За один миг до...

"Величественная космическая станция Полной Защиты Земли (далее ПЗЗ) монструозно выплывала из-за горизонта планеты. Она, эта станция, со всех сторон своей шарообразной формы была истыкана, исполосована и заполнена башенками, небоскрёбами и маленькими сооружениями с различными вооружениями, защитными экранами и щитами, которые должны спасти нашу Великую Отчизну от злобных инопланетян и их пособников.

Вся оборона должна была сдержать страшнейшего врага на подступах к планете до момента развёртывания основных сил Земли в виде её грозной космической армии, состоящей из тысяч линкоров класса Альфа, космоносцев класса Бета и других превосходных классов космолётов. Все они сметут захватчиков и обеспечат победу и кучу наград всем участникам сражения. А предупредить о приближающемся враге должны мощные радары, сканеры и другая бижутерия, опоясывающая мощное тело космической базы.

Предупредить и передать сигналы в боевую рубку дежурной смены с её доблестной вахтой, стоящей на страже обороны планеты. Вот и сейчас где-то на орбите Плутона, еле видимые, вспыхнули огоньки тормозных двигателей прибывающего враждебного флота космобарж с громадными космодесантниками, состоящего из кучи разных космических рас. И оборудование ПЗЗ уже унюхало, зафиксировало и выдало результат в виде громадного красного восклицательного знака на Главном Дисплее Центральной Рубки ПЗЗ. Но никто не увидел Грозного Предупреждения, ибо не было никого на боевом посту станции ПЗЗ.

Никого из смены: как дежурной, так и отдыхающей.

Все гермодвери на боевой космостанции должны выдерживать вакуум, взрывы и техногенные и военные катастрофы. Но эта не сумела: прогнулась и влетела в тесную каюту, чудом не задев двух обнаженных людей в горизонтальном положении на одной из коек. Вслед за ней медленно и торжественно вошел командир этой станции, станции Великой Защиты Земли, в чине генерала Основного Флота Центральной Армии.

Это был молодой, красивый блондин со вздернутым вверх носом и в большой красной фуражке по имени Бутерфольд Пятый, Величайший, и был он принцем Объединенной Земли. Был он сухощав, ростом чуть выше ста шестидесяти сантиметров, но плечи были такие же сухие, как и его конечности. Лицом он неуловимо был похож на всех киноактёров сразу, но не на одного по отдельности.

Войдя в каюту и увидев обнаженную пару на кровати, принц вскричал так, что любая оповещательная сирена могла бы ему позавидовать:

— Я так и знал, так и знал!!!! Ты предала меня, неблагодарная. А я надеялся, я мечтал, что будем мы счастливы. Мечтал о жизни с тобой, что пройдет под знаками Любви, Мира и Процветания. Что наши потомки будут вечно властвовать над Землёй и другими мирами...

Его речь прервал глубокий бас мужчины, что находился в этой же каюте. Мужчина был громаден и звероподобен, и походил бы скорее на гориллу, если бы не его умный взгляд из-под густых бровей. И он сказал:

— Шли бы вы, наш принц... В рубку, на ваше дежурство, и не влезали бы в чужие дела.

А потом обнажённая девушка выглянула из-за широкой спины мужчины. Она была прекрасна, как она была прекрасна! Фиолетовые волосы густым потоком обтекали эту пару, прикрывая и одновременно обнажая их античные фигуры. А синие глаза, казалось, освещали каждый уголок каюты и не давали вершить грязные дела любому проходимцу и насекомому. Грудь её, бережно прижатая к мускулистым плечам спутника, волнительно вздымалась, плавно вращая при этом обнажёнными сосками. Ноги девушки были длинны и стройны и могли бы красиво красоваться на любой картине признанных мастеров живописи. А её голос — голос, от которого у богов замирало дыхание и поднималось настроение. И не только оно... И она произнесла:

— Вы, ваше выжопество, идиот. В-первых, вы мне не интересны и достали своими попытками зажать меня где-нибудь в углу. А во-вторых, вы, уйдя с поста, прошляпили нападение на нашу Землю.

И указала наманикюренным тонким пальчиком в иллюминатор. А за ним разворачивался флот нападения, который прибыл уничтожить Земной Союз в самом его сердце. Куча перехватчиков, истребителей и космодесанта уже отпочковывались от кораблей нападения. А перед ними волна выпущенных ракет, торпед и плазменных сгустков рвалась уничтожить единственного защитника Земли — станцию ПЗЗ. И срок её жизни исчислялся секундами...

Бутерфольд, увидев эту картину, сначала побледнел, потом покраснел, а после сразу приобрел нормальный цвет лица по всему телу и произнес, смотря на обнаженную стоящую парочку:

— Спрячь свой финал, горилла! Я спасу всех, и тебя, моя любимая, моя Надежда, хотя мне и придется погибнуть. Я вызову своей гибелью мифологическую персонификацию, которая спонсирует и поддерживает нашу семью многие века... Вот она и придет сюда и, опираясь на светлый конец этой встречи, спасет НАШУ ЗЕМЛЮ..."

* * *

В сумрак, что окружал это место, полетела книжка - покетбук, шелестя страничками, и казалось, старалась, как можно быстрее исчезнуть от той, что её бросила.

- Вот за такую писанину, и надо бы согласится на решение завершить эту цивилизацию в этот раз. Эти писаки... - прошипела Она, - ведь так мало нормальных на всю массу бездарностей, которые и еще успевают испортить бумагу своими опусами.

Она встала со своего кресла, что было больше похоже на трон. И оглянулась - кресло, несколько невесомых этажерок, а дальше по кругу, ростовые зеркала в черной окантовке, а за ними тьма.

Это место. Единственное место, где Она могла отдохнуть от дел. Где могла скрыться от своих обязанностей, которые были всегда и Она не могла их игнорировать. Но тут, в одиночестве, где можно подумать и принять какое - либо решение.

В воздухе возникли, по её воле, песочные часы, и из верхней колбы, медленно, одна за другой, падали песчинки, всё увеличивая пирамидку из них внизу.

- Осталось так немного, - произнесла Она, - и как мне решить?

Подойдя к одному из зеркал, коснулась тонким пальчиком, поверхности стекла. Зеркало вспыхнуло и...

* * *

Жалкий шерстяной комок несся из за всех сил, и позади свистя и покрикивая, его догоняла банда подростков, стараясь загнать его куда-то в тупик. И затравить, ведь он один остался один в этом мире.

Ведь когда-то вместе с своими братьями и сестрами, они дружно жили вместе у хозяев. И всё было - тепло, вкусная еда и теплый бок мамы. Все закончилось внезапно, после прихода какой-то женщины в голубом халатике, которая вмешалась в их жизнь. Она брала каждого, вертела слабые тельца, тыкала в них пальцем и что-то говорила. А потом он оказался на улице, куда его выбросили после вердикта тетки.

Дни шли, он подбирал объедки, прятался от дождя и искал родных. Щенок не верил, что его не ждут и надеялся найти свой дом.

Вот так и набрел он на банду злых подростков, и получив в бок пинок, быстро быстро побежал от них, пытаясь спрятаться. Но не было надежды, не было никакой щели куда бы можно было забиться и пережить нападение.

Вот так он удирал и все таки попал в какой-то тупик. Выхода не было - вход из подворотни перекрыли пацаны, которые уже строили планы, как поиздеваются над маленькой потеряшкой.

Вот один из них, подошёл к сжавшемуся щенку и занёс палку с острым концом, чтобы ударить его в бок.

* * *

- Если вы так жестоки в детстве, какими вы будете, когда вырастите.

И подошла к другому зеркалу, которое вспыхнуло картинкой от легкого жеста...

* * *

Больничная палата поражала свой чистотой. Белые панели, белая мебель и белая медицинская койка посередине. И пожилой мужчина на ней, весь облепленный датчиками и проводами, что тянулись к аппаратуре вокруг.

Он был в сознании, но не мог пошевелится, тело уже отказывало. а он лишь ждал того момента, когда его мучения, его борьба с смертельной болезнью закончится. Когда придёт момент сдаться, не цепляться за жизнь.

Да он и не хотел. Не было ради кого, никого не было рядом, никого, кто мог поддержать в его последние часы.

В этом было и часть его вины, он знал об этом, но все же надеялся, что сейчас кто-то будет здесь. Тот кто просто сядет рядом и даст понять, что кто то волнуется за него, и не хочет чтобы он уходил.

Дверь открылась, мужчина посмотрел с надеждой, но нет. Опять невысокая фигура человека в белом халате... Опять очередной врач или медсестра. Отвернулся.

И датчики замерли, но вдруг взревели, и обернулись тонкой прямой линией на экране прибора...

* * *

- И нет милосердия в этом мире, - прошептала Она, - так зачем такой Мир вам?

Следующее зеркало и очередная сцена возникла перед Ней.

* * *

Город был стерт бомбардировками крылатыми ракетами, управляемыми бомбами и умными снарядами. Город горел, а черный дым оплел все разрушенные здания, стараясь задавить всех оставшихся в живых. А те немногие жители, что остались живы после огненного вала, прятались по подвалам и норам от всего, что их может убить. Стараясь выжить в том аде, что принесли на их землю соседи.

"Соседи", те, что пришли с войной, после многолетних обещаний о мире и процветании, уже входили в Город. Колонны бронетехники, колонны грузовиков, и шеренги воинов, что пришли захватить то, что осталось.

Им, "соседям", не нужны что было раньше построено. Им не нужны были строения, здания и инфраструктура Города. Им даже не нунжы были различные ресурсы, что были или могли быть бы добыты.

Нужны лишь территории, а значит, наличие на нем тех, кто не входит в их род, должны исчезнуть.

Любым способом. Не взирая на мораль, которая не нужна тем, как считали, кто выше её.

Колонны шли дальше, на другие города, что надо разрушить и уничтожить, и никто не замечал, в одном из проёмов в разрушенном здании, тощего ребенка. Смуглый мальчик, одетый в лохмотья, истощенный многодневным голодом, и уже потерял желание жить.

Он сидел, опираясь спиной на стену, и наблюдал за проходящей техникой и людьми, и надеялся лишь на то, что кто-то из врагов обратит на него внимание и прервет его мучения.

И дождался. Из одного из приостановившегося грузовика, выпрыгнул высокий белокурый парень и взял ТАР-12 наизготовку, стал медленно подходить к пацану.

* * *

- И вот опять. Как всегда, как было и раньше. Не своей крови должен умереть, исчезнуть, освободить место для "высшей" расы.

Она ходила от зеркала к зеркалу, от одной ситуации до другой, и чувство обреченности, чувство безысходности накрывало Её. А вся атмосфера комнаты, теряя цвета, подстраивался под настроение хозяйки этого места.

Вдруг тишину нарушил звук мяуканья, который для окружающей обстановки был не совсем уместным.

- Разрешаю, - и из одного из зеркал, которое покрылось тонкой пленкой черного стекла, вышел молодой юноша. Черноволосый, но с прядками седых волос, одетый в простой серый камзол и того цвета приталенные брюки, он подошел ближе.

- Здравствуй, сестра! Все уже решили, и только ждут тебя, твоего решения. И ты решишь своим ответом - жить им или нет.

- Знаю, Морфей, - ответила Смерть, - Я думаю, не дам разрешение на завершение этой цивилизации. Ведь на меня навалится такой объем работы, разобрать, осудить и найти место для такой массы душ. Нагрузка на меня увеличится в сотни раз, а вы, все остальные, будете отдыхать от своих обязанностей. А я паши, как раб на галерах.

Бог сновидений, вздрогнул, замер от услышанного, но взглянув на сестру, и заметив легкую улыбку, понял:

- Всё шутить? Ты всегда переходишь на жаргонные словечки, когда хочешь меня разыграть.

Подошёл ближе:

- А если серьезно?

- Не знаю, брат, взгляни сам на то, что поведали мои зеркала.

Морфей быстрым шагом подошел к одному из зеркал, в другому, третьему. Прошелся по ряду изображений и произнес:

- Сестра, почему ты никогда не смотришь полностью? Почему останавливаешься на том, что может произойти?

- Я знаю, как будет дальше. Это было всегда и никогда не меняется.

- А все таки измени своей привычке. Просто досмотри...

Смерть взглянула на брата, тот был совершенно спокоен.

- Я надеюсь ты не хочешь повлиять на меня? За своих любимых людей? Ты ведь отдал свой голос - "против"?

- Конечно. Ведь без них, опять ждать столько времени до развития таких существ, с которыми можно играться в моем царстве...

- Так и знала. Ты, всё таки, эгоист.

Морфей шутливо поклонился, и показал на одно из зеркал:

- Всё мы делаем только для себя. Но глянь туда...

И указал на одно из зеркал.

* * *

... датчики замерли, но вдруг взревели, и обернулись тонкой прямой линией на экране прибора...

А мужчина вдруг почувствовал, как в его руку вцепились две детских ладошки, и с плачем раздался шепот:

- Дедушка, дедушка, не умирай. Меня не пускали к тебе, но я пробралась, как ниндзя. Я буду рядом...

* * *

Другое зеркало...

* * *

Из одного из приостановившегося грузовика, выпрыгнул высокий белокурый парень и взял автоматическую винтовку наизготовку, стал медленно подходить к пацану.

Подошёл, посмотрел на сжавшегося мальчишку и закинул оружие за спину. Открыл снятый со спины вещмешок, покопался, и вытащил упаковку сухпайка и пластиковую бутыль с водой. И... протянул мальчишке.

- Бери и спрячься. Не всё еще закончилось, и всё может измениться. А для этого тебе нужны будут силы, чтобы жить.

И ушёл. А пацан немного подумал, сгрёб еду и побрёл куда - то в развалины.

* * *

- Не сметь! Отойдите! - раздался крик и расталкивая подростков, к щенку подбежала девчонка, чуть младше по возрасту. Подбежала и встала перед щенком, защищая и стараясь подставить под палку свои худые руки.

- Уйдите, вы что не видите, ему больно.

Пацаны опешили, а парень с палкой замер:

- Ты чего, малявка, вмешиваешься? Он может быть заразный, его надо убить.

- Если заразный - вылечу, если голодный - накормлю, а если хочешь бить его, не дам.

И такая решимость полыхнула в взгляде девчонки, что пацан отшатнулся, замялся, бросил палку и стал отходить.

- Пошли парни от этой сумасшедшей, заболеет сама будет виновата.

А мохнатый комок, поскуливая, млел от ладошки, что его гладила...

* * *

И еще несколько зеркал...

Смерть подошла к креслу, села и с изумлением посмотрела на своего брата.

- Думаешь, у них осталось то, за что им можно будет дать еще один шанс?

- Ты сама видела. При всей жесткости и вражде, всей злобе, гордыне и жадности у каждого из них есть, что-то хорошее. Им нужно лишь время. Дай им этот шанс.

- А говорил, что не будешь влиять на мое решение, - улыбнулась Смерть, - Ладно быть по сему, дадим им еще раз не ошибаться или хотя бы делать это, как можно меньше.

Она щелкнула ногтем по песочным часам, и они перевернулись, просыпая песчинку за песчинкой вниз. Считая время до следующего раза, до времени когда снова они будут решать...