За гранью Добра

Тьма. Не та, уютная, что скрывает тебя в засаде, а безвоздушная, леденящая, пронизанная лишь мерцанием аварийных огней и тихим, предательским скрипом металла. Воздух пахнет озоном, гарью и чем-то кислым, сладковатым… знакомым до тошноты.

В моих руках – тяжесть огнемета. Благословенный груз, единственная ниточка к выживанию в этом стальном гробу. Я бегу, а точнее, передвигаюсь крадущейся, нервной походкой по коридорам «Севастополя». Каждый шаг отдается громким эхом в моей голове. Я знаю эти коридоры, и я ненавижу их.

– Черт, черт, черт, – бормочу я себе под нос, заглядывая за каждый угол с помощью самодельного радара. Тишина… слишком тихо, слишком для этого страшного места.

И тут же из вентиляции прямо передо мной выскальзывает тень. Длинная, скользкая, идеальная машина для убийства. Ксеноморф. Его вытянутый череп, лишенный глаз, кажется, смотрит прямо мне в душу. Беззвучный, шипящий выдох, и он бросается на меня.

Я жму на спуск. Благословенный рев огня расходится по округе вместе с моим паническим воплем. Оранжево-желтый язык пламени вырывается из ствола, встречая тварь в прыжке. Она верещит – тот самый, пронзительный, сводящий с ума звук, от которого кровь стынет в жилах. Запах паленой хитиновой брони заполняет коридор. Она отскакивает, извиваясь, и скрывается в тени.

– Давай, гнида, давай! – кричу я, отступая к аварийному шлюзу. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди.

Я знаю, что это сон. Где-то на задворках сознания теплится мысль, что я Миккири, что у меня есть мана, Ясная Удача и хвост, который может достать зелье быстрее, чем я успею моргнуть. Но здесь, сейчас, я – просто человек. Хрупкий, беззащитный, с единственным козырем в виде канистры с напалмом, который уже на исходе!

Я влетаю в отсек шлюза, хватаюсь за рычаг, чтобы заблокировать дверь. Рычаг не двигается. Вот же черт! Как же вовремя заело. Слышу шорох, на который тут же оборачиваюсь.

Они повсюду. Из каждой вентиляционной решетки, из-под панелей пола, с потолка, словно капли черной смолы, появляются эти твари. Их щелкающие сдвоенные челюсти, капающая слюна… Они окружают меня, медленно, не спеша. Они знают, что я в ловушке.

Я отчаянно поливаю их огнем, но на одного подожженного приходят двое других. Бак огнемета издает сухой, щелкающий звук, знаменующий конец моим запасам.

Дальше на меня накатывает паника… Чистая, животная паника, с которой не сравнятся даже стаи виверн. Та была адреналином, яростью, борьбой. Здесь же я ощущаю ни с чем не сравнимую безысходность.

Отступаю до упора, спиной упираюсь в холодную стену. Твари не нападают. Они просто смотрят, вернее, чувствуют, и вдруг расступаются.

Из их среды выходит одна. Старая, больше других, ее хитин покрыт шрамами. Она не спеша приближается ко мне. Я инстинктивно тянусь за «Зубом Асмодея», но на поясе пусто. «Гремучая Смесь» не рождается в лапе. Мана не ощущается, из-за чего я ощущаю неправильность этого момента…

Она останавливается в сантиметре от моего лица. Я чувствую ее ледяное, мертвое дыхание. Вижу свое искаженное ужасом отражение в гладкой, черной поверхности ее головы. Ее внутренняя челюсть с щелком выдвигается вперед, прямо к моему глазу…

***

Я дернулся так резко, что чуть не скатился с походной постели. В горле стоял ком, сердце продолжало бешено колотиться в груди, а шерсть на загривке была мокрой от холодного пота. Я судорожно глотнул воздух, и он оказался не стерильным и пахнущим гарью, а влажным, каменным, с примесью дыма от давно потухшего костра.

– Кошмар? – раздался спокойный голос со стороны входа в пещеру.

Аарон сидел там, прислонившись к стене, и чистил то ли клинок, то ли просто заостренную палку. Его взгляд был устремлен наружу, в предрассветную мглу каньона, но я не сомневался, что он заметил мой резкий подъем.

– Что-то вроде того, – прохрипел я, потирая лапой лицо, пытаясь стереть остатки того леденящего ужаса. – Привет из прошлой жизни. Гораздо менее… эпичной, но от того не менее жуткой.

«Севастополь», Ксеноморфы, огнемет. Эта игра оставила шрамы на психике куда глубже, чем любая виртуальная смерть в Dark Souls. Там был честный вызов. Здесь – чистейший, концентрированный хоррор, и осознание того, что, как бы ты ни прокачался, ты все равно оказываешься в полной жопе без единого шанса, вовсе не добавляло радости. Понятное дело – это была лишь игра из прошлого, которая ничего общего с настоящим не имела (Очень на это надеюсь!), однако ощущения и атмосфера пробирали меня до костей…

Я посмотрел на свои лапы. Не руки человека, а лапы мышастого Миккири. В них не было огнемета. Зато в них была сила. Ловкость, сила, повышенная выносливость и читерская особенность…

Но кошмар напомнил мне старую, как мир, истину: самый прокачанный стат бесполезен, если противник застал тебя врасплох и отрезал все пути к отступлению. Именно это собирался сделать Джотаро. Он был не слепым зверем, действующим по инстинкту. Он был тактиком. Холодным, расчетливым и обладающим подавляющей силой. Будь он просто высокомерным муднем, он бы не стал захватывать Сакуру живьем – это было лишнее. Будь он чуточку глупее, он бы прикончил меня на месте, однако в Нексаре точно есть кто-то еще – кто-то, кто заставил его так напрячься и отложить мое убийство. Единственное, что приходит на ум – другой Претендент. Да, кажется, нас как раз должно быть трое в Нексаре.

Если я правильно все понимаю – он пытается создать ситуацию, в которой сможет убить двух зайцев одним выстрелом. Конечно, до похода в Легендарный Данж я точно не смог бы составить ему конкуренцию, однако сейчас уже совершенно другой разговор. Слишком большой скачок наверх я сделал. И я даже не говорю про усиление зельями – вместе с ними выйдет адская комбинация, от которой мне становится дурно.

– От прошлого не убежишь, – безразлично констатировал Аарон, словно читая мои мысли. – Оно либо сломает тебя, либо закалит. В твоем случае, судя по вчерашнему, скорее второе.

– Не знаю, насчет закалило, – проворчал я, наконец поднимаясь на ноги и потягиваясь. Каждое движение отзывалось приятной, хоть и ноющей усталостью в мышцах – отголосок вчерашней битвы и прокачки. – Но напомнило кое-что важное.

– И что же?

– Что не бывает непобедимых противников. Бывают плохо изученные и неподготовленные к ним герои. – я подошел к своему Поясу Стратега и начал механически проверять содержимое карманов. Зелья исцеления, остатки стимуляторов, пустые склянки… «Слеза Феникса» была использована. «Ингибитор Маны» тоже.

Джотаро был моим ксеноморфом. Непредсказуемым, смертоносным и обладающим одним, но фатальным козырем – антимагией. Я не мог подойти к нему с «Гремучей Смесью» или надеяться на магию. Мой огнемет был бесполезен.

Но у меня было кое-что другое. Невероятная скорость, существенно выросшая выносливость, и невероятные способности по уклонению.

– Солнце встает, – Аарон встал, его тень легла на меня. – Пора двигаться. У нас двадцать девять часов, чтобы добраться до Нексара и привести твой план в действие.

– Мой план? – я фыркнул, набивая карманы тем, что осталось. – Я думал, это наше партнерство.

– Ты – мозг операции. Я – страховка, – он бросил на меня тот самый взгляд, от которого по спине пробежали мурашки. Холодный, оценивающий. Взгляд на живую инвестицию. – Не подведи.

Я глубоко вздохнул, в последний раз окинув взглядом пещеру, ставшую на одну ночь убежищем. За ее пределами был каньон, наполненный пеплом и смертью, а за ним – город, который стал для меня чем-то большим, чем просто точкой на карте. Там была Сакура. Там был Каин. Там была Лилия. И там был мой собственный «Севастополь» по имени Джотаро.

Кошмар отступил, оставив после себя не страх, а странное, холодное спокойствие. Я не был тем перепуганным человеком с огнеметом. Я был Миккири, Инфернальным Саботажником, и у меня был ровно один шанс доказать и Джотаро, и Аарону, и самому себе, что даже перед лицом, казалось бы, неизбежного поражения, этот мышь знает, как устроить самый настоящий ад.

– Не волнуйся, – сказал я, и в моем голосе впервые за долгое время зазвенела не наигранная, а настоящая уверенность. – Я как раз специалист по тому, чтобы подводить ожидания тех, кто считает себя непобедимым. Пошли.

Мы вышли из пещеры, и первые лучи солнца осветили выжженную землю Логова Виверн. Мы сделали несколько шагов по выжженной земле, когда Аарон неожиданно остановился и повернулся ко мне.

– Держи, – он протянул мне узкий, длинный футляр из темной кожи, испещренный выцветшими рунами. – Это твое.

Я удивленно посмотрел на него, затем на футляр. Мои уши насторожились от неожиданности.

– Мое? Но... лут от данжа по нашим условиям твой. Я это прекрасно понимаю.

– По условиям – да, – кивнул Аарон. Его лицо не выражало никаких эмоций, но в глазах читалось нечто, отдаленно напоминающее уважение. – И я его заберу. Но этот клинок... он является наградой за прохождения данжа, из-за чего его способен использовать лишь тот, кто прошел его. Так что, в любом случае, он тебе пригодится больше. Считай это... авансом. Ты свою жизнь сегодня не спас, а выгрыз. Это кое-чего стоит.

Я медленно взял футляр. Кожа была прохладной и шершавой. Внутри меня боролись чувства. С одной стороны, рациональный Миккири понимал – Аарон мог забрать всё и не моргнуть глазом. Спасение жизни уже было платой, и я был согласен с таким раскладом. А вот эти слова о требованиях к оружию… Да кого они останавливают? Можно и продать его за приличные деньги. Найти лоха ему не составит труда. Но с другой... это был жест. Не дружеский, нет. Скорее, профессиональное признание от одного выживальщика другому.

– Спасибо, – сказал я просто, без пафоса. И мысленно добавил: “Спасибо не за клинок, а за то, что не оказался тем ублюдком, каким мог бы быть.”

Я открыл застежки и откинул крышку. Внутри, на черном бархате, лежал клинок. Он не был похож на мой привычный «Зуб Асмодея». Это было нечто более изящное и смертоносное. Клинок был слегка изогнут, словно коготь, и отливал темно-синим, почти черным металлом с едва заметными золотыми прожилками. Рукоять была обтянута кожей того же цвета, что и чешуя Тенеплава, а на гарде красовался резной символ в виде стилизованной виверны.

Я коснулся клинка, и перед глазами тут же возникло его описание. Мое дыхание на мгновение прервалось.

[Коготь Древней Виверны

Тип: Катана

Ранг: Мифический

Характеристики:

+25 к Ловкости

+20 к Силе

+13 к Выносливости

+5 к Удаче

Способности:

Теневой Рывок: позволяет владельцу один раз в 5 минут совершить мгновенный короткий рывок (до 5 метров) сквозь тень, игнорируя препятствия на низком уровне. Рывок не может быть использован для прохождения сквозь живые существа или магические барьеры.

Проклятие Безмолвия: при успешном решающем ударе накладывает на цель эффект «Тишины», блокируя магические способности на 3 секунды. (Эффект не работает на целях, обладающих иммунитетом к проклятиям или имеющих ранг выше Легендарного).

Особенности:

Дух Виверны: клинок наносит дополнительный урон стихией тьмы и имеет шанс вызвать у противника страх.

Описание: Выкован из когтя древней Виверны-Тенеплава, повелителя тьмы и молний. Ходили легенды, что такое оружие могло быть создано только той, чья сила превосходила самого Владыку Логова. История его появления в данном месте окутана тайной.]

Я уставился на текст, не веря своим глазам. Мифический ранг. Но... как? Тенеплав, которого я едва одолел, был Стражем, причем Легендарного ранга. А это значит… Значит, кто-то до меня, до Каина, прошел это логово и убил того, настоящего Владыку? Того, чей уровень должен был быть за 37, а то и выше? Мысль была одновременно пугающей и восхищающей. В этом мире, оказывается, водятся монстры и пострашнее тех, с кем я столкнулся совсем недавно.

Но все эти мысли тут же отступили на второй план, когда я перечитал особенности и способности. Первое, что прям бросилось в глаза – это Проклятое Безмолвие. Фактически это была блокировка магических способностей на три секунды.

Сердце заколотилось в груди с новой силой. Я посмотрел на Аарона, который наблюдал за моей реакцией с тем же каменным выражением лица.

– Это... Это же... – я не мог подобрать слов.

– Оружие, которое может уровнять шансы против мага, – закончил он за меня. – Или против того, кто полагается на магию, как на костыль. Даже на три секунды. В нашем мире три секунды – это вечность.

Я медленно, почти благоговейно, взял катану в лапу. Рукоять идеально легла в хват. Клинок был на удивление легким и словно бы шептал о скорости и мощи, которые в нем таились. +25 к Ловкости! С этим оружием и моей новой базовой ловкостью я буду быстрее, чем когда-либо. А «Теневой Рывок»... Это была тактическая способность невероятной ценности, полностью раскрыть потенциал которой можно в текущей ситуации очень сложно!

– Я... не знаю, что сказать, – признался я, пристегивая ножны с новым клинком к поясу рядом с «Зубом Асмодея». Старый друг еще мог пригодиться для своих грязных делишек.

– Ничего не говори, – Аарон уже повернулся и сделал первый шаг по направлению к выходу из каньона. – Просто не умри впустую и не заставь меня ждать. У нас жесткий график, так что пошли. – холодно отозвался Аарон.

Я бросил последний взгляд на пещеру, на пепелище битвы, и последовал за ним. Теперь в моей походке была не только уверенность, но и новая, стальная твердость. Кошмар о безысходности остался в прошлом. В настоящем у меня был клинок, способный заставить замолчать любого мага. И я был намерен вогнать его прямо в глотку Джотаро.

– “Держись, Сакура, – подумал я, ускоряя шаг. – Скоро я приду, и тогда мы устроим этому антимагу его личное, тихое и безмагическое поражение.”

Мы уже почти дошли до выхода из зловещего каньона, когда меня будто обухом по голове ударила простая и ужасающая мысль. Я замер на месте, как вкопанный.

– Рог, – выдохнул я, и у меня похолодело внутри.

Аарон обернулся, и его брови чуть приподнялись от вопрошающего раздражения.

– Тенеплава, – продолжил я, и голос мой сорвался на визгливую ноту. – Его рог! Черт возьми, я совсем забыл! Он же нужен, чтобы снять проклятие с Каина!

В глазах Аарона я увидел то, что на его лице было эквивалентно громкому, многоэтажному мату. Он не произнес ни слова, но его тяжелый, испепеляющий взгляд был красноречивее любой тирады. В нем читалось и «идиот», и «недотепа», и «сколько можно терять время из-за этой мышиной рассеянности?».

– Жди здесь! – рявкнул я, уже разворачиваясь и вжимаясь в землю. – Я мигом!

Мне даже не пришлось активировать какую-то свою способность. Чистый адреналин и осознание собственной глупости придали моим лапам такую прыть, что я помчался обратно к пещере, оставляя за собой облачко пыли. Я влетел в знакомый зал, пахнувший гарью, озоном и смертью, и, не замедляясь, подскочил к массивному, уже начавшему остывать телу Тенеплава. Вонзив «Коготь Древней Виверны» в основание рога, я с помощью рычага и всего своего веса с треском и хрустом отделил трофей.

Хватая тяжелый, испещренный золотыми прожилками рог, я рванул обратно. Аарон не сдвинулся с места. Он стоял там же, скрестив руки на груди, и его молчаливое неодобрение витало в воздухе гуще смога.

– Всё! – выпалил я, запыхавшись, подбегая к нему и показывая трофей. – Теперь точно всё.

Он развернулся и, не удостоив меня больше взглядом, резко тронулся с места. Но на этот раз его шаг был не просто быстрым. Это был сокрушительный, неумолимый бег человека, для которого каждая секунда была на счету. Мне пришлось выжать из своей новой ловкости всё, чтобы не отстать.

Мы неслись по выжженной земле, оставляя за собой Логово Виверн. Впереди был долгий путь, изнурительный бег и город, где решалась не просто чья-то судьба, а будущее всего Нексара. Но теперь, с мифическим клинком у пояса и рогом спасения в руках, я был готов к своему главному испытанию. Вместе с моим безмолвным, смертоносным спутником мы мчались навстречу финальной битве.