За окнами рассвет

Маша прижала лоб к прохладному стеклу внедорожника, наблюдая как сосны за окном сливаются в тёмную стену. В салоне пахло кожей и лосьоном после бритья. От этого резкого запаха, казалось, уже не отмыться.

– Вы не похожи на типичную сиделку, – внезапно нарушил молчание Андрей Викторович. Его пальцы с безупречным маникюром отстукивали по рулю классическую мелодию.

– А как выглядит типичная сиделка? – парировала Маша, не отрываясь от окна.

– Как сиделка. Постарше, побольше. Поразговорчивее, наверное. – Он бросил на неё быстрый взгляд. – Надеюсь, вы найдёте общий язык с отцом.

Грунтовая дорога привела к кованым ворота с табличкой «Холодный ключ». Андрей достал из бардачка пульт.

– Вы говорили, что учитесь на психолога? – спросил он, нажимая кнопку.

– Да, третий курс закончила.

– Только на отце никаких экспериментов не ставьте. Договорились?

Маша выдавила улыбку. Долгие пять часов она тряслась в машине с этим неприятным типом.

В вакансии указывалось, что на три летних месяца пожилому мужчине с зачатками Альцгеймера требуется сиделка. Большая зарплата обуславливалась тем, что работать предстояло в отрезанном от цивилизации месте. Но Машу волновало только название поместья. В «Холодном ключе» двадцать лет хранилась тайна, ставшая для Маши роковой.

– Вы, наверное, проголодались? – продолжил Андрей, уже въехав на территорию поместья.

– Немного, – поскромничала Маша.

В последний раз она перекусила булочкой и кофе на заправке, но с тех пор прошла уже целая вечность.

– Папа рано ложится спать, так что мы как раз к ужину.

Внедорожник Андрея проехал по заросшему сорняками двору и остановился перед двухэтажным домом. В ранних сумерках он казался живым. Два круглых слуховых окна свысока наблюдали за двором, печная труба и квадратная башня прислушивались к каждому шороху. И загадочная ухмылка из четырёх освещённых окон первого этажа.

Машу наполняла странная смесь чувств. Одновременно ей было и любопытно, что она увидит внутри, и тревожно, что найдёт там неприглядные секреты. И одно она знала точно, что не отступит.

На крыльце её встречала Кристина, домработница. Молодая, но в строгом бежевом платье и чепчике она казалась гораздо старше своих лет. Кристина искренне улыбалась, а голос её внушал то тепло, которым привыкают делится воспитательницы детских садов.

Она помогла занести в дом вещи и повела Машу к её комнате.

– Ты не переживай, Виктор Фёдорович хороший человек. И не очень требовательный, – говорила она, поднимаясь по лестнице на второй этаж, и слова эхом разносились по высоким залам.

Маша не слушала. Она потрясённо глядела по сторонам и удивлялась, насколько всё тут похоже на музей. Кругом бронзовые рамы, фарфор и старинные книги.

Второй этаж пересекал извилистый коридор, обитый деревянными панелями, который упирался в библиотеку. А дальше, за рядами полок, виднелась малоприметная дверь.

– Это проход в башню, где мы держим всякий хлам, – рассказывала Кристина. – Там делать нечего.

Они прошли к небольшой комнате, от которой Маша пришла в восторг. Прожив три года в общежитии, она уже и забыла, что такое своя спальня. Да и вид на залитый молодой листвой лес отлично подходил, чтобы избавиться от ночных кошмаров.

– Располагайся, – сказала Кристина. – Через десять минут Даша накроет ужин в столовой для прислуги, там и познакомитесь. Кроме нас двоих за домом больше никто не следит. Иногда по воскресеньям кто-нибудь привозит продукты из города и помогает что-то чинить, если сломалось.

– А Виктор Фёдорович? Мы так и не встретились.

– Пока Андрей Викторович здесь, к ним идти не стоит. Они поужинают в хозяйской столовой, я сама обслужу, не переживай.

– У них плохие отношения? – поинтересовалась Маша вполголоса.

– Это их дело. Я предпочитаю в хозяйские споры не лезть. И тебе не советую, – прохладно ответила Кристина.

Эта резкая перемена смутила Машу. Она увидела, какими прочными рамками ограничила себя Кристина и немедленно появилось желание узнать причину. Только ли преданность за этим прячется или нечто куда более тёмное?