За гранью Добра и Нечисти

Дождь хлестал по спине, ледяными прутьями проникая сквозь стеганку под броней. Грязь под коленями была холодной, липкой трясиной. Я всей тяжестью тела вдавливала его в эту грязь, прижимая ладонью, обернутой в жесткую кожу перчатки, ко лбу. Под пальцами хрустели кости его черепа, а мышцы шеи напрягались, как стальные тросы, пытаясь вырваться.

- Держись, чертово отродье!– хрипло выдохнула я, чувствуя, как трясутся от напряжения собственные руки. Сил не хватало. Не на то, чтобы удержать – пока еще держала, – а на то, чтобы изгнать. Чтобы выжечь эту скверну из него дотла.

Он выл. Нечеловеческий, леденящий душу вой вырывался из его горла, искаженного гримасой, которая не принадлежала этому лицу. Глаза закатились, оставив только белки, испещренные лопнувшими сосудами. Потом они резко опустились – и в них вспыхнул холодный, разумный свет, полный ненависти и насмешки. Не его свет. Ее свет. Нечисть внутри него.

- У-у-йди... Охотни...ца... – проскрежетал его голос, но это был не его голос. Это был шипящий шелест высохших листьев под ногами мертвеца. Он дернулся подо мной с такой силой, что я чуть не потеряла равновесие. Грязь брызнула в лицо. - Сла...бая... Человечишка... с-с-слабая!

Я стиснула зубы, усиливая давление на лоб. Внутри, в самой глубине, где теплилась искра моей воли, я пыталась разжечь священный огонь изгнания. Но он гас, едва вспыхнув, как спичка под ледяным ветром. Я чувствовала его – древнее, скользкое, как угорь, зло, пустившее корни в его душе. Оно было слишком сильным, слишком укоренившимся. Мои обычные ритуалы, мои заклинания – они отскакивали от этой брони тьмы, как горох от стены. Я была плотиной, сдерживающей потоп, но плотиной, которая трещит по швам.

"Где же они?!" – мысленно кричала я, вглядываясь сквозь завесу дождя в темноту переулка. Мои, подмога. Они должны были быть здесь! Но улицы были пустынны, залиты водой и мраком. Только вой ветра в трубах и этот... этот ад под моими руками.

Еще один рывок. Кость хрустнула громче – его ключица? Моя? Неважно. Боль пронзила плечо, но я не ослабила хватку. Не могла. Если отпущу – оно вырвется. Окончательно. И тогда этот мужчина... он станет лишь первой жертвой в череде многих. Нечисть, захватившая его, не удовлетворится одним телом.

Она снова заглянула мне в глаза через его. И усмехнулась. Я почувствовала эту усмешку, холодную и торжествующую.

- Твоих... с-сил... не хватит...– прошипело чудовище его губами. И я знала, что оно право. Я держала его. Но не изгоняла. А силы таяли с каждой секундой, как кровь из раны.

А где-то вдали, глухо, словно под землей, завыла сирена. Мои? Или просто городской шум, слившийся с воем одержимого? Надежда, острая и болезненная, кольнула в грудь. Еще немного. Держись еще немного.

Но под пальцами, прижимавшими лоб, кожа стала неестественно горячей. Слишком горячей. И тени вокруг, казалось, сгустились, потянулись к нам. Нечисть внутри него не просто ждала. Она готовилась.

Я вжала его голову в грязь, чувствуя, как последние капли моей силы уходят в эту бесплодную борьбу. Держать – да. Изгнать – нет.

И тогда я поняла: помощи не будет. Это была только моя битва. И я проигрывала.