За краем

1.

На восточном побережье, в захолустном курортном городке Харбор-Фоллс, на улице Дюнроуд, в паре кварталов от океана, в маленьком домике бирюзового цвета с белыми ставнями, гордо именующимся коттеджем "Морской бриз", в субботний вечер начала сентября разыгралась страшная драма. Лиза Дэйвс, молодая привлекательная женщина с идеальным лицом античной богини, собиралась на праздничный ужин с подругами. На посиделки она намеревалась надеть свою любимую белую шелковую блузку, которая так удачно оттеняла её роскошные черные волосы. Лиза поднялась в спальню, где как она помнила её любимая блузка висела на спинке стула. Её там не оказалось. После несложных умозаключений и недолгих поисков, Лиза нашла блузку в корзине с постиранным бельем. Блузка была безнадежно уничтожена. Её самым варварским способом постирали в горячей воде да ещё и с чем-то темным и цветным. Ослепительная шелковая ткань превратилась в унылую деформированную тряпицу с ржаво-коричневыми разводами. Это была катастрофа. И причина этой катастрофы сидела в соседней комнате за большим столом, на котором стояли два широкоформатных монитора. Звали причину Джейк Лидмэн.

Лиза вошла в кабинет Джейка, из которого он последний год удаленно что-то там программировал, и с порога звенящим голосом воскликнула:

- Джейк, ты постирал мою блузку?!

- Что? А ну да. Увидел она грязная на стуле висит, решил всё вместе состирнуть. Не благодари. - При этом Джейк не отрывал взгляда от монитора.

Лиза зашла с боку, держа несчастный комочек ткани перед собой как тело убитого котенка.

- Ты постирал мою блузку?!

Джейк удивленно поглядел на жену.

- Что?

- Ты СТИРАЛ ШЁЛК в машинке? С ЧЁРНЫМ? Ты что, вообще головой не думаешь? Ты знаешь, сколько она стоила?! - Голос Лизы дрожал от ярости.

Джейк начал раздражаться, вопрос о какой-то там блузке не казался ему важным ни с какой стороны. Тем более его отрывали от работы. Последние пару часов он ковырялся в отладчике, погружаясь в бездонные глубины иерархии кода, пытаясь разобраться с ошибкой исполнения. Он не мог понять причину ошибки и это выводило из себя.

- Ну извини, я не эксперт по твоим тряпкам! У меня своих дел по горло. Сходи купи новую.

- Купи новую?! На какие шиши? На твоё вечное "скоро-сдам-проект-куплю-тебе-Париж"? Мы уже три месяца живём на мои деньги! Тебе вообще не важно то, что важно мне! Тебе плевать на наш дом, на наши планы! Ты испортил не блузку, ты испортил ВЕЧЕР! Ты понимаешь?! Ты... ты всегда всё портишь!

Горячая и злая волна поднялась в душе молодого мужчины. Он встал из-за стола, повернувшись к жене.

- Слушай, может хватит?! Это всего лишь какая-то дурацкая кофта. Ты собираешься устраивать из-за этого скандал? И, ради бога, что именно я порчу? Не исполняю каждый твой каприз как твой любимый папочка?!

В прекрасных глазах Лизы заблестели слезы.

- У моего отца хватило бы ума не разрушать то, к чему он прикасается! Он хотя бы обеспечил семью, а не сидел целый день сиднем, уткнувшись в монитор!

Джейк начал свирепеть. Он ненавидел сравнения с Лизиным отцом, старшим управляющим директором в одном из тех инвестиционных банков, чьи башни из стекла вонзались в небо Бостона. По мнению Джейка, Генри Дэйвс был крайне неприятным, неимоверно напыщенным и самоуверенным человеком. Но при этом конечно и очень обеспеченным, о чем Лиза не уставала напоминать своему мужу при каждой ссоре.

Где-то здесь была точка невозврата, которую Джейк наверно не стал бы пересекать, будь он не так взбешен. Но он пересёк. И сделал это с удовольствием. Жутким ледяным тоном он произнес:

- Ты задолбала меня со своими истериками и своим папашей. Если он такой идеальный, ну так и проваливай к нему и живи с ним. За этот дом плачу я, а не ты или твой папа. Так что вон из моего дома и живи где хочешь!

Лиза страшно побледенела. Её сознание словно на секунды накрыло тьмой.

- С удовольствием! - Едва ли не крикнула она. - Только знай, Джейк, — это не из-за блузки. Это из-за того, что ты ноль. Полный ноль! И ты будешь им всегда. Живи в своём свинарнике один.

Она с силой швырнула изуродованную блузку в один из мониторов и вышла. Схватив свою сумку и ключи от машины, Лиза вылетела из симпатичного бирюзового домика с белыми ставнями в крошечный дворик, где стоял гриль, которым они ни разу не пользовались, и росли вечно засыхающие гортензии у крыльца. "С меня хватит!" яростно думала Лиза, задыхаясь от слез. "С меня хватит!!" И ей и правда казалось что она переживает страшную драму.

2.

Разрыв с любимой женщиной оглушил Джейка. Работа была забыта. Всё валилось из рук. Джейка трясло. Он глядел на белое пятно испорченной блузки и не понимал что собственно произошло. Жизнь разрушена из-за куска ткани? Он вышел из дома и направился прямиком к океану.

Он шёл по Дюнроуд к главному городскому пляжу "Лунный залив". Туристический сезон уже закончился и в городке было тихо и пустынно. Джейк никого не встретил. На широком пологом пляже с белым песком, где уже не было ни шезлонгов, ни зонтиков, ни плетенных кресел он остановился, сумрачно глядя как тёплая, спокойная вода Атлантического океана лениво накатывалась с шипением на берег. Джейка потянуло к этой спокойной безмятежности воды, ему остро захотелось уплыть в этот вечерний океан от всей той глупости и пошлости что творилась на суше. Он прошел к длинному, деревянному, хорошо освещённому фонарями в стиле ретро пирсу, на другом конце которого, уже среди самой воды, находились ресторан морепродуктов "Галлеон" и магазинчик с рыболовными снастями и сувенирами, оба уже закрытые.

Но он не поднялся на пирс, а свернул на примыкающую к основанию пирса марине. В разгар сезона здесь во всю функционировал прокат лодок "Бэйсайд Марина". Здесь стояло с десяток катамаранов и небольших моторных лодок для туристов, привязанных к понтонам. Но в углу, у старого сарая было несколько потрёпанных вёсельных лодок, которых сдавали рыбакам на день. Одна из них — зелёная, с надписью "Морской ёж", принадлежала старому пьянице Робу Сигусу, которого все прозывали "Капитаном Робом". И все знали что он никогда не забирал вёсла из лодки, а трос замыкал на простой висячий замок, ключ от которого вечно торчал либо прямо в замочной скважине, либо лежал под сиденьем "на всякий случай". Джейк, прожив в Харбор-Фоллс год знал это как и все горожане.

Вскоре он уже плыл в зеленой лодке Капитна Роба прочь от берега, угрюмо вгоняя вёсла в тёмную воду яростными мощными рывками. Вёсла скрипели в уключинах под его неровными, сбивчивыми гребками. Джейк не чувствовал ни малейшей усталости и всё дальше и дальше отдалялся от пляжа. Но в какой-то момент он бросил вёсла и уставился на далекий берег. Над головой сверкало ясное, бархатно-синее, усыпанное звёздами вечернее небо. Тёплый мягкий солёный бриз ласкал кожу. Лодка слегка покачивалась на гладкой тёмно-синей, почти чёрной воде, изредка вспыхивающей слабым биолюминесцентным искрением от проплывающей рыбы. В мире царила идиллия. Огни курортного городка отражались в неподвижной воде — жёлтые огни домов, неоновые вывески закусочных. Была слышна приглушённая музыка из баров на набережной и даже как будто смех счастливых людей. В пьянящем океанском воздухе, густом от соли и йодистой свежести, вроде как чувствовался шлейф жаренного арахиса и цветущего жасмина. Было тепло и покойно. Но Джейк никак не мог поникнуться этим покоем и идиллией. Он мог думать только о женщине с лицом античной богини и о своей несчастной жизни с ней и тем более без неё.

Он снова и снова гонял свои мысли по кругу, сокрушаясь о глупой ссоре и воображая свою жизнь трагично разрушенной. Он любил Лизу, любил так что у него перехватывало дыхание от одного взгляда на неё. И то что эта женщина выбрала его, связала свою судьбу с его судьбой ему когда-то казалось самой главной удачей всей его жизни. Так он чувствовал ещё год назад, на их свадьбе в бостонской ратуше, когда она улыбалась ему сквозь фату, а он думал, что сейчас задохнётся от счастья. Он обожал эту девушку. Прелестная, смешливая, умная она очаровала его так словно загипнотизировала.

Но Лиза Дэйвс всегда была принцессой. Красивая как актриса из старых голливудских чёрно-белых фильмов, единственная дочь состоятельного семейства из Чарльз-Ривер, она носила уверенность, как дорогие духи, и имела очень чёткое представление о том, как всё должно быть. Она всегда и во всём старалась, так сказать, держать марку и очень не любила когда кто-то, пусть даже любимый муж, в чем-то не соотвествовал её идеалам. И ему быстро, чертовски быстро, пришлось усвоить после медового месяца в Тоскане, что жизнь с принцессой — это отнюдь не сказка. Кто бы мог подумать?

Они спорили буквально обо всём. И ему всегда приходилось уступать своей очаровательной жене. Всегда. Другого исхода она не признавала. Любой его отпор она встречала ледяным молчанием и взглядом, от которого у него сосало под ложечкой — взглядом, полным разочарования, будто он только что опозорил её перед невидимым судом. И единственное в чем ему удалось настоять на своём так это переезд из Бостона в Харбор-Фоллс. Лизе не нравились эти маленькие южные сонные курортные городки второй или третьей свежести, где вялая безыскусная скучная жизнь походила, по её словам, на старый засохший яблочный пирог забытый в холодильнике. "Он не ядовит, но есть его — наказание". Но Джейк ни в какую не желал оставаться в Бостоне. Он ненавидел Бостон с его вечными зимними сумерками. Ненавидел обязательные воскресные визиты в особняк тестя в Ньютоне, где мистер Дэйвс вещал о процентных ставках, глядя куда-то поверх его головы, а миссис Дэйвс спрашивала, не думает ли он "расширить свои профессиональные горизонты", пока их сицилийская горничная, Кармела, ставила на стол фарфор, глядя на Джейка так, будто он был жирным пятном от соуса на белоснежной скатерти из ирландского льна.

Днище лодки глухо задело обо что-то твердое. Джейк вздрогнул, вырванный из воображаемой гостиной в Ньютоне обратно в ночной океан. Он выглянул за борт. Ни отмели, ни камня. Глубина здесь должна быть большой. Наверное, коряга или мертвая рыбина.

Джейк всегда мечтал о том как он будет жить у океана в маленьком симпатичном домике с красавицей-женой, без её надменных родственников и пафосных приятелей, тихо мирно удаленно работать на калифорнийскую софтверную компанию и вкушать счастье полными горстями. Он бредил этой картинкой. И Лиза после долгих уговоров и почти что скандалов согласилась покинуть родной Бостон и последовать за любимым мужем. Но вкушать счастье полными горстями почему-то не получалось. Вместо этого Джейк с удивлением обнаружил что он раздражается и ругается с любимой женой ничуть не меньше чем в Бостоне, а то и больше. Их ссоры стали мельче, злее, как песок в шестерёнках. У него даже вылезла на правой ступне какая-то мерзкая жутко зудящая сыпь. Местный доктор уверенно заявил что это экзема и долго допытывался: "Может аллергия на морепродукты? Пыльцу? Стресс?" Джейк не сомневался: конечно же стресс. Стресс по имени Лиза.

А компания на которую он работал! Молодой стартап "NeuraLinko" (не путать с тем, другим), успешный проект с огромным уровнем ивестиций, обещавший своим сотрудникам золотые дожди и опционы, которые превратятся в особняки и яхты. Воодушевленный Джейк, улыбаясь до ушей, обещал в самом скором времени купить Лизе весь Париж со всеми его пригородами, ну или как минимум виллу на Лазурном берегу с дивным видом на Лигурийское море. Она мило улыбалась ему, гладила его по щеке и шептала "Мой мечтатель". Теперь эта улыбка жгла его, как клеймо. Четвёртый месяц всё катилось в тартарары. Их "революционный" продукт всё никак не мог выйти из "беты", заказчики уходили, словно крысы с тонущего корабля, инвесторы теряли интерес, ни о каких бонусах никто уже не говорил, а зарплату платили с задержкой и "временно в урезанном объёме". Покупка Парижа явно откладывалась.

Лиза по этому поводу вслух ничего не говорила. Она была слишком хорошо воспитана для прямых упрёков. Но это молчание было хуже крика. Оно висело в их маленьком домике тяжёлым, душным, влажным маревом. И прорывалось наружу только в ссорах, такими вот шпильками: "Папа, по крайней мере, сумел обеспечить семью". А ещё: "Ты всегда всё портишь!" Он портил, он порченный, он дурак и неудачник. И в доказательство этого он выгнал любимую женщину из своего жалкого обшарпанного домишки, с гордым криком что это его дом, что он за него платит, а потому проваливай прочь глупая дура. Он просто ничтожество! Несомненно Лиза запрыгнула в свой новенький "Лексус" и помчалась в Бостон, где в элитном престижном пригороде Ньютон её всегда с нетерпением ждут в роскошном особняке в окружении ухоженных, зелёных, просторных лужаек. Где для неё всегда готова уютная спальня на третьем этаже, куда утром милая улыбчивая Кармела принесет ей кофе и круасаны. И что дальше? Джейк с невыносимой горечью представил как он через неделю или две вынуждено поедет в этот самый особняк и, сгорая от позора и унижения под стальными взглядами тестя и тещи, будет просить их о разговоре с женой. А потом он поднимется в покои принцессы и всё с тем же позором и унижением будет просить прощения у Лизы, которая с ледяной гордостью будет взирать на него как на насекомое. Горечь поднялась комком в его горле, едкая и знакомая. Слёзы самолюбия и обиды застилали глаза. Мир вокруг — тёмный океан, звёзды, отражение луны — поплыл, исказился. И всё из-за какой блузки, господи ну почему она такая дура, почему это важно для неё?! И почему он не сдержался? Ведь всегда сдерживался. Это невыносимо!

Джейк страдал, погружаясь всё глубже в пучину самобичевания и ему представлялось что вся огромная Вселенная против него, что все и всё в мире сговорились чтобы досаждать ему и не позволять ему ни крупицы счастья. Джейк страдал.

3.

Что-то несильно толкнуло лодку и она слегка вздрогнула. Джейк очнулся от своих мыслей и огляделся. Вокруг как-будто стало темнее. Вода казалась совсем черной и недвижной, а огни Харбор-Фоллс вроде как значительно отдалились. Джейк достал мобильный чтобы посмотреть время: 01:38. Надо бы возвращаться. Он снова подумал о том как ему завтра будет одиноко и тоскливо в доме, из которого он выгнал любимую жену. Что он дурак и кретин, а она надменная... Лодку снова что-то толкнуло и Джейк нахмурился. До него вдруг дошло что лодка движется. Исчез слабый хаотичный убаюкивающий плеск волн о борт и вместо этого появился очень тихий, но четкий и беспрестанный шелест воды о корпус. Кроме того Джейк явственно ощутил поток воздуха в затылок. Исчезла мелкая качка на месте и появилась лёгкая, едва уловимая вибрация корпуса, передающаяся на сиденье. Лодка двигалась, и двигалась прочь от берега. Сердце Джейка ёкнуло. Течение!

Он впился глазами в два самых ярких ориентира — белый шар маяка на утёсе и розовую неоновую вывеску мотеля "Якорь". Закрепил их в памяти: вот маяк, вот вывеска, между ними — тёмный провал крыш. И замер, наблюдая. Через пару минут он уже не сомневался. Расстояние между огнями сокращалось. Маяк и вывеска, словно две одинокие звезды на краю Вселенной, неумолимо сближались друг с другом. Весь берег, эта знакомая, уютная полоска огней, сжимался, стягивался, уплощался, терял объём, как декорация, которую увозят со сцены. А прямо перед ним, то есть за его спиной нарастала и ширилась абсолютная, беззвёздная густая как чернила тьма океана, откуда дул этот холодный, ничем не пахнущий ветер. Берег оставался на западе, лодку уносило прямо на восток, в открытый океан.

Всякие там ароматы жасмина и арахиса бесследно исчезли. А вместе с ними и все его нудные тоскливые переживания о неудачливой жизни и тошнотворная жалость к самому себе. Всё это смело как шелуху сильным порывом осеннего ветра.

Джейк глянул на вёсла. Они больше не болтались беспомощно, рукояти вёсел были наклонены назад в сторону берега, а их лопасти, скрытые в чёрной воде, видимо, увлекались течением вперед. Древки напряглись и слегка вибрировали, а старые железные уключины издавали тихий, но отчётливый скрип. Он схватился за вёсла. Его пальцы вцепились в холодные, мокрые рукояти, которые с силой тянуло к берегу. Он рывком развернул лопасти поперёк, вгрызаясь ими в невидимый поток, как якорем. На секунду показалось, что лодка дрогнула и сейчас замрет. Но в следующий миг невероятная сила, словно бы всего океана, рванула вёсла прочь из его пальцев. Это было ощущение, будто он схватился за хвост взлетающего самолёта. Древка выгнулись в его руках жуткой дугой. Острая и жгучая боль пронзила запястья, плечи, спину. Он надрывно застонал от непосильного усилия. Раздался яростный скрип напряжённого дерева. Затем сильный треск, Джейк перепугался что вёсла треснут. Его мышцы горели. Пальцы разжались. Вёсла вырвались из его онемевших ладоней и, описав дугу, глухо ударились о борт.

Джейк рухнул на дно, давясь солёными брызгами и хватая ртом воздух. Его руки тряслись в болезненной судороге. Лодка, покачнувшись, снова обрела свой плавный, неостановимый ход. Она проигнорировала жалкую попытку Джейка остановить себя, как гигантский лайнер — усилия муравья.

Джейк лежал на дне лодки, упираясь в шершавые влажные доски и оторопело глазел в далекое звездное небо. Оно больше не казалось бархатным и безмятежным. Теперь в нём сквозила ледяная безжалостность бескрайнего космоса, абсолютно равнодушного и бесчувственного и ко всему человечеству в целом и к Джейку в частности.

Несколько минут Джейк приходил в себя, пытаясь подавить нарастающий шквал страха. Он попал в течение. Судя по всему очень мощное и его уносит в океан. Что делать? Он повернулся на бок, высунул руку за борт и нащупал воду. Он хотел ощутить силу и скорость течения. Но то что он почувствоал не было обычной водой. Вода не просто текла. Она кишела! Его пальцы погрузились как будто не в жидкость, а в сплошной, шевелящейся ковёр из бесчисленных роящихся существ. Тысячи, миллионы крошечных панцирей, лапок, усиков терлись друг о друга, увлеченные в порыве единого движения. Это было похоже на то, как если бы он сунул руку в мешок, набитый живыми, холодными зёрнами риса, которые извиваются.

Он с ужасом отдёрнул руку назад. В призрачном свете звёзд его кожа от запястья до кончиков пальцев была облеплена слоем полупрозрачных созданий размером с ноготь. Они не кусались. Они извивались. Торопливо, суетливо, пытаясь зацепиться за волосы на руке. От них исходил слабый, едкий запах старой рыбы и аммиака. Это походило на запах в аквариуме, где давно не меняли воду. И кроме того они рождали звук. Только сейчас до Джейка дошло что он слышит непрестанный сухой шелест, похожий на шипение огромной песчаной дюны. Звук стал невыносимым как только он обратил на него внимание, ибо свидельствовал судя по всему об огромном количестве этих созданий.

Джейк в истерике отдернул руку, сдирая с себя эту мерзость второй рукой и отшвыривая в темноту. Твари посыпались с него дождём, шлёпаясь обратно в своё кишащее царство. Джейка трясло от невообразимого ужаса и отвращения. Господи что это?! Какие-то рачки? Насекомые? Планктон? И они, сбившись в громадный рой, увлекают его лодку в океан?

Джейк лежал на спине, трясясь теперь не только от страха, но и от глубинного, биологического отвращения, как будто он прикоснулся к разлагающимся внутренностям какого-то животного. Наконец он вспомнил о телефоне и наградив себя наименованием "дегенерат", резко сел и стараясь не глядеть по сторонам, торопливо вытащил мобильный, едва не выронив его из влажных рук. 63% зарядки и одна полоска сигнала. В первую секунду он хотел позвонить Лизе. Но потом возобладал голос разума. Чем ему может помочь самоуверенная прелестная утонченная принцесса из пригорода Бостона, когда мерзкое кищащее мессиво неизвестных морских тварей несет его в открытый океан на утлой лодочке? Лиза могла помочь выбрать подходящий парфюм, шторы в спальню или десерт в ресторане. Не более того. Он подумал об её отце. У того были связи и деньги и теоретически он мог бы легко нанять вертолет. Но тут же выбросил это из головы. Это бред собачий, у них не будет его координат, к тому же это займет уйму времени и такую же уйму унижения и препирательств. Он набрал 911.

4.

Диспетчер 911 в городе Порт-Клейтон, крупном административном центре округа куда входил и городок Харбор-Фоллс, принял вызов.

- Служба 911, что у вас случилось?

Джейк, на грани паники, в шуме ветра и воды, прокричал:

- Меня уносит в океан! Лодку что-то тянет! Я отплыл от Харбор-Фоллс. На восток, слышите? Прямо на восток. А теперь берега не видно!

Диспечтер (чётко, перебивая панику):

- Сэр, успокойтесь. Ваше полное имя? Вы один в лодке? Можете назвать точное местонахождение?

Джейк (задыхаясь):

- Джейк. Джейк Лидмэн. Да я один!! Говорю же на восток от Харбор-Фоллс. Но сейчас уже не знаю где. Тут темно. Что-то уносит лодку в океан. Очень быстро. Помогите!

Диспетчер:

- Джейк, мы уже направляем помощь. У вас есть спастельный жилет и запас воды?

В телефоне зашипело и затрещало. Джейк испуганно закричал:

- Нет! Ничего нет! И вёсла кажется треснули. Помогите, ради бога! Тут в воде какие-то существа, они тянут лодку!

Диспетчер (голос стал жестче — отсутствие жилета резко повышало уровень опасности):

- Джейк, опишите лодку. Цвет, тип.

- Господи, обычная вёсельная лодка! Зеленая! "Морской ёж"!

В телефоне снова зашипело. Диспетчер (повышая голос, вдалбливая главное):

- Джейк, ОСТАВАЙТЕСЬ В ЛОДКЕ! Не пытайтесь самостоятельно плыть к берегу! Мы направляем помощь. Включите GPS на телефоне, если можете, и попробуйте сообщить точные координаты.

В трубке затрещало и захрипело

Джейк закричал:

- Вы меня слышите?! Тут вода кишит! Она как живая!

Диспетчер (еще более строго, чтобы точно дошло):

- Джейк! ОСТАВАЙТЕСЬ В ЛОДКЕ! Повторяю, НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПЛЫТЬ! Береговая охрана уже...

Шипящий шум стал нарастать, затем настала тишина. Джейк глянул на телефон, полоска сигнала все еще светилась. "Алло, алло!", заорал он, "Вы слышите меня? Что мне делать? Когда приплывет катер?"

Но ему уже никто не ответил. Он снова глянул на экран. Последняя полоска сигнала пропала, оборвав его связь со всем человечеством. Джейк мокрыми трясущимися руками включил GPS. Открыл навигатор с картами. Приложение зависло, пытаясь подгрузить данные, а потом показало пустой серый экран с надписью: "Нет подключения к интернету". Через минуту он всё же получил свои координаты, но сообщить их уже было невозможно. GPS и навигатор очень быстро посадят аккумулятор. Немного подумав, он отключил GPS, решив что связь ещё может появится и лучше если аккумулятор протянет как можно дольше. Он поглядел назад, любые береговые огни исчезли. Теперь повсюду царила тьма и только звездное небо холодно и равнодушно светилось над головой. На воду рядом с лодкой он не решался смотреть. Он постоянно слышал всё тот же мягкий шелест роящихся тел и чувстовал что лодка досточно быстро движется. Он вытащил весла и аккуартно сложил их в лодке. Провел руками по вёслам, убеждаясь что они вроде как целы. Хоть какая-то хорошая новость.

5.

Лиза остановила автомобиль на большой залитой огнями заправочной станции, которая находилась километрах в 50 на север от Харбор-Фоллс. Нужно было заправиться. Дорога до Бостона будет долгой. Как Джейк и предполагал, его жена, покинув их симпатичный бирюзовый домик, который сказать по правде был симпатичен только ему, немедленно помчалась в Бостон к родителям. Первые полчаса дороги Лиза ехала будто оглохшая. Пережитое унижение жгло её как раскаленный металл. Муж выгнал её из дома как какую-то собаку. У неё никак не укладывалось это в голове, разум отказывался принять это как реальность. Она ненавидела Джейка, презирала, не понимала как он посмел произнести это в слух, даже если ему этого захотелось. Неужели она действительно настолько сильно допекла его? Ведь она же всё делала ради него, ради их отношений, только чтобы ему было хорошо. Даже согласилась перехать в этот унылый городишко, пропахший арахисом и вонючими водорослями.

Лиза посмотрела на приборную панель. Яркие цветные огни надежной японской машины подейстовали на неё успокаивающе. Подумалось что её красивый автомобиль гораздо вернее людей и будет служить ей изо всех своих сил до самого конца и уж точно никогда не выгонит её из своего теплого уютного салона. Лиза усмехнулась. Она вздохнула, включила свет, опустила зеркальце и проверила свой внешний вид. Он был безупречен. Она вообще безупречная женщина, снова усмехнулась она, и чего еще этим мужикам надо. Зазвонил сотовый и она вздрогнула. Первой мыслью было: Джейк. И тут же упоение: сейчас будет просить прощение. Но она не простит его. Ни за что и никогда. Только не за такое. Но на номер Джейка у неё стояла отдельная мелодия, это был кто-то чужой. Она взяла трубку.

- Алло?

Ей ответил женский профессиональный бесстрастный голос:

- Это диспетчер службы 911. Я говорю с Лизой Лидмэн?

Лиза, ещё даже не поняв чего именно она испугалась, почувствовала как страх сжал ей горло.

- Да это я. Что-то случилось?

- Миссис Лидмэн, мы получили экстренный вызов с номера, зарегистрированного на Джейка Лидмэна. Он сообщил, что находится в лодке в океане и его уносит от берега. Связь прервалась. Для подтверждения информации: вы являетесь его супругой и проживаете вместе по адресу Харбор-Фоллс Дюнроуд 18?

Сердце Лизы грохатоло как молот. Она изо всех пыталась собраться с мыслями. "В какой лодке? В каком еще океане?"

- Да... да, — с трудом прошептала она.

- Вы можете подтвердить, что мистер Лидмэн имел доступ к лодке сегодня вечером и имел намерение использовать её? — Голос оператора не выражал ни сочувствия, ни нетерпения.

Лиза, сжимая телефон, чтобы не выронить, замотала головой, будто диспетчер мог это видеть.

- Когдя я уходила он был дома. Понимаете... мы поссорились. И я ушла. Но никакой лодки у нас нет... — её голос сорвался. В голове ослепительно сверкнула мысль: пирс, старая зелёная лодка пьянчужки Капитана Роба. Джейк знал где ключ. Все знали.

- Миссис Лидмэн?

- На пляже на пирсе там есть старая лодка, - её собственный голос казался ей чужим. - Зелёная такая с вёслами. Он наверно мог...

Диспечер сразу же перебила, уцепившись хоть за какие-то факты:

- Зелёная вёсельная лодка. Хорошо. Последний известный нам район местонахождения вашего мужа - акватория к востоку от Харбор-Фоллс. Скажите, был ли мистер Лидмэн одет по погоде, имел ли при себе спасательный жилет, запас питьевой воды?

Лиза едва не застонала. Она что издевается над ней?

- Откуда мне знать?! Когда я уходила, он был в футболке и шортах. И он никуда не собирался...

- Поняла, - снова перебила женщина. - Береговая охрана уведомлена. Операция поиска и спасения начата. Вам необходимо оставаться на связи, миссис Лидмэн. С вами скоро свяжется офицер Береговой охраны для уточнения деталей и дальнейших инструкций. Всего доброго.

Диспетчер 911 отключилась, а Лиза осталась сидеть, уставившись в пустоту и всё ещё сжимая телефон у уха. Слова "спасательный жилет" и "запас питьевой воды" звенели в её голове. А её, еще пять минут назад, нестерпимо горькая обида на мужа, которого она совершенно точно уже никогда не простит, таяла и исчезала в небытие. Господи, какая же она дура! Он же такой ранимый. Он выгнал её из дома и конечно же сошел с ума, терзаясь от чувства вины. А она оставила его одного, злого, расстроенного, раздавленного. Одного в двух шагах от океана. И теперь этот океан, эта чудовищная бескрайность воды, к которой он так долго уговаривал её уехать, возможно, заберет его навсегда. А их последним разговором была ссора из-за блузки.

Она включила передачу и начала выезжать с заправки. Бостон и родительский дом были напрочь забыты, забыты так словно никогда не существовали. Лиза спешила вернуться в Харбор-Фоллс. Она еще раз поглядела на лежавший на соседнем сидении телефон, убеждаясь что с ним всё в порядке и офицер Береговой охраны сможет дозвониться на него.

6.

Джейк лежал на дне лодки и оцепенело глядел в небо. Звезды казались навечно застывшими. Но лодка двигалась. Он чувствовал это всем телом. И это движение погружало Джейка в бездну ужаса. Он слышал шелест скрежещущих друг о друга тел этих "рачков" и этот звук казался ему теперь оглушающим, невыносимым. Ему казалось что от него уже вибрируют борта лодки, отдаваясь в его костях. Диспетчер сказала чтобы он ни в коем случае не совался в воду и не пытался плыть к берегу самостоятельно. Это было излишне. Ни за что на свете он не полезет в этот кишащий, пульсирующий суп.

А еще запах. Тот самый запах, что он впервые уловил когда вынул руку с прилипшими к ней существами, такой рыбно-амиачный, теперь он стал значительно явственнее и ощутимее. Это всё еще нельзя было назвать вонью, но он напрягал Джейка. Он висел в воздухе влажной плёнкой, щекотал гортань, вызывая лёгкую тошноту.

Джейк пытался мыслить рационально. Пытался вспомнить слышали ли он что-нибудь о подобных морских созданиях, которые могут сбиваться в плотную массу и увлекать за собой лодки и корабли. Ничего не вспоминалось. На ум приходили только водоросли Саргассового моря, которое кстати тут было относительно недалеко. Но водоросли скорее задерживали корабли, чем увлекали в путешествие по океану.

Джейк изо всех сил старался не впадать в панику, но страх просачивался в него и становился всё более ощутимым также как этот запах. С момента разговора с 911 прошло почти три часа. За это время он не видел ни в океане ни в небе ни одного огонька, который мог бы свидетельствовать о поисковом судне или вертолете. Они конечно же определили его последние координаты по сотовым вышкам. От этой точки береговая охрана построила поисковую сетку, расширяющуюся с учетом направлений ветра и течений. Но их карты течений и ветров ничего не знали про этот "живой поток", который нёс его неизвестно куда. Он был уже не в той точке, не в том квадрате, даже наверно не в том секторе океана, где его надеялись найти. Их вертолёты с тепловизорами прочёсывали пустоту в десятках миль от него. И даже без этого "живого потока" всем, и ему в том числе, было очевидно что найти в ночном океане крохотную лодку задача маловыполнимая. А теперь с каждым часом радиус поисков стремительно увеличивался, а его шансы быть найденным стремились к нулю. Джейк пытался придумать какую-то надежду для себя. Может быть ему втретится какое-то случайное судно. Но что толку. Ему нечем подать сигнал. А на рассвете он будет уже безнадежно далеко. Единственный его шанс самому грести назад к берегу, пока есть силы и он не обезумел от жажды. Но для этого надо выйти из этого проклятого "потока". Куда плывут эти "рачки" и что им вообще нужно? Может когда взойдет Солнце они рассеются или уйдут на глубину и он получит свободу? Джейку очень хотелось в это верить. Но не верилось. Ему всё чаще думалось что этот "живой поток" ведет не просто в океанский простор. Что если эти создания плывут в какое-то конкретное место? И что его тогда ждёт в этом месте?

7.

Жажда уже обложила его язык шершавым налётом, а холод, поднимавшийся от воды, заставлял мелко дрожать плечи. Легкая ветровка и спортивные штаны, которые представлялись очень подходящими для теплого вечера на берегу теплого океана согревали всё хуже. Он то и дело проверял телефон не появилась ли связь. Сигнала не было. И не будет, холодно подсказывал голос разума. Джейк глядел по сторонам в отчаянной надежде увидеть хоть какие-то огни. Огней тоже не было.

Начинало светлеть. Джейк уже стучал зубами от холода и с нетерпением ждал рассвета. Если он не избавит его от проклятых "рачков", то по крайней мере согреет. Слабое сияние разлилось по восточному горизонту, растворив звёзды. Когда стало гораздо светлее, он принялся разглядывать воду вблизи лодки. Вода больше не казалась черной. Вода вокруг лодки была мутно-серая, с оттенками перламутра и зеленоватыми прожилками. Примерно метрах в шестидесяти от правого борта лодки эта мутная, кишащая масса резко обрывалась. За ней начиналась обычная, тёмно-синяя, пустая вода утреннего океана, слабо поблёскивавшая в первых лучах. С другой стороны пятно простиралось немного дальше. Его "Морской ёж" оказался в гигантском круге живой "каши" диаметром наверно метров в 150, смещенный к южной стороне круга. У Джейка упало сердце. Почему-то в ночи ему думалось что он в каком-то узком "потоке" рачков, немногим шире его лодки. И в глубине души ему верилось что на рассвете, когда он сориентируется, он сможет выплыть из этого "потока". Но 60 метров ему не проплыть, вёсла не выдержат и у него просто не хватит сил. Ему пришло в голову а что если поплыть по течению "потока" и попытаться обогнать его. Но он тут же понял что ничего не выйдет. Даже если бы он мог таким отчаянным рывков выбраться из "пятна", ему не успеть отплыть от него и оно снова захватит его. Джейк ощутил как страх наполняет его. У него задрожали руки. Ему не вырваться из живого потока и первые лучи Солнца никак не подействовали на рачков. Они явно не собирались рассеиваться или уходить на глубину. Страх начал перерастать в откровенный ужас. У Джейка даже слёзы навернулись на глаза. За что же такое невезение? Где-то на фоне сознания мелькнула мысль о том как несколько часов назад он страдал и жаловался на свою прошлую жизнь, считая её неудачливой и загубленной. Сейчас это представлялось настолько глупым, что становилось стыдно. Он бы отдал всё сейчас чтобы вернуться к той своей "неудачливой" жизни. Пусть даже без сказочной принцессы и без бонусов в десятки тысяч долларов, просто вернуться в его маленький облупленный бирюзовый домик с засохшими гортензиями у крыльца. Большего для счастья ему теперь было не нужно.

В этот момент он заметил далеко впереди, прямо по курсу живого потока, тёмный, неровный силуэт, возвышающийся над водой. На фоне светлеющего неба он походил на опрокинутую скалу или обгоревший холм. Сердце Джейка на секунду бешено забилось — земля? риф? Любая твердь сейчас казалась ему спасением. Но чем ближе несло лодку, тем яснее проступали детали, от которых у Джейка начало стягивать живот в невыразимом пароксизме отвращения.

Это была не скала. Это была плоть. Огромная, вздутая туша кашалота. Она лежала на боку, выпирая из воды гниющим чёрным холмом высотой с двухэтажный дом. Некогда могучий хвост был обломан и торчал из воды, как гнилой столб. Через секунду Джейка накрыло жутким запахом, словно на голову набросили плотное одеяло. Сначала это была сладковатая, тяжёлая волна падали, как от ведра протухших мясных продуктов, оставленного на солнце. Затем к ней примешался резкий, химический запах аммиака и сероводорода — газов разложения, выходящих из кишечника гиганта. И поверх всего — густой, жирный запах крови и прогорклого жира, разносимый ветром. Эта вонь была настолько осязаема, что щипало глаза и обжигало гортань, вызывая новый приступ сухого, болезненного кашля.

Вода вокруг туши кипела и бурлила словно бульон на плите. Мириады мелких созданий копошились вокруг туши, видимо впав в экстаз от процесса питания. Это была плотная каша из слепых креветок и червей, сведённых с ума запахом. Здесь крутились только мелкие твари, суетливые и ненасытные. Ни одной акульей спины. Ни одного птичьего крыла в небе над этим местом Джейк не заметил — лишь низкая, липкая дымка испарений. На туше не было ни одной характерной раны от косатки или следов акульих зубов. Акулы и птицы по неизвестной причине обходили это место стороной.

Живой поток рачков, неся лодку, явственно ускорился, как будто почуял близость пира. Он нёс Джейка прямиком к этому эпицентру разложения.

Джейк пришел в такой ужас и омерзение, что готов был выпрыгнуть из лодки и пытаться убраться отсюда вплавь. У него слезились глаза. Он задрал футбоку и закрыл ей нос и рот. Этого было недостаточно и он присоединил полу ветровки. Физическое животное отвращение выворачивало его наизнанку и все же, чуть пообвыкнув, он попытался собраться с мыслями. По его разумению тушу мертвого кита должны были раздербанить акулы за несколько часов, почему она тут плавает вполне себе целая как остров. И почему не видно птиц терзающуих тушу сверху? Джейк преодолевая отвращения, разглядывал кита. На туше присутствовали странные дыры. Они были не похожи на укусы. По бокам вздувшегося тела зияли идеально круглые провалы диаметром с автомобильную покрышку. Края у этих дыр не были рваными. Они выглядели оплавленными, словно плоть была прожжена кислотой или высверлена гигантским раскалённым буром. И из этих дыр не сочилась кровь. Из них пульсирующе изливалась густая, опалесцирующая белая жидкость, мерцавшая в сером свете рассвета голубоватым фосфоресцирующим свечением. При соприкосновении с водой она не растворялась, а сворачивалась в эластичные, блестящие волокна, похожие на нейлон. И судя по всем рачки из его потока стремились именно к этой белёсой массе. Рачки, которые еще недавно несли лодку, теперь плотным, организованным потоком устремлялись именно к этим дырам. Они шли на эту жидкость. Поток, что нёс лодку, теперь расходился веером, направляя мириады существ прямо в эти дыры. Они вползали в молочные потоки, погружались в них и исчезали внутри, как муравьи в отверстиях своего муравейника. Джейк шестым чувстовм понял что здесь что-то не так.

Он завороженно вглядывался в эти дыры и в какой-то жуткий миг увидел внутри в глубине, за слоем светящейся слизи, движение чего-то большого. Нечто крупное, упругое, пульсирующее. У Джейка мороз прошёл по коже. Он и не понял и не пытался понять что он собственно видит, но всё его сознание, всё его существо требовало незамедлительно убираться прочь отсюда. Как угодно, хоть пешком по воде.

Джейка трясло как от судорог. Он упал на скамью лодки и схватился за вёсла. Перебросил их в воду, если это можно было назвать водой. Напряжение "живого потока", державшего лопасти прежде, теперь отсутствовало. Он начал грести, сидя лицом к туше и уплывая прочь от неё. Лодка вполне успешно сдвинулась с места. Плотная упругая ткань роя рачков больше не сдерживала её, рачки рассеились, киша вокруг белых нитей в воде, облепив тушу и заползая в "молочные" дыры.

Джейк успел отплыть метров на тридцать, когда увидел что туша начала пучиться и шевелиться. Через полминуты Джейк выпустил вёсла и замер, ошарашенно наблюдая за происходящим.

8.

Лиза ходила по дому, обхватив себя за плечи. Час назад звонил офицер Байер и сообщил что поиски на данный момент не принесли никаких результатов. После чего этот мужчина начал задавать разные неприятные вопросы, суть которых сводилась к тому насколько крупной была их ссора, имел ли мистер Лидмэн склонность заглушать сильные негативные эмоции алкоголем или какими-то наркотическими веществами, а также мог ли разрыв с женой подтолкнуть мистера Лидмэна к каким-либо суицидальным попыткам. Лиза изо всех сил старалась отвечать на все вопросы уравновешанно и спокойно, хотя ею саму всю трясло то от гнева, то от страха. Нет, просто обычная семейная ссора из-за бытового пустяка. Да, просто решила пожить пару дней у родителей. Нет, мистер Лидмэн никогда не был склонен принимать алкоголь или тем более наркотики чтобы заглушить стресс. Нет, мистер Лидмэн никогда не проявлял каких-либо суицидальных наклонностей и по складу характера это ему совершенно не свойственно. Офицер Байер, как будто чем-то недовольный, холодно попросил оставаться на связи и отключился.

Лиза долго сидела склонившись над телефоном и охватив голову рукавами. Всё это из-за шелковой блузки? Серьезно? Она помнила что была как будто готова убить Джейка, когда нашла испорченную блузку. Но это была просто глупая эмоция, она любила и любит Джейка и ей на самом деле плевать сколько он там зарабатывает и сможет ли он когда-нибудь купить ей виллу на Лазурном берегу или нет. Это всё мать и отец с их вечным поклонением статусу. Ей нет никаого дела до всех этих статусов, всё что она хочет чтобы Джейк вернулся домой, чтобы океан отпустил его. Мысль об океане вызвала у неё ужас. Океан безжалостен и равнодушен, он проглотит Джейка и не заметит, а она останется на берегу с вечной мыслью о том что убила любимого человека из-за шелковой блузки. Ей стало совсем плохо. Захотелось с кем-то срочно поговорить. Она подумала чтобы позвонить матери или отцу и рассказать что происходит. Но тут же передумала. Плохая идея. Чтобы они ей не сказали сейчас, пусть даже слова сочувствия, это будет фальшиво. Да и какое к черту сочувствие, слишком рано для сочувствия, с Джейком может быть всё еще будет хорошо. Если он вернется, она больше не посмеет слова сказать ему поперек, она будет самой ласковой и нежной женой какую только можно вообразить. Это наивное обещание почти насмешило на неё. Вряд ли у неё получится быть безропотной, во всем и всегда послушной терпеливой женой. Не важно. Пусть он только вернется! Но он же выгнал тебя из дома, напомнил голос в её голове, который как бы всегда был за неё. Выгнал как собаку. Но Лиза сейчас не могла ощутить злости по этому поводу. Что ж, если он снова этого захочет, она уйдет. Но пусть он только вернется. Пусть только вернется.

Она поставила телефон на зарядку и снова принялась бродить по дому, отвлекая себя мыслями о том что еще нужно сделать по дому, когда вернется муж.

9.

На теле кашалота стал проступать огромный бугор. Он распухал и увеличивался, пока не достиг размера большого джипа. Бугор начал пульсировать и покрываться сетью мелких трещин. Джейк, понимая что нужно изо всех сил грести прочь отсюда, тем не менее сидел и не шевелился. Через секунду он торопливо вытащил телефон и включил видеозапись. Страх и отвращение в голове Джейка словно бы уравновесились неким безумным запредельным любопытством. Мысль о том что он должен увидеть что произойдет дальше была настолько сильной что была готова соперничать с инстинктом самосохранения.

Выпуклость на теле изуродованной туши побледнела, наливаясь изнутри омерзительной белизной и с громким чавканьем лопнула разрываясь по сетям трещин на лоскуты. Волна невыносимой вони выплеснулась в окружающее пространство, окатив Джейка как жидкие помои. Он зажмурился и скривился как от боли, но тут же испуганно распахнул веки, во все глаза наблюдая немыслимый акт "рождения". То что появилось на свет из лопнувшей плоти мертвого кашалота на какие-то секунды заставило сознание Джейка сжаться в точку и почти что исчезнуть. Это был как обморок наяву. Создание выпраставшееся из развороченного "бугра" представляло собой осклизлое сплетение серо-розовых толстых влажно поблескивающих мускулистых отростков. Они не были щупальцами — у них были суставы, утолщения и что-то вроде бахромы по нижнему краю, мелко подрагивавшей, как жаберные лепестки. За этим скоплением Джейк вскоре разглядел огромный мешок, судя по всему головы, пульсирующий ритмичными сокращениями, с одним зияющим отверстием, из которого сочилась та же молочно-белая слизь. Отверстие обрамляли ряды темных, хитиновых, серповидных крючьев, которые мерно сходились и расходились, как лепестки чудовищного механического цветка.

Чудовищный "детеныш" вывалился из своей не менее чудовищной "колыбели", упал в кипящий роящийся "бульон" возле туши кашалота и принялся неистово колошматить по воде своими длинными отростками. А через мгновение "оно" закричало, завизжало, заверещало пронзительным высоким писком, обозначая свой приход в этот мир.

Звук был не столько слышен, сколько ощущался зубами, костями черепа и жидкостью в глазных яблоках. Это был сверхнизкочастотный вой, на который накладывался пронзительный ультразвуковой писк — физически невыносимая комбинация, от которой задребезжали доски лодки, а в висках Джейка запульсировала тупая, разрывающая боль. Он выронил телефон на дно лодки и весь скрючился, зажимая ладонями уши и закрыв глаза. Предел его человеской прочности казалось был достигнут. Оглушительная вонь, дробящий разрывающий череп визг, гнусное тошнотворное зрелище уничтожили Джейка Лидмана, умного рассудительного молодого мужчину из рода homo sapiens, оставляя вместо него испуганное безвольное апатичное существо. Он обмяк на дне лодки, чувствуя, как по подбородку течет теплая слюна, которую он не в силах сглотнуть. Мысли отсутствовали. Было только белое, режущее глаза свечение неба и вибрация кошмарного звука. Он стал сосудом, наполненным до краёв чистым, неразбавленным ужасом, и теперь этот ужас начал выливаться наружу тихими, прерывистыми всхлипываниями.

Но по счастью Джейк успел отплыть от кашалота на такое расстояние, что бьющееся в экстазе от своего рождения создание не доставало старую лодку Капитана Роба своими могучими отростками. Но легкая лодка закачалась как в шторм и Джейк начал приходить в себя. Его сознание отчаянно собирало себя по кусочкам как сложную мозаику, пытаясь снова взять контроль над телом. Джейк схватил вёсла и начал грести. Он не смел смотреть туда где неистовствовал "новорожденный", он остро чувствовал что взгляни он ещё раз на это адское создание и его разум не выдержит и окончательно расползется на куски как ветхая гнилая ткань.

"Морской ёж" отплывал прочь от туши кашалота и Джейк, чей нос уже успел пару раз уловить благословенные порывы свежего чистого воздуха, начал осторожно надеятся что ужас отступает. Но через минуту он узнал что главный ужас еще впереди. На зов новорожденного откликнулась "Мать" и теперь она поднималась из глубин к своему ребенку.

10.

Лиза больше не могла оставаться в доме. Тишина и пустота дома угнетали её. Уже рассвело, но ей больше так никто и не позвонил. И от дурных мыслей и предчувствий у неё немели руки и ноги и скручивало кишечник. Она хотела позвонить лучшей подруге Эльвире, которую не решилась побеспокоить посреди ночи, но поняла что сейчас уже просто не сможет внятно и спокойно говорить и объяснять ситуацию. У неё то и дело начинали стучать зубы как от холода.

Она прошла в кабинет Джейка и её взгляд остановился на её испорченной белой блузке которая так и осталась лежать перед монитором, туда куда она её швырнула. Она неотрывно мрачно глядела на блузку и чувствовал как в душе поднимается волна дикого безумия, ярости. Ей захотелось закричать, заорать на эту блузку словно она была живым существом.

Лиза вылетела из дома и снова села в автомобиль. Ей срочно нужно было куда-то поехать, увидеть хоть каких-то людей, разумных человеческих существ которые могли бы хоть как-то отвлечь её от той внутренней тьмы что медленно заполняла её голову. На глаза вдруг навернулись слезы. Неизвестность происходящего выматывала похлеще любого ужаса. У неё тряслись руки, она вцепилась в руль пытаясь успокоить их.

Она вдруг подумала о матери Джейка. Его отец погиб когда Джейк был еще маленьким и он был очень привязан к матери, а она к нему. Лиза пыталась понять должна ли она звонить свекрови и сообщать о случившемся. Мать Джейка была не слишком здоровым человеком и лишнее волнение ей конечно не пойдет на пользу. Если всё обойдется, это будет лишнее волнение и лишний звонок. А если нет? Лизе стало страшно. Но ей очень хотелось с кем-то поговорить. И почему-то сейчас ей было легче говорить с матерью Джейка чем со своей собственной. Она открыла рот и задышала словно после тяжелого бега. Нет, она не будет звонить миссис Лидмэн. Иначе придется рассказывать о ссоре, а она сейчас не в состоянии этого сделать. Если всё обойдется это не будет иметь значения, а если не обойдется, то тем более. Голос, который всегда был за неё, сказал что во всем что происходит нет никакой её вины. В конце концов это был выбор Джейка, какой-то ребяческий бзик схватить старую лодку и плыть на ней в ночной океан. Мог бы просто выйти на крыльцо и покурить. Он курил в университете, но потом бросил. Лиза объявила ему что не выносит мужчин, от которых пахнет как от пепельницы. И он раз и навсегда отказался от этой пагубной привычки. Он на всё был готов ради неё. Но сейчас он мог бы и покурить. Она знала что у него в ящике стола со старыми клавиатурами и мышками есть припрятанная пачка "Винстон". Он мог бы просто покурить на крыльце и успокоится. А может это вина старого пьяницы Роба Сигуса, который не удосуживался нормально запирать свою дурацкую лодку, подсказал всё тот же голосок. Лиза облизала губы и заставила голос замолчать. Он был ей неприятен. Но мысль о Робе и его лодке натолкнуло её на идею. Что если взять на прокат катер и поехать искать Джейка самой. Уже рассвело, день обещал быть ясным, океан спокоен, никакой опасности в этом нет. Она наймет мощный новый катер, отец потом за все расплатится. А там посреди воды ей сразу станет легче, она будет высматривать черную точку маленькой лодки на горизонте и это займет все её мысли и переживания. Ей станет легче. И кто знает может это как-то поможет и Джейку. "Но на катере в море не будет сотовой связи", остановила она себя. Только если есть спутниковый телефон, но он есть далеко не на каждом судне, такое ещё нужно найти.

Но не желая больше ни о чем думать, она поехала к городскому пляжу "Лунный залив". Однако выйти в море ей было не суждено. На пляже у пирса уже работала местная полиция. Жёлтая полицейская лента перегораживала спуск к марине. В стороне стояли три полицеские машины и возле скамьи на тротуаре примыкавшем к пляжу двое полицеских беседовали с патлатым стариком в яркой белой фуражке. Лиза узнала в старике Капитана Роба.

Она приблизилась к желтой ленте, отстраненно разглядывая лодки и катера. Вскоре к ней подошел офицер, очень молодой и очень серьезный.

- Миссис Лидмэн?

Она сдержанно кивнула.

- Вот а мы как раз собирались ехать к вам домой. - Он повернулся и помахал рукой.

К ним подошел высокий мужчина с серебристой бляхой заместителя шерифа. Он внимательно поглядел на женщину и сказал сильным проникновенным голосом:

- Заместитель шерифа Доусон, округ Симаррон. Миссис Лидмэн, пожалуйста, успокойтесь. Береговая охрана уже в море. Нам нужно задать вам несколько вопросов. И мы ни в коем случае не должны выпускать отсюда ни одну гражданскую лодку. Это помешает поискам и создаст угрозу для других. Понимаете?

Она холодно поглядела в голубые глаза заместителя, который кажется видел её насквозь.

- Понимаю.

- Миссис Лидмэн, мы понимаем, что вы хотите помочь. Но сейчас самое лучшее, что вы можете сделать для мужа — это помочь нам. Расскажите всё, что знаете. Что на нём было? Вы уверены, что он был один? Не мог ли с ним быть кто-то ещё? Какие у него были планы?

Лиза отвернулась и поглядела в синюю даль. Огромный безбрежный океан сиял в своей первозданной славе и ему не было никакого дела до муравьев суетившихся на берегу. Лизе стало тоскливо и зябко. Ей захотелось вернуться домой. Но она заставила себя посмотреть на офицера и спокойно отвечать на все его вопросы.

11.

Закончив разговор с заместителем шерифа, Лиза поднялась на пирс, продолжая глядеть в океан. В кармане куртки завибрировал мобильный. Лиза посмотрела на экран. "Отец". У неё мелькнула мысль что до него каким-то неведомым образом уже дошли новости о происходящем и он звонит чтобы поддержать и ободрить её. Это немного придало ей сил и она ответила почти с облегчением:

- Да, пап!

- Лиза, дорогая, извини за ранний звонок, но дело важное. К сожалению у меня для тебя тревожные новости.

Лиза растерянно захлопала ресницами, не понимая о чем может быть речь. Отцу что-то сообщили о Джейке в обход неё?

- К-какие новости, пап?

- Это очень важно, Лиз. Выслушай внимательно. Брюс Линкольн из "Феникс Кэпитал" только что дал мне знать строго конфиденциально. Тот стартап, где работает твой молодой человек, "НейраЛинко", на грани краха. Их последний раунд финансирования провалился. Инвесторы выводят активы. По словам Брюса, на следующей неделе совет директоров объявит о прекращении проекта. Это не сплетни, милая, это информация с уровня партнёров.

Лиза едва понимала о чем говорит отец.

- Папа, он не мой молодой человек, он мой муж.

Генри Дэйвс, пропустив ремарку дочери мимо ушей, невозмутимо продолжил:

- Я это к чему говорю. Ты должна быть готова, Лиз, понимаешь. Теперь, когда этот его проект рассыпался в прах, самое время для тебя всерьез задуматься о своем будущем. У тебя есть шанс всё пересмотреть, не увязывая себя с тонущим кораблём. Я как отец не могу молчать, видя, как ты вкладываешь свои лучшие годы в человека, который не может обеспечить даже базовой безопасности. Финансовой безопасности, Лиз. Это очень важно для любой семьи.

Лиза почувствовала, как по спине пробежала волна ледяного пота. Ей захотелось закричать на отца. Её пальцы, сжимавшие телефон, побелели. Его слова о "тонущем корабле" наложились на крики чаек над пирсом и гул вертолёта вдалеке. Отец только что оценил её мужа как убыточный актив и посоветовал провести списание. И естественно он сделал это как человек, который желает ей только добра.

- Пап, мы сами с Джейком решим как нам лучше позаботится о нашей безопасности. В том числе и финансовой.

Она произнесла это удивительно ровным, почти официальным тоном. Тоном, который она слышала от самого отца, когда он говорил с неугодными партнерами.

Генри Дэйвс сделал длинную выразительную паузу. Лиза живо представила себе как он недовольно и надменно поджимает губы.

- Элизабет, я хочу сказать, что ты должна подумать о своей жизни. О своём будущем. Подумать очень серьёзно. Ты молода, умна, у тебя есть всё. Не позволяй чувству долга или минутной слабости приковать тебя к чьему-то неудачному сценарию. Инвестиции в людей — самые рискованные. И сейчас все сигналы говорят о том, что эта твоя инвестиция себя не оправдала. Подумай об этом. Мама тоже очень переживает.

- Попроси, пожалуйста, маму не переживать очень уж сильно, - всё еще сдержанно и ровно произнесла Лиза, борясь с желанием нагрубить отцу.

Генри Дэйвс тяжело вздохнул.

- Я сейчас больше не могу говорить. Перезвоню тебе через полчаса и мы обо всём обстоятельно переговорим.

Когда он перезвонил, Лиза не стала брать трубку. Она неотрывно глядела с пирса на океан. Ей казалось что у него с её отцом есть что-то общее. Один предлагал ей бросить Джейка, чтобы не утонуть вместе с ним. Другой уже сейчас, возможно, топил её мужа. И оба были полны абсолютного безразличия к чувствам кого бы то ни было. Разница была лишь в том, что океан выглядел в своём безразличии более честным, никогда не изображая что он о ком-то заботится.

12.

Сначала пришла вибрация. Джейк перестал грести, испуганно замерев. Ему почудилось что весь океан от горизонта до горизонта вздрогнул как кусок желе. Лодка мелко задрожала. Вода у развороченной туши кашалота перестала бурлить, все мелкие твари, в том числе и рачки из "живого потока" разом исчезли, нырнув куда-то в глубину. И сам чудовищный "детёныш" перестал биться в истерике и смолк, прекратив свой невыносимый писк. Но наступившая тишина окатила Джейка столь ужасным предчувствием, что он бы предпочел хоть какой-то звук. И словно в ответ на его желание звук пришел. Это был неописуемый глухой, гулкий стон, идущий откуда-то снизу и словно бы отовсюду вокруг, сотрясая сам воздух. Звук был настолько низкий что Джейк ощутил его скорее всей своей грудной клеткой, чем ушами. Его рёбра завибрировали, как струны, внутренности сместились, зубы сошлись в болезненном лязге. Он задрожал также как его лодка. Это был звук громадных объёмов воды, вытесняемых телом невероятной массы. Из глубины океана поднималось нечто невообразимо колоссальное.

Затем произошло что-то еще более запредельное. Поверхность океана прогнулась, образовав геометрически безупречную, вогнутую гигантскую линзу. Джейк едва не заплакал от страха, он решил что у него что-то со зрением. Это было искажение самой плоскости мира, словно легендарное Эйнштейновское пространство-время изгибалось прямо у него на глазах под неимоверной тяжестью некоего суперобъекта. В паре сотен метров по кругу в центре которого находилась туша кашалота и "новорожденный" начала подниматься волна, образуя вздымающуюся стену черной воды, с которой стекали тонны пены. Лодка накренилась и Джейк, заверещав как ребенок, вцепился в борта "Морского ежа". Из воды медленно поднималась гигантская плоть, захватывая казалось всё пространство вокруг, перекрывая собой океан и саму линию горизонта. Джейк яростно надрывно заорал, ощущая как безумие нарастающего ужаса уничтожает его разум. Это был настолько невероятный кошмар что он как мыслящее существо предпочел бы лучше умереть, чем переживать эту раздирающую какофонию абсолютно первобытного страха. Но смерти не было для него, только этот нескончаемый ужас.

Из воды поднималось нечто плоское, чудовищный "остров", необъятное "плато", не тело, а континентальный шельф живой плоти, зачерпывающий воду из океана вместе с тушой кита, "детенышем" и крохотной зеленой лодкой, в которой кричал и дрожал маленький человечек. Это была испещренная каньонами, усыпанная колониями паразитирующей жизни тектоническая плита из мяса и хитина. Она перекрыла горизонт не потому, что была высокой, а потому, что заняла ВСЁ поле зрения. Потоки воды устремились от границ этого "плато" к его центру. В одну безумную секунду Джейк понял что этот поток унесёт его утлое суденышко прямо к вонючей туше и "детенышу". Но площадь того что поднялось из океана была столь громадна и неохватна, а уклон столь невелик, что вода текла медленно и более того Джейк скоро увидел что вода уходит куда-то внутрь этой чудовищной плоти. Поверхность явившейся из бездны "Матери" выглядела как слоистая скальная порода, состоящая из продольных складок и щелей розовато-коричневой плоти, покрытые бахромой огромных усоногих раков, анемонов и кораллов. Она не казалась живой, а напоминала часть морского дна, которая оторвалась и всплыла. По всей этой поверхности, то тут то там виднелись большие чёрные "проплешины", похожие на губку или черный лишай, усеянные маленькими сверкающим как кварц иголочками, издали похожими на бахрому. Эти "проплешины" странно вибрировали. При ближайшем рассмотрении также было видно, что сама "порода" этого "острова" дышала: складки слегка расширялись и сжимались с тихим, влажным звуком. И вода стремительно уходила в эти складки так что через пару минут лодка Джейка заскрежетала по поверхности. Лодку дёрнуло, она проскребла по складчатой поверхности несколько метров и остановилась, зацепившись за какой-то выступ. На секунду её киль лег на ту самую податливую, похожую на губку черную "проплешину". Из неё тут же вырвался новый, невыносимо концентрированный виток вони — запах желудочного сока, смешанного с гниющим хитином. Дно лодки с противным, влажным шорохом проехало по этому месту, будто по гигантской тёрке. Когда лодку вновь подхватила вода, на её днище, особенно на правом борту, осталась тёмная, липкая мастика, усеянная тысячами мельчайших чёрных иголок, впившихся в дерево. Наконец лодка остановилась. Она находилась примерно метрах в сорока от центра этого жуткого чуть вогнутого во внутрь "острова".

Повсюду царил невыносимо концентрированный запах несвежей прогорклой солёности смешанной с насыщенным йодистым ароматом настолько едким, что он обжигал носоглотку химическим духом, напоминающим смесь отбеливателя и разлагающейся рыбы. К нему примешивалась тяжёлая, сладковатая вонь сгнивших водорослей и запах нагретых за день приливных камней. Воздух был густым, влажным и липким, им невозможно было надышаться, он обволакивал лёгкие и оставлял на языке привкус ржавого металла и горечи.

Как только лодка застыла на склоне этого "острова", Джейк тоже замер, перестав орать и трястись, и во все глаза глядел туда где в оставшемся озерце в центре "плато" плескался "детёныш" и покачивалась туша несчастного кашалота. Человеческое сознание Джейка перешло за ту грань, где страх уже стал бесполезной эмоцией, он уже не мог сподвигунть ни на какие действия и перестал иметь значение. Переживаемый Джейком ужас был настолько пронзителен и всеобъемлющ, что уничтожил сам себя, мысли о собственной жизни и смерти потеряли для Джейка всякий смысл, он обратился в пустотелого наблюдателя, завороженного грандиозностью разворачивающегося перед ним зрелища. В черепную коробку вливался чистый, нефильтрованный сенсорный поток: вибрация, ядовитый запах, леденящий холод, исходящий от плоти, мерцающий свет. Джейк Лидмэн исчез. Его сознание смялось, ужалось до размеров жалкой, дрожащей точки где-то за глазными яблоками. Всё остальное пространство сознания теперь занимало необходимость видеть. Он не просто наблюдал, он впитывал, как губка, потому что это было единственной доступной формой существования. Это был не покой, а паралич высших функций, оставивший в работе лишь ствол мозга и зрительную кору.

Недалеко от детеныша плоть "острова" начала расходиться, обнажая белёсо-розовое нутро и медленно трансформируясь в огромную воронку, обнажая концентрические круги каких-то светящихся, биолюминесцентных выростов. Свечение было холодным, сине-зелёным, как у гнилушек в лесу, и от него как будто бы исходил слабый треск статического электричества. Воздух заполнился беспрестанными сериями щелчков, свистов и булькающих звуков. "Мать говорит со своим ребенком", пронеслось в голове Джейка. Воронка-пасть ширилась. Детеныш забился и заколыхался, пытясь продвинуться к этой "пасти". Страх снова достучался до сознания Джейка. Ему представилось, что воронка расширится настолько что поглотит всё вокруг и "новорожденного", и тушу, и его вместе со старой лодкой Роба Сигуса. Джейк оглянулся, туда где поднимался край "острова". Там, за краем, чистый свободный неоскверненный океан. Он, Джейк, еще может успеть добежать туда и спрыгнуть вниз. И хотя он конечно в конце концов утонет, но по крайней мере он не погибнет в гнусном вонючем чреве этого чудовища. У него мелькнула мысль попробовать дотащить до края лодку и столкнуть её вниз, но он тут же отказался от этой затей. У него не хватит сил продирать лодку через все эти складки, щели, наросты и пр., а главное он очень чутко осознал что у него просто не хватит духа вообще ступить на жуткую поверхность "материнской плоти". Она выглядела одновременно твёрдой, как камень, и податливой, как студень. Он боялся, что его нога провалится внутрь, и плоть сомкнётся над его щиколоткой. И он остался в лодке, продолжая наблюдать.

Расширение пасти-воронки прекратилось. Детеныш извиваясь и колыхаясь приблизился к ней на пару метров. Но всё же ему явно не хватало сил или способностей чтобы провалисться в неё. И "Мать" помогла ему. Из глубины воронки выбросился жгутообразный орган. Он был молочно-белым, полупрозрачным, с пульсирующими тёмными жилами внутри. Он был похож на вывернутую наизнанку кишку, усеянную тысячами мелких волосков и чавкающих присосок. Он обвил детеныша и втянул его в пасть. "Нет не пасть, конечно же не пасть", понял Джейк. Чудовищная "Мать" не собиралась сожрать своё дитя, она поместила его в некое защитное чрево, где будет кормить и растить пока детеныш не окрепнет настолько чтобы его можно было выпустить в океан. Воронка начала сужаться, закрываться. Плоть "острова" задрожала и завибрировала. Началось погружение. Огромные массы воды перевалили через границы "острова" и хлынули внутрь шипя и пузырясь на всех его неровностях. Лодку дёрнуло, покачнуло, сдвинуло с места. Вода уже бурлила вокруг по колено. Джейк схватился за борта лодки, готовясь к удару. Он увидел, как громадная туша кашалота, наконец, съехала в одну из гигантских складок и бесшумно исчезла внутри, как будто её проглотил сам пейзаж. Вода подхватила лодку и завертела ударяя о выступы поверхности. Джейк смотрел куда-то вверх. Он не очень надеялся пережить погружение, но страха почти не было. По его щекам текли слезы, причину которых не смог бы объяснить ни один психотерапевт на свете.

13.

Лиза как привидение слонялась по дому. Она ничего не ела, не умывалась, не включала телевизор и только иногда пила воду, смотрела на безмолвный телефон или глядела в окно туда где виднелась часть бескрайнего океана. Лиза ни с кем не хотела говорить. Ей пару раз звонил отец и один раз мать. Она не взяла трубку. Она ждала мужа, когда он вернется домой, другое её не интересовало.

Ночью она почти не спала, ворочаясь с боку на бок, свиваясь в клубок, охватывая голову руками, забываясь неглубоким сном, просыпаясь, прислушиваясь к звукам в доме, не зазвонит ли телефон, не стукнет ли дверь.

Позвонили только на следующий день, ближе к полудню. Лиза схватила телефон. Номер был незнакомый с кодом какого-то чужого штата. Сдавленным немного охрипшим голосом она сказала:

- Алло?

Мужской молодой голос с легким южным акцентом бодро проговорил:

- Миссис Лидмэн? Говорит старший помощник капитана Маркус Роу, Береговая охрана США, Сектор Северная Каролина. Мы связались по вашему делу.

У Лизы остановилось сердце:

- Да. Я слушаю.

- Я звоню, чтобы сообщить, что ваш муж, Джейкоб Лидмэн, был обнаружен живым сегодня утром. Он был поднят на борт грузового судна в восьмидесяти милях к юго-востоку от Харбор-Фоллс. Его состояние стабильное, но он был доставлен для обследования в Медицинский центр Нью-Хановер в Вилмингтоне.

Из глаз Лизы хлынули слезы, а сердце пустилось в дикий галоп. Оглушенная радостью, она пыталась вымолвить:

- Он... он...

Офицер Роу сделал небольшую паузу, давая своей собеседнице время собраться.

- Он был в сознании на момент передачи медикам. Подробностей об его состоянии у меня нет, это вам лучше узнавать непосредственно в больнице. Лодка "Морской ёж" также была поднята на борт грузового судна и будет доставлена в порт Вилмингтона.

Лиза, шмыгая носом, сдерживая рыдания, проговорила:

- Спасибо, офицер... О, Боже, огромное вам спасибо! Я... я сейчас же выезжаю. Вилмингтон.

- Понял вас, мэм. Рекомендую связаться с приёмным отделением больницы по прибытии. И, миссис Лидмэн, хочу чтоб вы знали. Спасение вашего мужа — настоящее чудо. Такое течение и расстояние, это просто невероятно счастливая случайность что его заметили. В любом случае, рад был сообщить хорошие новости. Всего доброго.

Лиза уже и не помнила когда она чувствовала себя настолько счастливой. Она как метеор промчалась по дому, одеваясь и собирая вещи. И даже потратила минуту у зеркала, прихорашиваясь. Она ехала к мужу и хотела выглядеть для него привлекательной.

Дорога до города Вилмингтон, штат Северная Каролина, занял у неё почти четыре часа.

В медицинском центре Нью-Хановер с ней говорил дежурный администратор. Он сообщил, что Джейк в палате, под седативными препаратами, сильно обезвожен, с симптомами глубокого шока и экзотермии (переохлаждения), но без критических физических повреждений. "Ему нужен покой". Лиза попросилась тихонько посидеть возле него и ей разрешили.

Увидев Джейка, Лиза застыла как изваяние. На секунду ей даже показалось что это не её муж, а какой-то чужой человек. Джейк выглядел постаревшим лет на 15. Он лежал с закрытыми глазами и дышал так тихо и незаметно, что казалось, и не дышал вовсе. Его лицо сильно осунулось, словно он неожиданно и страшно похудел, а на висках, прямо у самых корней волос, лежали резкие, пепельно-белые пряди, которых два дня назад не было и в помине.

Кожа на его лице и открытых предплечьях, выглядывавших из-под больничного халата, была испещрена целой сетью трещинок, словно его кожу высушили, а затем осторожно надрезали лезвием бритвы, создавая правильный, почти кристаллический узор. Она была неестественно бледной, сероватой, будто из старого воска. Под глазами залегли фиолетовые, глубокие чёрные тени.

Лиза медленно подошла и осторожно коснулась его руки, лежавшей поверх одеяла. Кожа была холодной и странно гладкой, как у резиновой куклы, лишённой естественного тепла и текстуры. На его запястьях и тыльной стороне ладоней она увидела странные, круглые отметины, розоватые в центре и фиолетовые по краям, будто это были синяки от микроскопических, жгучих укусов или следы от присосок крошечных, но жгучих щупалец.

Радостное чувство охватившее её при звонке офицера Роу и не отпускавшее её всю дорогу до больницы начало быстро улетучиваться. Ей стало страшно за Джейка. Океан вернул ей мужа, но как будто бы не до конца. Позже она спросила администратора:

- А что с его волосами? И с кожей? Это от обезвоживания?

На что получила неохотный уклончивый ответ:

- Доктор сказал, это может быть комбинированный эффект шока, переохлаждения и, возможно, химического воздействия морской среды. Нужны дополнительные тесты.

Вернувшись к Джейку, она решительно стряхнула с себя это неприятное наваждение, что океан что-то сделал с ним, пододвинула стул и села. Всё будет хорошо, твердо сказала она себе. Главное что он жив.

14.

Следующие несколько дней прошли для Лизы как в тумане. Было очень много суеты, звонков, встреч, незнакомых людей, разговоров, переездов. Местная телестанция показала в вечернем эфире сюжет о чудесном спасении молодого человека из Бостона, женатого на дочери известного предпринимателя и финансиста. Молодого человека унесло в открытый океан на крохотной лодочке и он скитался на ней почти двое суток без воды и пищи и без малейшей надежды на спасение. Всё преподносилось как ужасная трагедия с неожиданно счастливым финалом. Сюжет, по мнению Лизы, донельзя фальшифый и клишированный, был переполнен громкими фразами: "История, которая держала в напряжении всё побережье, завершилась сегодня утром настоящим чудом...", "...несчастный мореплаватель боролся со стихией в полном одиночестве", "...часы мучительного ожидания для его молодой жены", "...обычная супружеская ссора, которая едва не обернулась трагедией". Лиза понятия не имела откуда репортеры узнали о ссоре, но это был чуть ли не первый их вопрос: "Миссис Лидмэн, что вы почувствовали, когда узнали, что причина отплытия Джейка - ваша ссора? Было ли у вас чувство вины?"

В сюжете показали и Харбор-Фоллс, и их бирюзовый домик, и пляж "Лунный залив", и сухогруз "Атлантик Кэрриер" с которого и заметили лодку Джейка, и конечно саму лодку "Морской ёж". Также в сюжете успели сказать по паре слов и капитан сухогруза, и офицер Береговой охраны, и заместитель шерифа Доусон, и даже старый Роб Сигус, который никак не мог согнать с лица радостное выражение. Естественно показали и самого Джейка в больничной палате и Лизу, которой пришлось под камеру разговаривать с настырной репортершой с губами, выкрашенными в ядовито-коралловый цвет, который в студии, наверное, смотрелся эффектно, а здесь, на фоне больничной стены, казался кощунственным гримом клоуна на похоронах. Лиза сбивчиво и волнуясь благодарила всех кто участвовал в спасении её мужа, а затем снова терпеливо отвечала на вопросы о ссоре и о своём чувстве вины. Она понимала правила игры, но от этого было не легче.

После новостного сюжета телефон Лизы затопил шквал звонков. Звонили родственники, друзья, коллеги, приятели и её собственные и Джейка, какие-то дальние знакомые, которых Лиза едва помнила, а также совсем уж незнакомые люди, представители таблоидов, предлагавшие "эксклюзивное интервью за крупный чек", представители религиозных организаций предлагавшие выступить в их церкви и рассказать о божественном спасении, непонятные люди желавшие получить частные снимки её и мужа и бог знает кто еще. Когда позвонил мужчина, представившийся "продюсером" и уверявший, что история Джейка — "идеальный сюжет для реалити-шоу о выживании", и предлагавший "продать права", Лиза, впервые за эти дни, не выдержала и рассмеялась хриплым, истерическим смехом и бросила трубку.

Конечно же ей позвонили отец и мать. Оба сдержанно и сухо выразили свою сердечную радость по поводу спасения Джейка и спрашивали чем они могут помочь. А отец даже поинтересовался не нужно ли им приехать в Харбор-Фоллс "чтобы в такое непростое время быть рядом с ней". Лиза торопливо заверила что приезжать не нужно, что это совершенно излишне. Она с ужасом представила себе как чопорные надменные Генри и Марта Дэйвс войдут в их обшарпанный бирюзовый домик и будут с презрением оглядывать обстановку и морщится каждый раз при виде посуды в которой им подают напитки и еду. И точно также они будут морщится при виде Джейка лежащего в постели, думая о нём как о неудачной инвестиции их дочери. Для Джейка это будет настоящий ад и она не собиралась допускать этого.

Все эти дни она защищала Джейка как верная волчица, ограждая его от любого назойливого внимания. Она изо всех сил заботилась о нём, заглядывая в его глаза и пытаясь понять что происходит там за этим зелеными глазами.

Джейк, придя в себя, говорил очень мало и неохотно. О своём плавании он рассказал очень кратко, без каких-либо подробностей. Унесло течением, пытался грести, дрейфовал в открытом океане, лежал на дне лодки, дремал, приходил в себя, снова пытался грести на запад к материку. Потом увидел корабль, всё. Он не хотел никого видеть, кроме Лизы. На Лизу же он смотрел словно провинившийся ребенок и постоянно просил у неё прощение за блузку и за то что выгнал из дома. При этом Лиза часто видела что в его глазах блестят слезы.

Когда все от них отстали и они вернулись в свой маленький коттедж на Дюнроуд, Джейк стал еще более тихим и замкнутым. Он подолгу сидел на крыльце и смотрел в сторону океана. Он снова начал курить, затягивался глубоко и медленно, как будто вдыхал не табак, а проверял, способен ли ещё сделать вдох.

Он говорил по телефону только со своей матерью, но говорил также лаконично и бесстрастно как и со всеми. Казалось ему не до чего нет дела. И даже когда Лиза осторожно рассказала ему что его компания на грани краха, он отнесся к этому абсолютно равнодушно. За компьютер он не садился, телевизор не смотрел, не читал никаких новостей и занимался только тем что ремонтировал что-то по дому, подкрашивал стены и двери и поливал гортензии. Иногда он уходил к океану и часами сидел там, глядя на накатывающие на берег волны. Ел он мало. Спал очень тревожно, Лиза понимала это так что его чуть ли не каждую ночь мучают кошмары. Он вертелся на постели, вздрагивал всем телом как от судорог, иногда стонал и пихал её то руками то ногами. А иногда резко садился на кровати, уставившись в темноту, и дышал так, словно только что всплыл с глубины — коротко, часто, с хрипом на вдохе. Она прижимала его к себе, чувствуя, как холодный пот на его спине проступает сквозь ткань футболки.

Она несколько раз пыталась заговорить с ним о том что с ним произошло в океане. Просила его рассказать что он чувствовал там, что пережил. Она понимала что это было тяжелое испытание для него. И все же его поведение казалось ей странным. По её подсчетам он провел в одиночестве в море около 40 часов. Это конечно немало, размышляла она, но все же это не недели и месяцы чтобы это настолько выбило его из колеи и настолько истощило физически и психологически чтоб он выглядел постаревшим на 15 лет. "Что-то произошло там с ним", холодея думала она, "что-то гораздо более ужасное чем жажда, одиночество и страх что его не спасут". Но на любой разговор с ней он реагировал всегда одинаково. Виновато глядел на неё, слабо улыбался и снова просил прощение.

Лиза советовалась с психотерапевтом, тот попросил привести Джейка на приём. Джейк наотрез отказался. Лиза не стала настаивать. Она всё больше и всё чаще воспринимала мужа как своего ребенка и когда он в очередной раз просил у неё прощение, она прижимала его голову к своей груди и ласково шептала ему что он ни в чем не виноват. Ни в чем. И Джейк успокаивался. Она вообще стала замечать что он как будто стремиться оказаться в её объятиях, в них ему хорошо и покойно, он расслабляется и выглядит почти счастливым. Она даже однажды пошутила что он ведет себя так словно у них снова медовый месяц. Он серьезно поглядел на неё и сказал: "Твоё лицо и глаза это единственное что заслоняет меня от бездны, Лиз. Я хочу быть только с тобой." Она не совсем поняла его, но ей стало очень не по себе. Она еще больше укрепилась в мысли что во время его плавания что-то произошло, что-то ужасное.

Она пыталась всякими обходными путями, намеками и проверками выяснить что же именно. Один раз она осторожно предложила ему сходить покататься на катере или даже на яхте. Она была уверена что он перепугается, может даже вспылит и может о чем-то проговорится. Но он спокойно посмотрел на неё, покачал отрицательно головой и сказал: "Нет, Лиз, я больше никогда не буду плавать. Я не хочу. Океан это Космос. Там нечем дышать."

Лиза несколько раз замечала что Джейк просматривает некий видеоролик на своё телефоне, но как только она приближалась он сразу выключал его. Это был тот самый телефон что был с ним во время плавания и который спасатели передали в больницу вместе с другими его вещами. У Лизы закралось подозрение что там на телефоне ролик, который он записал во время плавания. Она решила что это какое-то послание ей. Наверно он думал что скоро погибнет и записал для неё сообщение. Возможно в этом сообщении он что-то объясняет ей, говорит о своих чувствах и переживаниях. Ей нестерпимо захотелось увидеть ролик. Но раз он всегда прячет его, значит он почему-то не хочет его показывать ей. Целый день она собиралась с духом чтобы попросить его показать ей ролик и наконец к вечеру как будто решилась. Но в последний момент передумала, она вдруг подумала что возможно он сказал там что-то постыдное о себе и ему будет неудобно признаться в этом. А если она начнет настаивать, то возникнет неловкая ситуация. И она решила просто посмотреть без спросу, когда он уснет или уйдет в ванну.

Однако оказалось что на телефоне установлен цифровой пароль. Раньше никаких паролей Джейк не ставил и она почувствовала раздражение, смешанное с обидой. Но ещё и страх: а что, если там записано что-то действительно невыносимое — его предсмертная агония, крик, мольба о помощи? Она боялась этого видео, но желание увидеть его стало только острее.

И она потратила еще один день на слежку. Джейк особо не прятался когда вводил пароль и Лиза, как только она целенаправленно начала "охоту" за паролем, быстро выяснила что Джейк вводит всего четыре цифры и первые две из них 9 и 3. Немного поразмышляв над ними она уверилась что остальные две ей не нужно даже подглядывать. Её номер телефона заканчивался на 39, а последние четыре цифры её телефона были 68-39. Поэтому как только Джейк уснул, она взяла его телефон и ввела 9386. Телефон разблокировался.

Лиза, довольная собой, но и очень взволнованная, ушла на крыльцо, села там в плетеное кресло и начала просматривать список видеофайлов в телефоне. Она быстро нашла тот что по дате и времени приходился на время плавания Джейка и с легким мандражем включила его.

Лиза просмотрела ролик три раза. В первый раз она почти не поняла на что она смотрит, ей показалось что это отрывок из какого-то глупого плохо снятого фантастического фильма ужасов. И только когда чудовище на экране заверещало невыносимо пронзительным визгливым писком и изображение задергалось, а потом и вовсе резко перевернулось куда-то к небу и она увидела на пару секунд Джейка с лицом искаженным гримасой невыносимого ужаса, зажимающего ладонями уши, до неё очень четко дошло что это все происходило в реальности. В пугающей невыносимой реальности. При втором просмотре она вникала во все детали. При третьем её руки уже дрожали. Съёмка всей этой мерзости велась судя по изображению с довольно близкого расстояния, получается Джейк видел всё это чуть ли не прямо перед собой. Руки у нее задрожали, в висках стучало, во рту ощущался привкус медной монеты. "Что это вообще такое?!! Что это за жуткое создание? Где Джейк отыскал такое?"

Она вернулась в спальню, включила свет, разбудила мужа и показала ему экран телефона.

- Джейк, что это такое?!

Он казалось ничуть не удивился, увидев в руке жены свой телефон с застывшим на нём изображением развороченной туши кашалота. Он поглядел Лизе в глаза. Долго молчал и наконец словно нехотя проговорил:

- Знаешь, Лиз, я теперь часто думаю что мы все живем в ямках. Ну или не в ямках, а в таких небольших кратерах. На дне этих кратеров. Мы живем в самом их центре, видим вокруг себя его гребень, кусочек неба над ним и считаем что это и есть весь мир. И мы конечно в самом центре этого мира. Мы довольны и горды и собой и своим миром. Вернее мирком. Мы думаем что эта уютная котловина и есть вся наша Вселенная. А потом однажды нечто уносит нас по склону к самому краю кратера и мы вдруг выходим за этот край и видим что весь наш мир это всего лишь крохотная норка в бесконечной ткани Космоса и то что там за краем мы не то что не знаем, мы даже не в силах вообразить.

Лиза села на кровать рядом с ним.

- Хорошо, Джейк, про ямки и космос я поняла, но кто это? Что это за существо? Оно напало на тебя?

Он отрицательно покачал головой.

- Нет. Оно не нападало. Никто на меня не нападал. Им нет до нас никакого дела.

- Кому им?

- Тем кто живет за краем.

- Это какой-то гигансткий кальмар или спрут? Он что ли питался этим мертвым китом? Джейк, что там случилось?! Что ты видел?

Он взял из её руки телефон, отложил в сторону, приятнул её к себе и крепко обнял.

- Я хочу попросить тебя, Лиз, об одной вещи, - тихо прошептал он.

- Какой?

- Научи меня как правильно стирать шелковые вещи. Я понял что это очень важно для меня.

Она отстранилась от него. Он улыбался ей, не слабо и виновато, а как раньше, еще до их свадьбы, как молодой мучжина, который радуется близости красивой молодой женщины. Она почувстовала облегчение, но в следующий миг её охватил страх.

- Джейк, ты сказал "им", "тем кто живет за краем". Там был кто-то еще, кроме этого "кальмара"?

Она увидела как его зрачки словно вздрогнули и расширились. Он испугался, поняла она.

Джейк отвел взгляд в сторону. Он не скажет. Никому. Никогда. Не сможет. Потому что это бессмысленно. Никто не поверит. Разве в это можно поверить? В изгибающийся от горизонта до горизонта океан. В гул от которого дрожат ребра, лязгают зубы и сдавливает сердце. В запах от котрого слезятся глаза и перехватывает горло. В поднимающийся из глубины живой остров. В невообразимое создание в одной мышечной ямке которого бесследно исчезает туша огромного кашалота. Если он только заикнется об этом его сочтут ненормальным. И в глазах людей он увидит только жалость и неприязнь. И в её глазах тоже. Нет, он не скажет, ничего и никогда.

- Нет. Там больше никого не было. Никого.

"Он боится, боится даже сейчас, находясь на берегу, в полной безопасности, за много-много миль от того места". Сердце Лизы забилось сильнее. Она неотрывно глядела на него, на его седые виски, на сеть морщинок у глаз, которых раньше не было, вспомнила его в больнице, его холодную, восковую кожу, испещренную странными отметинами, вспомнила вопль с того видео и его искаженное ужасом лицо. Он не просто боится, он в ужасе, он живет с ужасом в душе, который не хочет и не может объяснить. И только на неё он глядит как счастливый ребёнок. Лиза затрепетала от его немого признания. Только в ней он видит своё спасение от этого ужаса. "Только мои глаза заслоняют его от этой бездны, сказал он. Не бойся, Джейк, я укрою тебя от океана и всего что есть в нём". Она притянула его к себе и поцеловала. Поцеловала крепко, почти до боли, словно изо всех сил пыталась дать понять его измученной душе что он не один и никогда не будет один.

15.

Старый Роб Сигус с очками на носу сидел в лодочном сарае на маленьком табурете возле своей лодки "Морской ёж" и при свете тусклой лампочки, морщась от вони, пытался щёткой очистить древесину "Ежа" от облепившей его клейкой слизи неизвестного происхождения. Слизь была не просто клейкой, а живучей, тянущейся, как желе из гнилых водорослей, и даже отслоившись, оставляла на древесине жирный, перламутровый налёт. На дне лодки, среди лужицы мутной воды, плавали и застревали в щелях десятки трупиков странных созданий — полупрозрачных, размером с ноготь, с хитиновыми панцирями, похожими на слюду, и пучками тонких, оборванных лапок. Роб перестал тереть. Он аккуратно, кончиками двух пальцев, поднял одно такое существо, поднес к тусклой лампочке и долго разглядывал. "Что ещё за дрянь?" Он считал себя бывалым моряком, знающим о море и его обитателях не меньше Кусто. Но вот таких созданий он ещё не видел. Он замысловато выругался и вытер руку о штаны. "И где только этот парень умудрился так угваздать мою лодку", с раздражением подумал он.

Роб взял шланг, включил кран и принялся обмывать корпус "Морсокго ежа" сильной струёй воды. "Завтра пойду к этому Джейку и сдеру с него пару сотен баксов за использование лодки", твердо решил он. Мысль о двухстах долларах согрела ему душу и Роб довольно ухмыльнулся. Вопрос о деньгах он хотел поднять сразу как только Джейк приехал из больницы. Но увидев Джейка, Роб решил пока повременить с этим делом. Его поразил внешний вид еще недавно цветущего молодого мужчины. Джейк, по его мнению, выглядел как старая немощь, дряхлый и иссохший, а его пустые глаза навевали сплошную тоску. "Паренёк явно не в себе", заключил Роб. Да к тому же его красавица-жена была столь взвинченной и нервной и на каждого кто приближался к её мужу глядела со столь недобрым подозрением, что Роб счел за благо пока не упоминать при ней ни о каких деньгах. Но вообще он был о Джейке не лучшего мнения. "Хилый какой-то". Подумаешь два дня поболтался один в океане. По мнению Роба это был такой пустяк, о котором не стоит даже упоминать в приличном разговоре. А этот Джейк сразу же чуть ли не на тот свет собрался, выглядит хуже покойника. Нынешняя молодежь совсем уж никуда не годится.

Когда вода из шланга отошла, обнажив чистое, сырое дерево днища и бортов, взгляд Роба зацепился за странное пятно, на которое он до этого не обратил внимания. Это была будто бы обугленная черная полоса, тянувшаяся по килю и чуть вверх по борту, метра полтора в длину. Древесина здесь потемнела, стала шершавой, а часть пятная словно покрыли пористой чёрной мастикой, густо усеяной мельчайшими иглами. Они торчали под разными углами, образуя жёсткую, колючую корку. Иглы были матово-чёрными. Роб, нахмурившись, присел разглядывая пятно и иглы. Ужас набросился на него как голодный леопард, этот ужас накрыл старого моряка еще прежде чем память дала ответ что именно его напугало. Роб шарахнулся назад, врезавшись спиной в железный стол с инструментами, лязг которых слегка привел его в чувство. Он вспомнил где он уже видел эту проклятую черную пористую "мастику", усеянную матово-черными иглами.

Роб вспотевшей рукой взял со стола отвертку и сковырнул несколько игл. Иглы раскрошились, оставляя на металле отвертки маслянистый след. И тут же в нос Роба ударил запах. Мерзкая смесь рыбной гнили и чего-то медицински-едкого, как формалин или йод. Этот запах был ему знаком. И не просто знаком — он был выжжен в памяти как клеймо. На этот раз Роб сам, несмотря на почтенный возраст, как леопард отпрыгнул от своей лодки и матерно заковыристо, как умеют только моряки, выругался. На своего "Морского ежа" он теперь глядел как на вестника ада.

Больше тридцати лет прошло с того момента когда он видел эту "мастику" с иглами и чувствовал этот запах. Но в один миг эти тридцать лет исчезли и память всё восстановила с такой ясностью будто это было вчера. В начале осени они вышли в рейс на старой рыболовной шхуне "Гордая Мэри". Они рыбачили в районе южного края Гранд-Банкс, где они ловили треску в тумане, который мог длиться неделями. И там где кончается шельф и начинается чёрная, холодная бездна, уходящая на три километра вниз, в зоне мутного смешения глубинных и поверхностных течений, они и нашли его. Жалкое подобие человека плавающее по волнам на куске обшивной доски. Это был молодой парень, весь как будто обожженый и полуоглохший. Его лицо и открытые участки кожи покрывали струпья и странные, красные с фиолетовыми ободками, будто бы химические ожоги. Парень назвался Диком Прэскотом, из Глостера, штат Массачусетс, матрос с "Эсмеральды". Он бепрестанно твердил о том как их судно буксировало к берегу тушу кашалота. И как внезаппно "океан прогнулся как котел" и из глубины всплыл "остров". Громадный остров. "Но он был живым, понимаете живым!" повторял он. "Остров" гудел как колокол и вонял как прогорклый жир смешанный с отбеливателем. Парень был явно ни в себе. Он только и говорил что о своём "живом острове", о "земле, которая открыла пасть и сожрала его китобойное судно вместе с добычей — тушей кашалота".

Его сочли безумным, сошедшим с ума от жажды и солнца. Но была одна деталь, которая не давала покоя тогда всем кто это видел.

На левой икре спасённого, багровой и распухшей, присутствовало странное тёмное, будто обугленное пятно коркообразного, пористого наслоения чёрного цвета, похожее на застывшую нефть или гигантский струп насекомого, усеянное тысячами мельчайших чёрных игл. Это была та самая "мастика". Она пульсировала в такт слабому пульсу Дика, будто дышала. Из-под её краёв сочился не гной, а мутная, янтарная жидкость, пахнущая той же мерзостью. А из толщи этой корки торчали, как щетина, те самые чёрные иглы. Кожа вокруг пятна была не просто воспалённой — она была мраморной, с фиолетовыми прожилками, и на ощупь напоминала варёное мясо, легко отстающее от кости. Когда судовой врач, старый циник Клаус Дорф, которого все называли "Бутчер" ("мясник"), попытался разрезать эту гадость, он выяснил что с другой стороны "мастики" те же иглы, но уже ввинчивающиеся вглубь мышц. Сами иглы невозможно было вытащить — они крошились при попытке ухватить пинцетом, оставляя в ране свои острые осколки, которые, казалось, продолжали двигаться внутрь. А эта черная субстанция как будто разрасталась, толкая иглы в глубину человеческой плоти. И более того под ней кожа и мышцы уже превратились в бесструктурную, студенистую массу, которая затем всасывалась обратно в корку, утолщая её. Это был активный процесс питания, медленного, внешнего пищеварения. Отодрать или срезать "мастику" уже было нельзя, только со слоем полурастворенной плоти, обдирая ногу несчастного Дика до кости. Всё это, весьма подрастеряв свой цинизм, доктор Дорф объяснял капитану и обалдевшей команде.

После двух суток бесплодных попыток как то избавить ногу Дика от черной корки, бледный и усталый доктор Дорф объявил: "Это не инфекция. Я вообще не знаю что это такое. Оно как щёлочь или пищеварительный фермент, который работает изнутри. Оно как будто переваривает его. Ногу нужно отрезать, иначе он труп".

"Бутчер" ампутировал Дику ногу по колено прямо в кубрике, под местным наркозом. Отрезанная конечность, упавшая в оцинкованное ведро, ещё несколько часов шипела и пузырилась, чёрные иглы медленно таяли в плоти, а саму плоть покрывала та самая черная субстанция. Выброшенную за борт ногу сразу же окружила стая мелкой рыбы, но затем — мгновенно рассеялась, словно почуяли яд.

Дика Прэскота доставили в береговой госпиталь в Морехэд-Сити. Как позже Роб узнал всё кончилось тем что Дика поместили в психиатрическую лечебницу, где он продолжал рассказывать свои небылицы про "живой остров". Дик отказывался от еды, боялся любой жидкости, кричал, что его нога всё ещё на том "острове". В конце концов он вроде как поправился и уехал жить куда-то на Средний Запад, подальше от любых морей и океанов.

Роб стоял, прислонившись к холодному железному столу, и его трясло мелкой, непрекращающейся дрожью. Он глядел на "Морского ежа" как на чумного больного. На его лодке была та же зараза, тот же механизм тихого, неостановимого переваривания всего живого. И это значило только одно. Его старая лодка и этот паренек Джейк побывали в том же самом месте, где тридцать лет назад исчезло китобойноу судно "Эсмеральда" со всей своей командой и добычей. Где? На "живом острове" всплывающим из океана?! Здесь неподалеку от Харбор-Фоллс?

Роб покачнулся, будто ноги ослабели, и грузно опустился на табурет, не отрывая взгляда от черной отметины на "Морском Еже". Его нужно сжечь, немедленно сжечь, весь без остатка! Роб снова подумал о Джейке, впомнил что тот выглядит как "старая немощь с пустыми глазами". Что он видел?! Что?!! Роба затрясло, он понял что нужно срочно выпить. Он с трудом встал, прошел к шкафчику на стене, взял початую бутылку виски и щедро отхлебнул из неё. Полегчало. Нет, лодку сжигать он не будет. Во-первых плохая примета, во-вторых она стоит денег и к тому же приносит ему деньги. Уничтожит эту мерзость паяльной лампой и закрасит на три слоя свинцовой краской.

Он снова вернулся к лодке, мрачно взирая на неё. Ему стало страшно. Что если этот проклятый "остров", это чудовищное нечто, чем бы оно там ни было теперь знает о его лодке? Оно как будто пометило её. Роб отчетливо понял что сам он на "Морском еже" уже больше ни за что плавать не будет. Но ему нужны деньги. А "Морской еж" в туристический сезон приносил хоть какую-то прибыль. Отказываться от неё глупо. Да и нечего тут бояться. Ему страшно просто потому что он знает где эта лодка побывала. А другие ничего знать не будут. И ничего им не грозит. Конечно же никто не помечал его лодку и не придет за ней. Это... это суеверие.

Роб вздохнул и опять взял бутылку. Сегодня он точно здорово напьется. А завтра он пойдет к этому Джейку Лидмэну. Парень должен ему двести баксов, к тому же его красотка-жена дочь какого-то там воротилы, денег у них точно немеряно. Пусть платят. И вот только одно не мог решить для себя Роб: сказать ли Джейку что он знает его тайну или не говорить. Сказать или нет? Но Роб остро ощутил что главный вопрос не в этом. А в том что он сам хочет знать, непременно знать что видел Джейк, плавая на его лодке по океану. И это желание ему не унять, оно будет зудеть внутри днем и ночью, и рано или поздно он непрменно придёт к Джейку, может быть как обычно хорошенько выпив перед этим, и будет требовать у него чтобы тот всё рассказал ему. Рассказал что скрывает океан.