Заблуждение. Том 1. История 1 и 2

-1-

Королева двигалась по галерее вдоль раздражающе ровных одинаковых витых колонн, одинакового декора ниш. Высчитывая шаги, количество арочных проемов, витки на колоннах, озираясь в поисках отличающейся от других ниши на противоположной стене. Одинаковые двери, за ними одинаковые комнаты. Ей становилось тошно, когда она выходила просто пройтись.

Наконец, то она нашла что-то, что порадовало ее. Фигура впереди нарушала архитектурное однообразие. На фоне легких и светлых оттенков стен его темно–синий длиннополый сюртук выглядел тяжеловесно. Инкрустированная осколками необработанных камней эмблема на широком рукаве, стилизованный серебряный кинжал, сообщал знатоку, что он служит. Не ей. Несуществующему дому, как отсылка к прошлому. Как назойливое напоминание.

Мода на балахоны и мантии отошла. Он вообще ненавидел балахоны, как она знала. Кто выдумал для него этот наряд? Этот цвет? Этот знак на плече? Зачем? Кого он дразнит своим видом? Впрочем, она подозревала, что подобный костюм не во вкусе регента, протест против дворцовых порядков. Особенный оттенок темно–синего намекал на принадлежность к слугам бывшего владыки. Свергнутая династия. Украшения цвета в одежде не запрещались, но был регламент. Зачем он упорствует, зачем этот фарс? Он не принадлежал к клану регента, этимукрашением на одежде он показывает, что верен династической ветке Мелиоров, которых больше не существует.

Алмейра мягко и медленно вышагивала и красовалась перед ним. Ее многослойный наряд сегодня подобран нарочито. Он легкий, он делает ее хрупкой, напоминая о беззащитности. Он выдуман, чтобы казаться притягательной, потому что колыхание волн ткани напоминает легкое движение воздуха, а шорох юбок по полу успокаивает и привлекает внимание.

– Новый день, Феликс.

– Новый день, королева.

Он поклонился и задержался в поклоне.

– Зови меня Алмейра, как звал когда-то.

– Я не могу, я тут официально.

– Я тебя не вызывала.

– Простите, не вы, регент что-то от меня желал.

Она улыбнулась с издевкой.

– Он всегда что-нибудь желает. И получает желаемое.

Она выманила Феликса из ниши на свет, подозвав жестом к балюстраде. На фоне сада в перламутре и радужных разводах цветения она выглядела красавицей. Она знала, что нравится ему. До сих пор нравится.

Феликс почти не изменился за эти годы. Вот что значит родословная! Происхождение и тщательное воспитание! Верховный жрец Баласар выглядел, как императорский лейтенант-гвардеец, который когда-то украдкой специально встретился с ней. Вернуть бы ту встречу. Она и сейчас неловко замирает в первые мгновения.

– Ты не прогуляешься со мной?

– Как пожелаете, королева.

Она невзначай хотела коснуться его кисти, он завел руки за спину и пошел чуть впереди, как по этикету положено младшему чину и мужчину.

Королева Алмейра прошла за ним не более двух десятков шагов.

– Остановись. Феликс, пожалуйста. Посмотри на меня.

Он обернулся на просьбу и показал фальшивое внимание.

Свет внутри дворца всегда был ровным, качество этого места. Ему идет этот костюм и этот сан, но делает его недоступным. Он носит его, чтобы она помнила свои ошибки. Это мужчина, от которого она отказалась.

Она ненадолго потерялась в воспоминаниях и ей стало хорошо.

– Феликс… Ты любил меня когда-то,– напомнила она осторожно.– У нас были чувства друг к другу. Я бы не желала такое забывать.

Феликс отвел взгляд и произнес тоном исполненным усталости, с которой говорят о неприятном:

– Вы сами сделали выбор. Им оказался не я, что теперь печалиться. Вы королева-регент, мать наследника.

– Перестань, Феликс! Это была политическая мера. Я– династия, все, что осталось и…– Она осеклась от его насмешки. Как он смеет!– Да. Я поддалась на его увещевания, я позволила себя уговорить. Нас связывает общая власть и общий сын, но не более.

Феликс перестал усмехаться и отвернулся.

– Зачем этот разговор? Прошлое– в прошлом. Я неоднократно повторял, что он вами управляет,– сказал он. – Ваш сан, ваше право регента, ваша свобода – иллюзия. Я не буду с вами спорить, как раньше, потому что мое упрямство иссякло, королева.

– У нас общее настоящее. Мы не можем быть, как прежде, друзьями?

– Ваш избранник ревнив, что исключает любую вашу дружбу. На мне достаточно забот и у меня есть обязанности, исполнению которых помешает его мстительность. Я не хочу губить тех, о ком забочусь.

– Он и так тебя не переносит из-за твоей дружбы с Гиртскими наместниками, из-за верности Мелиорам. Ты и правда собираешься переселиться в Гирту?

– Да. Решение не принято, но я договорюсь. Мне из Гирты проще управлять делами храмов. У города собственный флот, оживленная торговля, много караванов. Оттуда я найду способ добраться в любую точку Архипелага миров. Гиртский анклав более всего напоминает мне потерянные времена. Не понимаю, почему вы до сих пор не посетили Гирту? Она прекрасна! Вам там понравится.

– Я правлю здесь. Ты полюбил красивую жизнь?

– Это удобно. Я пользуюсь гостеприимством четы наместников.

– Навестил бы лучше моего сына в храме. Я желала бы знать, как он, пребывает ли в покое, здоров ли?

– Вы видитесь с регентом, спросите у него. Боитесь, что он опять солжет? Вы знаете, королева, что мальчик слаб и телом, и духом, в храме я бы его не содержал. Он живет отдельно от воспитанников, под присмотром слуг. Он нуждается в вас, потому что не лучше прочих смертных.

– Не смей! Он наследник. Его отцу решать.

– Вы мать, могли бы попросить супруга не утруждать Лиола, а то из него получиться сами знаете что– убогий выкормыш. Кандар пичкает его силой, слава небесам, он не усердствует.

– Не смей, Феликс. Лоролан– великий, ему лучше знать, что полезно сыну.

– Его наставления– худшее, что можно представить для воспитанника храма. Его настойчивость и…

– Я повторяю: не смей. Не тебе судить великого.

Феликс не выдержал и утратил показную сдержанность, чего она и добивалась.

– Как вы позволили вообще себя убедить?! Вы выстояли перед Насусом и своей темнотой и… Я по сей день постичь не могу! Эл сообщила вам довольно опыта и силы, чтобы вы избавили себя от влияния бывшего владыки, но вы купились на улыбки и милую мордашку его не лучшего отпрыска. Где ваш разум и сила? Где сила семьи, где частица Эл, что вам передалась?

– Это она виновата. Это ее регент. Когда ты называешь меня королевой, это всегда звучит насмешкой. Зови меня по имени!

– Я не имею такого права, королева. Я вам не слуга и не друг, я советник представителя Совета Одиннадцати.

– Ты сбежал под защиту этого занудливого старика, который думает, что что-то здесь решает. Баласар склонился перед Мелиорами!

– Я присягал Эл и верен ей.

– Она не Мелиор. Это ложь. Она освободила всех вас от клятвы.

– Это мой выбор, чему и кому служить. Вы были на той церемонии. Я был. Эл вынужденно согласилась и ограничила власть регента. Он мнит себя единоличным правителем, а вы приняли его ухаживания вместе с титулом фальшивой королевы. Вы не жена ему, он вас использовал для потомства.

– Ты тоже так и не женился. Ты все еще любишь Аду? Не можешь ее забыть? Бедный Феликс.

Она произнесла последние слова тоном его мертвой жены. Замечание причинило ему боль. Феликс Баласар отвернулся, забыв этикет. Он отошел ближе к перилам, нашел в саду какой-то ориентир и произнес:

– Если бы я знал, куда она отправится, что я вижу Аду последний раз, я пошел бы с ней. Что бы между нами ни случилось, Ада лучшее, что было в моем прошлом. Извините, королева, не могу заставлять ждать вашего избранника.

– Он твой регент. И твой господин.

– Он фальшивка.

Феликс удалялся от нее по галерее, она смотрела, как тает вдалеке синева его одежд. Осталась светлая и пустая галерея.

Она заплакала.

Пустой и огромный дворец, бывший дворец правителя миров, оказался ее новой тюрьмой. Красивых форм не счесть, изящных элементов с избытком, много света, уютные комнаты и обширное пространство галерей, свита, любая прихоть исполняется мгновенно, но для нее это место и положение равны новому заточению. С детства она пленница, таковой и осталась.

Она повторила позу Феликса, а потом согнулась, уронив голову на руки. Никто не посмеет ее утешать. Королева приходит в ярость, когда ее утешают.