За зелёными холмами, за высокими горами

– Сильвестр… – голос звучит вначале бесстрастно, буднично. Но, секундой позже, уже тревожней. – Сильвестр, ответь.

– Да-да. Приём, –­ отзывается он. ­– Здесь я.

– Рада тебя слышать снова.

– Я тоже рад, дорогуша.

Обращение «дорогуша» к командиру корабля, конечно, совсем не по уставу, но все эти ступеньки служебной иерархии кажутся каждым новым утром всё призрачней, нежели ещё вчерашним.

– Как ты там?

Сильвестр пожимает плечами и только потом вспоминает, что его жестов оттуда, сверху, никому не увидать. Но и эти привычки помалу отступают. Все привыкают, в том числе и он сам.

– Точно так же, как и вчера, – произносит он так, чтобы слова звучали достаточно бодро и лишние тревожные мысли Лилию не беспокоили. Так или иначе, она заслуживает его снисходительности. – Всё в порядке… за исключением того, что и без слов ясно, разумеется. В общем, не переживай особо. Жив-здоров. По-прежнему, в общем, без особых перемен. По твоей кулинарии соскучился только.

То, что Лилия прелесть как готовит – у неё не отнять. Пусть даже такие праздники она устраивала на борту «Рериха» относительно редко.

– Я бы с радостью тебя угостила.

– Это самая большая моя мечта теперь. Я, кстати, позавтракал. Местная живность вполне годится в пищу, так что, этот эксперимент, можно заключить, пройден удачно. Но, на вкус, не так восхитительно, конечно. Как поживает Вадим?

– Лучше всех. Что с ним может приключиться? Вот, сейчас находится рядом в командном модуле, слушает нас. Передаёт тебе привет.

– И от меня тебе привет, Вадик. Всю сегодняшнюю вахту, поди, проспал?

– Не-ет, – спешит сказать слово в защиту своего подчинённого капитан. – Понемногу исправляется. Больше ответственности теперь, когда со штатным расписанием такая ситуация сложилась. Понимает.

Всего их в экипаже трое. Сильвестра из списка исключать, конечно, никто не станет. Но, пора бы переставать кривить душой – фактически он для команды «потерян» надолго. Или даже навсегда.

Лилия, похоже, думает именно об этом, с сожалением в голосе добавляя:

– Сколько раз уже просили комплектовать корабли вторым модулем посадки.

– Может, после моего случая что-то изменится. Надеюсь…

– Сильно сомневаюсь. Сквалыжность Департамента сродни обстоятельству непреодолимой силы. Стихийное бедствие, прямо.

Такие переговоры уже сколько времени как стали привычным набором одинаковых фраз. Их, эти фразы, можно даже написать на листке и зачитывать вслух вместо «доброго утра». Никто не заметит разницы.

Если мерилом поставить земной календарь, то скоро наступит пятидесятый день, как он застрял здесь один и в пору уже ему менять имя на Робинзон.

Утренняя прохлада заставляет поёжиться, едва он встаёт и отходит на пару метров от костра, что ровно тлеет посередине лагеря. Но скоро должно потеплеть. Подошвы ботинок сбивают с травы росу, пока он пробирается под джутовый полог, что натянут меж вбитых в почву кольев. Сильвестр заглядывает в открытый люк модуля, снимает с крючка куртку и накидывает её на плечи поверх сбруи, щедро снабжённой множеством отделений и кармашков. Всё, что может пригодиться, в общем-то, всегда при нём.

Модуль лежит брюхом на земле слегка накренившись, празднично сияет начищенными до блеска металлическими боками. За его кормой в лесной сумрак уходит почти километровой длины просека, понемногу зарастающая уже свежей порослью. Такими темпами – пройдёт совсем немного времени и следы катастрофы нелегко будет обнаружить. Сильвестр одаривает секундным вниманием повешенные на соседний крюк лук и стрелы, которые изготовил для себя не так давно. Нет. Возьмёт в следующий раз. Сегодняшний обход «владений» пусть будет налегке. Несколько подстреленных с помощью этого первобытного оружия птиц сойдут пока за достаточный запас и до следующей охоты можно повременить день-другой.

Сильвестр на своей голове поправляет гарнитуру, через которую настроена связь с разбросанными по орбите космическими спутниками.

– Никогда себе не прощу, что разрешила тебе отправиться на планету в одиночку, – сетует Лилия. – За каким чёртом мне взбрело в голову забрать эти образцы? Могла просто занести в базу телеметрию и не рисковать.

– Брось, так предписано инструкцией. Всех мелочей не предусмотришь. Да и самого меня за язык никто не тянул, когда согласился лететь без «второго номера». Случилось так, как случилось.

– Моя обязанность – всё это предусмотреть.

– Исполнять предписания – не меньшая твоя обязанность. Перестань себя корить, дорогуша. Никто не знал, что так может обернуться. Никто не мог предположить, что разразится эта гроза и модуль как раз в неё попадёт. Мог бы обойти, будь я умнее и осторожней. Да и, не захворай Вадик, а отправься вместе со мной, мы оба здесь бы и застряли. Мне, конечно, было б гораздо веселей в его компании. Но сам Вадим тому бы не обрадовался. А, Вадик, что скажешь?...

На «том конце провода» Вадик предпочитает тактично промолчать.

Должно быть, Вадим, молчаливо радуется тому, что не отправился в тот день вместе с ним. И не находится в той же шкуре, что и Сильвестр. Рад, что вернётся домой.

– Да и тебе самой пришлось бы возвращаться домой в одиночку. Всё ж, «Рерих» сложней посадочной шлюпки – одной тебе трудно будет сдюжить. Так что, всё получилось даже… удачно.

– Никуда без тебя возвращаться я не собираюсь, – спешит возразить Лилия.

– Отставьте лишние эмоции, капитан. Так или иначе, это придётся сделать. Ведь, никаких новостей для меня, я так понимаю, так и не появилось.

Пауза в эфире.

– Так как? – подталкивает Сильвестр.

– Нет. Никаких новостей, – признаёт Лилия. – Мы перебрали все возможные варианты, но – ничего, к сожалению. Выход найти не получается.

Сильвестр шагает по тропе, которую протаптывает в этой местности вот уже который день. Она теперь заметна издали. Признак его одинокого присутствия.

– Мы не сможем посадить корабль на поверхность. И не сможем поднять наверх модуль вместе с тобой.

– Знаю-знаю. Конструкцией это не предусмотрено.

– Если бы мы могли порезать «Рерих» на запчасти и соорудить из них ещё один посадочный блок – мы бы это сделали. Проклятье! – (наверно, в эту секунду Лилия с размаху ударяет ладонью по панели) – Корабль снабжён самым совершенным межзвёздным двигателем, но что касается посадки… без модуля мы полностью бессильны. Всё специализированно, всё впритык, ни одной части не выкинешь…

– Я ни секунды не сомневался – ты сделала всё, что смогла. Но, пора уже посмотреть правде в глаза, дорогуша. Вам нужно улетать. Меня придётся здесь оставить. Тебе следовало об этом мне сказать ещё уйму времени назад.

– Я не хочу с этим мириться.

Он сейчас явно представляет выступившие на её глазах слёзы.

– Это будет тщетным упрямством, – произносит он, нарочито подчёркивая голосом философский фатализм. – С самого начала я не питал никаких иллюзий. И с первого же дня готовился застрять здесь надолго. Спасибо, кстати, за советы по выживанию – они очень мне сейчас помогают.

– А, ладно – и без меня бы не пропал.

– Нет, честно… Я очень тебе благодарен. И Вадиму – тоже.

– Видит бог, я пыталась…

– Опять-таки, я искренне тебе верю. Не переживай за меня так сильно. Я уже подготовился ко всему. И морально, и как-либо ещё иначе. Так что, думаю, не пропаду ещё очень долго.

– Да, ты сильный, знаю.

– Слабых не отправляют к новым рубежам за прорву световых лет. Ты тоже – не слабого десятка. Причём, ещё и капитан… Тебе пора подходить к делу с холодной головой. «Рерих» и без того задержался здесь слишком надолго. Переставай просто тянуть время – это уже непродуктивно. Жизнеобеспечение корабля не бесконечно, и отправляться в путь с минимумом оставшихся ресурсов, по меньшей мере, рискованно. Не надо доводить до того, чтобы корабль летел к Земле на пределе, и за трое суток оставшихся до возвращения у вас вдруг кончились еда, вода и воздух. Не доводи до того, чтобы «Рериха» встречали только лишь спасатели, чтобы достать из скорлупы мёртвые тела.

– Ещё есть несколько дней. Даже нагрузка на систему поддержания жизни уменьшается, раз нас двое, вместо троих.

– Знаю без слов, что и этот вариант ты тоже учла. Но, вместе со мной, не забывай, на борту будет снова трое.

– Да, ты прав, – вздыхает она.

– И ты всё это понимала сразу, не так ли? Только, не хотела мне говорить об этом прямо. Щадила.

Лилия снова молчит.

Двигатель Хиггса – чудная штука. Бортового времени на полёт отсюда к Земле будет потрачено лишь слегка более трёх месяцев. Эйнштейновский «парадокс», разумеется, не даст себя перехитрить, и в «реальном-настоящем» пройдёт тридцать лет. Но всё ж, само обладание этими технологиями позволило уменьшить численность любого отдельно взятого исследовательского экипажа, например, до таких вот трёх человек, как на «Рерихе». И упростить конструкцию корабля, конечно же. Сделать межзвёздный полёт весьма экономичным. Минимум стартовой массы. Минимум затрат энергии. Минимум мощностей на производство и невероятная дешевизна исследовательской миссии самой по себе. Минимум систем. Минимум экипажа. Минимум жизненного пространства для него же. Никакого дублирования просто за ненадобностью. Один посадочный модуль… Только вот, посадка на поверхность не предусмотрена в конструкции ни одного из звездолётов.

Именно такое обстоятельство обрекает теперь Сильвестра на вечное одиночество. Здесь. Вдали от всей человеческой цивилизации.

– Да, всё так, – соглашается, выдержав эту, слишком уж долгую паузу Лилия.

Сильвестр улыбается. Ему бы хотелось, чтобы и она увидала эту улыбку.

– Значит – переставай, – подбадривает он. – Не толкись на одном месте. У тебя есть более важные дела. И больше не думай мне возражать. Готовь корабль к старту. Вам обязательно нужно добраться до дома.

– Без тебя, чёрт возьми!

– Без меня, да. Но, такова жизнь, согласись. Теперь мой дом – здесь. Как бы кому не хотелось иначе.

– Мы вернёмся за тобой.

– Рад слышать то, во что всегда верил.

– Мне будет тебя не хватать, Сильвестр. И Вадиму – конечно же.

– И мне вас – тоже. Что ж, временно – конец связи. У меня есть кой-какие дела, не обессудь.

– Хорошо. До следующего сеанса. Конец связи.

Много слов. Слишком много, пожалуй.

Сильвестр щёлкает тумблером гарнитуры. Снимает тиару с головы и, сложив, прячет её в свободный кармашек сбруи, где-то между армейским ножом и фонариком. Поднимает глаза в светлеющее небо. «Рерих» сейчас должен быть прямо над его головой. Но не увидать – рассвет занялся уже довольно, стерев звёзды с разгорающегося неба. И слишком мал корабль – разве что в бинокль его попробовать рассмотреть...

Растительность ловит утренние лучи фиолетово-зелёной листвой – такого цвета могла быть земная мята или какая-нибудь комнатная бегония; привычная «чистая» зелень здесь редкость, насколько Сильвестр успел это разузнать. Разве что, в иных широтах… впрочем, и так – совсем даже неплохо. Лес расступается и путь пролегает теперь по заросшему травой пологому склону. Простор обнажается небом и огромным, немного скомканным наростами холмов, плато.

На этом спуске плато пересечено широкой рекой, срезано вертикальным скальным обрывом глубиной полкилометра. Внизу плещется река, зажатая меж стенами разлома. С отливом река на глазах мелеет. Отвесные скальные стены чернеют впитавшейся в породу влагой. Вода, освобождаясь от гравитационных оков небес, возвращает своё привычное направление – движется по расширяющейся горловине дельты к морю, что ширится вдоль всего горизонта на востоке.

Бирюзовый шар Луны, перечёркнутый изгибающимися геометрически точными белесыми нитями планетарных колец, с августейшей неспешностью тонет в занятом морем горизонте, утаскивая за собой высоченный гребень прилива.

Название «Луна» – ни что иное, как фантазия Сильвестра – имя, присвоенное им просто удобства ради. На самом деле – то нептуноподобный гигант, чья поверхность сплошь укрыта водой, да спрятана ещё под толстым слоем облаков из пара. Та твердь, которую попирает ногами сам Сильвестр – лишь спутник этой огромной планеты, впрочем, сам по себе, не маленький. Даже чуть больше Земли, хотя гравитация оказалась при этом слегка ниже.

Оранжевого спектра солнце, там же на востоке, восходит всё выше, двигаясь по дуге в противоположном Луне направлении.

Сильвестр не может не остановиться и не оглядеть окружающее его зрелище. Сколько дней прошло, а эта панорама не перестаёт его завораживать.

Попирающие божественную обитель снежные вершины с севера, бескрайние леса с юга, обширные луга с запада, безбрежное море с востока, сливающееся с чистейшей прозрачностью небес...

Сыщется ли во всей Вселенной место прекрасней?

* **

Дышится легко – воздух свеж и чист, да, к тому же, насыщен кислородом слегка больше, чем земной, отчего даже на подъёме почти не чувствуется усталости. Сильвестр доволен такой бодростью, шагая по каменным выступам и карнизам, протаптывая новую тропу, по которой можно следовать от реки до самого плато. Смотреть под ноги, дабы нечаянно не соскользнуть на осыпях или потерять равновесие на узком участке, конечно, надо обязательно, но маршрут таки проложен. Свитый и связанный из полимерной нити садок, что перекинут через плечо и заметно притягивает к земле, полон рыбы. С отливом река разродилась изобилием. Придётся, разумеется, сперва скормить образцы бортовому анализатору, но Сильвестр уверен, что большая часть улова не окажется ядовитой. С летающей, бегающей и скачущей пищей всё более чем в лучшем виде, следовательно, велика вероятность, что и с водоплавающей окажется всё в порядке. Пригодная для человеческого питания растительность внушает не меньший оптимизм (об устройстве огородика в шаговой доступности надо хорошо подумать). И питьевой воды – хоть залейся.

Твердь (пока для этой земли он оставил именно это название – хотя, впрочем, надо подумать, чтобы наречь её какой-нибудь Элизией, Эдемом или Утопией) удивительно благосклонна к человеку – начиная от пригодной для дыхания атмосферы и заканчивая едой и климатом (по меньшей мере, в здешних субтропиках). Невероятная находка, сокровище, каких ещё не бывало за всю историю поиска подходящих планет. Индекс жизнепригодности у Тверди, будь оценочная шкала вольна от бюрократических протоколов, легко бы перескочил за единицу. Приходи и живи – без каких-то избыточных оговорок…

Сильвестр взбирается, наконец, на плато. День длинных, почти тридцатичасовых суток, близится к исходу. Заметно покрасневшее солнце ложится на холмы, разливается рубиновым светом по склонам.

Гарнитура начинает пиликать.

– Приём…

– Ох… – перехватывает дыхание у Лилии. – Куда пропал? Уж испугалась за тебя. Полчаса связь установить не могу.

– Прости, дорогуша. Пришлось на некоторое время скрыться в радиотени. Рельеф не позволил, станция модуля не «пробивает» сквозь скалы…

– Надеюсь, ничего с тобой не стряслось?

– Нет, всё в порядке. Я цел и невредим. Спасибо – гораздо теплей становится, когда знаю, что обо мне не забывают.

– Забыть?... Не говори так. Я никогда бы не смогла…

– Снова – верю. Как дела?

Лилия долго молчит, собираясь прежде с силами, чтобы сказать:

– Мы улетаем. Как бы ни хотелось подольше составить тебе компанию, ждать мы уже не можем.

– Понимаю. Когда-то это должно было случиться.

– Мы можем что-то для тебя ещё сделать? Может, какие-то пожелания…

– Не знаю, что ещё придумать. Нет. Вы и так сделали очень много. Я несказанно благодарен. И горжусь тем, что посчастливилось оказаться в одном экипаже с тобой. И с Вадимом – тоже.

– Он, кстати, хочет сказать тебе пару слов.

– Ага. Я слушаю, Вадим.

– Сильвестр, желаю тебе удачи. Ты это… прости, если вдруг чего.

– И тебе, Вадик, я готов простить, что ты жулил в карты.

– Ох, я думал, что ты не заметил…

– Просто помалкивал.

– Ах ты, хитрый жук! И я тебя прощаю. Не знаю, правда, за что, но, прощаю.

– Подумай на досуге, – смеётся Сильвестр в ответ, добавляя при этом интонации немного горечи, будто акцентируя предчувствие грядущего одиночества. – Может, вспомнишь что. Но, впрочем, это шутка. Всё в порядке, дружище.

– Минута до старта, – объявляет Лилия слегка дрогнувшим голосом.

– Принято, – слышен ответ Вадима. – Полная готовность.

– Знаешь… – произносит капитан. – Я вот, сейчас думаю, что…

– Что́ ты думаешь, дорогуша? – подталкивает Сильвестр, найдя, наконец, в траве свою тропу.

– Что с радостью составила бы тебе компанию. Там, внизу. Осталась бы в этом диком краю.

– Мне бы стало непременно легче. Я никогда в тебе не сомневался.

– Нет, правда… будь такая возможность.

– Могла бы попросить, – снова несколько напряжённо смеётся он. – Я взял бы тебя с собой. Согласилась бы быть Пятницей рядом с таким славным Робинзоном, как я?

– Ты, как и всегда, в своём репертуаре. Неисправимый оптимист…

– Люди редко меняются. Да и уныние меня погубит. Так что, стараюсь сохранять присутствие духа.

– Мы обязательно за тобой вернёмся! Обязательно, слышишь? Не забывай о нас.

– Я буду ждать… Нет, не так. Я дождусь. Правда – дождусь.

– Тогда, прощай. Нет. До свидания. Конец связи.

– Значит, ещё увидимся. Счастливого пути.

Последнюю его фразу на «Рерихе» вряд ли расслышали.

Сильвестр останавливается, надвигает на глаза прозрачный щиток гарнитуры и смотрит в небо. Поисковая программа прорисовывает на стекляшке маркеры спутников, которые будут кружить над твердью ещё многие годы, накапливая наблюдательные данные к прибытию следующей экспедиции. Она непременно случится, когда «Рерих» вернётся в Солнечную систему и сообщит о том, что, наконец, найден новый мир, пригодный для будущих поселенцев. Когда Лилия и Вадим расскажут о том, что разыскали долгожданную «Вторую Землю», или даже, что-то получше неё…

Он находит транспондер самого «Рериха». Точка, обозначающая корабль, некоторое время недвижно висит наверху, а потом превращается вдруг в длинный, пересекший небесную сферу росчерк. Сильвестр поднимает раскрытую ладонь и машет кораблю на прощанье. И ещё долгие минуты не сходит с места, прислушиваясь к шелесту ветра, к стрекотанию насекомых в траве, к приглушённому шуму реки, вдыхает свежесть и благоухание нетронутого мира.

Неужто всё это можно променять на жизнь в тесном человеческом муравейнике? На соседа, который каждый вечер ломится в дверь твоей бетонной норы «два на два», спьяну ошибившись номером квартиры? На бесконечную суету городов, затянутых индустриальным смогом, на следующие один за другим социальные и экономические кризисы и каждодневную борьбу за скудные ресурсы, которых по сложившейся арифметике невозможно с достатком поделить на всех? На обнаглевших политиков, вливающих сумасшедший бред в уши обывателей, которых сами и обдирают? На провонявшие коридоры столь же тесных, как и Земля, космических станций и планетарных городов?

В здравом уме – вряд ли…

Случайностью ли было то, что он оказался здесь? С самого начала он мечтал о чём-то таком, что видит, вот прямо сейчас, вокруг себя. Даже в космопроходцы пошёл с надеждой найти нечто подобное. Так что – никакая это не случайность. Он целенаправленно двигался к осуществлению своей мечты и оказался, наконец, вознаграждён.

Предложи он всерьёз – что Лилии, что Вадиму – послать к чертям ту тюрьму, которым было их общее прошлое, поняли бы они его? Сильвестр очень в этом сомневался. Мало того, заикнись о такой идее достаточно убедительно, всё закончилось бы тем, что они нашли бы способ его скрутить и надеть на него смирительную рубашку. И потащить за собой назад.

Бесспорно, оба они – хорошие ребята, надёжные товарищи. Но доверие Сильвестра не простиралось настолько далеко, чтобы донести им этот свой замысел вслух. Посему, всё продумать и действовать дальше по разработанному плану, надёжней было самому и молча…

Сильвестр пускается в путь к своему лагерю, постепенно ширящемуся вокруг посадочного модуля, которому, непременно суждено стать вросшим в почву историческим памятником. Вокруг транспорт, даже издали внушающий уважение своими размером и формами, постепенно обрастает разнообразными пристройками и сооружениями. Вот – шелестит на ветру навес, а вот – в свете клонящегося к горизонту солнца над лугом поблескивают солнечные батареи… Как замок, рядом с крепостными стенами которого пришлые жители принялись бы строить свои хибары, конюшни иль мастерские.

Добравшись, Сильвестр опустошает садок, потрошит рыбу. Анализатор, сглотнув кусочки образцов, даёт добро – интуиция не обманула, и рыба вполне годна в пищу. Сейчас он не гнушается благами высоких технологий. С кулинарией и заготовками впрок пока разберётся автокухня. На будущее же надо привыкать обходиться собственными руками и головой. Освоить изготовление глиняной посуды, и научиться делать цемент, сложить печь, а за нею заняться постройкой капитального жилища. И похлопотать о собственном огороде, так или иначе – попытаться приручить флору местную и привить растения, чьи семена прибыли сюда с Земли (корабельная оранжерея очень тому помогла).

Вокруг вполне безопасно. Климат, как упоминалось ранее, благосклонен к человеку. Даже крупных хищников Сильвестр поблизости не встречал. А мелкие опасаются пока подходить к лагерю слишком близко.

Пока же, вооружённый «высокими технологиями», он планирует соорудить рядом ветряной генератор – это на первое время, покуда модуль будет оставаться местом для ночлега и ядром одинокого быта. Собственных знаний хватает, руки растут оттуда, откуда надо, а на случай пробелов в знаниях – есть корабельная библиотека, которую он целиком и полностью скопировал в сердечник бортового компьютера модуля. Имеющийся на борту мини-фабрикатор станет подспорьем, если потребуется «схимичить» какую-нибудь фармацевтику или, например, столярный клей с краской.

В общем, по всем признакам, пропа́сть не должен. Разберётся. Времени теперь на то у него вдоволь.

Темнеет. Сидя у костра, Сильвестр смотрит на горизонт, провожая первый закат и встречая первые звёзды в его новой жизни. Млечный Путь пересекает небо отчётливой светлой рекой – яркой, насыщенной и жирной. Сильвестр коротает вечер, выискивая над головой звёзды, чьи названия знает на память.

Воздух свеж и теперь уже прохладен.

Сон не идёт, и время до полуночи Сильвестр, устроившись перед консолью в пилотском кресле, посвящает работе с системой управления. Запускает бортовые «мозги», прогоняет через них тестовые программы, проводит диагностику всего превеликого множества механизмов и устройств. Всё должно работать исправно – очень может быть, что пригодится.

Модуль крепкий – перенёс выполненную «вручную» жёсткую посадку с наилучшим результатом. Практически всё работает, всё крутится, всё гудит и пощёлкивает так, как должно. Хоть сейчас включай двигатели, да отправляйся в небо – что вокруг всей Тверди, что на орбиту, если тому возникнет надобность. Даже тот манёвр, когда Сильвестр намеренно повёл его навстречу грозовому фронту, пережил на ура.

Всё получилось правдоподобно. Остальной экипаж «Рериха» ничего не заподозрил тогда. Даже Лилия не выказала и тени сомнения в том, что «катастрофа» случилась по-настоящему.

Конечно, Сильвестр спланировал сей манёвр давно. План «побега» начал зреть в нём с того самого первого дня на Тверди. Да что уж там – едва только сделал по ней первый свой шаг, влюбившись без ума в этот мир с первого взгляда. И ни минуты не сомневался позже в том, что решение было единственно верным.

Возвращаться он уже не хотел.

В свободное от исследований и прочей рабочей рутины время, он продумывал свои предстоящие ходы. Писал программы, которые при перезагрузке компьютера посадочного модуля в «момент икс» посылали на материнский корабль сигналы бедствия и отчёты о множественных отказах. Тщательно выбирал место посадки, планировал обустройство своей будущей жизни в новом доме на месяцы и даже на годы вперёд. И даже то, что у Вадика вдруг случилось несварение и Лилии ничего не оставалось делать кроме как отменить его допуск к полёту и согласиться с тем, что Сильвестр в последний запланированный протоколом экспедиции рейс отправится в одиночку. Лишь гроза, разыгравшаяся поблизости от маршрута, оказалась удачным подспорьем и добавила устроенному спектаклю пущей достоверности…

Последним делом на сегодня, Сильвестр отладил связь с оставшимися на орбите космическими спутниками. На «Рерихе» ни о чём не узнают – корабль несётся в эту минуту через систему со скоростью, лишь немногим меньшей скорости света. Какая уж при этом связь?.. Так что, созданная по спутниковым наблюдениям подробная карта мира у Сильвестра скоро таки будет в кармане. Быть может, как-нибудь позже, он двинется в путь, совершит большое путешествие, заглянет в заповедные и не очень уголки мира. Вечно сидеть на одном месте, он, конечно же, не собирается. Твердь огромна и на ней есть много чего посмотреть.

Разумеется, люди сюда вернутся. Быть может, он доживёт даже до этих дней, хотя, в настоящий момент такой вариант не берёт в расчёт. Это сокровище упускать никто не станет. Затраты на терраформирование в каком-то ином мире были бы слишком велики, а тут…

Сюда в будущем прилетят поселенческие корабли, звёздные тягачи привезут на себе огромные фабрики и орбитальные станции. На Тверди вырастут города, будут протянуты дороги, и через реки будут перекинуты мосты. Миллионы людей обретут новый дом, который совсем вскорости превратят в нечто похожее на Землю, душную и тесную…

Но пока здесь, кроме Сильвестра, нет более ни души. И не появится ещё целых шесть десятков лет.

На его век того хватит.

Успеет насладиться жизнью.