Заблуждение. Том 3. Одуванчик из колючей проволоки

«Заблуждение»

Серия «Будущее Эл»

книга 15

том 3

История вымышлена. Совпадения с реальностью – случайны.

Всем, кого я люблю, посвящается.

История 4 Одуванчик из колючей проволоки

Снилось мне, неожиданно выпал снег,
В мире наступили тишина и свет.
Свет и тишина, покой и белый свет…
Жаль, но это только снилось мне… 1

Глава 1

Шуршание колес. Медленный такт ударов на стыках рельс. Медленно для проносящегося мимо поезда. Музыкальный ритм, почти вальс.

– Эй, девушка. Пора. Прибыли.

Резкое соприкосновение с живым и теплым, с ярким солнцем, с визгом ребенка, тяжестью в руке, шумом людской массы. Резкое ощущение пространства.

Она подлетела вверх и шарахнулась затылком о что-то твердое. И сразу: свет за окном, там скачет девочка в яркой куртке и колотит по стеклу. В окне ниже двигается асфальтовый перрон вокзала. Поезд качнуло. Все остановилось на секунду и двинулось дальше по жизненному потоку с последним рывком вагона. Мир тряхнуло.

Рядом улыбается загорелый мужчина с круглым лицом и утренней небритостью.

– Напугал. Извини.

– Спят без белья, в обуви, вроде не пьяная. Ты где садилась?

Мимо по проходу следует проводница в темно-синей форме, в ворчливом монологе удаляется, расталкивая загорелых пассажиров в проходе. Она не собирается выяснять подробности, выплескивая раздражение из принципа.

Эл попыталась сесть и опять стукнулась о багажную полку плацкарта.

– Вы себя хорошо чувствуете? – спросила девушка со спортивным рюкзаком за плечами.

– Где мы?

– Прибыли. Москва. Казанский вокзал, – сообщил сосед с круглым лицом. – Тяжелая была ночка?

– Сколько времени?

– Семь утра. На часы посмотри.

Он косится на ее руку. Эл видит на запястье массивные мужские часы, которые в простонародье принято называть «котлы» из-за внушительных размеров и формы. Эл минуту изучает этот аксессуар, очевидно брутальный предмет с массивным браслетом, не соображая откуда они взялись. Она прислушивается к ходу, это механическая модель.

Ее интересует остальной мир за окном. Становится немного просторнее, когда мужчина с сумкой и девушка с рюкзаком уходят в проход. Эл спрыгивает с полки. В ощущениях какой-то хаос. Она смотрит на пасмурное утро за окном, на девочку, которая через стекло корчила рожицы радостному отцу. Он еще стоит у Эл за спиной и машет дочери. Мимо колотят колесики чемоданов и толкутся пассажиры, высматривая обстановку впереди. Эл этого не видит, но уверена, что так и есть.

Она не помнит, как попала сюда. Небритый пассажир ждет очереди на выход, косится на нее и улыбается.

Его образ смешался с воспоминанием о такой же небритой, но не такой симпатичной физиономии, которая обреталась где-то близко к некоей реальности в ее ощущениях. Добряк рядом не имел к ней никакого сексуального интереса. Он развернулся, сжал покрепче дорожную сумку и пошел на выход по проходу плацкартного вагона.

Эл водила глазами по потоку пассажиров. Те, кто обращали на ее внимание, улыбались. Это курортный поезд, все с загаром разной степени. Она дождалась, когда вагон опустеет, и пошла на выход последней мимо ворчливой проводницы. Она извинилась и не получила в ответ снисхождения.

Вагон был в хвосте. Снаружи прохладно. Запах угольно гари что-то ей напомнил. Мелькнуло и пропало. Она повыше застегнула молнию куртки, прошлась вдоль состава и задержалась на собственном лохматом отражении в окне вагона. Кожаная куртка не по размеру висела мешком, но в ней было уютно и не так бил озноб. Эл потрогала лоб, у нее жар. Из отражения в стекле на ее смотрело помятое лицо с полоской грязи на щеке и лохматой шевелюрой.

Она умывалась в туалете вокзала и разбирала влажными пальцами волосы. В ощущениях кудри казались гладкими и мягкими, но на деле непослушными. Зачем она их вообще отрастила до такой длины. Влажные волосы перестали стоять одуванчиком, но лицо невозможно так быстро вывести из помятого состояния. Тени под глазами и вид изможденный, практически – торчок. И есть хочется.

Эл пошарила по карманам куртки и брюк. Пусто, ни денег, ни документов, ничего. На запястье болтались крупные часы. Эл прислушалась к тиканью и покрутила завод. Сняла и повертела в руке. Когда это она таскала на себе такие? Мужские, противоударные, швейцарские. По виду дорогие. Механические. Да, электроника на ней горит.

Горит... горит... Она гляделась, женщины занимали очередь в кабинки, в соседней раковине плескалась дама вида бомжеватого и чистила зубы пальцем. Эл указала на тюбик с пастой.

– Можно?

– Бери.

Легкая мятная свежесть взбодрила.

Эл вышла из вокзала на площадь, на знакомую площадь, к незнакомым ларькам. Когда она последний раз была на площади трех вокзалов? Знакомая обстановка, она просто нашла выход по указателям, надписи читаются без проблем, языкового барьера нет. Вчерашний день она в упор не помнит. Ничего. Как она садилась в поезд и почему залезла на полку как была, матрас не разложила, а он был на багажной полке выше. Картинка всплыла в избыточных подробностях вплоть до легкого шлейфа вчерашнего парфюма от улыбающегося мужчины с круглым лицом и запаха жвачки от девушки с рюкзаком. Ассоциация с мужским лицом возникла снова и пропала.

Память. Она всегда возвращается. С этой убежденностью Эл двинулась направо вдоль ряда ларьков. Из динамика вдалеке неслась музыкальная попса писклявым сорванным голосом:

...Я приду сквозь злые ночи
Я отправлюсь за тобой
Что бы путь мне не пророчил.
Я приду туда, где ты
Нарисуешь в небе солнце
Где разбитые мечты
Обретают снова силу высоты...2

Музыка резала слух и останавливала мыслительные процессы. Эл двинулась в другую сторону, стремилась уйти подальше за край досягаемости звуковых волн, но на открытом пространстве музыка была везде.

Одна песня закончилась, пошла следующая, и у Эл по спине прокатились волны мурашек.

Тыц-тыц-тыц. Длинное вступление под щелчки барабанных палочек заставило Эл снова замереть. На этот раз пред глазами мелькнули: огонь и лицо мужчины из вагона, но в полной темноте. Мозг не успел реконструировать сцену, проигрыш закончился. Текст резал слух и заставил сердце чаще биться.

Когда идет дождь,

Когда рядом свет,

Проходящих мимо машин,

И никого нет...3

Эл ринулась в метро, но на ступеньках перехода сообразила, что денег нет. Тут в принципе полчаса пешком и вообще стоит двигаться. Она пошла через подземный переход и дальше, минуя вход на «Комсомольскую».

У перехода бомж клянчил деньги. На другом краю площади было больше людей. Эл отвлеклась на суету и выбор направления. У газетного киоска покупатель спорил с продавцом. Злободневная политическая дискуссия отражала настроения обоих. Эл задержалась на заголовке: «Крупная железнодорожная авария». Текст она читать не стала, потому что в голове поплыли собственные образы, яркие до онемения в теле и сбоя дыхания, до головной боли. Голова начинала болеть еще в вагоне от удара о полку, и постепенно мигрень усиливалась. От плывущих в подсознании картинок мутило и начинало знобить. Эл потрогала затылок, под волосами не было шишки. К общему вялому состоянию и легкому ощущению нереальности только затяжной головной боли не хватало. Она посмотрела на руки и на кроссовки. Хорошие кроссовки и штаны, кстати, классные с карманами. Стиль... «карго» и разводы, как имитация камуфляжа, но чисто дизайнерский вымысел на тему милитари. Эл оттянула футболку на животе.

Рядом уже не спорили покупатель и продавец, они смотрели на нее.

– Вам нехорошо?

– А какой сегодня день?

– Третье сентября.

– Спасибо.

Эл отправилась дальше. Лето же вроде было. «Лето, ах, лето», писклявым голосом все той же певицы заголосило подсознание. «Нет. Не надо песен», – подумала Эл, втискивая голову в плечи и морщась.

Она брела по знакомым улочкам к знакомому месту. Знакомому, конечно. Ранее утро и люди спешили по делам и работам. За полчаса прогулки она взбодрилась и ни разу не свернула с короткого маршрута, не спутала дорогу. Пасмурное и еще сумрачное утро, накрапывал легкий дождик, идеально подошедшая погода для хмурого состояния. Она остановилась у знакомого любимого кафе на проспекте Мира. Рано. Закрыто. Денег все равно нет. Есть хотелось уже неимоверно и урчало в животе. Технически она может спереть что угодно, где угодно и никто не заметит, не арестует, не побьет, но наносить моральный и материальный ущерб не хотелось. Если где-то что-то убудет, с кого-то за это обязательно вычтут, а пространственно-временной континуум нарушать не стоит, даже ради булочки. Длинные мысли и заторможенные реакции с утра казались немного идиотскими, но в этом реализме было что-то очень мирное и желанное. Этот покой ей нравился.

Эл добрела до дома. Замок на входной двери был кодовый, кнопочный, надо было одновременно зажать несколько металлических цилиндриков сразу. Она ткнула нужную комбинацию, и дверь открылась.

Лифт не работал. Вообще-то, это хорошо. Шанс, что он отрубиться, и она застрянет, довольно высок в этом состоянии. Она словно по привычке быстро засеменила наверх. Все детство бегала мимо лифта, потому что-то – тренировка. Неожиданная одышка и тяжесть в ногах сообщили, что тело слегка не в форме. Чтобы на это сказал Димка. Она миновала дверь родительской квартиры и пошла двумя этажами выше, позвонила. Обычно она таскала связку ключей в кармане штанов, фиксируя на карабине с цепочкой, чтобы не потерять, но на этот раз их не было. Ее могли обчистить в поезде. И она не заметила. А не заметила потому-что... Она не знает.

Эл звонила снова и снова. Друг спит как сурок, а поезд пришел на вокзал рано. Возня растревожила соседку, и она принялась из-за двери ворчать на шум.

– Простите, Марина Андреевна, Димку не добудиться.

Эл ретировалась. Постояла у двери родительской квартиры. У соседки есть запасной ключ. Но рано, чтобы кого-то беспокоить.

Аллеи Екатерининского парка идеальны для того, чтобы изображать гуляющую.

Ощущение себя вернется. Кратковременная память, это дело не одного дня или недели. Спешить, судя по обстановке, некуда. Что-то уже свершилось, что-то важное, судьбоносное. И желание от всего отрешиться, следующее за чувством выполненного долга, наполняло душу. Пустить ненадолго жизнь самотеком и плыть по потоку бытия, не мешая ничему.

Телу нужен отдых. Отдыхать-отдыхать. Копить силы.

Тело словно изнуряли, ее болезненный вид в зеркале вокзального туалета говорит о трудной периоде и скорее всего сложной работе. Тело сожрало резервы. Его надо просто откормить пару недель и дать отдых.

Есть-то как хочется.

Дождик кончился. Курка немного промокла, на плечах отяжелела кожа, но сырость не проникла внутрь, а это приятно. Штаны на коленях подмокли.

Почти час на ногах заставил Эл сесть на выступающий корень дерева и уставиться на пруд. По воде расходились редкие круги от капель с ветвей липы. Затихли мысли и обрывки песен в голове. Эл оперлась спиной о ствол и посмотрела в крону. Осень совсем не тронула листья желтизной.

Нужно замереть.

Она сейчас вообще ничего не контролирует, не помнит вчерашний день, даже больше – прошедшие дни. Внутри наступила желанная тишина. Будет она нужна, ее найдут. Да хоть Димка. Проснется, и с острым желанием пробежаться вместо обычной боевой тренировки, выйдет именно сюда, в этот парк и напорется на нее. Так работает Димкин внутренний Хранитель.

Эл осталось ждать. Ждать заветного события.

1Песня группа «Воскресенье» (1979 г). Автор К. Никольский.

2Песня А. Пугачевой «Позови меня с собой»

3Песня группы ДДТ «Ты не один». Автор и исполнитель Ю. Шевчук.