Забытое иследование

Вы когда-нибудь ощущали себя брошенным? Забытым? Отречённым от внешнего мира?

[Добро пожаловать на борт, кап-п-питан]

С помехами прозвучал нежный женский голос из динамиков этого судна.
Как удивительно, Кэтти, ты все еще работаешь спустя столько времени на этой богом забытой планете.

Капитан... может, когда-то давно в прошлом.

Юный, совсем зеленый, только что окончивший престижную академию капитан с его первым заданием и первой командой из десяти человек.

Таким я был....

[Резервное питание включено]

[Уровень повреждения: 62%]

Интересно, когда оно сделает следующий шаг? Куда будет совершен следующий удар?

Я улыбнулся, проходя медленно по длинному пустынному мосту к панели управления, где красовалось панорамное бронированное стекло с редкими трещинами, открывающее такой прекрасный вид: подводную тьму.

Эхом раздавались мои шаги по окружающей меня тишине, и лишь редкие капли воды разбавляли мой шаг.

[Уровень погружения: 5000 метров]

Подойдя к панели, где каждую клавишу и каждое сенсорное движение мне приходилось учить наизусть...

В этот момент мои знания оказались бесполезными; почти всё оборудование не работало.

Корабль был доверен искусственному интеллекту, из-за которого я и оказался в таком тяжелом положении.

Скрепя зубами и сжимая кулак от злости, я заметил, как мои брови невольно сморщились, пока другой рукой аккуратно вводил данные для отправки сигнала бедствия, теша себя иллюзорной надеждой, что он пробьется сквозь толщу воды.

— Кэтти, — тихо, полушепотом проговорил я.

[Да, капитан]

Она всегда меня слышит, только вот в голову еще не успела пролезть, но если бы могла сделала бы это.

— Отправь всю мощность на двигатели.

[Отказываюсь, капитан]

Другого ответа я мог и не ожидать.

Но всё то время, каждый день, этот каждый божий день я повторял эти слова.

《Но мы не можем просто сдаться! Прошу! Отдавайте ей тогда каждый день приказ! Она должна одуматься!》

Не знаю, этими ли воспоминаниями грезился я уже последние месяцы, когда повторял этот приказ.

И каждый раз он был игнорирован.

Прости, Мария...

Она была ещё молода, юна, но закончила академию навигации с большим отличием и на три года раньше своих сверстников.

Впервые её увидев, я даже подумал, что это какая-то шутка: совсем дитя, пятнадцатилетняя девочка, что возомнила себя членом экипажа.

Я был не прав... Ты была наивна, но так хороша...

Искусственный интеллект не имеет чувств, эмоций, сострадания.

Действуя исключительно по своей программе и изучая окружение, он способен вести какую-никакую аналитику.

Принимать решения в кругу изначальной программы...

И ты до последнего думала, что он имел чувства и его можно убедить.

Что мы не обречены.

Я медленно провёл по сенсорной панели, собирая кончиками пальцев с неё небольшой слой пыли и открывая голографический дисплей карты на ближайшие километры.

Нечего.

Прикладывая руку к голограмме, я стал отодвигать её, увеличивая угол обзора до нескольких миль.

Всё ещё нечего.

Лишь водная гладь повсюду.

Отключая одни датчики, я стал включать другие — датчики движения.

Сердце само невольно стало биться сильнее, быстрее, когда я услышал первый писк, а на проекции высветилась одна большая белая точка.

Эта тварь, всего в нескольких километрах, медленно проплывает вокруг судна.

Чего же она ждёт?

Я, как заворожённый, смотрел за этой точкой, что методично отпикивалась, проявляясь и исчезая.

Ты со мной уже примерно с трёхтысячной глубины, так легко могла бы оборвать мою жизнь, но медлишь...

Наслаждаешься?

Я улыбнулся, отключая панель управления. А зачем держать её включенной?

Лишь медленно иду ко дну с тех пор, как основные двигатели были сломаны, а запасные не хочет активировать "любимая" Кэтти.

Я развернулся и побрёл обратно с капитанского мостика вперёд по пустынным коридорам, где изредка была запекшаяся кровь.

Я постоянно забываю её оттереть...

Но есть ли сейчас в этом смысл?

— Кэтти, — сложив руки на спине и выпрямившись, начал я.

[Да, капитан]

— Сколько выдержит еще обшивка корабля?

[Корабль способен погрузится на десять тысяч метров глубин-н-н-ну]

Новейшее судно все таки, мог сам догадаться...

[При достижении отметки давление разорвет корабль на части]

— Спасибо, Кэтти. — Хмыкнув, сказал я.

[Вс-сегда пожалуйста, капитан]

Голос у неё был добрый, дружелюбный, такой, каким и должен быть у искусственного интеллекта, что подражает людям.

Доверие... его так легко сломать.

Я остановился.

Прямо передо мной находился открытый люк на нижний этаж, и, присев на корточки, я заглянул туда.

Везде вода; на половину всё судно уже было в морской воде.

— Кэтти, почему не сообщила о поднятии уровня воды?

[Я забыла]

Вновь хмыкнул, лицезрея маленьких обитателей подводных глубин, что начали скапливаться передо мной.

— Ты плохо умеешь врать.

Маленькие рыбки с длинными хоботками вместо пастей и ядовитыми плавниками с усечёнными микроиголками.

— Я вроде отдавал приказ слить этих кровососов ещё... — Но договорить я не успел.

[Отказано]

Разве я мог ожидать другого?

Уже, видимо, ещё на поверхности она устроила своевольную борьбу со мной.

Не успев начать миссию, мы уже были обречены.

Хотя, возможно, я просто преувеличиваю... Но зная, что этот вид мы уже изучили, и приказ был выпустить этих рыбок, подозрения только подпитываются.

На поверхности было спокойнее: ощущение рельефа, неба над головой и мысль, что всегда можно вернуться на космическую станцию.

Столько видов мы успели уже собрать, столько отсканировать.

Я поднялся на ноги, выпрямившись, и, перешагнув люк, продолжил путь к ближайшей железной двери, что автоматически открылась, стоило мне к ней подойти.

Там меня ждали множество колб, подключённых к дополнительным генераторам для фильтрации воздуха.

Там находились редчайшие экземпляры этой экосистемы: водоросли.

Мы назвали одну из них "Амброзия".

Ну как мы... Чес, так назвал.

Старший научный сотрудник, что так пожелал спуститься на самое дно.

《Капитан! Мы обязаны спуститься! Это во имя науки!》

Эхом отразилось в моей голове, и, медленным шагом подойдя к колбе, я провёл по ней рукой, прикрывая глаза.

Во имя науки ты и погиб, Чес, во имя науки...

Убирая руку и открывая глаза, я взглянул на эти красные волнистые водоросли, одарённые кроваво-алыми плодами овальной формы.

Они ядовиты.

Я мог бы уже давно закончить свои мучения, умерев, съев одну такую.

Но почему-то не делаю этого — это была бы отличная кара за все мои необдуманные поступки.

Проведя ещё раз медленно кончиками пальцев по этому холодному стеклу, я полностью убрал руку, переведя взгляд на тело.

Обнажённое местами, уже гниющее мертвое тело.

В некоторых местах виднелись белые кости, иссохшие глаза были открыты и закатаны за орбиты, а лицо скошено в гримасе боли и отчаяния.

Изломанные руки, будучи силой постепенно гниющих мышц, висели в воздухе, направляя кисти в мою сторону, будто указывая куда-то.

А вокруг витал уже привычный для меня запах гнили.

Для любого другого обычного человека это была бы пытка — видеть это всё.

Чувствовать весь этот букет ароматов.

Но я привык.