Дружный хохот раздался под сводами подземного зала. Кажется, смеялись даже невозмутимые "инопланетяне". Вот только как они выражали свой смех, оставалась непонятным. Снова начал меркнуть свет. В центре зала образовалась какая-то туманность. Постепенно она охватила весь объём помещения. Вот стало вырисовываться что-то знакомое...

– Земля!.. – благоговейно шепнул отец. И с этой минуты всех захватило зрелище, развернувшееся перед их глазами.

...Рождение Земли, появление водной глади, из которой постепенно выделились куски суши. Смена жизненных форм, от простейших до самых сложных... Леса и поля, реки и озёра, степи и пустыни, высокие горы и глубокие впадины... Всё сменялось быстро, словно в ускоренной съёмке. И вот оно: появление человека.

– Я так и знал! – не выдержал Сан Саныч.

...К уже вполне сформировавшейся Земле потянулись какие-то звёздочки. Часть из них поворачивала обратно, часть сгорала в атмосфере. Но несколько, в разные периоды времени, всё же достигли поверхности планеты. Это были посланцы разных миров, отличающиеся друг от друга, но в то же время, очень похожие. Они были разнополыми: мужчины, женщины. Ими были выбраны абсолютно разные куски суши, видимо, наиболее подходящие им, наиболее для них комфортные. Среди них оказались и... зеленоватые представители какого-то из миров. Но что-то где-то не получилось, и эти люди-нелюди оказались изгоями. На такой огромной планете для них не нашлось клочка земли. По причинам, не зависящим от них, они вынуждены были оставаться на Земле, вечно гонимые, не понятые... Лишь одно их объединяло с наземными жителями: и те, и другие в силу каких-то причин не могли связаться с теми, кого они покинули, улетев на Землю. Но, наконец-то, и они нашли себе место под солнцем: в их распоряжении оказалось всё Подземелье... Для сообщения с поверхностью земли были оставлены выходы в определённых местах...

...Наземная цивилизация набирала размах. Но жители подземелья от них не отставали и даже превосходили их в развитии...

Зая с замиранием сердца смотрела на всё то, что происходило перед ней. Это было страшно и прекрасно. В душе смешались жалость к этим зелёным существам и омерзение от того, что с ними сделали. Образы мелькали перед ней, как в калейдоскопе, а в голове начала зудеть какая-то мысль. Наконец, эта мысль обрела форму, и Зая выпалила:

– Летающие тарелки… это – вы?

"Зелёные" кивнули головами.

– А свечение в глубинах океана?

Снова согласные кивки.

– Так, наверное, пещеры в горах – тоже ваших рук дело? И ещё извержения вулканов? А ещё эти, как их, тайфуны и цунами?

Ответа в этот раз не было. А появилось изображение учебника по географии за... непонятно, какой класс. И снова, второй раз за короткое время по залу пронёсся хохот. Смеялись все, кто мог. Вельзевул, спросонья ничего не поняв, гавкнул так, что Глашу подбросило в воздух, точно пылинку. Она упала туда же, откуда взлетела и, коротко мякнув, полная возмущения, снова скрутилась, повернувшись ко всем спиной. Сан Саныч, утирая выступившие от смеха слёзы, провозгласил:

– Да уж, похоже, с чувством юмора у них всё в порядке. Раз вы нас понимаете, один вопрос, господа! Каким боком эта семья оказалась связана с вами?

И тут женщина, стоявшая до сих пор без движения, вздохнула, обратив свой взгляд на "зелёных". Те кивнули, видимо, давая на что-то своё разрешение.

– Дело в том, что они, – женщина показала на "зелёных" рукой, – гораздо более человечнее всех нас, то есть, людей, вместе взятых. В начале своего пути вы видели людей в различных одеяниях. Так вот, это – души людей, умерших раньше срока по разным причинам. Хозяева подземелья дали им возможность дожить свою жизнь. Конечно, только под землёй. Но у них всегда остаётся выбор: остаться или уйти. Если остаться, то им предоставляется всё, чего душа пожелает, а если уйти, то это происходит как в сказке: души совершенно безболезненно, а, точнее, очень приятно распадаются на мельчайшие искорки. И потом эти искорки объединяются и превращаются в драгоценные камни.

– Самые настоящие? – изумился Ромка.

– Да, самые настоящие.

– А изумрудное поле? – перебил её Михаил.

– Это – души животных и растений...

– Вот ещё, – не преминула вставить Зая, – душа у растений!

– Именно! – подтвердила женщина, – вам ни о чём не говорит слово "душистый"?

Сан Саныч завозился на своём месте.

– Кажется, я догадываюсь! Это значит: большой души?

– Правильно! Большой души; её столько много, что растение начинает благоухать, и к нему тянутся и насекомые, и звери, и люди. Так же говорят и о добром, порядочном человеке... Ну да ладно. Теперь о вас. Дело в том, что когда-то очень давно на месте вашего дома стоял другой дом. Там жила семья: муж, жена и маленький мальчик. Ещё там жила собака – полноправный член семьи. Однажды мальчик заболел. Болел он тяжело и долго. Все уже понимали, что он не выживет. Однако муж отказывался этому верить. В один из дней, когда мальчик уснул, жена решила прогуляться по саду, собака пошла с ней... Мальчик умер, и муж объявил жену убийцей, так как смерть произошла в тот момент, когда женщина была

в саду. Властью мужа её решено было предать смерти. Вместе с собакой...

– Дикость какая-то! – передёрнула плечами Маша.

– В то время это было в порядке вещей. Их замуровали в стену. Женщину и собаку. Когда их вели к месту казни, кто-то сунул в руку женщины маленький флакончик...

– Это была ты, да? Ну конечно, ты! – Ромка хотел взять женщину за руку, но, конечно же, не смог этого сделать. Тогда он, задрав голову, посмотрел ей в глаза и уверенно сказал, – ты совсем не виновата.

Вельзевул тяжёлой поступью подошёл к мальчику и лизнул его в щёку. Тот обнял, как мог, его за шею и что-то зашептал в лохматое ухо, потом обернулся к женщине.

– А почему он живой?

– Так решили жители Подземелья. Теперь-то я понимаю, почему. А тогда было очень обидно. Много лет я жила здесь и занималась самоистязанием. А потом я услышала зов... Меня звал мой сын. Я чувствовала, что ему нужна помощь и поспешила... Всё оказалось совсем не так. Это был мальчик, да, но чужой. И очень больной...

– Это был я, – не оглядываясь, прокомментировал Рома.

– Да... Потом я приходила ещё много раз…. Но теперь мнепора.

Женщина внимательно посмотрела на "зелёных", затем кивнула, и её как будто начало окутывать искристое покрывало. Оно медленно поднималось от пола, становясь всё плотнее и плотнее. Вельзевул, почуяв неладное, взвыл и кинулся сначала к хозяйке, потом к "зелёным", затем снова к ней. Наконец, сел рядом и жалобно завыл. Женщина протянула призрачную руку, видимо, желая его приласкать, улыбнулась и снова обратила свой взор на "зелёных". И вот уже и Вельзевула охватило сияющее облако... На земле остались лежать два крупных драгоценных камня: рубин и изумруд. Рома первым насмелился взять их в руки.

– Мам, а куда их теперь девать?

Маша вздохнула тяжело.

– Я думаю, сыночек, их надо оставить здесь. Ведь они нам не принадлежат. И если они окажутся в нашем мире, то обязательно рано или поздно попадут в руки плохим людям. А я думаю, что женщина с собакой заслужили покой. Ты согласен со мной?

– Конечно, мамочка! – и мальчик обнял мать изо всей силы, радуясь тому, что она так хорошо всё понимает.

Зая хлюпнула носом и отвернулась. Мужчины же сделали вид, что на них неожиданно напал кашель. Когда все немного успокоились, то увидели, что "зелёные"

поднялись со своих мест. В головах гостей подземного мира вдруг прозвучало: "Вам пора!"

Сан Саныч встрепенулся.

– Простите за нескромность, но... мы ещё когда-нибудь встретимся?

"Только во сне, – был ответ, – из соображений вашей же безопасности. Мы знаем, как у вас относятся к тем, кто вступал в контакт с "инопланетянами". Но знайте: время, когда Подземный и Наземный мир сольются в одно целое, уже очень близко. А теперь, пожалуйста, приготовьтесь к отправлению домой".

Рома, не церемонясь, подскочил к тому из "зелёных", кто казался старше других и обхватил его за тонкую талию.

– Я буду скучать по вам.

Четырёхпалая рука мягко опустилась на детскую головёнку, погладила волосы, затем пошевелила пальцами, и Ромка, закрыв глаза, начал падать. Но тут же был подхвачен воздушным потоком... Остальные "зелёные" тоже совершили пассы руками, и Сан Саныч, Маша, Зая и Михаил плавно закачались на воздушных волнах. Они не слышали и не видели, как, объединённые в огромное сияющее веретено, они закружились, постепенно набирая обороты.

В зале стали гаснуть разноцветные огни, его охватило бушующее зелёное пламя, в котором растворились и "зелёные", и живое веретено. Затем блеснула яркая вспышка, и помещение погрузилось в темноту...

* * *

Утренний свет осторожно прокрался в дом, высветив такую картину: в Ромкиной комнате вповалку, кто где смог пристроиться, спали хозяева квартиры и их гость. Все мягко улыбались во сне, словно всем им одновременно снился очень приятный сон. У самого пролома в стене расположилась всеми забытая Глаша. Она взмякивала и часто перебирала лапами, словно и во сне куда-то спешила. Пройдоха-рассвет разбудил её. Кошка открыла сначала один глаз, затем другой, громко зевнула, потянулась и, наконец, окончательно проснулась. Сунула голову в пролом, фыркнула, демонстративно отвернулась и направилась на кухню в поисках вкусненького. Словно по команде потянулся и открыл глаза Ромка, а за ним и все остальные. Сан Саныч недоумённо огляделся вокруг.

– Чёрт, как это мы так позасыпали? Собирались же в пролом... Ну, ничего, вставайте, пора в путь!

Все тут же засуетились, взяли каждый свою поклажу и один за другим исчезли в проломе. Как ни странно, Глаша их сопровождать не стала, но никто не обратил на это внимания. Там, за стеной, всё было как во сне: та же паутина, те же ступени... И всё. За первым же поворотом ступени заканчивались, и коридор переходил в небольшое подвальное помещение, заставленное всяким хламом, которому было минимум сто лет. Это были облупленные стулья, обшарпанные этажерки, позеленевшие от времени бронзовые канделябры. Из-за них выглядывали какие-то коробки, коробочки, а в самом углу – огромный страшенного вида сундук. Рома тут же ринулся к сундуку и, словно зная, что ищет, стал выкидывать из него разные тряпки, совершенно, по его мнению, ерундовые. Но Маша с дочерью, ахая, подхватывали их и аккуратно укладывали в стопки, возмущаясь Роминому бесчинству, но почему-то даже не пытаясь оторвать его от того, что он делал. Наконец, он восторженно завопил, найдя что-то на дне сундука. При этом он уже находился внутри этого монстра. Поднявшись, Рома протянул руку с зажатыми в ней двумя маленькими фигурками. Отец осторожно взял их и поднёс к свету. Это были изображения женщины в ниспадающих одеждах и огромной собаки. Женщина была вырезана из красного камня, а собака - из зелёного. Все внимательно всмотрелись в фигурки.

– Что-то мне это напоминает, – задумчиво проговорил отец, – а вот что – не припомню. Судя по всему, зелёный – нефрит, а красный – гранат... надо подумать. Где-то я это уже видел, – и, отдавая фигурки сыну (его же находка), – наверное, во сне.

И все, за исключением Заи и Ромки, с ним согласились. Но, как известно, мнение детей не всегда спрашивается. Было решено запастись тряпками, вениками, разобрать эти залежи, а там видно будет, что делать. С тем и вернулись.

Вечером, когда все улеглись спать, Зая на цыпочках прокралась в комнату брата. У него горел ночник, поэтому девочка сразу увидела, что Рома не спит, а разглядывает фигурки женщины и собаки. Она тихонько села на край кровати.

– Ром, ты помнишь?

Тот молча кивнул.

– Я тоже. Только тихо, тсс. Взрослым не надо об этом знать, пусть это будет наш с тобой секрет. Хорошо?

Рома снова кивнул, порывисто сел и обнял сестру...

* * *

Сан Саныч, добравшись до своей спальни, уселся в кресло, достал сигарету, зажигалку, прикурил, выпустил изо рта дым... И тут же, словно что-то вспомнив, затушил сигарету и сунул руку в карман... Шарик был там. Сан Саныч довольно ухмыльнулся, подумав: "И всё же это был не сон!"