Забота

В объятиях кожаного офисного кресла за массивным дубовым столом Т-образной конструкции возлежал он. Атлант, что движением одной руки мог рушить судьбы, мановением другой — возвысить человека над остальными. Тот, к кому на поклон стекались люди самого разного достатка — лишь бы он поставил свою подпись на бумаге. Имя Ему — Валентин Сергеевич, начальник департамента имущественных и земельных отношений.

Мужчина выглядел как Аполлон, проглотивший одну из бочек, в которых настаивают вино. Четыре его волевых подбородка покачивались в такт уверенным подёргиваниям головой. Его голову украшала густая, чёрная, маслянистая шевелюра, выполненная в популярном среди людей столь высокого сословия стиле — «озеро в лесу». Волосы слегка поблёскивали на солнце, наверняка от близости к водоёму.

Монолитную фигуру, несомненно достойную быть воспетой в античных гимнах, героически треща от мощи Атланта во всех швах разом, прикрывал серый шерстяной костюм. Белая сорочка под пиджаком, будто стесняясь величия хозяина, пыталась спрятаться в складках огромного тела.

В дверь кабинета постучали.

— Войдите! — тонким, мелодичным голосом провозгласил Валентин Сергеевич.

С лёгкой полуулыбкой зашёл представительный мужчина, фигурой напоминавший хозяина кабинета. Однако всё же не дотягивал — ни размерами, ни авторитетом.

— Ба, Иван Фёдорович! Добрый день! Как добрались? Сейчас, должно быть, жуткие пробки.

— С божьей помощью, Валентин Сергеевич, добрался. Опять перерыли улицу: не то что доехать — дойти до вас почти невозможно.

— Да, дорожники… Вот не могут сразу, один раз, сделать как следует. То в дождь кладут асфальт, то ещё что-то не так. Потом переделывают раз в полгода. Лишь бы денег заработать! Очень, знаете ли, за страну обидно, — с искренней печалью в голосе провозгласил Атлант. — Впрочем, не будем о грустном. Расскажите лучше, как идут дела на вашем комбинате.

От былой печали в голосе не осталось и следа — её сменила участливость.

— Вашими трудами, мой дорогой, всё идёт замечательно! Никаких проблем со строительством не возникло — несмотря на реку и школу поблизости, всё прошло без сучка, без задоринки. Я чего приехал-то — засвидетельствовать вам мою большую благодарность, — присаживаясь на стул, мужчина пододвинул кейс, с которым вошёл, в сторону благодетеля.

— Приятно, конечно, когда твою работу ценят, — удовлетворённо кивнул начальник департамента, подтягивая кейс к себе. Слегка приоткрыл его и, убедившись, что тот полон оранжевых бумажек, защёлкнул замки и убрал чемодан под стол.

— Чай, кофе?

— Что вы, я очень тороплюсь. Нужно контролировать процесс строительства. Приятно было повидаться, — договорив, Иван Фёдорович поднялся с весьма неудобного стула, как будто специально сделанного таким, пожал протянутую руку собеседника и торопливо вышел из кабинета.

Стоило двери закрыться, как раздался новый стук. На пороге показался уже не столь представительный, весьма субтильного вида субъект. Одет он был в серые твидовые штаны и такой же свитер, а в руках вместо кейса держал толстую папку, полную документов.

Завидев нового посетителя, владыка земельных наделов устало вздохнул, после чего натянул дежурную улыбку и жестом пригласил его присесть.

— Валентин Сергеевич, здравствуйте. Я по поводу детского сада, — голос мужчины был уставшим, будто подтверждая, что мешки под глазами не случайны, и слегка дрожал. Он пододвинул к собеседнику папку. — Я собрал все необходимые документы.

— Помню вас, Алексей… Геннадьевич, кажется? Ну давайте посмотрим. Хорошее дело делаете, Леша. Жаль только — подход у вас неправильный.

На попытку возразить Валентин Сергеевич только отмахнулся, нацепил очки и принялся листать документы.

— Ну вот, ошибка. Лишняя запятая в адресе. Дальше даже смотреть нет смысла. Придётся переделать. Жду вас в следующую пятницу. Прошу: будьте внимательнее.

С этими словами он захлопнул папку и толкнул её через стол обратно.

— Н-н-но… я уже пятый раз…

— Никаких «но», Алексей Геннадьевич! Это документы. Здесь нужна точность. Я прекрасно понимаю вас. Сам ухаживаю за ребятишками — знаю, какая здесь ответственность. Если вы не можете подойти даже к такой мелочи с должной аккуратностью, то как вы будете ухаживать за детьми? Последний раз иду вам навстречу. Не разочаруйте меня. Принесите всё правильно оформленным. Или подойдите к вопросу… иначе.

Посетитель поднял увесистую папку, встал со стула и, бросив полный злости и презрения взгляд, чуть подался в сторону Атланта.

— Алексей Степанович, — негромко процедил он.

Развернулся и почти выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью.

— Ну, Степанович, какие все нежные стали… Будто я виноват, что вы нормально ничего сделать не можете, — посетовал Атлант дубовому столу и начал собираться.

***

— Валентин Сергеевич, добрый день. Вам как обычно? — произнесла молодая девушка за прилавком любимой кондитерской чиновника.

— Да, дорогуша. И кексов с голубикой побольше — дети их очень любят.

— Конечно, конечно, — протараторила та и быстро скрылась на кухне.

Через пятнадцать минут она с улыбкой передала постоянному покупателю два пакета с горячей выпечкой.

***

Валентин Сергеевич открыл дверь шикарного загородного особняка, в котором жил с женой. Снял пальто, повесил его на крючок, огляделся, подошёл к массивной железной двери, открыл её и шагнул в слабо освещённое помещение без окон.

Вдоль стены стояли двадцать четыре маленьких кроватки, раскрашенные во все цвета радуги. На каждой из них сидел или лежал ребёнок. Кто-то ворочался, кто-то просто смотрел на вошедшего, а кто-то не шевелился вовсе. Ни один из детей не произнёс ни слова.

Толстяк улыбнулся во все тридцать два белоснежных зуба.

— Здравствуйте, мои любимые. Я принёс вам ваши любимые сладости.

Комната осталась в напряжённой тишине. Кто-то отвернулся. Кто-то зажмурился.

Валентин Сергеевич слегка погрустнел, сделал два шага до ближайшей кроватки и сел на её край. Добротная мебель даже не скрипнула под его тяжестью.

Девочка на кровати дёрнулась и сжалась в комок. Её лицо было в высохших дорожках слёз.

— Хочешь пирожное? — вновь улыбнулся мужчина.

Девочка яростно замотала головой.

— Да хочешь, не обманывай ни себя, ни меня. Ты со вчерашнего утра ничего не ела, — он достал кекс и положил перед ней.

Из уголков детских глаз снова потекли слёзы.

— Почему… почему вы это делаете? — прошептала она.

В ответ раздался тонкий, звенящий смех.

— Глупенькая… Я ведь забочусь о вас. Ты должна быть благодарна. А что до остального... За заботу всегда нужно платить. Сегодня я убедился, что даже многие взрослые этого не понимают…