За третьим сугробом

За третьим сугробом и сразу налево. Как дойдёшь до большого дерева с рунами — сверни на дорогу из еловых шишек. Должно быть, ты совсем отчаялся. Только не задерживайся там слишком долго. Ты ведь не хочешь замёрзнуть?...

Земля снова даёт оборот вокруг Солнца, сегодня последний день годового круга, он тягучей смолой расплывается в руках, нехотя сползая по запястьям. Осталось совсем не много, совсем не много и последний тристолист уйдёт в чьи-то руки. Святослав пялится на уныло опадающие с облаков комки снега.

— Как думаешь, почему падает снег? — спрашивает он у идущего рядом Ярополка. — И почему он так похож на прах?

Ярополк – это отдельная история, Святослав знал его всю жизнь. Задиристый рыжеволосый парнишка семнадцати зим от рождения. Ярополк скоро станет частью их семьи. Может быть станет, если она не умрёт.

Он хмурится, кусает изнутри щёку, тоже, как и Святослав, переводя взгляд на хлопья.

— Снег, что ли? Да кто его разберёт, падает и падает себе. Тебе-то что до него?

Он не отвечает, всё так же глядит вверх, задрав голову. Такое хождение всегда приводит к одному — к падению. Вот и Святослав падает прямо в сугроб.

— Вставай. Чего ты разлёгся? — вздыхает судорожно Ярополк. Он сжимает замёрзшие пальцы вместе и дышит на них, пытаясь хоть чуточку согреть.

Святослав не двигается, всё так же лежит, уткнувшись носом в холодный сугроб.

— Помер, что ли? — с тенью волнения шепчет Ярополк, подскакивает к другу и нерешительно тычет в него палкой.

— Слушай, Ярополк, как думаешь, — Святослав вынимает голову из снега и переворачивается на спину, ­­– как думаешь, мы сможем пройти это Навье испытание?

— Конечно, мы не можем оплошать, — с болью в голосе говорит он. — Сколько мы с тобой уже этих клятых сугробов перелазили? Мы справимся, добудем тристолист и принесём его Роде.

Тихий вздох выползает из груди Святослава. Рода — его сестра, рождённая с ним в один день. Его сестра, невеста Ярополка, которой сейчас смертельно необходим тристолист — очень редкое растение, которое, как в сказке, исцеляет от болезни.

Рода тусклеет с каждым днём, увядает и чахнет, как сорванная в жаркий день лилия. Она умирает. Вместе с ней задыхается Святослав, рвёт на голове волосы, чувствуя своё бессилие.

Святослав пытался искать тристолист сам, рылся окоченевшими пальцами в толстом, колючем слое снега, старался откопать цветок, но только даром мёрз, пальцы наливались кровью, болели.

И когда в их село пришёл этот сумасшедший колдун со своим "дам всё то, что жаждет душа" и предложил молодняку поучаствовать в испытании, Святослав и Ярополк тут же согласились.

И вот они уже третьи сутки пытаются найти его среди густого леса, среди усыпанных снегом еловых веток.

Старик коротко объяснил правила: найти его в лесу до последней ночи годового цикла.

Соревнования никогда не были Святославу по душе, но Рода, чахнущая, серая, больная, каждый раз всплывает перед глазами, как только он думает о том, чтоб сдаться.

— Ярополк, — хрипит он. Голос отдаётся сипением в горле. — Рода... Рода умрёт! — жалкий скулёж вырывается из его груди, перемалывая рёбра. — Это всё бредни! Мы его не найдём, Ярополк! — вопит Святослав. — Рода умирает! Она скоро умрёт!

Боль меняет его лицо, жуёт его внутренность, обгладывая по кусочкам промёрзшие кости. Ветер со свистом летает над деревьями, ломает чёрные ветки, скидывая на землю лежащий на них посерелый снег.

Святослав не сдерживается, даёт волю урагану внутри вырваться наружу. В лесу его слышат только дикие звери и Ярополк, который даёт ему выплеснуть из себя всё. Слёзы сразу замерзают на щеках, ледяная изморозь сеткой остаётся на лице.

— Прекращай, — твёрдо говорит Ярополк. — Пока ты здесь ревёшь, наши соперники ищут поганого деда, а Роду жрёт лихорадка. Соберись!

Святослав помнил, как мать говорила, что на Новый год, когда боги оканчивают круг и вновь приходит жнущая плоды Морана, самым отчаянным даётся право на один вздох.

Святослав, собравшись духом, вскакивает со снега.

Они идут долго. Так долго, что меховые онучи насквозь проморозели и набились снегом, пальцы совсем обмёрзли, раскраснелись, а на их пути никого нет, как нет и странного деда, умело спрятавшегося среди снега и деревьев.

— Знаешь... Когда-то давно матушка рассказывала мне, как найти богиню Морану, — Ярополк задумчиво уставился на небо. — Шагаешь три сугроба и сразу налево. Там дерево. С рунами на коре. И дорога из шишек...

Справа раздаётся гулкий хруст, и Святослав падает, его что-то сшибает с ног, снег застилает ему глаза, набивается за ворот. Через силу он сбрасывает со спины навалившегося на него и вскакивает, но на плечи тяжким грузом вновь наваливается человеческая туша.

Перед его глазами мелькает ожесточённое лицо Неждана, сына деревенского знахаря.

— Так вы оба знаете, где найти деда? — шипит он, прижимая к земле Святослава. — Сколько там сугробов? Три?

— Пошёл прочь! — кричит Ярополк и со всей мочи ударяет его в нос. — Святослав! Беги!

Ярополк хватает друга за плечо. Они бегут меж тёмных сосновых стволов, чернеющие ветви ударяют по лицу, сыпят на голову снег, но они всё равно бегут. Нельзя, чтоб соперники нашли деда вперёд них.

Неждан остался далеко позади, но они всё ещё бегут, утопая по колено в сугробе. Святослав чувствует невыносимое покалывание в боках, бешеный стук сердца в глотке, голова кругом идёт.

Он останавливается, хватаясь руками за чёрные стволы. Ярополк вопросительно глядит на него, но нельзя останавливаться ни на мгновение.

— Иди! Не жди меня, — задыхаясь, говорит он, пока в глазах темнеют круги. — Нельзя тратить время. Надо найти тристолист. Надо спасти Роду.

Ярополк кивает и уходит. Святослав слышит хруст снега от шагов друга, но в глазах темнеет, становится трудно разглядеть что-то.

Святослав чувствует, как леденеет его грудь. Он спускается на снег, хватается ногтями за кору деревьев. Снежинки грызут его лицо и руки, ноги покрываются ледяной коркой. Изо рта вырывается клубами пар, руки Святослава коченеют, но он не цепляется пальцами за дерево, старается не упасть в забвение.

Веки наливаются свинцом, становятся непосильно тяжёлыми. Святослав уже не может удержаться в Яви, последний вдох ломает грудь. Святослав закрывает глаза...

Перед ним будто за одно мгновение выросла ель. Кора её настолько тёмная, что кажется совсем чёрной, а иголки наоборот светлеют мятной зеленью. Глаза Святослава упираются в красную отметину на стволе. Руны, складывающиеся в одно слово "жизнь".

Он удивлённо хватает ртом воздух и замечает вереницу из шишек. Он насчитывает их семнадцать штук. Столько же, сколько ему зим.

Ноги сами срываются с места, он бежит вперёд, сердце вырывается из груди, надрывается, рыдает.

Он умер.

— Куда ты так мчишься, родной? — хрипит за спиной голос.

Он решается обернуться. Женщина в сияюще-белом платье смотрит прямо ему в глаза, накручивая на палец аспидно-чёрный локон. Её ледяной взгляд обжигает, кусает, как воздух на морозе. В её изящной руке тёмным пятном горит лезвие серпа. Перед Святославом стоит повелительница зимы и смерти Морана.

Трепет охватывает его, но губы богини теплеют улыбкой.

— Не бойся меня, родной. Меня не надо боятся, — шумит её голос. Он похож на хруст снега. — Как же ты отчаялся, родной. Твоя сестра скоро должна встретиться со мной.

Её смех завывает метелью, а Святослав испуганно качает головой.

— Нет, нет, пожалуйста! — он падает в ноги богине. — Не забирай Роду! Оставь ей жизнь, прошу тебя!

Он кричит, но сам этого не понимает. А Морана смотрит безразличным взглядом, ни одна её мышца и не думает дрогнуть.

— Почему ты плачешь, родной? Все умирают. Разве не так?

— Но она же ещё так молода!

— Всему приходит свой срок. Ты ведь тоже уже мёртв, родной.

Воет вьюга, ломает ветви ели, вздымает упавший на землю снег обратно в воздух.

— Год кончается. Я завершаю круг. Меня не любят, потому что люди не понимают, что всему приходит конец. И тебе тоже приходит конец, родной... Но я же обещала дать второй шанс тому, кто найдёт меня. Поднимись, мальчик!

Святослав с трудом отрывается от земли. Он удивлённо глядит на богиню, совсем не понимая её слов, что звучат северным ветром в его ушах.

— Ты нашёл меня, — повторяет она. — Я пришла к вам дряхлым стариком-колдуном Морозом, а ты нашёл меня в обличье девы, но обет свой я исполню. Но что ты дашь мне в обмен на тристолист, родной? Что я могу взять у тебя? Глаза? А может, руки? Я придумала, родной! Ты отдашь мне взамен свои ноги. Тогда я оставлю и тебе, и твоей сестре жизнь. Согласен?

Святослав дрожит так, как никогда не дрожал. Но всё равно кивает, соглашаясь с условием богини. Она улыбается, смеётся.

Всё снова будто заволакивает белым саваном, пургой и метелью...

— Живой ещё! — журчит над ухом голос Неждана. — Вот уж и глаза открывает.

Свет от костра целует Святослава в нос, греет его в своих объятиях. Неждан сидит возле огня, подкидывая ещё веток. Ярополк обеспокоенно трёт руки и смотрит на друга, потупив взгляд. Его глаза влажные, мокрые.

— Что случилось? — хрипит не своим голосом Святослав.

— Ты зачем сказал мне идти без тебя? — срывается на крик Ярополк. — Ты чуть не помер, дурак! Неждан тебя нашёл почти сосулькой!

— Ты нашёл тристолист? Или деда? — продолжает хрипеть Святослав.

— Не нашёл он, — вмешивается Неждан, и Ярополк виновато опускает глаза. — Зато я нашёл этот цветок. Но тебе не дам, он отцу нужен. Хватит с тебя, что я из сугроба вытащил да отогрел у костра как следует.

Святослав больно сжимает пальцы, пытается подняться, но ноги отказываются его держать.

— Отморозил, — шёпотом трещит понимание на его губах. — Морана забрала мои ноги...

За пазухой, прямо возле сердца печёт, словно туда насыпали горящих углей. Он расстёгивает тулуп и нащупывает что-то мягкое и тёплое. Достав, он видит снежно-белый цветок, стебель которого покрывает множество листочков.

— Тристолист, — дрожит его голос. — Не обманула.

— Ты нашёл его? — вскрикивает Ярополк.

— Я отдал за него свои ноги.

— Значит, такова цена жизни твоей сестры, — вздыхает Неждан. — Я отдал пальцы моей руки.

Теперь только Святослав замечает, как неуклюже Неждан орудует своей рукой. У всего есть цена.

До дома Ярополк тащит Святослава на себе, вздыхает, громко глотает слюну. Видимо, ему тяжело понимать, как легко он отделался. Неждан тоже не говорит ни слова, только неловко прижимает к груди нерабочую руку.

Брезжит рассвет. Начинается новый годовой круг. В руках светится тристолист, а на горизонте виднеется окутанная молочной дымкой деревня. Не все вернутся туда. Соперничество за цветок тристолиста забрало не только части тела.

Но Святослав всё ещё жив. И Рода будет жить.