За тем поворотом

- Что? - папа внимательно смотрел в навигатор и пропустил мимо ушей мой вопрос. Ну конечно, вот именно сейчас надо смотреть, когда впереди прямая как стрела на ближайшие несколько километров дорога. Которую папа к тому же знает наизусть - мы же тут ездим годами.

- Что ты хотела, извини? - он коротко глянул в мою сторону и снова уставился на дорогу перед собой. Папа очень аккуратно водит.

- Там был поворот, - сказала я, - пару километров назад поворот направо, асфальтовая дорога уходит в лес. Сколько ездим - мне всегда интересно, что там? Указателя нет, значит, не населённый пункт.

- А! - папа рассеянно улыбнулся. - Нет, там ничего нет. Асфальт тянули к ферме, потом там хозяйство разорилось... Кажется, - он снова полез что-то тыкать в навигаторе, ерзать по карте пальцем.

- А далеко асфальт? - мне почему-то казалось, что папа намеренно отговаривается, как будто просто не хочет на эту тему говорить.

- Ой, ну Ян, ну в самом деле, - папа бросил косить в навигатор и сердито глянул на меня. - Я туда не ездил, на кой чёрт? Обычный там тупик. И на карте тупик, рукав километра на полтора.

- И прямо так среди леса бросили дорогу? - ехать было скучно, а, задорно препираясь, обычно был шанс вытащить из папы какую-нибудь историю из былого. Но сейчас он не поддался на провокацию. Отмахнулся и сказал небрежно:

- Ну какой там лес. Лесополоса небольшая, ветрозащитная, потом овраги - их с дороги видно, они наискось идут от озера, помнишь, после Ивашкина проезжаем. Ну вот, потом овраги, потом поля. Там раньше ферма была... - он озабоченно глянул в левое окно:

- Ты подумай, мы с тобой таки встрянем в дождище, похоже. А сапоги ты не взяла, конечно, резиновые...

- Ну пап, - я вздохнула. Безымянный поворот в никуда был временно забыт.

Поздним вечером, отогреваясь в ванне и вполуха слушая мужа (он как обычно нёс что-то нудное про своих интернет-аналитиков, знатоков всего), я вдруг подумала, что не впервые спрашивала отца о том повороте. Чем-то он мне покоя не давал. И маму спрашивала, ну точно, ещё когда мы все вместе ездили в деревню каждый год, да и не по разу. И время от времени на меня нападал этот зуд: допытаться, что же там, куда уходит зелёный тоннель дороги, узкая полоска на удивление ровного и чистого асфальта. Мама... что же она сказала тогда? "Янка, ну чего ты привязалась! Мы эти повороты десятками проезжаем, этот ничем не лучше прочих!".

Может, и не лучше, но точно - другой. Во-первых, указателя нет. На всех даже самых завалящих развилках стоят типовые белые жестяные щиты с твёрдыми чёрными буквами: Осолки. Выселок нижний 2км. Минеево 5км. Братеевка. Драчки. Даже там, где осталось чуть на отшибе от шоссе три-четыре разрушающихся избы, всё равно стоит указатель. Некоторые новые отвилки дороги ведут к домам отдыха или лесным хозяйствам, но и они все понаставили себе обязательные указатели - типовые или нарядные, в виде резных досок на столбе или даже настоящие рекламные щиты на монументальных стальных ногах.

Во вторых (у меня в ванне начала остывать вода, но я пока что ленилась вылезти и продолжала думать о загадочной развилке) - новый чистый асфальт. Сколько лет мы там ездим, а ни разу я не видела, чтобы там образовалась хотя бы лужа в дождь, не говоря уже о трещинах или выбоинах. Можно подумать, что его регулярно ремонтируют, вот только кому это нужно, если там и правда слепая кишка пару километров в длину, обрывающаяся среди унылого редкого перелеска? Даже на основной трассе, которая по нашим местным меркам весьма неплоха, асфальт похуже. Битые обочины, трещины, вмятины - ничего ужасного, но и разогнаться всерьёз не выйдет.

На этом мои аргументы вроде бы кончились, но главный аргумент был, как бы это выразиться, неформализуем. Проще говоря, я жопой чуяла, что что-то там не так с этой дорогой, и меня прямо разбирало узнать - что.

Поскольку в тот период подружка-фотографка активно таскала меня по разным заброшкам, интуиция (или что там в мозге за неё) услужливо подставила образ: затерявшийся в сельской местности малоизвестный дом, этакая заброшенная усадьба, которую надумали было реставрировать, а потом бросили за недостатком средств. Это объяснило бы и отсутствие указателя, и слишком хороший асфальт - положили, а воспользоваться не успели. Положа руку на сердце, я бы не стала утверждать, что асфальт этот был таким хорошим всегда, ну, то есть - со времён моего детства, когда я впервые обратила внимание на уходящую в сумрак под древесными кронами боковую дорогу.

Вода стала совсем уже неприятной температуры, и я полезла из ванны, пообещав себе посмотреть тот кусок района на гуглокартах и спутнике.

Но, разумеется, я об этом забыла.

Неприятное чувство - точно тебя одурачили. Вот как напёрсточники дурачат простака, всё время перекидывая шарик из одного стаканчика в другой, а потом тихонько скидывают в рукав или в подол, так что все перевёрнутые стаканчики оказываются пустыми.

Лето прошло почти безмятежно и весело впервые за несколько лет. Мы все, вся наша небольшая семья, постепенно переживали события прошлого, успокаивались, учились заново радоваться и общаться друг с другом. Ездили в деревню вместе и по отдельности, то собирая настоящий караван из трёх машин, полных собак, детей, сумок и неистребимого запаха влажных салфеток и кофе, то парами - я с мужем, сестра с мужем, мы с сестрой, муж с братом и его семьёй, сестра с папой... Его одного старались в дальние поездки не отпускать. Папа всегда аккуратно водит, но всё же, всё же.

Кажется, я ещё пару раз смотрела, проезжая мимо, в ту сторону, где безымянная дорога уходила вправо в тенистый тоннель тополей и берёз, и даже однажды, кажется, подумала - а всё-таки, что там. Но было лето, и было это особенное настроение, когда постепенно просыпаешься от горя, учишься смотреть на нежные хлопковые облака в синем июльском небе, вспоминаешь, как здорово с разбегу плюхнуться в пруд, наплевав на приличия и вопя на все окрестности, заново находишь позабытое чувственное наслаждение отрывать от свежевыпеченной ржаной буханки твёрдую хрустящую корочку и брать пальцами ноздреватый вляжный мякиш...

Хотелось, чтобы лето было всегда.

В сентябре "закрывать" сезон и готовить дом к зиме раньше всегда ездил папа. В этом году мы сначала долго откладывали решение, потом как-то невнятно пару раз препирались, но так и не решили, кто же из нас поедет. У сестры начался учебный год - она работала преподшей в колледже, а мои племяшки пошли в пятый и седьмой классы. Муж сестры удачно свалил на месяц в командировку, так что было понятно, что ехать нам с мужем. Наш-то балбес уже отлично справлялся без родительского поводка, и его, второкурсника, жизнь всё чаще была похожа на весёлую безумную комету: ворвался, сожрал половину холодильника, вторую половину завалил какой-то нечеловеческой пищей из экзотических кафешек (мам, ну вы хоть попробуйте, это огнище, я отвечаю!) и снова улетел, почти полыхая от трения об атмосферу. Муж каждый раз, обозревая очередное огнище на столе или полке холодильника, несколько меланхолично заявлял, что, видимо, ошибкой было брать паршивца с собой в поездки, где басурмане приучили его жрать что попало. Я хмыкала понимающе - такой уж у человека юмор.

Пока мы вяло размышляли, как бы так поехать, да вот не в эти ли выходные, папе на сотовый позвонила деревенская соседка, тётка Нюра, и со сдержанным огорчением сообщила, что нам подломали дверь и, видимо, что-то повынесли. Кто? Ну, кто. Во-первых, дед Пихто, деревенские и знают - не сдадут, а во вторых, что уж теперь. Надо было ехать, устранять беспорядок и навешивать зимние замки.

Тут-то как раз мой бесценный супруг и потянул голеностоп. Хорошо потянул, качественно, так что ногу разнесло вдвое, а травматолог-ортопед настоятельно посоветовал пожить с месяцок осторожно и желательно - не нагружая ногу.

А я так и не получила водительские права.

Поймите меня правильно, я в принципе была не против. Я даже начинала ходить в автошколу и сдала теорию. Но вот выезд в город... В конечном счёте я сказала себе: ну и ладно. Работаю я из дома, вокруг толпа родственников с правами и машинами, и, наконец, есть же такси и общественный транспорт!

- Вот, - муж тыкал пальцем в кофейный столик с такой злостью, как будто под столешницей таился подлый враг, - Вот об этом я говорил! Жанка вся в работе, у твоего папы машина в мастерской, на нашей он не поедет, Лёха тоже не поедет без нас, дача же ваша. То есть, наша, - неловко поправился он, как поправлялся все двадцать с лишним лет нашей совместной жизни.

- Дача наша, - я вдруг очень глупо обиделась - сильно, по-детски, аж слёзы навернулись, - А я отлично доберусь на автобусе! Два часа на областном, полчаса на местном, сиди себе, книжку в наушниках слушай, благодать. Не вижу ни одной причины на меня наезжать, между прочим! Сиди уже со своей свёрнутой конечностью и не вякай!

Муж было начал наливаться злостью, но потом что-то там себе в голове уложил и выдохнул:

- Ладно. Извини. Я просто злюсь, потому что от меня ничего не зависит. Вовремя свернул конечность...

- Да ну, - я подошла, осторожно пристроилась на подлокотник кресла и обняла балговерного за плечи. - Ничего ужасного не происходит. Просто не рычи на меня, пожалуйста, - я чмокнула его в макушку, где завихрялись короткие седоватые прядки. - Съезжу в субботу туда-обратно, там дел-то часа на три. Вечером вернусь.

На том и успокоились.

Конечно, с "туда-обратно" я была лишку самонадеянной. В седьмом часу вечера, кое-как вытряся из волос мусор и сполоснув руки под рукомойником, я сварила себе кофе и села на крыльце с сигаретой. Когда я допивала чашку, мимо меня пропылил автобус, и я, глядя ему в удаляющуюся корму, медленно осознала, что это был мой последний шанс уехать в город. Набрала мужа, выслушала причитающуюся мне порцию упрёков, повинилась и пообещала утром воскресенья сесть на первый же автобус до райцентра. В общем, в ситуации ничего ужасного не было. Для внеплановых приездов и неожиданных ночёвок у нас был припасён дедов геологический спальник. Печку-подтопок я затопила сразу, так что к полуночи, когда я отложила телефон и залезла в спальник, в доме было уже вполне тепло и уютно.

Вымотанная уборкой и переговорами о ремонте с местным умельцем - дверь нам подломали мерзко, выворотив врезанный замок почти полностью - я очень быстро заснула. И спала, вроде бы, крепко, но проснулась затемно, смурная и с больной головой. В доме опять было зверски холодно и сыро, потому что ночью прошёл сильный дождь, а заслонку у подтопка задвинуть я забыла. Кое-как вытащившись из спальника, я побрела варить кофе, радуясь электроплитке, как родной - от спирали несло теплом, так что я с безопасного расстояния грела руки, пока кофе закипал.

С чашкой я опять вышла на крыльцо. Деревянные столбики и ступеньки потемнели от воды, но скамейка под скосом навеса была сухая, и я села, закуривая и кутаясь в старое "кошкино" покрывало. Рассвело, было тихо и как-то слепо: деревню заливал туман. На три шага ещё было видно прибитую дождём траву, раскисшую дорожку и поникшие "золотые шары" в палисаде, а дальше всё плыло, растекалось и растворялось в белой плотной пелене. Автобус должен был идти примерно через час, и я не спешила.

С первым глотком кофе, чувствуя, как отступает головная боль, я вдруг очень ярко вспомнила образ из сегодняшнего сна: шлагбаум и "кирпич". Вроде бы я хотела куда-то пройти, но знак не пускал, а я опять и опять упрямо протискивалась мимо опущенного красно-белого шлагбаума, проходила мимо знака и... что? Не вспомнить. Сонная материя, муть и обрывки. Я допила кофе и пошла собираться.

Местный автобус, первый в расписании, был пуст, и почти до райцентра я ехала одна. Утро воскресенья, сентябрь, понятное дело. Областного автобуса пришлось подождать почти полчаса, и я то бродила вокруг автостанции, слушая в наушниках Кинга, то заходила погреться внутрь. То и дело снова шёл доджь, и было не то что бы холодно, но зябко. В какой-то момент я из скуки начала рассматривать "Схему автобусного сообщения Н-ской области", занимающую всю дальнюю стену зала ожидания. Мысленно проследила дорогу от нашего райцентра через два соседних района к городу - и тут вспомнила про Тот Поворот. Судя по схеме (и если я верно помнила, как мы ехали на машине) он был где-то на длинном прямом перегоне между границей нашего района (я отлично помнила железобетонный монумент в виде галочки с присобаченными поверх большими объемными буквами "В-ский район" и буквами поменьше "Добро пожаловать"!) и первой крупной развязкой, где пересекались автобусные маршруты с севера на юг и с запада на восток области. "Ага", - сказала я, выключила аудиокнигу и полезла в карты.

Я довольно быстро нашла Ивашкино, потом озеро и село Горелое, которое мы проезжали уже чуть позже. Проследила прямой участок дороги до поворота на Братеевку, пятью километрами дальше. Тот Поворот должен был быть между Братеевкой и Горелым. Я потащила карту на экране смартфона обратно, палец соскользнул, и вся местность съехала далеко на юг. Я чертыхнулась, уменьшила карту и снова нашла озеро возле Ивашкино. Увеличила карту и поползла пальцем вдоль широкой желтой линии шоссе, сдвигая её по чуть-чуть. Вот значок остановки междугороднего автобуса. Вот обозначена затопляемая область полей... Я снова добралась до группки серых прямоугольничков, подписанных "Братеевка" - Того Поворота не было.

- Да ладно, - пробурчала я себе под нос и полезла искать альтернативную карту.

Через двадцать минут я загрузилась в автобус в состоянии крайней задумчивости. На картах нигде не был обозначен какой-либо отводок от основной дороги - ни тупик, ни сквозной проезд через лес и поле. Попытка переключиться на вид со спутника тоже не порадовала. Этот кусок района был снят в очень низком разрешении, и на месте предполагаемого расположения поворота была просто зелёная пиксельная каша.

На этом бы мне и махнуть рукой да заняться чтением - вот, хотя бы, по работе, потому что именно этим я и собиралась в воскресенье заниматься. Благо, мобильный интернет вполне ловил в пределах райцентра, и я могла успеть забрать из почты нужный файл. И я, надо сказать, даже почти так и сделала: скачала файл, открыла его и честно вчитывалась в первые абзацы, пока автобус неспешно выползал из посёлка городского типа, а потом разгонялся по шоссе под хмурыми низкими облаками.

Надолго меня не хватило. Я сидела, прислонившись плечом к холодному стеклу окна, и чувствовала нарастающее волнение. Сколько ехать до Ивашкино? Остановка там совсем рядом, а следующая только через добрых десять километров. Да и останавливается ли этот автобус там? Вот в Ивашкино - это точно, я помню, там всегда грузится толпа тёток и бабок с какими-нибудь баулами, едут потом до Заволжья и так же толпой выходят. Выйти в Ивашкино... "С ума сошла", - почти услышала я голос сестры. - "Ты щас только что почти пять сотен за билет отдала, и на полдороги выйдешь?".

Ну да. На самом деле, что мне эти пять сотен. Один раз в продуктовый зайти... Дело было не в этом. "Вот-вот", - снова завелась воображаемая сестра. - "У тебя дома муж подвёрнутый, куча работы и сын опять где-то хмыщет, а ты..."

А я что-то совершенно не характерно для себя чувствовала нетерпеливый зуд, любопытство космического масштаба и настоящее волнение. Аж в горле сжималось и губы пересохли. "Извини, Жанка, - подумала я, - Ты совершенно права, я с ума сошла. Но, черт дери, если я сегодня этот проклятый поворот не разъясню, я потом сама себя сожру с потрохами!". И я снова полезла в карты - выяснять, далеко ли мы едем от нужного места и когда выходить. В животе сжималось и крутило, но это было приятное волнение - точно в детстве, когда идёшь в школу на первое сентября.

Когда автобус отъехал от остановки, оставив меня у жалкой бетонной коробки без крыши, я немного постояла, сунув руки в карманы и ощущая, как тянут за плечи лямки полупустого городского рюкзака. Автобус удалялся, его утробный рокот сначала рассыпался на отрывистые всхрапы, потом снова слился в едва различимое бурчание и наконец затих. Дождь перестал идти уже довольно давно, но на ветках деревьев и кустов, на пожухшей траве кое-где висели капли воды. Дальние поля опять заволок туман, ветра совсем не было, и только в рощице, что тянулась вдоль дороги, негромко пиликали какие-то птички. Я мельком подумала закурить, но тут же отказалась от этой мысли. Воздух был такой приятный - мягкий и влажный, насыщенный ароматами грибов, прели и умирающих растений - что стало жалко портить его грубым запахом сигарет. Я поддёрнула лямки рюкзака и пошла в сторону, куда уехал автобус.

По моим прикидкам, идти мне предстояло что-то около сорока минут. Я не льстила себе и полагала, что едва ли разойдусь быстрее чем шесть километров в час в относительно пригодной для прогулок обуви - кроссовки у меня были скорее для красоты, чем для спорта. Однако, путь до Того Поворота оказался неожиданно быстрым и приятным. Я просто шла и шла по обочине, иногда мимо пролетали легковые машины, микроавтобусы местных линий и раздолбанные грузовички с непонятными грузами. Огромных дальнобойных трейлеров здесь совсем не было, я это знала точно - папа именно поэтому выбирал ехать здесь, а не по более короткой восточной трассе. Дышалось легко, убитая земля на обочине ложилась под подошвы кроссовок упруго, словно немного подталкивая ноги идти.

Тот Поворот появился неожиданно, и я поняла, что почти успела забыть, зачем вышла из автобуса и иду по междугородней трассе пешком. Я даже слегка проскочила его, двигаясь бодрым шагом и дыша глубоко, на счёт. Пара секунда смятения, сбившийся вдох - и да, вот она, эта не подписанная, не обозначенная дорога. Уходит плавным изгибом, с двух сторон охраняемая плотными полосами уже почти жёлтых деревьев.

Съезд на неё был совершенно обычный, и я, задержавшись на пару секунд, чтобы глянуть по сторонам - нет, трасса пуста, никто не едет - шагнула под кроны. Было тихо. Толстые стволы и плотный подлесок как будто отсекли звуки, которые раньше доносились с трассы или с полей вдалеке. Всё здесь было неподвижно - ветки и листья, травинки и колоски, рваная паутина на кустах, обсыпанная капельками воды. Даже мои шаги по асфальту едва шуршали. Я шла медленно. Почему-то не хотелось снова разгоняться на бодрый пионерский шаг, дышать с молодецким задором во всю силу лёгких, махать руками. Теперь я шагала, точно разведчица: легко и осторожно, дышала бесшумно, держалась руками за рубчатые лямки рюкзака. Немного это была игра, одна из тех невинных игр, в которые играют сами с собой взрослые люди, оставаясь один на один с окружающим миром. Жизнь чаще всего зверски серьёзная штука, она то и дело подваливает тебе зверски серьёзные челленджи, а ещё вокруг всегда другие - смотрят на тебя, слушают, что ты говоришь и как. Наверное, я потащилась разведывать этот жалкий огрызок дороги, не отмеченный на картах, именно поэтому. Иногда жизненно необходимо поиграть в разведчику, чтобы не сойти с ума от реальности.

Дорога продолжала плавно забирать влево, и я не сразу заметила в отдалении препятствие. Что-то белое и красное маячило из-за поворота. Приближаясь, я постепенно разглядела полосатую красно-белую жердь, на двух столбиках и знак "кирпич" чуть подальше, выглядывающий из кустов. Шлагбаум... и "кирпич"? Я остановилась. Что-то мелькнуло в памяти - где-то я это видела?

- Анизотропное шоссе, - сказала я вслух. Начинала говорить весело, громко и планировала потом довольно похихикать. Шутить шутки-самосмейки и цитировать любимую классику я обожаю, меня всегда это подбадривает. Засмеяться не удалось. В окружившей меня тишине голос прозвучал совсем не с раздолбайским ехидством, а как-то сдавленно и жалобно. Мне тут же стало неловко, точно я в полный голос выругалась в церкви, а затем - ещё неприятнее, потому что счесть пустую асфальтовую дорогу с полосатой загородкой сакральным местом было глупо. Сдаваться не хотелось, и я сказала:

- Ну ладно! Извини, кирпич, я всё-таки... - пройду, завершила я уже мысленно. Голос сел, как будто меня успело просквозить, и звучал совсем уж бессильным карканьем.

Я сглотнула - горло и правда слегка свербило. Вот же ж. Ну нет, этот чёртов невнятный путь я таки разъясню, и прямо сейчас. Я подошла к преграде - никакой это был не шлагбаум, конечно, жердь прибили к опорам наглухо. Я положила ладонь на ближайший ко мне столбик, чтобы пройти между ним и кустом бересклета, по возможности не обрушив на себя миллион висящих на ветках крошечных капель. Столбик был неприятный на ощупь: какой-то и гладкий, и шершавый. Его неряшливо выкрасили масляной краской, и она застыла где-то потёками, где-то тонкими мазками, из-под которых проступала неровная текстура дерева. Я аккуратно протиснулась вплотную к столбику и пошла дальше, на ходу отряхивая ладони. Ничего там не было на этой крашеной деревяшке кроме неприятной давно высохшей краски, но руки хотелось отряхнуть.

Остался позади чуть помятый "кирпич", прикрученный к осыпающейся ржавчиной тонкой трубе. Я шла дальше, иногда оглядываясь по сторонам. Всё тот же заросший, замусоренный упавшими деревьями и кустарником лес тянулся с обеих сторон; всё та же тишина давила на уши, словно в них беруши заложены. Минут через десять мне стало даже не скучно, а как-то напряжно. Сначала я списала это на физическую усталость: всё-таки, мне уже не двадцать, и я успела отмахать пешком не меньше пяти-шести километров. Это больше, чем дневная норма шагов, настроенная на моём браслете.

Браслет! Я остановилась и подняла рукав. И чуть не заорала от досады: его не было!

- Да как так-то! - прошептала я, ощущая огорчение и... что-то ещё. Ладно. Я полезла во внутренний карман и вытащила телефон. Конечно, он ничего не ловил, геометку не брал и вообще грозился разрядиться в скором будущем. Тут я сама балда, конечно - можно же было поставить его заряжаться на ночь! Но я, избалованная хорошей техникой, привыкла, что телефон держит заряд несколько дней и не подумала, сколько процентов батареи сожрало моё дотошное ползание по картам и загрузка через мобильный интернет спутниковых фоток. Почти скрипя зубами, я отключила на телефоне всё, что можно, заблокировала и вернула в карман. Это уже было смешно! Как будто всё против меня. Но чёрт побери, если это и правда небольшой отрезок подъездной дороги к чему-то, я вот-вот дойду до конца. Убежусь, что ничего там нет интересного, поругаю себя и поверну назад.

Я подняла взгляд на дорогу и увидела

Шлагбаум

Кирпич

- Да ладно! - на этот раз мой хриплый голос меня не смутил. Я могла бы поклясться, что минуту назад дорога была свободна, уходила всё той же плавной кривой вперед и влево. Никаких крашеных палок и ржавых знаков не было и в помине.

Я закусила губу. Одно из двух: или меня знатно глючит (но с чего?), или я умудрилась так задуматься, вынимая телефон, что не заметила, как прошла пару десятков шагов, так что эти объекты показались из-за поворота.

Нет.

Я могла до посинения себя уговаривать, но и заграждение, и знак были те же самые. Я медленно подошла и потрогала столбик. Отдернула руку - брр, противное всё-таки ощущение!

Следов на асфальте не было, оно и понятно - сам асфальт был сухой и чистый, а некоторое количество грязи с моих кроссовок я успела стряхнуть на первых десятках метров пути от развилки.

Я повернулась и посмотрела туда, откуда предположительно пришла. Развилку было не видно - дорога уходила в плавный поворот. "Интересно", - подумала я, -"Если она всё время поворачивает, то должна... вернуться на то же место?

Я посмотрела в сторону "кирпича". Изгиб был не слишком крутой, но заметный. Если бы тут был мой муж, он бы в два счёта прикинул радиус кривизны и длину замкнутой линии... если она замкнутая.

- Но въезд же с шоссе! - сказала я себе под нос и пошевелила плечами. От чуть влажной спины отклеилась одежда, и по позвоночнику пробежала мелкая ознобная дрожь. Вот дура-то, точно теперь слягу...

Ну ладно. Доставая телефон, я заметила время - около половины одиннадцатого. Следующий автобус почти в полдень; я отлично могу пройти по этой дурацкой дороге ещё минут пятнадцать и уж тогда, если не найду конец, с чистой совестью поверну обратно. Я решительно пробралась мимо столбика, стараясь не трогать его руками, и пошла вперёд.

Мне понадобилось всего десять минут, чтобы снова выйти к перекладине и знаку. На этот раз, едва я увидела знакомые красно-белые полосы, меня продрало самым настоящим ознобом, аж зубы клацнули.

- Ять, - сказала я вслух. Потом повернулась и пошла прочь, назад, туда, где должен был быть выход на шоссе, к автобусам и цивилизации.

Через десять минут я споткнулась на ровном месте и едва не растянулась во весь рост, потому что впереди замаячила красно-белая жердь.

Вот тут мне наконец стало страшно.

Я стояла, держась за лямки рюкзака, сглатывая пересохшим горлом и ощущая лёгкое головокружение. В памяти не к месту всплыло: "Янка, ну чего ты привязалась! Мы эти повороты десятками проезжаем, этот ничем не лучше прочих!".

- Этот поворот гораздо хуже прочих, мама - сказала я хрипло. Мама тут же отозвалась из памяти:

- Полно, Яночка, говорю тебе - обычная дорога.

- Но я не могу никуда дойти! - у меня подгибались ноги. Я осторожно присела, потрогала асфальт - он был сухой и почему-то тёплый.

- А куда тебе надо, дочка? - ласково спросила мама у меня в голове.

- Не знаю, - я спрятала лицо в руках, посидела так. Потом полезла в карман, достала пачку и закурила, сидя на корточках. Пальцы дрожали, глаза слезились и болело всё сильнее горло.

- Так ты подумай, милая, - мамин голос был такой знакомый, такой хороший. Я нервно тянула сигарету короткими затяжками, отстранённо думая, как выгляжу со стороны: плотная тётка средних лет раскорячилась на корточках посреди дороги и курит взатяг, трясясь как лихорадочная и пытаясь не разреветься. Позорище. Сигарета, треща, дотлела до фильтра, и я швырнула её не глядя в кусты. Снова было тихо.

- Мама? - позвала я.

После почти бесконечной паузы у меня в голове - а может, где-то за спиной? - раздалось:

- Да что же ты себя накручиваешь, Яночка!

Это была такая знакомая, такая ужасно на сто процентов мамина фраза! Я вскочила и повернулась. Пусто. Сердце билось тяжело и быстро, хотелось дышать, хватая воздух ртом.

- Мама, помоги, - прошептала я, оглядываясь по сторона, поворачиваясь туда и сюда - везде было пусто, только дорога и лес, только шлагбаум и знак "кирпича".

- Дочка, - снова раздалось откуда-то издалека. Я обернулась. Вдалеке за заграждением как будто мелькнул желтый плащ. Я бросилась туда - бересклет обдал меня ледяным дождём и на мгновение у меня сбилось дыхание. Показалось, что я падаю, лечу куда-то в темноту. Я взмахнула руками, успев подумать - окочурюсь от инфаркта! - но инерция движения вынесла меня вперёд, на асфальт, а жёлтый плащ мелькал уже совсем за поворотом, и я рванула за ним:

- Мама! Погоди, мама!

Кроссовки тяжело бухали по асфальту, в груди теснило, горло жгло, а я, как ни старалась, не могла нагнать жёлтый плащ, мелькавший у поворота, сливающийся на мгновение с осенними листьями и снова проступавший ясно - мама шла впереди спокойной походкой, чуть сутулясь, сунув руки в карманы, я от неё переняла привычку ходить так, опустив голову и глядя себе под ноги. Все мысли вылетели из головы, я только и могла, что всем сердцем чувствовать - сейчас, почти догнала, вот...

Я протянула изо всех сил руки и вдруг поняла, что никуда не бегу. Я стояла, загнанно дыша, а дорога, вдруг ставшая прямой и бесконечной, втягивала в себя жёлтое пятнышко, как в том трюке с отъезжающей камерой. Я бессильно заныла, захныкала, чувствуя, как в тоске сжимается всё внутри. Глаза заволокло слезами.

- Ну куда ж тебя понесло-то, дочка, - недовольно сказал голос - другой голос! - за спиной. Подвывая и всхлипывая, я повернулась и сквозь слёзы разглядела неподалёку невысокий тёмный силуэт.

- За "кирпич"-то, говорю, зачем попёрлась, а? - фигура приблизилась, и я, поспешно отирая слёзы, признала в ней нашу деревенсую соседку, тётку Нюру. - Ведь вот куда же яснее - загорожено! Знак поставлен! А?

- Там... - я захлюпала носом, втянула непрошенную сырость и кое-как, спотыкаясь, проговорила:

- Там... мама... я маму... увидела...

- Мама, - тётка Нюра подошла поближе, извлекла из кармана старого болоньевого плаща большой застиранный платок в коричневую клетку, сунула мне, - Маму твою я тоже отсюда как-то вытаскивала. Какие ж вы, Ореховы, все остолопы, прости господи!

Она дождалась, пока я высморкаюсь и утру глаза. Бесцеремонно отобрала платок, сунула в карман и сказала:

- Мамы там нет. Нет мамы! Мама ушла. Сама же знаешь, что ушла! Взрослая женщина, с высшим образованием, а тоже мне! Понесло за знаки!

- А там что? - спросила я, всё ещё потягивая носом и сглатывая першащим горлом.

Тётка Нюра скривилась, так что её загорелое морщинистое лицо совсем пошло сеточкой. Сказала неохотно:

- Гадкое место. Закрыть бы его, уж и закрывали, но всякий раз кто-нибудь да расковыряет, вроде тебя. У кого мама, у кого папа, у кого... разное.

- А что теперь? - снова спросила я. Страшно мне уже не было, только тоскливо до невозможности. Мама... ушла. Ушла, сама знаю.

- Ну уж прости, милая, башка у тебя завтра трещать будет, - ответила тётка Нюра, и вдруг её крепкий сухой кулачок треснул меня в лоб.

В доме было зверски холодно и сыро: я забыла закрыть заслонку подтопка, а ночью, наверное, был дождь. Я немного полежала с закрытыми глазами, пытаясь собраться с духом и вылезти из спальника. Голова почему-то довольно сильно болела, вставать не хотелось, но я твёрдо решила уехать первым автобусом, поэтому через несколько минут уже брела, завернувшись в старое "кошкино" покрывало на кухню, варить кофе. За окном слабо светало.

С чашкой и сигаретой я вышла на крыльцо. Деревня тонула в густом тумане, в трёх шагах уже сложно было что-то различить, и я подумала - а как-то справится водитель автобуса? Спохватилась глянуть время, выяснила, что телефон начал разряжаться и поставила его на зарядку. До автобуса оставалось чуть больше часа, и я пошла собираться.

Автобус был пуст. Меня смаривала то и дело дрёма. Не то чтобы я так уж мало поспала, но снилось мне явно что-то мерзкое, да и голова всё ещё побаливала несмотря на кофе. Мне очень хотелось скорее добраться до города и лечь под одеяло на свою родную кровать.

На автостанции райцентра я едва не вырубилась прямо в зале ожидания. Меня знобило, побаливало горло, а в голову настойчиво лезли какие-то дикие мысли. "Куда ж тебя понесло-то, дочка". Я вздрагивала, открывала глаза, силилась вспомнить, что сейчас было - "кирпич"? Дорога? Не езди под "кирпич"... Уже полгода как мне не снились настоящие кошмары, но вот нудные, тягостные сны на дорожную тему всё-таки иногда осаждали целыми ночами.

Сидя в тёплом, светлом междугороднем автобусе, я чувствовала себя почти дома.

И тем более диким и неожиданным для меня самой оказался момент, когда я посмотрела в окно, подхватила рюкзак и выскочила на какой-то промежуточной остановке почти в лесу.

Дорога до поворота оказалась недолгой и довольно приятной. Я шла не торопясь, наслаждаясь пасмурным, но тихим и тёплым сентябрьским днём. Недвижные ветки кустов, поникшую траву и паутинки покрывали крошечные капельки после ночного дождя. Где-то в рощах вдоль дороги иногда пиликали и посвистывали птицы.

Наконец я увидела уходящий плавной кривой "тоннель" из старых деревьев и серую полосу асфальта и свернула направо.

Шлагбаум и знак "кирпич" я увидела метров за двадцать, когда они постепенно показались из-за поворота. Я остановилась , постояла немного, перекатываясь с пятки на носок. Подошла ближе, снова остановилась. Сделала нерешительно ещё пару шагов. Совсем близко оказался неровно выкрашенный белой краской столбик с неровно высохшими натёками и проглядывающей кое-где фактурой дерева. Я было потянулась, но, не успев коснуться, вдруг явственно ощутила на кончиках пальцев омерзительное прикосновение гладко-пупырчатой старой масляной краски - и отдёрнула руку.

Потом повернулась и зашагала обратно к трассе.

Автобус катил по пригороду, когда у меня зажужжал во внутреннем кармане куртки телефон. Я медленно разлепила веки, приходя в себя и медленно соображая, где источник беспокойства. На пятом или шестом "брррр" достала телефон и неловким пальцем смахнула значок трубки:

- Да?

- Яна, это ты? - удивлённо спросил муж.

- Ну а кто с моим телефоном, - удивление, впрочем, было понятно - я хрипела и скрипела как старый пират, - Простудилась, кажется, слегка.

- Ну как же ты так, - он вздохнул в трубку так шумно, что я чуть не оглохла. - Ты же едешь домой?

- Да.

- А то я тебе тут звонил-звонил, но у тебя абонент был не абонент...

- Когда? - Я выпрямилась. - Вроде, после девяти я всё время в зоне покрытия была.

- Да вот недавно, - он чем-то там зашуршал, - Вот буквально полчаса назад, а до этого час назад, я несколько раз набирал, уже волноваться начал! Ну, главное, ты едешь, значит, всё нормально. Ну давай тогда, дома поговорим.

- Да, давай, - машинально ответила я и скинула вызов. За окном автобуса всё так же мелькали одноэтажные домики, рощицы и автосервисы, небо всё так же нависало тяжёлыми влажными облаками, а я сидела и не могла отделаться от навязчивого зуда в пальцах. В пальцах, которые не успели коснуться отвратительной старой масляной краски, покрытой мелкими пупырышками и заусеницами. Краски на столбике ограждения, за которое я не пошла.

Но теперь я была твёрдо уверена, что там, за Тем Поворотом, действительно что-то есть.