Забирающий Души

Холодный ветер потянул через распахнутое окно и Хайнц поморщился. В этом году осень наступила, казалось, раньше обычного. Вместо золотых и багровых листьев в саду виднелись уже голые деревья, чьи ветви трепетали при порывах ветра. Сентябрь что-то не задался. Не только погода, будь она неладна. С ней-то ловцу воров не трудно примириться. За свои сорок лет Хайнц Фогг видывал всякое. Ведь он вырос в деревеньке близ Нойсгенна и не был избалован благородным происхождением. После той давней войны с южанами, где Фогг чуть не сложил голову под Вальруте, он подался в профессию, где платили лучше, а рисковать приходилось меньше. Ловцы воров или охотники на людей, как они называли себя сами, были своеобразной кастой. Некоторые из них брались за любые дела, другие специализировались на определённых преступлениях. Разыскать пропавшего, установить вора и вернуть награбленное. Уличить мошенника или неверную жену. Это и было основным заработком Хайнца, ибо он брался за всё, лишь бы у нанимателя звенело золото. Вот сейчас, впервые за долгое время, он пожалел, что согласился.

Фогг снова осмотрел комнату. Роскошную детскую с резными шкафчиками и превосходной кроваткой из чёрного дерева. Возле кровати, на тумбочке, лежал золотой медальон исчезнувшей Эмили. Маленькой дочурке самого губернатора, который просто не находил слов, чтобы выразить своё горе и только тихо всхлипывал, хоть и стеснялся Фогга. Абелард Винтер получил настоящий удар. Беда пришла откуда он не ждал. Все интриги городского совета не смогли достичь своей цели и сместить Винтера, чтобы поставить более послушного. С ними Абелард управлялся играючи. Но теперь он был выбит из колеи. Надолго. Очень надолго. Фогг понял это сразу, как только заглянул в карие глаза губернатора. Даже Кристен, его жена, держалась крепче. Она словно окаменела от горя, но её взгляд был суров и внимателен. Хайнц ещё раз поглядел вокруг. Кто бы не похитил девочку, он не взламывал окно. Засовы открыли изнутри, в этом Фогг не сомневался. Как почти не сомневался в том, что человек, которому открыла девочка, если предположить то, что она сама впустила похитителя, был ей знаком. Да, знаком. Иначе бы она ни за что не отворила окно в темноту. Фогг потёр рукой бороду и проговорил:

– Когда вы заметили, что она исчезла?

– Ночью. Около двух часов, – раздался тихий голос Кристен. – Я пришла к ней потому, что мне показалось, будто Эмили играет со своей шкатулкой.

При этих словах она кивнула головой на один из шкафчиков и чуть не расплакалась.

Фогг подошёл к шкафу и отворил дверцу. Там, на одной из полок, стояла изящная серебряная шкатулка, с изображением лебедя на крышке. Хайнц приоткрыл её и заиграла тихая мелодия, а внутри шкатулки закружились в танце две маленькие фигурки. Он прикрыл её и заговорил:

– То есть, вы услышали ночью эту мелодию?

– Не эту. Я ошиблась. Точно не эту. Я слышала тихую музыку, но она была совсем другой. Когда я вошла в комнату, то Эмили не увидела, а окно было распахнуто, как сейчас. Я бросилась к нему, но ничего не смогла разглядеть. Потом разбудила мужа. Но скажите, если Эмили похитили через окно, то каким образом не оставили следов? Ведь под окном сплошь земля. Мягкая земля, а не камень.

Фогг и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. Он с самого начала не давал ему покоя. Ведь третий этаж это не шутка. Без лестницы не взобраться. А она, бесспорно, оставит след. Да к тому же, спустившись с неё, тоже пришлось бы пройти по сырой земле. Фогг подозревал, что девочку унесли через дверь, а окно открыли, чтобы изобразить похищение. Но кто и зачем? Фогг тяжело вздохнул и попросил пригласить слуг для допроса.

Старый Альфред, бессменный швейцар дома Винтер, утирал слёзы. Нет, никто не отворял двери ночью. В этом старик был уверен. Он всегда бдительно относился к своим обязанностям. Такой богатый дом, как у губернатора, хорошая возможность для воров и Альфред очень тщательно запирал двери и окна. Глядя на него, Фогг покачал головой. Старик не лгал. Но как же тогда объяснить отсутствие следов? Хайнц уже обошёл весь дом, от подвала до чердака, в поисках спрятанного тела, но ничего не обнаружил. Он расспросил горничных, кухарку и её помощниц. Садовника, конюхов и рабочих, но тщетно. Людей у губернатора работало много, но вот попасть внутрь дома в такое позднее время, могли немногие. А проникнуть в комнату девочки и того меньше. Ведь комната матери была напротив и Кристен не спала в это время, если верить её словам о музыке, якобы слышанной ею.

Фогг осмотрел сад, конюшни и все постройки на участке. Осмотрел медленно и терпеливо, бдительно вглядываясь повсюду, но без толку. Наконец Хайнц устал. Он не представлял, за что можно зацепиться в этом деле и оттого был мрачен. Губернатор обещал громадные деньги, но только в том случае, если девочку найдут. Живую или мёртвую. Хайнц взялся за это дело, рассчитывая разбогатеть, но как видно, с этим придётся обождать. Простившись с хозяевами, он отправился в район, прилегающий к городской стене. Холмы, если по-простому, и Бергерис – на городской карте. Там, в маленьких тёмных трактирах можно было повстречать многих из ночного люда Нойсгенна. Хайнц подстёгивал коня, торопясь скорее не за тем, чтобы разузнать что-то новое, а успеть выпить кружечку пива в спокойной обстановке и подумать над тем, как всё же вынесли ребёнка.

«Королевский медведь» встретил его шумом и бранью. Здесь уже шла игра в кости и её участники не сдерживали себя в выражениях, бурно оповещая о неудачах и выигрышах. Фогг поправил длинный кинжал на поясе и разместился в уголке, заняв свободный стол. К пиву шла колбаса и пшеничные лепёшки. Задумчиво барабаня пальцами по глиняному бокалу, Хайнц не сразу заметил человека, устремившегося к нему. Длинный серый плащ неуклюже висел на долговязой фигуре. Высокие жёлтые сапоги звенели шпорами. На поясе располагались меч и кинжал. Медная бляха на груди тускло блестела при свете свечей. Человек подсел к Фоггу, не спрашивая разрешения. Это был Джерд Лоренц, один из многочисленных городских стражей. Угрюмый и недовольный сегодня. Его чёрные с проседью усы украшала пивная пена, но он её не замечал.

– Что расселся, бездельник? – проговорил Лоренц недружелюбно. – Небось ждёшь, когда мы сделаем работу за тебя?

– А такое бывает, Джерд? Бывает, я спрашиваю? Городской страже нет равных только когда нужно собрать дань с уличных торговцев или обобрать подгулявшего господина. Но только заходит речь о настоящем деле и бравые рыцари медной бляхи превращаются в кучку олухов. Разве я не прав?

Джерд беззлобно ткнул его кулаком:

– У тебя длинный язык. Рано или поздно тебе его укоротят. А если серьёзно, то что думаешь про этот случай?

– Ещё не знаю, Джерд. Ещё ничего не ясно. Если в ближайшие дни не запросят выкуп, то девочки нет в живых. Это точно. Но кто её взял? Что, вам теперь тоже не сладко? Губернатор небось устроил разгон вашему начальнику.

– Не сладко... – Джерд презрительно хмыкнул. – Я вот что тебе скажу, умник. Если бы ты хоть немного соображал, то давным-давно бы понял, что дочурка губернатора не единственная, кто пропал. Но ты же не приходишь к нам и не спрашиваешь что да как. Вот и думай теперь сам.

– Если ты хочешь меня удивить, что в Нойсгенне постоянно пропадают дети, то это зря. Я боюсь представить, сколько их недосчитываются, к примеру, за полгода. Но ведь ребёнок ребёнку рознь. Ты ещё скажи, что ещё у кого-то из знатных людей пропали дети, а я и не ведаю.

– Так и есть. У тебя просто соломенная башка, Фогг, хоть ты и считаешь себя великим мастером розыска. Конечно, пропали. Да не у кого-нибудь, а у сестры самого епископа. Это не считая семей рангом пониже. Я и позавчера ходил к лавочнику Олларду. Ну, тому, что торгует специями, неподалёку от ратуши. У него тоже кто-то похитил маленькую дочку. Только днём, прямиком от лавки. Она вышла за дверь совсем ненадолго и пропала. А ведь неподалеку от ратуши бродяг и цыган не бывает. На них не списать. Там два поста нашей стражи и никто ничего не видел, – при этих словах Джерд чуть не врезал кулаком по столу.

– А что с дочерью сестры епископа?

– Откуда у неё дочь, невежда? У неё сыновья. Трое. Вернее, было трое. Одного из них украли прямиком из дома, а я тебе скажу, что это было чертовски трудно. Там высоченный забор, сторож и громадные собаки. На всех окнах запоры и ставни, но тем не менее, кто-то до него добрался. Я уж было подумал, что этот кто-то – он свой. Кто-то из живущих в этом доме. Но теперь, когда пропала Эмили, то я даже не берусь утверждать что-то определенное.

Фогг кивнул головой:

– Да. Я тоже подумал, что Эмили пострадала от кого-то из близких, но после твоего рассказа не уверен в этом. Но скажи мне, Джерд, какой прок похитителю рисковать, чтобы украсть ребёнка из такого труднодоступного места? Ну если не планируется запросить выкуп. Ведь полным-полно детей шатается по Нойсгенну без малейшего присмотра. Неужели похититель настолько переборчив?

– Я тоже думал об этом, – Джерд угрюмо нахмурился, – с выкупом ясно, что пустышка. Сын сестры епископа пропал десяток дней назад. Никто за него ничего не запрашивал. С Эмили, боюсь, выйдет так же. У меня одно объяснение вертится в голове. Тот, кто похищает детей, знатный человек. Он не привык к грязи. Ведь посмотри на тех малышей, что шляются по улицам. Они грязные, а то и больны чем-нибудь. Вот потому он и не ловит их. Ему подавай чистых и опрятных.

– Возможно, ты прав. Если так, то он может быть вхож в дома, откуда воровал детей. Потому они и не кричали, что знали похитителя. Но вот как он умудрился вытащить Эмили из окна и не оставить следов внизу, не могу представить.

– Если бы ты видел комнату маленького Вима, ты бы обалдел ещё больше. Там высота просто не поддаётся описанию. Никаких деревьев. Лишь отвесная стена, без всякой лепнины, а под ней клумба. Лестницу там точно не ставили. Да и такую с собой не унести. Я думаю, что он зашёл через дверь. Ну, очень сомневаюсь, что спустился по верёвке с крыши. Возможно, но вряд ли.

– Да, Джерд. У Эмили такая же ерунда. Тот, кто её украл, мастерски всё исполнил. Я уж пожалел, что взялся за это. А теперь не отказаться. Губернатор не поймёт. Придётся искать этого ублюдка, забери его дьявол!

– Дьявол, – Джерд ухмыльнулся, – вот и старый Зигмунд толкует о нём. Дьяволе, который уносит детей уже многие годы. До сегодняшнего дня я смеялся над ним, а теперь не знаю, что и думать. Нет, ты не считай, что я верю в эту ерунду, – проговорил Джерд, заметив удивлённый взгляд собеседника. – Но от бессилия ещё и не такое придёт в голову. Вот сам ты, что думаешь делать?

– Опросить всех. Всех, кого ты знаешь. Каждый случай заново. Независимо от того, из какой семьи ребёнок. Вдруг наш похититель ворует разных. Вряд ли, но чем чёрт не шутит. Узнать всё, что только можно о тех, кто бывал в гостях в доме сестры епископа и губернатора. Может кто-то совпадёт в обеих случаях.

– Конечно, совпадёт. И не один, а многие, – перебил его Джерд. – Ты совсем не думаешь. Там половина города бывает в гостях регулярно.

– Бывает, конечно, но ты не забывай, что родители могут догадаться кто из гостей уделял внимание детям больше обычного. Сами они о таком могут и не задуматься, но мы им намекнём. Обязательно намекнём.

– Если мы, то тогда и деньги пополам.

– Конечно, Джерд. Тут ведь не только деньги пополам, но и головную боль.

– А что тебе обещал губернатор?

– Сотню золотых, – произнёс Фогг неохотно. Вообще-то губернатор обещал триста, но Джерду нечего знать об этом.

– Негусто. А за живую или за мёртвую?

– За любую.

– Тогда справедливо.

– Согласен. Допивай пиво и пойдём.

– Куда? К сестре епископа?

– Нет, давай к тому лавочнику. У него всё-таки украли ребёнка днём. Может хоть кто-то видел что подозрительное.

– Я там всех опросил, – Джерд махнул рукой, – но пойдём, коли хочешь.

Он духом осушил бокал и встал, оправляя плащ. Фогг расплатился и они зашагали наружу. Увидев лошадь Джерда, Фогг не удержался:

– Скажи, сколько ей лет на самом деле? Ведь на взгляд не менее ста.

– Больше, конечно. Лошади, которых выдаёт королевская казна, должны жить бесконечно. По крайней мере, я не слышал, чтобы хоть одна загнулась.

– Ещё бы, если регулярно покупать за свой счёт замену. А вообще, бардак. Вот ты меня упрекал, что я не стремился в городскую стражу. А что я там забыл? Жалование маленькое. Если бы вы не собирали несколько других с лавочников и торговцев, то от городской стражи давно остались бы лишь дохлые казённые лошади.

Джерд хмуро кивнул:

– Ты прав. Только капитан построил себе особняк, а остальные ничуть не лучше церковных крыс.

– Насчёт крыс ты загнул, но ненамного.

Фогг вскочил на коня:

– Поехали уже и не забудь привязать мешок, чтобы песок из твоей лошади сыпался в него.

Джерд ткнул его кулаком.

* * *

От Олларда было немного толку. Его лавка располагалась на первом этаже четырёхэтажного здания, неподалёку от самой ратуши. Окна её были заставлены товаром, заманивающим прохожих. Рассмотреть что-то сквозь эти бесчисленные пирамиды было крайне сложно. Да, тот день он хорошо помнил и никогда не забудет. Он не беспокоился за свою маленькую Белинду, ведь их район всегда был спокоен. Да и она никогда не отходила далеко. В тот день у Олларда было много покупателей и он едва успевал справляться с ними. Белинда вышла на улицу и прошло совсем немного времени, как Оллард отправился за ней, но никого не нашёл. Он побежал к городской страже, но те только пожали плечами.. Вот и всё. А теперь его Белинды больше нет. Оллард сжал голову руками.

– Скажи, а покупатели, которые были у тебя в то время, когда пропала дочь, они постоянные, небось? – проговорил Хайнц.

– Да, у меня почти все постоянные.

– А мужчины среди них были?

– Только старый Спиридон. Грек из таверны. Он всегда сам приходит за товаром.

– Это тот, что хозяин «Артемиды»? – спросил Джерд.

– Да, он самый. А больше никого. Одни женщины да мальчишки посыльные.

– А возраст мальчишек?

– Разные, – Оллард недоуменно пожал плечами, – но в тот момент, когда она пропала, все они уже давно ушли. Тогда в лавке оставался Спиридон да мадам Шмитт. Она и уходила последней.

– А далеко она живёт? – спросил Фогг.

– Нет. Совсем рядом. В том розовом доме, с головой оленя на фасаде. Который почти напротив лавки.

Фогг кивнул:

– Хорошо. Мы сходим к ней, если она, конечно, согласится с нами поговорить.

– Согласится, – лавочник уверенно произнёс, – она добрая женщина.

Джерд только хмыкнул. Никакая добрая женщина не желает иметь ни малейших дел с городской стражей и тем более, с охотником на людей. Это ниже достоинства любой достопочтенной дамы. Но стоит попробовать.

Роскошный дом виднелся напротив и Фогг только хмуро окинул его взглядом. Мадам Шмитт жила на втором этаже. Тупоголовый швейцар нипочём не хотел тревожить её и Джерд еле сдержался, чтобы не сломать ему парочку рёбер. Но Фогг обратился к нему:

– Скажи, ты ведь знаешь, что пропала дочь Олларда?

Тот кивнул.

– Так вот. Мы ищем того, кто её похитил, а ты нам мешаешь. Но нам нужно найти того, кто это сделал. Ты очень подходишь на эту роль. Ты мужчина. Одинокий. Находился рядом в тот день. Этого достаточно. Ты хочешь отправиться с нами в городскую тюрьму?

Швейцар вытаращил свои светлые глаза и в ужасе замотал головой:

– Я ничего не знаю. Сейчас. Сейчас я доложу хозяйке.

Он затопал по лестнице с необыкновенной быстротой и Джерд чуть не расхохотался:

– Так может это и есть наш похититель?

– Ты представляешь, чтобы этот громила бесшумно влез в парочку домов и дети открыли окно, завидев его унылую рожу? Вот и я нет. Насчёт Белинды, конечно, можно проверить, но по остальным делам точно пустышка.

Джерд кивнул:

– Да. Этот тугодум не похож на хитроумного вора. В этом ты прав.

Мадам Шмитт согласилась их принять и усевшись за лакированный столик, Фогг чувствовал себя неловко. Мадам Шмитт так поглядела на него, когда он положил на него шляпу, что Фогг едва не извинился. Взгляд старушки напомнил ему бывшего командира славной шестой армии. Полковника Хубера, ещё известного как Большой Тью или Бешеный Бык. Фогг мог поклясться, что даже ему было очень далеко до алмазной твёрдости старухи.

– Мадам Шмитт, – произнёс Хайнц самым любезным образом, который только смог изобразить, – вы, конечно, знаете почему мы отважились вас побеспокоить?

– Да, – холодно произнесла старуха, – из-за маленькой Беллы, да смилостивится над ней Господь.

– Тогда расскажите нам про тот день. Ведь вы были в лавке Олларда?

– Да, была. Я не стала посылать служанку. Я сама люблю пройтись по магазинам, если они неподалеку. У Олларда в лавке был этот отвратительный мужлан, который содержит то заведение, где так скверно пахнет. Потом он наконец ушёл и я смогла поговорить с Оллардом. Он был сама любезность. Маленькая Белла вышла из лавки, когда я туда входила. Но когда я покидала лавку, то с ней не встретилась. Тогда, конечно, я об этом не задумывалась.

– Скажите, а пока вы были в лавке, вы ничего не слышали подозрительного? Быть может, шум на улице или разговор?

– Нет, – мадам Шмитт приподняла бровь, – хотя... Это, конечно, не подозрительно, но необычно. Когда я была в лавке и уже ушёл этот человек, я услышала мелодию. Красивую мелодию. Я спросила Олларда. Быть может он повесил музыкальный колокольчик, хоть это и очень дорого. Но он удивился. Он ничего не услышал и, конечно, никаких колокольчиков не вешал. Но я точно слышала музыку. Тихую музыку.

Фогг с трудом проглотил слюну. Музыка. Опять проклятая музыка.

– А когда уходили, вы не заметили на улице музыкантов, мадам Шмитт? – проговорил Джерд, зная ответ заранее.

– Конечно, нет, – она удивлённо уставилась на него, – ведь сюда не пускают уличных попрошаек. Откуда тут взяться музыкантам?

– А может кто-то из жителей играет?

Мадам Шмитт нахмурилась:

– Нет. Я живу здесь много лет и никогда не слышала, чтобы кто-то из соседей играл на инструментах. Никто. Господин Полсон когда-то славно играл на рояле, но он погиб двадцать лет назад. С тех пор у нас здесь с музыкой не ладится. Хоть я была бы рада, если бы кто-то занимался ею.

– А скажите, мадам Шмитт, – произнёс Фогг негромко, – как вы думаете, игру какого инструмента вы слышали?

– Флейту, – проговорила старуха растерянно, – да, скорее всего, флейту. Но только очень тихо.