Забытое измерение

Эта ночь казалась темнее предыдущих. Метель за окнами разыгралась не на шутку. То и дело слышно, как шумит ветер, проникая во все щели. Их осталось четверо, и никто не считал, сколько дней уже прошло. Здесь, в этом месте, не видно солнца, а часы все время врут. Они потерялись за гранью своего родного мира и даже не понимали этого.

Сергей осматривал запасы еды, которые представляли собой лишь пол-литра воды и несколько шоколадных батончиков. Тяжело вздохнув, он отложил сумку в сторону.

– Как же хочется есть, – пробубнил рыжеволосый парень.

– Всем хочется, – ответил Эмиль. Он сидел на подоконнике и смотрел в окно, разглядывая со второго этажа бродящих под окном существ. Бесформенные тени плавно плыли по снегу, не оставляя за собой следов.

– Мы так и будем просто сидеть? – попытался достучаться Сергей до остальных своих товарищей, которые давно перестали бороться.

– Что ты предлагаешь? – раздраженно спросила Пелагея. Она сидела на старом стуле, сложив ногу на ногу, ловко подкидывая серебряную монету левой рукой.

– Ну… – протянул Сергей, не зная, что предложить, понимая, что они уже перепробовали все, что могли.

– Вот, мы уже перепробовали все, что могли, – словно прочитав его мысли, ответила Пелагея.

– Не все, – не согласился Эмиль. – Хильда нашла выход.

В воздухе сразу повисло напряженное молчание. Несмотря на то что они и так почти не разговаривали, Эмиль смотрел на темное неподвижное пятно прямо под окном. Тошнота сразу подкатила к глотке, намереваясь выйти пустым содержимым желудка наружу. Гортань неприятно зажгло. В их памяти оставался тот момент. Хильда стояла спиной к окну и смотрела вглубь комнаты, ожидая, когда другие зайдут. Легкая улыбка не сходила с ее губ. Они заходят в помещение, где Хильда по-прежнему улыбается, как ни в чем не бывало. Никто и не заподозрил, что что-то не так. В ее глазах проскользнул холод. Она запрыгнула на широкий подоконник, открыла старую деревянную раму. Сквозняк моментально заполнил помещение холодом. Хильда повернулась к вошедшим в комнату и сказала:

– Даже если мы найдем выход, без брата у меня не будет жизни. Удачи, надеюсь, вы найдете дорогу домой.

Она опасно накренилась в сторону открытого окна и, не пытаясь за что-то удержаться, выпала в снежную пропасть. Ее тело до сих пор лежит там внизу, все больше и больше утопая в снегах.

– Она была невероятной. Только благодаря ей мы так далеко забрались, – меланхолично вспомнил Рюджин. Он сидел на старой кровати в дальнем углу комнаты и что-то писал в черном блокноте.

– Только все это оказалось бессмысленно, раз она приняла такое решение, – буркнул Сергей.

– Не тебе осуждать ее выбор, – резко отреагировал Рюджин. – Для нее брат – единственный член семьи.

– Разве это повод для суицида? – спросил Сергей.

– Для кого-то это выход, – ответила Пелагея.

– Она просто решила сдаться и сбежать, – спорил Сергей.

– Она много сделала для нас, в отличие от тебя. Ты только и делаешь, что ноешь и не предпринимаешь попыток найти выход, – разозлился Рюджин.

– Ой, а сам-то сидишь целыми днями в углу и что-то пишешь. Твоя писанина не поможет нам выбраться, – огрызнулся в ответ Сергей.

– Моя писанина поможет другим найти выход, – неуверенно ответил Рюджин.

– Твои каракули никто все равно не разберет, – не сдавался Сергей.

– Я пишу это, чтобы помочь себе. Тебе не понять, – ответил Рю.

– Что за бред? – буркнул Сергей.

Они не стали продолжать спорить и обсуждать погибшую. Это неправильно. Неэтично.

– Сможет ли хотя бы кто-то выбраться отсюда? Смог ли хоть кто-то когда-то найти выход? – задавался вопросом Эмиль. – У меня есть семья, родители, я в колледже учусь, в конце концов, даже друзей толком завести не успел в новом городе. Я еще хочу посмотреть мир, – с печалью Эмиль пересел с подоконника на кровать. Она с жалостью скрипнула под его весом. – Меня пугает не столько смерть, сколько то, что моя гибель опечалит моих родителей. Они даже не узнают, что со мной произошло.

– Твоя смерть огорчит лишь тебя самого, – молвила Пелагея.

– О чем вы? – не понял Эмиль.

Пелагея перевела взгляд с монетки в ее руке на парня.

– Мировая линия поменяется. Изменятся судьбы людей. Никто никогда ничего не вспомнит и не расскажет, кроме тебя самого, – продолжила Пелагея.

Эмиль хмурился, пытаясь понять, о чем твердит эта женщина. Что она знает? О чем не говорит? Когда они только попали сюда, Пелагея взяла все в свои руки и стала негласным лидером. Но потом что-то словно поменялось. Она часто стала говорить что-то странное и непонятное. Поэтому ее слова перестали воспринимать всерьез, и только Эмиль продолжал попытки разобраться.

– Что бы это могло значить? – не понял Эмиль.

– Мир продолжит идти своим чередом. Люди продолжат жить. И никто ничего не узнает, – Пелагея продолжала говорить бессмыслицу. С опущенной головой она с печалью смотрела на серебряную монетку с дырочкой по центру.

– Я не понимаю, вы можете объяснить нормально?! – разозлился Эмиль, вскочив с подоконника.

– Твоей семье не будет грустно, не будет одиноко, не будет больно. Они забудут и начнут жизнь по-другому, – спокойно продолжала говорить Пелагея.

– Откуда вы можете это знать?

– Побочный аспект будущего. Выбор, сделанный здесь, сейчас или в прошлом, может повлиять на точки событий будущего. И чем дальше, тем больше меняется конечный результат. Другими словами, наше решение в прошлом повлияло на наше настоящее, и наше будущее более невозможно. Оно будет идти дальше, но уже без нас. Ведь мы выпали из нашей реальности.

– Проще не стало, я не понимаю, – сказал Эмиль.

– Твоя семья будет жить так, словно тебя никогда не существовало. Им не будет больно, они не будут ждать тебя, не будут горевать, – игнорируя вопросы Эмиля, она продолжала говорить что-то понятное лишь ей одной.

– Пелагея, вы что-то знаете, но не рассказываете? – серьезно спросил Эмиль. Ему не нравилось, что Пелагея может знать важную для них информацию, но умалчивает ее или говорит непонятными словами.

– Эмиль, я знаю больше, чем кажется, но боюсь забыть.

– Раз вы знаете, то почему не говорите? – спросил Эмиль.

Пелагея задумалась, внимательно разглядывая серьезное и непонимающее лицо Эмиля. Она и сама ничего не понимала, лишь могла предполагать и строить теории. В отличие от других, она ближе всех подошла к грани. Говорить прямо не хотелось. Лучше быть странной, чем больной фантазеркой. Но какой сейчас в этом был смысл?

– Я не смогу объяснить. Да и если бы это помогло нам найти выход, – Пелагея тяжело вздохнула и, поднявшись со стула, легла на кровать, завернувшись с головой в старое тряпье, чтобы не замерзнуть.

– Время позднее, вы как хотите, а я устала и хочу спать, – буркнула она из-под тряпья.

– Вы вот так вот возьмете и оставите меня без ответа? Если знаете, то говорите, – не отступал Эмиль.

– Ты и сам уже о многом догадался, – ушла от ответа Пелагея. Эмиль еще пытался спрашивать, но ответа так и не получил.

Мужчины не стали спорить. Они проверили надежность запертой двери и повторили действия Пелагеи.

Ночь была беспокойной, и каждый из них долго ворочался во сне, прислушиваясь к каждому незначительному звуку. И никто не заметил, как сон с головой закутал их в свои беспокойные объятия.

* * *

Холодное морозное утро было темным. Солнце, которое здесь никак не хотело показываться, еще даже не взошло. Эмиль проснулся первым. «Живой», — подумал он, как только сознание вынырнуло из беспокойного сна. Из-за темноты сложно было сказать, сколько сейчас времени. Эмиль посмотрел на свои наручные часы, стрелки которых указывали на шесть утра. Вяло поднявшись, он направился к окну. Это стало их неотъемлемой частью утра — проверять, где Тени.

Что-то невидимое аккуратно задело плечо Эмиля, но не до конца проснувшееся сознание просто проигнорировало это. Он рассматривал зимний утренний пейзаж, где, кроме промерзшего леса, терявшегося в утренней темноте и тумане, не было ничего. Даже Тени куда-то спрятались.

Он посчитал, что пора бы будить остальных. Отсутствие Теней позволяло им выйти наружу и поискать выход. Эмиль обернулся. Посмотрев вглубь комнаты, которая была в полумраке, он не сразу различил фигуру, которая висела под потолком.

– Что за...? – прищурив взгляд, возмутился Эмиль. Он подошел ближе, напряженно ожидая опасность, неуверенно шагая вперед. Чьи-то ноги висели на уровне его глаз. Смотреть вверх было страшно. Он уже понимал, что произошло. Эмиль, набравшись смелости, решительно поднял свой взгляд к потолку, отказываясь в это верить. Лицо Сергея с широко распахнутыми глазами смотрело прямо на него. Пустые, безжизненные, потускневшие — так он описал бы их, если бы мог в этот момент думать…

Эмиль, ошарашенный, отскочил назад, издав непонятный звук, видимо, достаточно громкий, чтобы разбудить Рюджина. Его разум был пуст. Лишь один вопрос: почему? А в ушах стоял гул. Эмиль не сразу услышал заданный ему вопрос от Рюджина. Последний не стал его повторять, видимо, поняв, почему тот кричал.

На лице Рюджина был такой же спектр эмоций, когда он увидел Сергея, повешенного за грязную и рваную тряпку, привязанную к люстре под потолком. Он осторожно покачивался на несуществующем сквозняке. Эмиль и Рюджин просто стояли и смотрели. Предпринимать попытку спасти было бессмысленно. Сергею это уже было не нужно.

Рюджин хотел разбудить Пелагею, но той не оказалось в комнате.

– Где Пелагея? – охрипшим голосом спросил Рюджин.

Эмиль оглядел комнату, убеждаясь, что Пелагеи действительно нет. Он обошел труп, подошел к двери и дернул за ручку. Оказалось, не заперто.

– Видимо, вышла, – ответил Эмиль.

– Пойдем поищем ее?

– Пошли.

Рюджин и Эмиль вышли из комнаты, попав в широкий и пустой коридор. Они сразу отправились к выходу, предположив, что Пелагея вышла покурить. Отперев массивную дверь, им в лицо ударил холодный ветер, смешанный с мелким снегом. На земле были единственные свежие следы, последовав за которыми они увидели Пелагею. Она стояла, подняв глаза в небо.

Рюджин и Эмиль подошли к ней.

– Не безопасно вот так выходить, – сказал Рюджин, пытаясь начать разговор издалека. Наверняка она уже видела, что стало с Сергеем. Пелагея повернулась к ним. В правой руке она держала серебряную монету, а в левой — пистолет.

– Я знаю, где выход, – сказала Пелагея.

– Правда? Где? – возбудился Эмиль.

Рюджину не нравился блеск в глазах девушки.

– Не здесь и не сейчас, но я смогу спасти нас.

Пелагея наставила дуло пистолета на Рюджина, так как он стоял ближе, и выстрелила, не колеблясь и не раздумывая, прямо в голову. Казалось, она не проявляла при этом никаких эмоций, но Эмиль видел, что девушка все решила, хоть этот выбор ей самой был противен. Рюджин медленно и тяжело опустился на землю, упав на спину в снег. Он даже ничего не успел понять, умер быстро, не мучаясь. Пелагея метила так, чтобы наверняка не промахнуться. Она быстро перевела дуло пистолета на Эмиля, не давая секунды подумать, и выстрелила. Только вот кое-что Пелагея не рассчитала: Эмиль кое-что да умеет, ловко избежав пули. Если бы она в него стреляла первой, то, вероятно, он не успел бы среагировать.

– Что ты делаешь? Разве это выход? – отбежав в сторону, закричал Эмиль. Он всегда обращался к старшим в вежливой форме, но сейчас это не имело смысла.

– Это не выход, это решение. Я сдержу слово и спасу вас. Не сейчас и, возможно, не здесь, и может, даже это буду не я, но я спасу нас!

Звуки выстрелов эхом разносились по всему лесу. Эмиль смог избежать двух выстрелов, но третий зацепил его живот. Он тяжело рухнул на колени, прижимая рукой рану, но это не помогало остановить кровь.

– Что ты собираешься делать? – тяжело дыша, спросил Эмиль, когда Пелагея подошла ближе.

– Спасать, – коротко и неоднозначно ответила девушка.

Эмиль посмотрел в ее глаза и увидел там отчаяние и решимость выполнить свой долг. Он перевернулся на спину, раскинув руки в стороны. Эмиль громко и надрывно засмеялся. Пелагея, недоумевая, стояла рядом, не спуская дуло пистолета.

– Ну, чего ждешь? Ты же все решила.

Он увидел неуверенность в ее глазах, страх и безумие. Теперь она колебалась. А вдруг был другой выход? Другое решение? Внутри булькало что-то противное и слизкое, мешая рационально взвесить все, что происходит.

– Что же ты, Пелагея? Испугалась? – надрывно с насмешкой спросил Эмиль. – Нееет, так не пойдет.

Эмиль тяжело поднялся, оставив за собой окровавленное пятно на белом снегу. Скрутившись от боли, он держался за простреленный бок. Другой рукой взялся за дуло пистолета, прижав его к своему лбу, и посмотрел в бесцветно-серые глаза Пелагеи.

– Назад пути уже нет, – шепотом сказал он. – Раз начала, то закончи.

Теперь он видел в ее глазах слезы и понимание допущенной ошибки. Но уже нельзя было отступать.

Эмиль сделал несколько тяжелых шагов назад и, разведя руки в стороны, выкрикнул:

– Не тяни!

Пелагея секунду раздумывала. Навела дуло серебристого пистолета в грудь Эмиля. Звук выстрела эхом разошелся по всему лесу.

Небо озарилось красным. Солнце пробивало первые лучи, которых здесь так не хватало. Пелагея стояла одна в луже крови, перемешанной со снегом и слезами, в этом замороженном во времени мире…