Забавы Хаоса: Начало Ужаса

По жребию судьбы, в лотерее злого рока, по воле безжалостных карт случайным образом была собрана разношёрстная компания в огромном белом самолёте.

Внимательный взгляд мужчины с первого ряда эконом-класса охватил хвостовую часть белого гиганта, трезво сканируя её на наличие подозрительных личностей; затем отчёт был отправлен обратно к владельцу первого ряда, сидевшему с левой стороны салона.

Пока очаровательная стюардесса доброжелательно встречала обладателей билетов манящей улыбкой, уже в салоне обладатель первого ряда провожал их усталым, неприветливым лицом и холодным взглядом.

Последний из роты, с ручным кладом, любопытно оглядывал своих временных соседей по небу, пока не добрался до своего места.

Энциклопедия эмоций, известная среднему человеку, была равномерно распределена среди пассажиров.

Все заняли свои места. Инструктаж о том, что кислородная маска и ремень безопасности спасут нам жизнь, если по каким-либо причинам крылатая банка с высоты более 10 000 метров камнем полетит вниз, был проведён бортпроводниками. После их завершительной фразы: «Приятного и комфортного полёта», гордость человеческого ума плавно преодолела силу гравитации и, уравнявшись с облаками, надменно смотрела сверху вниз.

Более 10 часов полёта, более 10 часов пыток скукой и нестерпимого бездействия, описание которых вызывает отдельное мучение. Эта пытка знакома многим людям, которые имели счастье путешествовать из точки А до точки Б, не двигаясь с места более трёх часов. И даже увлекательные фильмы и трёхразовая еда не смогли взять на себя роль утешителя, отвлекающего от ноющей боли в мышцах. Роль спасителя досталась точке Б.

Мысль о конечном пути так сладко усыпляла реальность и придавала некую ауру волшебства в сознаниях наивных мечтателей, будто поданный десерт после долгой задержки, от которого невозможно отвлечься. Но даже если убрать волшебную ауру и преувеличивающую лесть, то гордый список достоинств ознакомит нас с перевоплощением известных сведений с необычного ракурса и дополнит нас полезной информацией.

Расстоянием недосягаемая цитадель, водой охраняемый замок флоры и фауны, последний, отличившийся от всех не лающими собаками, а милыми, пушистыми существами, которые, в свою очередь, страшнее наводнений. Эти аморальные факты одним своим существованием как бы издеваются над нашими стереотипами. Но удивляет нас своей экзотикой не только доисторический отпечаток природы в виде уникальных растений и животных, которым нет подобных больше нигде, но и не менее удивительна история с её необычной культурой. Даже географический климат, на фоне всего перечисленного, отличается от других — он противоречит четырём титанам года, заставляя их на своей территории следовать её условиям.

В список отличительных черт также входит чуждость иноземных понятий и гормональное сожительство цивилизации с природой. Всё это благодаря военному моряку из британской экспедиции, который в XVIII веке наконец открыл для нас этот скромно скрывавшийся столь долго дикий рай. Ради такого манящего места не жалко пуститься в дальний путь, невзирая на трудности и не жалея никаких средств.

Именно так думал молодой джентльмен, опустошивший свой кошелёк ради первого класса. Молодой джентльмен, с богатым гардеробом на себе, состоящим преимущественно из тёмных оттенков чёрного, направился к своей оплаченной, овеянной богатством каюте, пропуская по пути не запомнившуюся стюардессу. Раздвижная дверь скрывала за собой несколько квадратных метров дорогущего комфорта, который своей себестоимостью превышал цены большинства машин.

Одно кожаное кресло с массажными кнопками уже внушало страшный ценник, сравнимый со стоимостью машины. Увы, молодой брюнет питал безразличие ко всему. Он относился к этому как к подделке, пытавшейся выдать себя за оригинал. Отчуждённость, в паре с презрением, сквозила в нём.

На коже цвета капучино светловатого оттенка нависли чёрные, прямые брови над тусклыми, полузакрытыми тёмно-карими глазами. Остальное лицо пряталось за чёрной медицинской маской. Он окинул равнодушным взглядом светящееся золотисто-бежевое королевское удобство — этот оплот роскоши.

Он сделал шаг внутрь, когда, не поворачивая головы, уловил, как высокая девушка с платком, завязанным вокруг шеи, и однотонной одеждой уверенно направляется в его сторону. Проходя мимо описанного джентльмена, стюардесса была остановлена по просьбе другого, не описанного, джентльмена напротив. После невнятного: «Извините... эм... я...» он озвучил свою просьбу в виде чашки кофе. После кивка стюардесса не спеша пошла исполнять заказ.

Молодой брюнет в чёрной медицинской маске, не суетясь, подобрал со своего столика бумажную салфетку. Знание оригами в его руках превратило салфетку в розу. Он не повернулся к незнакомому соседу напротив — нет, скорее развернулся боком. Это больше напоминало то, как неподвижную статую развернули на 90 градусов. Вытянутую руку с красиво сложенной бумагой он сопровождал взглядом через плечо. С нежеланием разглядеть своего соседа, но приятным голосом, полным безразличия, произнёс:

— Когда она придёт, скажи ей следующее: «Книга, написанная британскими учёными, получила название "1000 способов разбиться", после исследований в теме ухаживаний за небесными проводницами. Название, конечно, спорное, но если на земле шансов будет больше, то пусть эта роза вернётся с твоим номером телефона». После, вместо банальных вопросов, можно спросить: была ли она сама там, куда мы сейчас летим?

Куда можно сходить? Какое кафе рекомендуешь?

Этот способ начать разговор лучше, чем надоевшее «как дела?»

Тот, к кому обращались, не понимал, чем больше всего сбит с толку: от того ли, что к нему обратились, при этом даже не удосужившись повернуться лицом, будто наоборот — он что-то настоятельно выпрашивал, а его упорно старались не замечать? А может, голос? Голос обратившегося звучал уверенно, он говорил быстро, чётко, без запинки, но с оттенком одолжения. Сложилось ощущение, будто он не обратился, а приказывал. Или, может, сам факт того, что некто молодой протягивает ему розу с инструкцией, что ему делать?

— Как?! 1000 способов разбиться?! — сказал он, без возмущения, осторожно беря из его рук белый билет к женскому сердцу. — Нет, ты не правильно понял, я просто хотел кофе...

— Верно. Поэтому ты переспросил, взял розу и подождал именно эту стюардессу, чтобы именно у неё заказать кофе.

— Аааа... Как... Что? — быстрые шаги и примеченный им силуэт быстро отвлекли его, но не джентльмена в чёрном. Последний уже устроился в своём купе.

— Простите, — извиняющийся тон стюардессы приковал его внимание к себе, — я забыла спросить: вам с сахаром или без?

— Эм... Вы знаете, британские учёные пришли к выводу, что если собрать воедино все комплименты, которые получает самая красивая стюардесса в самолёте, и если она напишет из этого книгу, то книга получила бы название "1000 методов разбиться: или как не стоит подкатывать в самолёте". Выводы, конечно, спорные, но рисковать — это явно не моё. На земле шансов будет больше, поэтому эту розу я отдам вам, чтобы вы вернулись со своим номером телефона.

— Хмм... — не зная сама зачем, получившая комплимент бросила быстрый взгляд в купе напротив. Там она заметила полузакрытую раздвижную дверь. Посмотрев на держащего розу, продолжила: — А если взять результат с одного рейса и повесить его табличкой на дверь приёмной комиссии, то самолёты остались бы без нас, и никто не встречал бы вас обворожительной улыбкой. Я принесу вам с сахаром.

Она развернулась и ушла, но с розой в руке и улыбкой на лице. С такой же улыбкой мужчина повернулся к молодому брюнету. К сожалению, вместо него он увидел лишь полузакрытую раздвижную дверь купе.

Молодой джентльмен, удобно устроившись там, за что заплатил, смотрел с непроницаемым серым выражением глаз, взглядом, не умеющим скрывать эмоции, которые выдавали его грусть и тоску. С такой совокупностью эмоций он расслабленно читал что-то с сильно помятого, небольшого листка, который держал в левой руке. Когда глаза начали жаловаться на усталость, он вяло облокотился на овальное окно в салоне.

Долго и задумчиво он смотрел на скудную картину, состоящую из набора трёх цветов: синий, ярко-белый и голубой. Тем не менее, глаза не переставали любоваться этой композицией из трёх предметов: синее море, белые облака, голубое небо. Несмотря на дневное время, веки становились всё тяжелее и тяжелее. Спустя некоторое время, уже объятый сном, он погрузился в другой мир.

Он видел себя на борту воображаемой его сном яхты, где-то в спокойном синем море. Тёплая солнечная погода призывала отдыхать; похоже, об этом кричали кружившие над ним в безоблачном небе чайки. Он был в окружении друзей. Странно: он понимал, что это его друзья, но ни чьих лиц не разглядел, никого не узнал; всё же они казались ему знакомыми. Все до единого были в купальных нарядах. Среди друзей были и девушки, и парни, почти все одного с ним возраста. Почему-то все были чем-то встревожены, охвачены беспокойством, собраны у края борта, а главное, все что-то невнятно кричали, глядя вниз, на море. Внизу, за бортом, в море плавал, точнее, старался держаться на плаву один из его друзей, в свою очередь тоже оставшийся неузнаваемым.

Сновидец пристально пытался вглядеться ему в лицо. Кроме сильной, едва сдерживаемой паники, больше ничего не увидел. Причина паники, всей общей тревоги, да и сам предмет хаоса — нарушитель тишины, на которого все кричали и порой что-то бросали, оказался плавником акулы, любопытно выглядывавшим из поверхности воды. Она долго нарезала круги вокруг своего пленника, никого к нему не подпускала и самого пленника не выпускала. Странно: акула агрессию не проявляла, ни на кого не нападала, лишь делала вид, чтобы от неё держались подальше. Остальные предприняли все возможные попытки спасти своего друга, но все попытки провалились.

Кто-то, даже держась за что-то за край борта, спустился с яхты настолько, насколько это было возможно, с тем чтобы, ударяя ногой поверхность воды, привлечь на себя внимание хищника. Тщетно: почему-то хищник абсолютно ни на кого не отвлекался, просто почему-то держал одного из друзей сновидца в плену. В какой-то момент сновидцу надоело ждать. Не видя другого выхода, он решил перейти к действию: прыгнуть с ударом ноги прямо на акулу.

Это решение никак не связано с тем, что он считал себя выше её в пищевой цепи; связано скорее с самопожертвованием. Тем самым он отвлечёт собой акулу, а пленник сможет спастись, доплыв до друзей на яхте. Почему-то именно в этом безумно-глупом поступке он видел единственный выход.

Как только сновидец, набравшись смелости, решается воплотить свою задумку, прыгнув с разбега за борт и подлетая в сторону акулы, как же он был удивлён, когда, не успев коснуться воды, тут же на него бросилась до этого мирно, спокойно плававшая акула. Как только акула на лету схватила его за ногу, а не откусила, она тут же со всей скоростью рванулась на самое дно, таща нового пленника за собой. Когда же они добрались до дна, акула выпустила пленника сразу, моментально развернувшись и уплыв в другую сторону, показывая, что испытывает нулевой интерес к нему.

От такого резкого перехода в движении песок на дне поднялся, и дно стало мутным. По мере того как грязь на дне начала оседать и проясняться, сновидец начал догадываться, что все это время акула ждала именно его. Поэтому она держала одного из его друзей в качестве заложника, всё ради того, чтобы притащить его сюда. Но зачем? Ради чего? Пока он задавался вопросами, мутность воды исчезла наполовину.

Он увидел перед собой три женских чёрных манекена без рук, ног и голов. На всех трёх были женские платья. На одном — чёрное пышное платье, на другом — тоже пышное, но белое, не свадебное платье. Внимание остановилось на третьем манекене, стоявшем позади остальных. На последнем манекене было пышное золотисто-бежевое платье. Когда песок осел на дне, морская вода прояснилась. Яркий солнечный свет пробился до самого дна, осветив всё вокруг в прекрасном свете. На этом сон внезапно оборвался.

Молодой джентльмен проснулся без чувств, с неким опустошением, но он по-прежнему не открыл глаза. Не хотел открывать глаза. Засыпая, не хотел просыпаться. Закрыв ладонями глаза, он открыл веки в темноте, немного надавил на глазницы, повернулся на другой бок и снова закрыл глаза, пытаясь уснуть. Он вспомнил, что в течение пары лет, вот уже в третий раз, видит этот сон.

Всё повторяется точь-в-точь, с одним лишь отличием. В этот раз, только в тот раз, мутность морского дна, открыв свою завесу, показала, что за ней. До этого он не видел манекены с платьями, раньше всё заканчивалось, как только он оказывался на дне.

Внезапно до него, за пределами купе, донеслись душераздирающие, заглушённые крики. Странно, почему-то не было сил, не было желания. Любопытство проиграло лени. Он переложил заботу на рабочий персонал. Даже не попытался открыть глаза на чужое горе, не задался вопросом: "Что случилось?". Крики стихли, чтобы снова раздаться с новой силой.

От неожиданности он вскочил. Перед глазами предстала страшная картина. Он упорно посмотрел перед собой, во встроенный экран телевизора в купе, и увидел в нём результат хаоса. Там была мрачная арена, освещённая факелами, на трибуне восседали люди, кричавшие "Забавы", и хаос из трупов. Гора трупов. Некоторые люди сами прыгали с трибуны на арену, других сталкивали. Перед горой, словно ковриком, лежало чёрное, словно сама ночь, пальто. На самой вершине горы была воткнута одинокая катана.

"Я начал свою жизнь пешкой, но закончу её королём".

Гласила надпись внизу.

Понятно, объяснение перед ним. Всё дело в телевизоре — он забыл его выключить.

А включал ли он его? Этого он не помнил. Дальше он нажал не на ту кнопку, и, вместо того чтобы выключить телевизор, он его переключил.

Следующая заставка показала фрагмент лотереи. Хотя важно идти по хронологии событий. Зал был залит ярким светом. Зал имел знакомый глазу интерьер. Да, это же зал оперы и балета. Едва узнаваемый, он выглядел очень необычно: много современной техники было расставлено повсюду, что не свойственно для такого здания. Кроме того, сильно не характерно для этого места присутствие зрителей в масках. Не говоря уже о воинах, расставленных вдоль стен. Вдоль стен стояли витрины с персидскими элитными воинами, известными как "Бессмертные". Всё это вместе в одном помещении смотрелось очень странно, как если бы в фэнтезийный мир завезли современную технику и оружие.

Если технику вместе с персидскими декоративными воинами ещё можно как-то объяснить, то сами зрители в масках оставляли смотрящих в шоке. Зрители почти полностью заняли свои места, от низа до самых верхних ярусов. Все они были в масках, каждая отличалась от другой.

Смотрящий не знал точного положения и названия мест, где сидели зрители, припоминая лишь приблизительно: партер и ложи Бенуара, заполненные людьми в масках животных, особенно ослов, свиней и обезьян. Рядом с ними — маски жуков и насекомых, в том числе муравьёв и комаров. Последние в нижних классах, в карнавальных полумасках. Бельэтаж и ложи Бельэтажа заняты зрителями в буддийских масках с красивыми узорчатыми черепами. Зеркальные маски и маски, собранные из осколков. Игривые маски зайцев рядом с чёрными масками с падающими зелёными цифрами.

В первом ярусе, вместе с его ложами, уже сидели люди в масках с большими стеклянными глазами и длинным изогнутым клювом, похожим на маску птиц, однако это оказались чумовые маски врачей эпохи чумы. Были также футуристические роботизированные маски с множеством движущихся глаз. Даже стихийные маски: одни демонстративно искрились фиолетовым током, другие коптились, третьи представляли собой маски в потоках воды, постоянно стекающей вниз. Были глиняные пыльные маски, покачивающиеся от лёгкого землетрясения.

Последний, самый высокий этаж — галерея — на боковых сторонах. С одной стороны сидели люди в масках медведей и драконов, прямо напротив — в цилиндрах, тюрбанах и абстрактных масках. Но что первые, что вторые имели одинаковые галстуки со звездой. Сама галерея была переполнена демоническими, египетскими масками, масками младенцев и рогатыми демоническими масками. Оркестр в клоунских костюмах заиграл приятными усыпляющими нотами, прося зрителей обратить внимание на сцену за открывающейся красной занавеской, за которой свет прожекторов пока что не проникал дальше.

Позже театральная ширма раскрылась, впустив свет в пустую сцену. К этой сцене спешил человек в такой одежде, задача которого явно заключалась в том, чтобы привлекать к себе всеобщее внимание. На лице человека была продолговатая, деревянная, резьбовая маска. Сомнений быть не может — африканская ритуальная маска Вуду.

Ведущий вышел на середину сцены под общие аплодисменты. Он поднял руку, призывая что-то. Далее двое людей в театральных масках, в двух эмоциях: один изображал грусть, другой — радость, вынесли на середину ещё один бессвязный с этим местом, устрашающий по своему виду предмет. Предмет был сделан в готическом стиле, его точно из кладбища сюда притащили. Он был украшен черепами, костями, надгробием. Этот предмет — Колесо Фортуны.

Что он тут делает? Для чего он здесь? Почему-то никто не задавался вопросами, всем и так было понятно, что здесь происходит. Пока ведущий тянул время, подогревая интерес зрителей, можно было вглядеться, что изображено в колесе. Очень, очень, очень много имён в паре с рисунками... Запомнилось два имени и три рисунка, прежде чем ведущий всей силой закрутил колесо. К именам "Варан", "Танто". К рисункам: первый — "Дикобраз с различными мечами вместо иголок на спине".

Второй — "Арбуз, вырезанный в форме черепа". Третий — "Голова идола, держащего меч ацтеков ртом". Меч напоминал весло с несколькими рядами клинков. До других имён с рисунками очередь не дошла, не успели запомнить, ведь ведущий под общий возглас толпы всей силой крутанул колесо. Колесо Фортуны перемешало в себе, перед смотрящими, все, что в ней было, в одну палитру, в один рисунок. В череп с цифрой 7 на лбу. Он стоял так ещё несколько секунд, в то время как другие, затаив дыхание, ждали с нетерпением, любопытством, интригой и... и... почему-то с ужасом результат.

Когда череп начал исчезать, а результат приближаться, ведущий почему-то приложил палец к правому уху в задумчивости, склоняя голову. Колесо Фортуны замедлялось. Оно начало потихоньку притормаживать. В момент, когда оно почти остановилось, стало ясно, на чём, в силу вероятности, остановится выбор, а на чём нет.

Ведущий походкой хитрого лиса подкрался к колесу, где его левая рука незаметно исчезла за колесом. Костяная рука на самом колесе пришла в движение. Она взобралась на самый верх, пальцами играючи продолжала придавать инерцию движению творения Фортуны, не давая ей остановиться. Костяная рука оставила в покое колесо Фортуны тогда, когда выбор пал на нужный рисунок — на дикобраза с мечами вместо иголок.

Как только это случилось, театр затих в драматической паузе. Всё в театре сменилось красным светом. Не теряя времени, свет прожекторов сверху пал на смотрящего. "Бессмертные", разбив свои стеклянные коконы, шагнули вперёд. Ведущий вытащил свои карманные часы, зрители — наручные. Бессмертные, ведущий, все зрители и внизу, и наверху... Все, все, все до единого обернулись в сторону смотрящего, смотря прямо на него, не отводя взгляда. Все, у кого были любые виды часов, демонстративно в его сторону постукивали в свои часы.

"Торжественный траур", — молвила надпись.

Переключить.

Какая-то беговая короткометражка.

Некая человеческая фигура, если приглядеться, то человеческая фигура игрушечная. Игрушка однотонно синего цвета. Игрушка бежит по футбольному полю, мяча с ней не видно, как и других игроков. Бежит в полной тишине, при сумерках, в ночном мраке, с видимостью в двух метрах. Игрушка продолжает бежать, не просто бежать. Фигура бежит суетливо, не ровно, спотыкаясь чуть ли не на каждые 3 метра.

Бежит, оглядываясь по сторонам, в страхе. Убегает от кого-то? Непонятно, траектория его бега не прямая, он бежит не зигзагами и не по кругу. Он бежит хаотичными линиями, не имея чёткого маршрута. Вдруг неподалёку рядом с ним вырисовывается буквально в воздухе чья-то нога, затем туловище, далее руки, за ними голова.

Новая человеческая фигура тоже игрушечная, такая же как и первая, только разница в том, что вторая — красного цвета. Красная фигура по инерции скорости врезается в синюю игрушку, и в момент столкновения на секунду загорается неоновым красным светом. После удара, от которого синяя фигура чуть не упала на землю, она исчезла в противоположной стороне. Исчезла так же быстро, как и появилась.

Откуда-то налетела ещё одна фигура, синяя, она материализовалась спереди. Налетела, ударилась, на секунду загорелась неоновым синим светом. От удара упала на землю и испарилась. Наша главная фигура, пошатываясь, продолжала бежать вперёд. Перед ним, в секундных промежутках, мелькали разные части тел. То ноги, то руки, туловища с руками и ногами, то синего, то красного цвета. И... Стоп. Нет.

Догадался! Они не появлялись, не материализовались. Это поле зрения, приблизительно в двух метрах. В это поле появлялись те, кто тоже бегал по полю. Видимо, раз они натыкались друг на друга, они все ограничивались узким полем зрения, но от чего или за кем бежали? Ещё новые фигуры ворвались в его личную зону. На этот раз их тут двое. Синий и красный. Они вошли, вцепившись друг в друга.

Никто не пытался их разнять. Похоже, никто действительно не видел. Игрушечная фигура отвлеклась, она споткнулась обо что-то, падение было не мягким. Но вот что тоже было не мягким, точнее очень жёстким, так это безжалостный топот множества ног толпы, из двух цветов. Толпа постоянно находилась в движении, они имели меньше шансов быть сбитыми с ног, а после растоптанными. Упавшая игрушечная фигура тщетно пыталась встать на ноги, каждая попытка заканчивалась одним: падением.

Иного выхода обстоятельство не оставляло. Он запустил руку за пазуху, вытащил предмет, похожий на пистолет, и сделал один выстрел в небо. Несколько секунд спустя небо осветилось тускло красным светом, этого света стало достаточно, чтобы осветить все поле. Во всем поле стало видно всех участников. Всё поле было наполнено человеческими фигурами из двух известных цветов. Появились некоторые изменения: над всеми фигурами синего цвета появилась цифра 1, а над красными — цифра 2. Не успела игрушечная фигура встать на ноги, как первые и вторые вцепились друг в друга в смертельной схватке, безжалостно избивая друг друга.

Оглядываясь вокруг, в этой смертельной арене, главная игрушечная человеческая фигура синего цвета заметила на зрительских трибунах ещё одни фигуры. Тоже игрушечные, тоже человеческие фигуры. Только разница заключалась в том, что они имели тускло-серые или бледно-серые гаммы, или не имели цвета совсем, оставаясь прозрачными. Отличались ещё тем, как они мирно сидели и молча наблюдали. Выглядели просто, невзрачно, вели себя послушно, а по отношению друг к другу беззаботно, отрешённо. Однако по отношению к происходящему на поле у них был сильный азартный интерес! Над всеми ими висела цифра 3. Пока всё поле взрывалось в неоновых вспышках цвета полицейской мигалки, появилась надпись, гласившая:

"Третьи у выхода!"

Следующий кадр ещё больше, чем прежний, удивил, набрав больше очков по пункту диковинной на уровне экзотики. Он увидел огромный, просторный зал, закрытый или покрытый отсутствием света. Экран упорно шёл вперёд по постеленной специально для него красной дорожке. Отсутствие света делало всё в глазах темнее, чем это было на самом деле. Не показанный действующий герой шагал вперёд, он слепо следовал туда, куда вела едва освещённая красная дорожка. Перед взором предстала в дальнем конце стена. В стене он увидел три огромных, возможно до самого потолка, церковных арочных стекла, откуда проникал скупой свет. Такого объёма света стало достаточно, чтобы осветить то, что находилось между ним и арочными стёклами. Это ли громадное богато обставленное кресло, либо величественный роскошный трон.

Действующее лицо поднялось по небольшой лестнице и, приблизившись достаточно близко, сумело разглядеть его. Оно больше походило на трон. Бархатный, чёрного цвета трон с золотой отделкой, с высокой спинкой. Он выглядел царственно, величественно, с имперским характером. Выводы напрашивались сами. Создавалось впечатление, как если бы сами великие короли, известные императоры всех времён и народов, стали кузнецами именно для этого трона, взяв за основу лучшее, что было в их тронах в их времена.

В его резьбе фигурировали слова, надписи, целые фразы — загадочные картины, повествующие об отдельных эпизодах прошлого. Все это шло снизу до верха: от ножек трона через его рукоять, спинку и поднималось вверх. Где, встретившись, повествование с обеих сторон объединилось в одно изваяние — и это изваяние на самом верху трона срослось в виде короны. Нет, не просто короны — здесь прослеживался почерк персидского царя.

Ошибка, простите, "Шахиншаха". Царя царей! Только он, не иначе, только он мог сделать подобное. Корона, на которой ещё корона, а поверх этой пирамиды корон — его собственная, самодельная корона — фракталы из корон. Всё вместе и каждый по отдельности выглядело как корона. Ни одна не похожа на другую. Каждая индивидуальна! Внимание привлёк непонятное движение расплывчатого пятна в невнимательном взгляде. Движение с правой стороны от трона. Животное. На вид похоже на собаку. Собака с непривычными четырьмя чёрными лапами, вздыбленной шерстью, исключительно на спине, повторяющей изгиб хребта позвоночника. На чёрной морде — шрамы. У него пепельно-бежевая шерсть в сочетании с множественными чёрными точками по всему телу.

Что-то не... Смех.

Противный, издевающийся смех, доносится от него, не лай, именно смех. Да это не собака, это гиена! Гиена послушно сидела на задних лапах. Она всем своим видом нагло говорила: "Будь моя воля, сожрала бы тебя заживо!" Удивительно, ничто не сдерживало её волю. Да, точно, её ничто не сдерживало. Не было ни цепей на лапах, ни цепей вокруг шеи. Её воля ничем не подавлялась! Всё же животное смиренно сидело на своём месте. Но более удивительно сразу бросалось в глаза создаваемый необычный контраст со смотрящим, на равне с ним, из ряда вон выделяющейся вещью, которую оно держало в зубах. Пистолет! Не просто пистолет, а дуэльный пистолет прошлых веков!

Внимание фокусировалось вниз, там, откуда из темноты выползали человеческие руки, они были в крови. Выползали справа и слева от трона. Выстроившись в ровный ряд, все они упали в низком поклоне. Несколько черных рук выползали из-под самого трона. Стоит заметить, они черные не по цвету кожи, а как будто испачканные в яме с углем. Руки жадно хватали незамеченного до этого владельца трона. Его ноги владычествовали непоколебимо и непреклонно, не пугаясь и не брезгуя происходящим. Одет он был в самую дорогую ткань в темных тонах. Одежда в современном классическом стиле, ступни в лакированных дорогостоящих туфлях. Но кто сидел на троне, до сих пор не видно, до сих пор его покрывало полотно ночи.

Слева от трона появилось движение. Красивая фигура высокой, грациозной, элегантной женщины. Она уходила, держа планку изящества, считай сама чёрная пантера, за спинку трона. Пока она уходила, наблюдатель запомнил её черно-смоляные волосы и ярко-красные длинные локоны, падающие ниже её острого подбородка. Почти в эту же секунду, как исчезла женщина, из спинки трона выросли неестественно длинные женские белые руки с очень длинными пальцами и острыми ногтями. Они с двух сторон обхватили владельца помпезного трона. С места её охвата с тела мужчины на троне просачивалась кровь. Кровь проложила дорогу вниз, через ладонь и пальцы виновной. Всё ещё поражала спокойствие владельца трона.

Он даже не дёрнулся с места и не поёжился от боли, оставаясь дьявольски хладнокровным и ангельски спокойным. Как тут внезапно в зоне головы на лице медленно открылись глаза: необычайно белые, без зрачков, однотонно белые. Больше пугала их форма: острый и хищный взгляд был недоброжелательный и чрезвычайно опасный. Не только охотничий или орлиный, сколько непредсказуемо хищный и звериный. Он вызывал в человеке первобытный, животный страх.

"Его выдают его глаза, и предают его ухмылка."

Переключить! Быстро! Не дожидаясь проклятой ухмылки.

Что он только что видел? Посмотрел?

Что это было? Что за фильм?

Ужастик?

Реклама?

Пока он думал, следующие кадры пушистых животных не обещали.

Страх заставил мотать голову из стороны в сторону. Глаза по определённой траектории вели к выходу. Он незамедлительно бросился к выходу из этого кошмара. Но дверь открыла ему новый кошмар. Коридор, весь коридор 1-го класса, в котором он находился, захватили три слова: хаос, кровь, трупы. Сердце колотилось, ломая сдерживающие кости. Колени тряслись, как при землетрясении, дыхание остановилось, будто воздух отсутствовал. Виной тому — всё увиденное из трёх слов, а виной того, что он начал пятиться назад, заключалась в другой картине.

В конце тёмного коридора, где мигал тусклый свет. При каждом мигании сердце останавливалось, пробегали мурашки по коже, холодок проходил по спине. Мигание — и на секунду перед взором силуэт висельника. Женщина, стюардесса, висела спиной и оставалась незнакомой, однако не оставалась в одиночестве. Целая толпа кровожадных зомби съедали, срывали мясо с костей. Ноги, руки, туловище — всё слюной омывались кости усопшего. Мигание — измазанное красным лицо зомби с кусками мяса во рту в лоб смотрело на живого посетителя напротив себя. Мигание — толпа зомби сменила цель и взяла новый курс. Биение сердца ускорялось, как и топот надвигающихся ног, выходящих из тьмы, как и руки новых мертвецов по бокам из купе. Прямо, справа и слева — живые мертвецы.

Их цель делает шаг назад, как вдруг прямо слева от него открывается дверь купе, где возникает недружелюбное физиономия. Тут же агрессивно набрасывается на него. Его агрессию встречает кулаком по лицу, а провожается пинком обратно в купе. Молодой брюнет разворачивается, тут же убегает, всё новые и новые руки пытаются поймать его по пути. Удар правым локтем по зомби справа, живому мертвецу слева, который только выходил, он всей силой вмазал закрывающейся раздвижной дверью. Но они его опережали: спереди уже выходили его встречать.

Удар ногой уложил одного встречного. Оттолкнув других, он сделал ещё несколько шагов вперёд. Впереди его уже ждали — выхода не было! Спереди дожидались, сзади догоняли. Глаза нашли выход через полуоткрытую дверь справа. Распахнув её и вбежав, он едва успел спастись от зомби, ибо спасся в тот миг, не успев закрыться. Шла борьба за закрытие двери, которой мешали бесчисленные руки мёртвых.

В панике, не зная, что делать, он смотрит по сторонам и видит, на первый взгляд, молодое тело, лежащее на кожаном кресле. Лежащее тело было в богатом гардеробе, где оттенки чёрного явно преобладали, и поверх всего на нём было чёрное плотное пальто.

Это модное полупальто с чёрными пуговицами, длиной выше колен. Оно походило на семейство "Даффлкот", в частности из-за декоративных нашивок на плечах. Оно имело погоны на плечах, было без капюшона и с воротником "стойка".

Взгляд упал на иллюминатор самолёта.

Картина из трёх цветов и опять скупой вид из трёх предметов. Но цвета другие... другие предметы. Три цвета: тёмно-белый, сияющий тёмно-жёлтый и бездонно-чёрный. Три предмета: ковёр из слоисто-кучевых облаков, лунный шар и чёрное покрывало неба.

Вдруг шар стал расти, становясь всё больше и больше, чуть не закрыв собой весь горизонт и чёрное небо. Свет, исходящий от луны, стал настолько ярким, что осветил весь облачный ковёр, превратив его в картину из сказки. Белый ковёр из облаков. Огромная ярко-жёлтая луна.

Ослепительная красота, которую посмел омрачить четвёртый цвет с незваными гостями.

Огромная луна начала окрашиваться в кроваво-красный цвет. Затем на горизонте сверху, под углом, вниз слетела большая стая чёрных крылатых существ. На фоне лунного кровавого света они уподобились туче, закрывшей собой солнце. Поднявшись ещё выше, туда, куда не достигал взор смотрящего, весь рой чёрных существ градом начал падать вниз. Проходя сквозь облака, они оставляли после себя багровые пятна. Будто пошёл чёрный дождь, оставляющий кровавый след. Из этих многочисленных кровавых следов вырисовывалась географическая кроваво-чёрная карта Австралии. Она продолжала расти, пока этим же цветом окрашивались сказочные облака.

От рокота до гула, от звука до хора прозвучало: "Австралия". Послышался страшный, пугающий голос, будто угрожая этим словом.

Неожиданно лицо лежащего в чёрном пальто начало обвиваться чёрным изорванным бинтом, а голову скрутила ярко-ядовито-красная колючая проволока. Из раскрытого рта вместо зубов показались колючки того же цвета. Это нечто вскочило и ринулось на выжившего, причём с такой силой, что вынесло его, раздвижную дверь и всех, кто стоял за ней, прижав всех своей нечеловеческой силой.

Как ни странно, живой не получил вреда и заметил кулон, выглянувший из-под чёрной рубашки нападавшего. Странное внимание привлекло к себе свисающее с шеи украшение. Этот кулон выглядел как старая сабля в форме пера. На месте гарды и начале клинка был впечатан овальный старый щит с драгоценным камнем в центре.

Колючее нечто вступило с ним в бой, где явно побеждало с первых секунд. Оно избивало его длительное время, пуская в ход кулаки, локти, колено. Удары следовали один за другим с большой скоростью. Встречные, ответные удары парировались или блокировались. Нечто в пальто показывало силу и ловкость, молодой брюнет — терпение и стойкость. Предначертанный исход затерялся в дороге. Чем дольше длилась борьба, тем сильнее увеличивалась и впивалась в лицо колючая проволока. Боль отнимала сосредоточенность, из-за чего он терялся в фокусе.

Под давлением собственной слабости обладатель пальто схватил и поднял своего врага одной рукой, так что тот не доставал ногами до земли. Нападавший в пальто левой рукой безуспешно пытался оторвать от лица причину боли — колючую проволоку на левой стороне лица. Проволока в хватке руки рванулась вниз, растянулась, но не оборвалась, обнажая незащищённое место.

Молодой джентльмен проехался кулаком по беззащитной стороне лица нападавшего, правой рукой схватил кулон, вырвавшись, пустился в бег. Колючее, чёрное нечто не спеша зашагало за ним по коридору кровавого салона самолёта, а толпы зомби поторопились тоже за выжившим, вытянув руки перед собой. Однако никто из них не осмеливался опережать колкого монстра. По пути при беге выживший упал. Вставая, он завидел на полу незнакомый чёрный силуэт.

Слева от незнакомца лежало несколько чёрных карт. Последний сидел на полу, спиной к смотрящему. Глядя на него в таком ужасающем, опасном, кошмарном хаосе, смотревший застыл и не знал, от чего. Как будто смотрел сверху на застывшее дно могучего вулкана, который мог пробудиться от любого неосторожного движения или слова. Пятисекундное молчание дополнялось звуком затачивания боевого инструмента, который незнакомец держал в руке. Внезапно он остановился и начал медленно поворачивать голову в сторону того, чей взгляд почувствовал.

Когда же он обратил своё внимание на смотревшего, то левой костлявой рукой схватил чёрные карты и, не глядя, поднял их тыльной стороной выше плеча. Выживший увидел через его плечо несколько карт в костлявой руке, которые он держал вместе, словно веер. Он увидел и запомнил последнюю карту, на которой чёрно-кровавыми линиями была изображена Австралия. Неожиданно карта скользнула вниз, и показалась другая карта за упавшей. На ней тёмными красками был нарисован поникший молодой человек, сидевший на полу, облокотившись о стену с опущенной головой. С лица его струйками стекала кровь. В образе этого молодого человека смотревший с ужасом узнал себя.

Костлявые пальцы разжались, карты, кружась, полетели вниз. Все, кроме двух. Той, в которой он узнал себя, и той, где изображена Австралия. Когда последняя была преподнесена первой, Австралия сгорела, исчезнув с карты, а изображение смотревшего размылось до неузнаваемости.

Чёрный силуэт правой рукой хватает старую ржавую саблю за начало клинка с орнаментами и некой неразборчивой надписью, выставляет её справа. Внимание быстро переключилось на самого владельца пугающих карт, на его чёрные дыры вместо глаз, словно глубокие пропасти, которые начали затягивать сновидца в душераздирающую бездну.

У выжившего неким магическим, быстрым, неуловимым движением щит из кулона оказывается золотистым на левой руке во весь натуральный рост, также с серебряной саблей в форме пера на правой руке. Машинально, с разворота, он вонзает саблю в колючего преследователя. Тот, согнувшись под ударом, теряет уверенность в ногах. Чёрные бинты сыплются с его лица, обнажая человеческие черты с улыбкой благодарности. Удар золотистым щитом отбрасывает обладателя чёрного пальто на пол.

Тело его испаряется чёрным дымом, оставляя на полу лишь его чёрное пальто, в то время как ядовито-красная колючая проволока, ударившись о пол, становится большой паутиной в узком коридоре, заслонившей и остановившей собой нашествие мёртвых.

При обратном развороте случилось следующее. Удивлённо озираясь по кругу, он обнаружил у себя в груди ярко-красную, натянутую нить. Попытки вырвать её не увенчались успехом: она растягивалась, но не рвалась. Глаза начали следовать по красной нити, пытаясь понять, куда она ведёт. Одновременно с этим по обе стороны от дверей всех дорогостоящих кабин наружу зашагали знакомые тёмные миражные силуэты мужчин и женщин, и к каждому из них вела красная нить. Они выстроились в два ряда.

С дальнего конца они начали по очереди поворачивать головы в сторону смотрящего, и после каждого такого действия на ржавой сабле, остром пере и золотом щите образовывались большие трещины. После последнего поворота головы три предмета в многочисленных трещинах разорвались на осколки. Осколки распределились между участниками рядов. Некоторые осколки вонзились глубоко, некоторые словно приклеились к лицам. Они отражали на каждом лице одного и того же человека — смотрящего, но в самых разных интерпретациях, где один не был похож на другого.

За спиной держателя карт разрастались огромные, ужасные, по виду как у летучей мыши, крылья. По мере разрастания крыльев страшное существо встало на ноги, закрываясь крыльями. Этот сгусток ужаса начал размеренно поворачиваться к выжившему. Живой разглядел скрещённые ладони на груди: они соединены между собой большими пальцами и наложены друг на друга. С виду напоминали раскрытые крылья птицы в полёте. Повернувшись, живой и крылатое чудище держали недолгую паузу. После оно начало имитацию полёта птицы из ладоней.

Это действие оживило стоящие ряды. Они один за другим начали вырывать из себя куски тела и бросать их в молодого джентльмена чёрными материями. Ударяясь, те закрывали рот, глаза и уши, накладываясь один на другой, превращаясь в чёрные изорванные бинты. Жертва обстрела сдирала бинты один за другим, но, насылая новые и больше прежнего, приплетались новые. Чем сильнее он сопротивлялся, тем интенсивнее накладывались новые бинты. В борьбе с неизбежным, когда глаза проиграли и они закрылись, он увидел себя сверху. Пошатываясь, упал спиной прямо на то пальто на полу.

Почти сразу же полы чёрного пальто поднялись вверх по телу и полностью окутали голову павшего. Почти в то же время колючая проволока, как паутина, упала на лежащего и окутала его голову поверх пальто. И вслед за этим целая толпа злобных, свирепых, глупых, кровожадных и безжалостных, одержимых ненавистью людей — то есть зомби — хлынула на лежащего. Всё вокруг быстро потемнело, как в самую тёмную ночь. Всё сменилось тьмой.

Где-то там, в глухой дали сверху, спиной вниз падал, тонул неузнанный мужчина, захлёбываясь от неопределённости, тревоги, отчаяния, беспомощности, страха. Как вода тянет вниз и бьёт волнами тонущего...

Внезапно тело пришло в движение, корчась, брыкаясь, борясь. Он сжался, и в миг раздался вопль, нет, крик. Он закричал! Этот крик прошёлся быстро, ощутимо, как ударная волна. Тело сразу пронзило неопределённость, тревогу, отчаяние, беспомощность и страх...

Это вековая боль уложилась в одно слово — крик:

"ПРОСНИСЬ!!!!!!!!"

Мгновение спустя, уже вышвырнутый из мира снов, от увиденного и услышанного сновидец отдёргивает голову. Он просыпается с диким воплем, в панике начинает озираться по сторонам, ища улики того, что это был сон. Опытная стюардесса, правильно оценив ситуацию, уже подбежала с пластиковым стаканом воды и задала профессиональный вопрос:

— Всё в порядке, мистер...?

— Фрэнк... просто Фрэнк.

— Всё в порядке, мистер Фрэнк?

— Да, да, всё хорошо, просто сон, кошмар приснился.

Но недоверие подталкивало его ещё раз проверить, ещё раз убедиться в реальности происходящего. Только после убедительных доказательств трезвого рассудка он начал расслабленно тонуть в комфорте первого класса, отгоняя от себя всякие дурные мысли.

Но он почти уловил суть, чуть завидев невидимые нити судьбы, но проигнорировал их!

Лицезрел помощников судьбы, почти догадался, что приобрёл билет с проклятой печатью Аида, но закрыл на это глаза!

Ненавистник Фортуны почувствовал, что находится на борту судна Стикса, но не придал этому значения!

Судно воздушным путём цепями тянулось прямо к объятию ада!

Он почти завидел третьим глазом свою судьбу, но... стюардесса успокаивающим тоном и ласковым взглядом уже пожелала «приятного и комфортного полёта».

— Я начал свою жизнь пешкой, но закончу её королём, — почему-то сказал Фрэнк... просто Фрэнк.

Видение с третьим глазом отходит назад, отдаляясь от сидений с его пассажирами. Оно отходит всё дальше и дальше, пропуская всех и всё. И плавно, сверху из кабины самолёта, выходит из белого крылатого гиганта. В этот момент самолёт во мгле ночи с прекрасными и волшебными облаками под ним, освещённый яркой луной, движется к пункту назначения, а за ним тянутся его проклятия. В поле зрения попадают его преследователи.

Несколько десятков чёрных... крылатых... существ!