За закрытыми дверями - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Яна Ярова (самиздат)

Вспомните, ребята…

В первый день весенних каникул зарядил дождь. Не шумный и быстрый с тяжелыми каплями, а мелкий и нудный. Остатки снега съёжились, покрылись ноздреватой жесткой коркой.

Василина с тоской смотрела на улицу сквозь залитое дождем окно. Играться на телефоне - надоело, смотреть чужие ролики в Tik-Tok - тем более. Можно было бы, конечно, сделать уроки, но времени впереди ещё вагон и маленькая тележка, да и задали восьмиклассникам не так много.

Непогода разогнала ребятню, и на улице никого не было. Дождь притих только к вечеру. Василина накинула куртку и вышла во двор, посмотреть, что там делается. Следом за ней, поёживаясь от сырости и подняв воротник, вышел Илюха. Вскоре потянулись на улицу и остальные, засидевшиеся из-за дождя дома.

Их компания, как обычно, собиралась в старой беседке, на самом краю детской площадки. Пришли Сема, Галинка, потом двойняшки Сережка и Светка, а там и еще кто-то из ребят. Шумная компания школьников нарушила размеренную беседу бабушек, воспользовавшихся тем, что кончился дождь, и выведших на вечернюю прогулку маленьких внуков. Связываться с бабушками из-за места в беседке они не стали, и под косыми взглядами молодых мам и ворчанье бабушек, компания подростков покинула беседку и отправилась прогуляться по улицам городка.

Они шли шумной гурьбой, весело болтая о своих школьных делах, о новой игре в мобиле, еще о каких-то интересных пустяках. Но тут опять заморосил дождь, и ребята спрятались от него на лавочках под старыми елями возле памятника Героям Великой Отечественной Войны. Тут было торжественно красиво и тихо. Василина любила гулять в парке под разлапистыми елями, вот и сейчас, не удержавшись, подошла к Вечному Огню.

Тихий стон сначала испугал девочку, а потом...

Она собралась с духом, и подошла ближе.

- Кто тут?

На мраморных плитах, возле самого Вечного Огня, лежал.. солдат.

- Ребята, тут кто-то есть.

Это был именно солдат. В грязной шинели, в левой руке зажат ремешок от снятой каски. Из-под окровавленной повязки выбивалась, прилипшая ко лбу, прядь волос. Правая нога тоже перевязана тряпкой, и на ней расползающееся красное пятно. Кровь! И глаза... Он смотрел на Василину, не мигая, и девочка снова закричала.

- Ребята, ребята! Он... он весь в крови.

Подбежал Серега.

- Ребят, тут мужик какой-то, весь в грязи и... , валим.

- Он же ранен! Ты что, не видишь? Это же кровь! Надо скорую вызывать.

Василина достала телефон из кармана, и пробежалась пальцами по кнопкам.

- Васька, ты с ума спятила! Нас потом по полициям затаскают. Валить надо, - закричал Илья.

Но Василина уже набрала номер 112.

- Ему надо помочь! - это Галинка высказала свое мнение, и сразу спряталась за Семкиной спиной.

- Вы ранены? - Василина подошла к солдату ближе. Но тот молчал, и все также внимательно смотрел на девочку.

- Катюша!? - вдруг изумлённо произнес он, - ты откуда здесь?

Взвыла сирена, к парку подкатила «скорая помощь». Вероятно дежуривший рядом экипаж. К раненому подбежал совсем молодой врач. Глянул, - Господи! - и умчался к машине за носилками и помощью.

И вдруг... раненный пропал. Пропал, словно его и не было никогда на плитах у Вечного Огня. Подъехала полиция. Ребят забрали в отделение. Майор, дежуривший по району, вызвал родителей, и в их присутствии долго задавал ребятам вопросы.

- Что, говоришь, он спросил?- уже в который раз задал майор Василине один и тот же вопрос.

- Он не спросил. Он сказал - Катюша… Да, а потом спросил: «ты откуда здесь?»

- Катюша..., - задумчиво повторил за Василиной майор…

- Катюша? – удивлённо спросил, молчавший до этого, папа Василины. - Катей мою бабушку звали. Дочь на нее очень похожа. А дед мой, муж бабушки, Василий Иволгин, с войны не вернулся. До сих пор «без вести пропавшим» числится.

Он вздохнул, помолчал, и, не удержавшись, спросил дочь,

- Василин, а вы, правда, этого солдата видели?

- Правда... и там кровь осталась на плитах.

- Да, да, - подтвердил майор, - мы ее даже на анализ послали. Вопрос в том, куда он делся? …и откуда взялся? Хотя...

Он задумался, помолчал…

- Впрочем,… Вы свободны.

***

Приказ отбить у фашистов небольшую высоту был получен ранним мартовским утром. И рота пошла в бой...

Василий упал на раскисшую, перемешанную со снегом землю, словно хотел зарыться в ней с головой.

- Сюда ползи, – раздался то ли крик, то ли шепот прямо из-под земли. Василий, стараясь не шевелиться, всматривался в бурые пятна снега. Вот оно! Окно дзота. Чуть правее от места, где он вырыл себе окопчик. А где вход в укрытие? Василий повел головой. С визгом пронеслась пуля, фонтаном взбив снег чуть выше головы.

- За сосной, на горке, – подсказал голос из дзота. И Василий пополз. Он полз, буквально, вжимаясь в землю. Над головой опять засвистели пули, а одна больно ужалила в ногу.

- Это ничего, главное доползти, там перевяжут.

Кто-то ухватил Василия, помогая ему скатиться в небольшой окопчик, и потащил его прямо под корни сосны, где был совсем незаметный лаз в укрытие. От удара о землю полыхнула боль, и Василий потерял сознание.

Очнулся Василий оттого, что почувствовал, как его кто-то перевязывает. Он сидел, прижавшись спиной к стене, и смог осмотреться. Это был старый, еще довоенной постройки дзот. Довольно широкий блиндаж, накрытый бревнами, и засыпанный сверху землей, с небольшим окошком, и с установленным в нем пулеметом. В сторонке пара ящиков с патронами.

Старшина, который помог Василию добраться до укрытия, возился у пулемета, поправляя пулеметную ленту. Закончив, он вытер куском ветоши руки, повернулся, и Василий узнал старшину Петра Марущака.

- Рядовой Иволгин, - привычно вскинув руку к каске, представился Василий.

- А, это ты, Василий. Тебя и не узнать. Мы эту горку с ходу взяли. У фашистов то ли обед был, то ли банный день, вот с налету мы их и уделали. А потом наши откатились, а мы тут окопались… хорошо, что, вон Гошка, это укрытие нашел.

- Какое там, «уделали», со взвода нас трое… ну, теперь, значится, четверо всего и осталось. Да ещё фашист нас от своих отрезал. Назад дороги нет, - сквозь зубы промычал Гошка, совсем еще зеленый пацан, помогавший Василию перевязать ногу.

- Ничего, - пробурчал третий боец, дремавший у входа, - зато пулемет есть, и боеприпасов к нему достаточно. Наши в наступление пойдут, вот мы им и подмогнем.

- Это точно, - поддержал его старшина, - Плохо, что воды мало. Ночью, в темноте, за снегом сползаем, может и продержимся.

А через пару часов фашисты пошли в наступление.

- Паламарчук, хватит спать, - скомандовал старшина, - давай наверх, чтобы они нас сзади не обошли. Твое дело – тыл и фланги, а спереди мы и сами управимся.

Сидевший у входа Паламарчук, подхватив трофейный «шмайсер» и засунув за ремень еще пару магазинов, полез наверх, в окопчик, что отрыли у корней сосны.

Фашисты ползли на них сплошной серо-зеленой массой. Вот тут-то и застрекотал пулемет в умелых руках старшины.

Фрицы падали, как колосья под косой косаря. Эта атака захлебнулась. А потом еще одна, и еще… Но везение - оно ведь не вечно. Фашисты вычислили местонахождение огневой точки. Рядом стали рваться мины. А потом одна разорвалась прямо перед амбразурой. Взрывом убило Гошку, ранило старшину, снова задело Василия. Кровь текла из рассеченного лба, и он, в который раз пожалел, что еще там, в пылу боя, потерял каску. Он напялил на себя каску убитого Гошки и подполз к пулемету.

Так они продержались еще полчаса. А потом по ним принялась бить артиллерия.

От взорвавшегося вблизи снаряда, окошко засыпало землей, а следом снаряд разорвался на крыше, разметав бревна, засыпав скрытый лаз в дзот, и отрезав едва живого Василия от всего мира. Нестерпимо хотелось пить, кровь из разбитого лба застилала глаза.

Сколько прошло время? Кто знает. Василий, барахтаясь в земле, пытался доползти до обвалившегося входа в дзот, но… куда там. Едва переполз под чудом удержавшуюся часть крыши и потерял сознание.

Пришел в себя от криков «Ура!»

Наши бились за высоту. В тусклом свете, пробивающихся кое-где сквозь завал из бревен и глины, лучей света, Василий осмотрелся. Вход в дзот завалило, но можно попробовать выбраться через часть обвалившейся крыши. Ему казалось, что прошла вечность, а он, теряя сознание и опять приходя в себя, все никак не мог проползти этот метр сквозь завал навстречу солнцу.

- Вот, хоть бы одним глазком посмотреть, какая она жизнь будет, после победы... - подумал Василий, теряя сознание...

Поисковый отряд наткнулся на разрушенный дзот совсем случайно. Коля Лапин шагнул в сторону с тропинки, пропуская отставших ребят, и провалился сквозь прогнившие бревна. Раскопки вели аккуратно, снимая сначала дёрн, потом полусгнившие бревна наката. А уже из-под бревен достали останки трех человек. Как обычно, ни солдатских медальонов, ни документов, только у одного из них в кармане полуистлевшей шинели нашли написанное домой письмо.

«Здравствуй, дорогая моя, любимая жена Катенька. Получил твое письмо, где ты пишешь, что у вас с Петей все хорошо, и он уже научился говорить папа. Я рад, что вы живы-здоровы. И у меня все хорошо. Я скоро вернусь домой, вот только фрицев добью, и сразу домой. Твой муж Василий Иволгин».

Майор пересмотрел документы, показания ребят, врача скорой помощи, анализ крови с плит у вечного огня, и, самое интересное - заключение судмедэксперта.

"На месте ... найдены следы крови второй группы. По данным анализа ДНК, найденные образцы крови принадлежат родственнику Василины Иволгиной...»

Майор, устало вздохнул, встал, запер дверь кабинета на ключ и открыл сейф. Достал папку с непривычным для полиции названием "мистика", развязал тесемки, и добавил к трем хранящимся там делам, новое, четвертое "Василий Иволгин".

Пиджак

Павел прошелся по пустым комнатам. Везде царило запустение. На полках, на столе и даже на зеркале лежал толстый слой пыли. Давно не мытые окна едва пропускали свет.

“Да, - подумалось Павлу, - мрачновато здесь. Как в склепе.”

Он провёл пальцем по зеркалу. На пыльной поверхности появился жирный вопросительный знак.

Это была квартира его отца. Когда-то мама с отцом жили здесь. И Павел тоже родился в этой квартире. Потом…

… Потом они с мамой переехали к бабушке, а папа остался.

Отца Павел помнил плохо. Когда он пытался пробиться в детские воспоминания, то в памяти всплывал седой старик в поношенной полувоенной тужурке с большими карманами на груди. ..Но отец никогда не был военным. И в родне у Павла военных не было.

Мама несколько раз показывала ему фотографии из семейного альбома. На них папа - молодой улыбающийся юноша, вовсе не похожий на того старика.

Но ему всегда вспоминался именно тот старик… И еще Паша совсем не помнил лицо того старика. Только эта, потертая временем тужурка и седые нестриженные волосы. Но Паша был уверен, что тот старик и есть его отец. Он, конечно, спрашивал маму про отца. Но мама, она тогда замолкала и плакала. Она ничего не говорила. Только эту избитую фразу - подрастёшь - поймёшь.

Честно говоря, об этой квартире Паша не знал. До сегодняшнего утра…

А может и знал, да давно забыл...

Сегодня утром Пашу разбудили умопомрачительные, нет, просто обалденные запахи, просочившиеся в его комнату с кухни.

Мама пекла блины.

Да, да, да, его любимые… Тоненькие, кружевные, так и тающие на языке.

А если к ним еще добавить его любимого вишневого варенья в розеточке, то это будет просто сказка. Но, даже, если просто со сметаной, то все равно - божественно вкусно.

Паша быстро поднялся, умылся и отправился за стол.

И, только удобно примостившись на табуретке, он вспомнил, что сегодняшнее утро планировал провести совсем по-другому. Предстоял серьёзный и очень непростой разговор с мамой.

Впрочем, зачем откладывать?

- Мам, я решил жениться! - выпалил Паша.

- Это на Леске, что ли? - совершенно буднично спросила мама, зачёрпывая половником тесто.

Сейчас для неё важнее всего было равномерно разлить тесто по горячей сковородке так, чтобы блинчик получился тоненьким и ровным.

- Да, на Олесе.

- Уже и предложение сделал?- Мать оторвала взгляд от сковородки.

- Нет, еще не успел. Решил сначала с тобой поговорить

Паша никак не мог понять, почему мама недолюбливала Олесю.

Наконец, мама закончила жонглировать сковородой и поставила её на плиту.

- И когда же ты планируете совершить это душещипательное и, возможно, радостное для тебя действо?

- Мам, ну зачем ты так… мы уже взрослые и вполне самостоятельные люди. И, потом, мы любим друг друга.

Мама улыбнулась и ловко перевернула блин.

- Паша, ты пойми меня правильно. Я верю, что ты вполне способен не просто завести семью, но и обеспечить жену и детей. И это хорошо.

За разговором мама не забывала священнодействовать с блинами и сковородкой, поэтому горка готовых блинов на тарелке росла. Она даже не забывала смазывать их сливочным маслом.

- Вот только, Паша, сдается мне, что любовь, это что-то совсем другое, а не то, чем ты так увлеченно занимаешься со своей девушкой, когда меня нет дома.

Пашка густо покраснел.

- А откуда ты знаешь, чем мы занимаемся? Вообще-то у нас сессия на носу, мы готовимся…

- Паша, - лукаво улыбнулась мама, - полы в твоей комнате мою пока еще я. И мусор из-под кровати выметаю - тоже я. А другого места для использованных… резино-технических изделий, ты, по младости лет, ещё не успел придумать.

Мама вылила на сковородку остатки теста.

- И я бы пока не стала торопиться со свадьбой. Паша, я вижу, что ты любишь Леску. Можешь не отвечать, это видно даже мне, старой перечнице. Но эта старая перечница, ну вот как ни всматривалась, не смогла увидеть в твоей избраннице аналогичного чувства к тебе. Тоже пока ничего не говори, пожалуйста. Поживите вместе, как это сейчас принято у молодёжи, присмотритесь друг к другу.

- Мам, Олеся стесняется приходить сюда. Она говорит, что не может… ну, ты понимаешь, о чем я… она всё время ждет, что ты… ну, не в самый подходящий момент откроешь дверь.

- Темнит что-то твоя Олеся. Ты же знаешь, что я никогда не захожу в твою комнату без стука. Даже, когда ты там один.

Мама поставила тарелку с блинами на стол.

- Накладывай, бери варенье, сметану, наливай чай, я сейчас.

Она задумчиво вымыла и повесила на крючок сковородку, вымыла кастрюлю из под теста, половник. Постояла еще минутку, принимая решение.

- А, впрочем, почему бы и нет, - сказала она, как бы сама себе, и принесла из шкафчика в прихожей связку ключей.

- На, владей. В конце концов, это квартира твоего отца. И она досталась тебе по наследству…

И вот сейчас он тут...

Паша подошел к письменному столу, выдвинул верхний ящик. Стопка пожелтевшей бумаги и россыпь заржавевших канцелярских кнопок и скрепок….

Сколько же ему тогда было? Десять или одиннадцать? Нет, пожалуй, уже все двенадцать,

Да, да. Именно тогда на его день рождения пришел отец. И Паша помнил, как мама, открыв дверь, охнула, увидав гостя, и медленно сползла по стенке на пуфик в прихожей, в немом крике прижав руку к губам.

- Мама, а кто это?

- Твой отец.

Это был пожилой человек, в тогдашнем понимании Пашки - почти старик, в странной тужурке с накладными карманами, похожей на военный китель. И вот этот старик так не вязался в Пашином понимании с мамой, такой молодой и полной сил, что Паша не поверил.

- Мам, так не шутят!

- Какие уж тут шутки, сынок.

Старик протянул ему коробку со складным роботом-трансформером. Такому подарку Паша обрадовался бы лет в пять…

А старик, отдав ему коробку, молча развернулся и ушел, и уже через минуту гулко хлопнула дверь в подъезде.

Больше Паша отца не видел…

Он заглянул в спальню. Продавленный диван и старый, еще советских времен, шифоньер. На полках какое-то тряпье, а на плечиках висит… наверное, та самая тужурка с большими накладными карманами, и больше ничего…

Звонок на мобильник застал Пашу уже на пороге, когда он пытался закрыть входную дверь. Звонила Олеся.

-Паш, ты где? Скоро пара начнется.

Это так приятно, когда звонит любимая девушка. Волнуется.

-Олеська, я, кажется, немного припоздаю.

Ну почему этот чертов ключ так не вовремя застрял в замке? И никак не поворачивается. Ни туда, ни обратно. А оставить квартиру незапертой Паша не мог.

- Вот черт! Похоже, что даже и на пару не приду…

- Паша! - по интонации он почувствовал, как на том конце начинала сердиться Олеся, - что значит - не приду? Ты что, забыл, что идет зачетная неделя? Или ты хочешь, чтобы я её завалила?

- Лесь, тут такие дела, не получается пораньше.

- А кто обещал привезти задачки и лабораторную? И, вообще, ты уже давно должен быть здесь, чтоб я всё успела переписать перед парой?

- Олеся, ты приготовь титульник, а внутрь мою лабу вставишь…

- Ты что, шутишь? Там же почерк не мой. Препод сразу завалит.

- Лесь, я перед механикой точняк буду, успеешь переписать. Хотя, да, там у тебя задач вдвое больше, чем у меня. Какой-то странный вариант.

- Паш, ты, главное, до второй пары успей все свои дела порешать.

По голосу Паша понял - Олеся обиделась.

- Лесь, - все-таки не удержался Паша, - я, между прочим, и для тебя стараюсь!

- Да ты что?! А для меня главное - работу сдать вовремя!

И Олеся отключила мобильник.

- Вот так - всегда, - подумал Паша, и зло пнул дверь ногой.

А ведь он действительно для нее, для Леси, старался.

Казалось, ключ застрял в замке намертво, и Паша вернулся в квартиру, в надежде найти пассатижи.

- Так, ну и где тут могут быть инструменты?

Пашин риторический вопрос гулко прозвучал в пустой квартире.

Он порылся в шкафчиках в коридоре. Пусто.

Заглянул в кухонный стол. Тоже - ничего.

Прошел в гостинную и, проходя мимо спальни, бросил взгляд на приоткрытый шифоньер.

И остановился, как вкопанный.

Что это?

Паша распахнул полуоткрытые дверцы и ошалело уставился на свою находку. Перед ним висел дорогой малиновый пиджак. Самый последний писк моды.

- А размерчик то мой.

Паша примерил находку. Словно на него сшито. Класс!

Как же он сразу его не увидел?

Но надо было что-то делать с замком.

Так и не найдя никакого инструмента, Паша вернулся к двери.

- Блин! Что же делать?

Он машинально взялся за ключ, и вдруг, к величайшему Пашкиному изумлению, тот свободно повернулся в замке. Не веря своим глазам, Паша ещё пару раз открыл - закрыл замок. Странно…

На пару Паша, конечно же, опоздал.

Он заглянул в поточку.

Всё было, как всегда.

Молодой, немногим постарше Пашки, препод, стоя спиной к аудитории, методично заполнял формулами последний кусочек доски, монотонно бубня себе под нос ход решения, а студенты… студенты занимались своими неотложными делами.

Паша поискал Олесю глазами среди студентов, и… не нашел.

Зато Петька Федюшкин, увидав в дверях Пашку, да ещё в малиновом пиджаке, сделал круглые глаза и призывно замахал руками - мол, заходи, не стесняйся. Но Пашка только махнул рукой и прикрыл дверь аудитории.

Надо было срочно найти Олесю, отдать ей лабу и решенные задачи.

Он заглянул в кафе на втором этаже, обычное место обитания студентов, но Олеси там не было. Интересно, где же она?

Паша в недоумении спустился на первый этаж.

Там, под лестницей слышались чьи-то голоса. Паша не прислушивался, а постарался поскорее пройти мимо. Это место он не любил. Под лестницей встречались парочки, пообниматься, поцеловаться, а то позаниматься и чем-то посущественнее. Судя по вздохам и ахам, именно этим влюбленная парочка и занималась.

Паша стоял около окна, размышляя куда могла отправиться Олеська. И вдруг кто-то закрыл ему руками глаза.

- Олеська?

Паша оторвал ее руки от лица.

- Сюрприз! - засмеялась Олеся.

- Ты откуда взялась?

Паша мог поклясться, что с лестницы Олеся не спускалась. В длиннющем коридоре он бы ее тоже увидал. Она что… из-под лестницы… выплыла? А вон и спина какого-то парня, удаляющегося по коридору в противоположную от них сторону.

- Ты что, с этим хмырем под лестницей была?

- Да хоть бы и была.

Олеська с нагловато-томной улыбочкой смотрела на Пашку.

- Задачки принес? Или ты думаешь, я с тобой задаром…

Кровь бросилась Пашке в голову, окрашивая всё в красный цвет.

Он рывком открыл рюкзак, выхватил листки с лабой и решенными задачами, и швырнул ей в лицо.

- На, подавись!

Те разлетелись и, кружась, опускались на пол.

- Ты что, очумел? - закричала Олеська, собирая разлетевшиеся листки.

это ты со всеми, со всеми там под лестницей… да? Я… я квартиру нам нашел, а ты…

Зазвенел звонок, оповещая студентов об окончании пары. Пашка сидел в кафушке, когда рядом плюхнулся Федька.

- Ты че, такой невеселый?

- Да так, …

- Из-за Леськи что-ли? Нашел о чем тужить. Смотри сколько девчонок классных, А Леська, что?

- Ты знал?

- Что? На что она готова за лабу или контрольную? Да весь поток знает

Это вся группа, все вокруг знали, что Леська ему изменяет. Вся! Кроме него. Он бежал по длинному коридору мимо мелькающих дверей. Деканат, Кафедра, Комиссариат…

- Я хочу пойти в армию! - едва открыв дверь выпалил Паша.

- В армию? Молодой человек, вы с какого курса отчислены?

- Я не отчислен, я просто хочу пойти служить. Родину защищать! Имею право!

Паша почти кричал.

- Вы с какого факультета?

Его еще о чем то спрашивали, Паша отвечал, что-то подписывал, что-то говорил…

Он не заметил, как появилась Клара Павловна, методист его факультета.

- Паша, что случилось? Ты же лучший студент на курсе. Паша, остынь.

- Я Хочу Пойти в Армию. Родину защищать, - только и смог сказать Паша.

- Да тебе учиться год осталось. Паша, это из-за Олеси, этой…

Паша посмотрел на Клару Павловну и промолчал.

- Понятно. Из-за нее… Ладно. Ты, я смотрю, не передумаешь.

Пашка только помотал головой.

- Не передумаю.

За три дня до отправки Паша сдал сессию. Где-то автоматом, где-то пошли на встречу преподаватели, а где-то, сдав экзамен досрочно, благо был на хорошем счету.

В армию он отправился уже студентом четвёртого курса.

- Спасибо Вам, Клара Павловна.

… Выслушав доклад старшины о завершении вечерней поверки, ротный выступил вперёд.

- Рядовой Семёнов, зайдите ко мне в канцелярию. Остальные могут отдыхать. Прапорщик, командуйте.

По коридору казармы разнесся зычный голос старшины.

- Рота, отбой! Семёнов, к командиру роты.

Пробегающие мимо сослуживцы удивленно спрашивали Пашу.

- Паша, чего это он тебя на ночь глядя?

- Да, кто ж его знает? - пожал плечами Павел, и постучал в дверь канцелярии роты.

- Товарищ старший лейтенант, рядовой Семёнов по вашему приказанию прибыл.

- Заходите, Семёнов, присаживайтесь.

Старший лейтенант выглядел удивлённым не меньше Паши.

- Семёнов, вы, вроде, ничего не натворили…

- Никак нет, товарищ старший лейтенант. Не натворил.

- Странно. Зачем же вас тогда завтра в штаб вызывают?

- Не могу знать, товарищ старший лейтенант. Сам удивляюсь, - уже совсем не по уставному добавил Паша, - дома, вроде, всё в порядке. Вчера мать звонила.

Ротный помолчал.

- Хорошо, Семёнов. Завтра, в 9-00, вам надлежит явиться к командиру части - полковнику Бузину. А сейчас - идите, отдыхайте.

В приемную командира части Павел вошел, слегка волнуясь. За столом сидел капитан и что-то писал в большой тетради.

- Товарищ капитан, разрешите обратиться, - Паша вытянулся по стойке “смирно” и замер, ожидая ответа.

- Слушаю вас, рядовой.

- Рядовой Семёнов, прибыл по приказанию полковника Бузина.

- Минутку, - капитан поднял трубку телефона.

- Товарищ полковник, рядовой Семёнов, по вашему приказанию.

Выслушав ответ, капитан кивнул Паше, - заходите.

И вовсе зря Паша так волновался. Всё оказалось по-будничному просто.

Паша зашел в кабинет - громадную, почти пустую комнату. Как и во всех кабинетах, посредине стоял Т-образный стол.

Полковник, невысокий, коренастый, стоял у окна и смотрел на плац. Выслушав Пашин доклад о прибытии, он молча кивнул, и жестом указав на ряд стульев у стола, произнес негромко.

- Садитесь, рядовой Семёнов. Есть у меня к вам разговор.

Паша отодвинул стул и аккуратно присел на самый край. Полковник, неожиданно для Паши, опустился на соседний стул.

- А вот скажи мне, Павел Васильевич, почему ты до третьего курса доучился, а потом вдруг служить пошел? Что тебя заставило принять такое решение?

Паша был ошарашен таким поворотом разговора. Никак он не мог подумать, что полковника, командира огромного воинского подразделения, заинтересует судьба рядового. Ещё больше его удивило то, что полковник, оказывается, знаком и с его биографией.

- Долг Родине решил отдать, товарищ полковник.

Паша попытался встать, как положено по Уставу, но полковник остановил его, положив свою тяжелую руку на Пашино плечо

- Это ты на танцах девочкам будешь рассказывать. Отчислили за неуспеваемость?

- Нет, товарищ полковник.

Паша посмотрел на полковника. Большие залысины, короткие, совсем седые волосы. А глаза умные, и словно в самую душу смотрят. Мудрые, такие, глаза.

- Девушка у меня была, учились в одной группе. А оказалось, что она не у одного меня была. Вот я и решил, что лучше в армию, только чтоб ее не видеть.

Паша не ожидал от самого себя, что вот так, запросто, практически постороннему человеку, расскажет самую свою сокровенную и больную тайну. Все сказалось как-то само собой, видать наболело.

- Я не жалею, что год потерял. Просто видеть ее не могу.

Паша опустил голову. Возникшую паузу полковник тактично прервал вопросом.

- После службы восстанавливаться будешь? Опять на третий курс пойдешь? Как у тебя с учёбой?

- Нормально с учебой, товарищ полковник.

Паша улыбнулся, вспоминая разговор в деканате перед уходом в армию.

- Я, конечно, на красный диплом не тянул, но учился нормально. И все зачёты и экзамены за третий курс сдал… перед своим… бегством в армию.

Тут уже улыбнулся полковник.

- Поэтому восстанавливаться буду сразу на четвёртый курс.

Командир посмотрел на него уже с уважением.

- А вот, скажи ты мне, Павел Васильевич, сможешь ты помочь первокурснику с физикой?

И не дожидаясь ответа пояснил.

- Понимаешь, Паша, дочь у меня, Женька, младшая, учится в том же университете, где и ты учился. Только она на первом курсе. Все на четверки, пятерки сдала, а вот с физикой у неё никак не получается. После каникул надо пересдавать… Может позанимаешься с девчонкой? Только никаких шуры-муры.

- А кто у нее препод? Знаете?

- Говорит - какой-то Череп.

- А... Знаю я такого. Черепом его студенты прозвали за абсолютно лысую голову.

И, чуть-чуть помолчав, добавил.

- Не повезло ей. Он считает, что девушки физику знать не могут.

- Это как?

- Просто потому, что они девушки. Да Вы не переживайте, товарищ полковник. Немного позанимается, а там заявление напишет, мол хочу сдать на комиссии. На комиссии пересдаст, а потом в другую группу переведется, там другой преподаватель физику вести будет. Это нормальная практика для девчонок в нашем универе.

- Ну, так как? Возьмёшься? Она как раз на каникулы приехала, на неделю.

- Конечно, товарищ полковник. Вот, только… служба.

- А, мы тебя в командировку отправим, в штаб, на недельку, в распоряжение командира части. И вообще - солдат спит, служба идет.

Так Паша стал помогать Жене Бузиной готовиться к пересдаче по физике. Неделя пролетела, как один миг, но до конца службы Паша вспоминал застенчивую девичью улыбку, милые ямочки на щечках и робкий поцелуй в щеку, когда Женя, расставаясь, уезжала после каникул.

Современная служба недолга. Всего год Паша маршировал по плацу, разбирал автомат, да вскакивал по учебной тревоге. Но вот и пришла пора расставаться с товарищами, с командирами, с казармой. Паша прошел последний раз по коридорам, сделал пару шагов, печатая шаг, по плацу. Всё. Пора домой.

А дома ждет мама.

И отцовская квартира, с которой все, собственно говоря, и началось.

… Родной дом встретил Пашу тишиной и обалденным запахом любимого борща. Такой умеет варить только мама… А вот и нет. Паша вспомнил, как таким же вкусным, наваристым борщом угощала его мама Жени.

Женя. Женя Бузина. Как у нее дела? Интересно, как она сдала физику?

Паша открыл шифоньер. Пришла пора переодеться в гражданское.

Брюки, рубашка, туфли… Взгляд скользнул по малиновому пиджаку.

- Висишь? – не зло сказал Паша, - а ведь это я из-за тебя в армию подался.

Паша закрыл дверцу, но потом, видимо о чем-то подумав, открыл снова. Вот только… малинового пиджака там не было.

Как сквозь землю провалился!

Раздвинул вещи рукой, передвинул несколько плечиков.

Так. А это у нас что?

Паша достал из шифоньера тёмно-синий бархатный пиджак с узкими рукавами, немного приталенный. Надел. Как на него сшит.

- Мам, это ты купила?

Но мать, вероятно занятая на кухне, не ответила.

В универ, восстанавливаться после армии, Паша так и поехал - в тёмно-синем бархатном пиджаке.

Клара Ивановна встретила Пашу, как говориться с распростертыми объятиями.

- Пашенька, пришел! - взмахнула она руками, - А я уже и приказ о восстановлении подготовила, все тебя ждала.

Оформив документы, Пашка вышел в коридор, с упоением вдыхая “запах знаний”

- Пашка, дембельнулся? - закричал Петька Федюшкин, едва увидав его в коридоре.

Паша тоже был рад встрече с другом, и они обменялись крепким рукопожатием.

- Да, отслужил.

- И как оно там?

Паша широко улыбнулся.

- Нормально, Петька. - похлопал Пашка друга по плечу. - А ребята где? У вас когда защита?

- Пошли, наши в кафешке на втором этаже.

- А что, Олеся, тоже там?

- Коровина? Она же сессию за третий курс завалила. Академ взяла

И наклонившись к самому уху Пашки протараторил.

- Ты, когда в армию подался, девчонки наши Леське бойкот устроили. Ей никто ни задачки на экзамене не решил, ни шпоры не подкинул. Вот она и сдулась. Это ведь ты ее три года тащил. А она тебе еще и Славки Матюшкина вариант для решения скидывала.

Петька смущенно отвел глаза.

- Она что, с ним тоже… И вы все знали и молчали?

- Паш, да кто ж думал, что у тебя там так все серьезно.

- Ладно, - махнул Паша рукой, заметив, что они уже подошли к кафешке, - замнём для ясности.

Они зашли в кафе.

Встреча с однокурсниками была шумной и радостной. Парни солидно пожимали Паше руку, а девчонки с радостными возгласами обнимали его. Вопросы сыпались с обеих сторон. Пашу спрашивали о службе, о планах, о дальнейшей учёбе, а он - о студенческой жизни. Но вот зазвенел звонок, и ребята дружно засобирались на консультацию по экономике. И только Петька, махнув ребятам рукой - сейчас подойду - задержался ещё на пару минут.

Паша пил ароматный кофе и договаривался с Петькой, что забежит сегодня к нему минут на пятнадцать. И вдруг в кофейню вошла, нет - вплыла Женя. Она улыбалась и о чем то разговаривала с подружками. Но едва Петька увидел, как у Паши загорелись глаза, то сразу предостерег его.

- Остынь. К ней сам Жорка Калиниченко подкатывал, так эта пигалица ему от ворот поворот нарисовала, причём, так - спокойненько. А когда Жорка ее за плечико попытался ухватить, такую подсечку выдала, что наш знаменитый футболист аж кубарем полетел, прямо носиком в землю. И папа у неё генерал, говорят. Так что нам, простым смертным, тут, похоже, не светит.

Пашин ответ вверг Петьку в ступор.

- Ну, во-первых, папа у неё полковник. А во-вторых, мы с ней уже знакомы.

И тут Женя увидала Пашу.

- Паша! Девочки, я сейчас подойду…

Она подошла к столику, за которым сидели Паша с Петей.

- Паша, я так рада тебя видеть. Папа сказал мне, что ты дембельнулся. А что ты тут делаешь?

- Восстанавливаться приходил. Я же с четвёртого курса в армию пошёл.

Петька, ошарашенно пробормотав, - извините, мне пора, - деликатно смылся, побежал на консультацию…

- А я думала с универа не берут, отсрочка у ребят.

- Я сам пошел.

Паша взял для Жени чашку кофе, пирожных, они сидели за столиком и не могли наговориться.

Подружки, не дождавшись Женю, убежали…

Потом Паша провожал Женю в общагу, и они долго стояли и разговаривали под раскидистой липой. О чём? Да кто ж про то знает?…

Их встречи были для Паши, как глоток чистого воздуха. Паша уже не представлял, как же он жил все это время без Жени. Без ее голубых глаз, без ее улыбки. Он помогал ей готовиться к экзаменам, а когда у Жени закончилась сессия, впервые пригласил домой, познакомить с мамой.

И мама, увидав, каким счастьем светятся Женины глаза, сама сказала Паше, - женись, сынок…

Просить Жениной руки у её родителей Паша поехал в новом пиджаке - неброском, в мелкую серую клетку, “откуда-то взявшемся” в шкафу.

Отец Жени, Виктор Владимирович, слегка удивился, увидав Пашу, но больше обрадовался, и встретил его предложение одобрительно.

- Вот видишь, мать, - обратился он к жене, - а ведь этот парень мне сразу понравился.

Свадьба, рождение сына, все пролетело, как один миг.

Паша работал старшим специалистом и был у руководства на хорошем счету, но нет-нет, да и надевал заветный пиджак. Не то, чтобы часто, только на важные встречи, на подписание договоров. И никогда пиджак не подводил. Всегда Паша получал самый лучший результат, самые выгодные условия.

Сегодня Павла Васильевича вызвали к управляющему компании. И хотя Паша знал, что вопрос о его повышении в должности уже решен, решил все-таки надеть заветный пиджак.

Он привычно открыл дверцу шифоньера. Там, в самом углу, за висящими на плечиках костюмами, и Жениными платьями висел заветный пиджачок.

Вот только сегодня Паша его там не увидел. Он еще раз пересмотрел все вещи. Пиджака не было.

- Женя, Евгения, - закричал Паша.

- Что случилось?

- Ты мой пиджак не видала?

- Знаешь, дорогой, я его на помойку отнесла.

- Куда? - не поверил своим ушам Паша, - на помойку?

- Да, - ответила Женя с вызовом. - Именно на помойку.

- Зачем? Это же мой самый счастливый пиджак. Он, он…

- Он свое отслужил.

- Что ты понимаешь?

- Что я понимаю? А понимаю я, Паша, вот что.