Забытый путь в Джаннатабад

Князь Андрей Черноводов нервничал, ожидая Императора. Он уже который раз прокручивал в голове свою речь. Краткую и емкую, как советовал Плещев, секретарь его величества. Тщательно подобранные, заученные наизусть слова успокаивали князя.

Он посмотрел на разложенную на столе карту. В обилии деталей и надписей взгляд сразу же выцепил нужную точку – город Эмбирск. Мимо него извиваясь тянулась, уходя на юг, тонкая линия реки Л. Она своими истоками уходила в горы Х. Дальше на карте было большое пустое место, но еще дальше на юге, почти у самой границы карты крепостью с башнями был обозначен легендарный Джаннатабад.

Андрей знал эту часть карты наизусть. Она порой приходила к нему во сне. Однако князь все чаще и чаще думал о том, что на самом деле скрывается за скудными линиями на карте. Какой он, Эмбирск? Заурядный городок, выросший вокруг военного форпоста или же молодой город, бодрый, со своим характером? Какая она, река Л? Быстрая и непокорная или же широкая и неторопливая? А горы Т? А тот самый загадочный и далекий Джаннатабад? Насколько правдивы легенды о нем?

Раздумья князя прервал звук открывающейся двери. В кабинет, где ожидал Андрей, ворвался Император, высокий, очень активный мужчина слегка за пятьдесят. Он был настолько энергичным, что буквально ни мгновения не мог находиться в покое. Поговаривали, что он даже спит всего пять часов и то беспокойно.

- Так, что тут у нас? – спросил Император.

- Князь Андрей Черноводов с идей об экспедиции в Джаннатабад, – доложил Плещев и жестом показал Андрею начинать.

- Ваше Величество, Джаннатабад известный торговый город в центре континента. У него есть прямая связь с Индией и другими южным регионами. Известны пути в него с запада, и со стороны восточных морей. Эти пути длинные, весьма опасные. Восточный путь так же частично контролируется британцами. Я предлагаю разведать путь в Джаннатабад с севера, – князь наклонился над картой. – А точнее с Эмбирска. Эмбирск наш важнейший торговый город в той части страны. Если мы проложим путь из него в Джаннатабад, то усилим нашу торговлю в том регионе.

Император внимательно посмотрел на карту.

- Сколько этой карте лет?

- Около тридцати. Однако более новых карт того региона я не нашел.

- Но вы уверены, что путь из Эмбирска в Джаннатабад существует, почему?

- Я изучил донесения губернатора Александра Владимировича Черткова. Из них следует, что некоторые эмбирские купцы неоднократно бывали в Джаннатабаде. Или торговали с теми, кто там бывал. Он прямо не сообщает о проложенном и зафиксированном торговом маршруте, однако неоднократно упоминает о вещах, привезенных из Джаннатабада.

- Плещев, – резко рявкнул Император. – Может мы этого Черткова того. Что ж он докладывает так, что мы до сих пор и не знаем, что у нас купцы с Джаннатабадом уже торгуют.

- Ваше Величество, губернатор Чертков был снят с должности еще десять лет назад, – секретарь умело сохранил спокойствие.

- Точно? Я же вроде недавно читал от него какой-то рапорт.

- Да, от нового губернатора. Петра Алексеевича Чистякова.

Императору хватило короткого мгновения, чтобы понять свою оплошность. Затем он снова обратился к Андрею.

- А новый губернатор что-то о Джаннатабаде сообщает?

- Никак нет, Ваше Величество. Я подозреваю, что на текущий момент путь в Джаннатабад, если таковой вообще существовал, забыт. Я вижу своей задачей не только заново открыть и нанести на карту этот путь, но и установить дипломатические связи нашей Империи с властителями Джаннатабада. Полагаю, это будет способствовать укреплению нашего влияния в том регионе.

Император расправил плечи и довольно заулыбался:

- Вот видишь, Плещев, есть среди нас еще те, кто может мыслить масштабно. Я такое одобряю. Такое надо поощрять. Так и запиши себе: по-ощ-рять.

- Записал, Ваше Величество, - угодливо сказал секретарь.

А тем временем Император продолжил:

- Так какой у вас план, князь?

- Я с небольшим отрядом весной, как станет возможно ехать, выдвинусь в Эмбирск. Туда я должен прибыть к осени. Может раньше. Перезимуем в Эмбирске. Возьмем на месте солдат, припасы. Найдем проводника. И следующей весной двинемся уже на юг в Джаннатабад. При благоприятном стечении обстоятельств, думаю к концу года вернемся в Эмбирск. Ну и дальше домой, в Столицу.

- Года три на все про все уйдет. Может больше, – подвел итог Император.

- Как-то так, – подтвердил Андрей.

- Не страшно на столь длительный срок невесту то оставлять? – по-отечески заботливо спросил Император.

Удивленный столь неожиданным вопросом и хорошей осведомленностью Его Величества о его личных делах, Андрей смущенно опустил взгляд, но ничего не ответил. Император все понял по невольно проступившему на лице князя румянцу, так что настаивать не стал.

- Плещев, напишите Чистякову. Путь поможет князю со всем необходимым в его экспедиции. С моей стороны я инициативу князя Черноводова целиком и полностью одобряю. Обеспечьте князя всем необходимым. Пора, давно уже пора за те края браться. Пока эти, рыбоголовые до них не добрались.

- Будет исполнено, Ваше Величество, – бодро отчеканил секретарь и сделал пометку у себя в бумагах.

- Благодарю, Ваше Величество, – поклонился князь.

Император махнул рукой. Мол, не стоит благодарности.

- Полагаю, что вам, князь, понадобится картограф, - сказал Император. - Наносить на карту ваш путь. У вас уже есть кто-то на примете?

- Пока нет.

- И какая экспедиция без врача, - продолжал делиться своими мыслями Император. - Мало ли что по пути случится.

- Да, без врача никуда, - вторил Императору Чистяков.

- Конечно, - вынужден был согласиться Андрей.

- И, князь, возьмите с собой какого-нибудь ученого мужа. Пусть поедет с вами, опишет как следует, то, что ты там увидишь. Людей, зверей, камушки там всякие разные. Ну как Миневров, что по приказу бабки моей, всю Империю объездил.

- Это было мудрое решение покойной императрицы, – льстиво вставил Плещев.

- Конечно, мудрое, – достаточно резко ответил Император. – Заметки этого Миневрова до сих пор лентяи из Академии разбирают.

- Как скажите, ваше Величество, – сказал князь Черноводов. – Я найду такого человека. И врача. И картографа.

Император коротко кивнул, одобряя сговорчивость и понятливость князя.

- Как ваш отец, князь? Давно ничего о нем не слышал, – внезапно изменил тему разговора Император. Тон его голоса несколько изменился. Стал не таким резким и бодрым.

- Свежий воздух пошел ему на пользу. Ему значительно лучше. На зиму отец перебрался в город, но гостей не принимает, – ответил Андрей. Вопрос об отце смутил его едва ли не больше, чем о невесте.

- Я рад, – Император похлопал князя по плечу, а потом перевел взгляд на своего секретаря. – Плещев, что у нас дальше?

Князь Андрей остался в кабинете один. Он с самого начала не сомневался, что Его Величество одобрит его экспедицию. Однако до момента, когда Император сказал на экспедицию свое веское и решительное «целиком и полностью одобряю», она была всего лишь идей. Теперь дело за самым сложным: за реализацией своего плана. За открытием пути в Джаннатабад.

Князь вернулся в свою комнату в казармах. Старший брат Андрея, Виктор, каждый раз при встрече предлагал переселиться в его городскую усадьбу, уверяя, что для него там найдется тихое и удобное место, где его не будут донимать многочисленные племянники. Однако Андрей предпочитал жить самостоятельно. Скромность жизни в казармах его более чем устраивала. В конце концов, скоро его ждет длинная дорога, где про любые привычные ему удобства придется забыть.

В комнате его ждал верный друг и соратник Соломон. Стройный, сильный, с живыми черными глазами и пышными кудрями и веселым нравом Соломон мог бы далеко пойти и на службе, и по жизни, если бы не был евреем. Он с трудом дослужился до поручика и вряд ли бы смог в ближайшее время прыгнуть выше. Если не вообще.

Андрей познакомился с общительным Соломоном в самом начале своей службы. Ему тогда как молодому совсем поручику выдали в подчинение небольшой отряд, куда как раз был и определен Соломон. Соломона сильно удивило, что Андрей, юный князь, которому звание, карьера и вся прочая хорошая жизнь досталась при рождении, относился к нему уважительно и ни разу не упомянул про его еврейское происхождение. Чуть позже Соломон узнал, что это все от того, что Андрей вообще не задумывался о том, что в мире есть такой народ, как евреи, и к ним надо как-то особенно относиться.

За годы совместной службы они сдружились. Андрей видел, что Соломон, как военный, гораздо талантливей его самого. Ему было немного жаль, что друг не может в полной мере реализовать свой потенциал. Однако он держал Соломона при себе не из жалости, а потому что тот был одним из немногих, кому князь мог целиком и полностью доверять.

- Ну, что? – спросил Соломон, увидев Андрея.

- Все хорошо, – улыбнулся князь. – Император дал добро.

- Отличные новости! – восторженно воскликнул Соломон.

- Правда, он кое-что попросил.

- И что же? – нахмурился Соломон. Ничего хорошего от просьб его величества, которые по сути были приказами, он никогда не ожидал. Мало ли чего взбредет в голову его императорскому величеству.

- Нам нужно взять с собой картографа…

- Мы и так собирались, - обрадовался Соломон. - Я вот даже сам со скуки начал изучать это дело.

- Еще врача и кого-то, кто сможет с ученой точки зрения описать то, с чем мы столкнемся в пути. Как Минервов, короче. Если знаешь кто такой.

Соломон коротко кивнул.

- Ну, это не худшее, что мог предложить Император. Найдем кого-нибудь. Не переживай, у нас еще время на поиски.

На мгновение в комнате повисла тишина.

- Ты не предложишь отпраздновать? – усмехнулся Андрей, зная веселый нрав своего друга.

- Ну, когда как не сейчас, – развел руками Соломон. – Дальше будет только подготовка. Не до празднования.

- Я бы все-таки повременил, – сухо ответил Андрей, снимая свой китель. В хорошо натопленной комнате было жарко, даже душно.

Соломон внимательно посмотрел на друга. Он понимал, что его гложет.

- Ты же осознаешь, что нашей с тобой экспедиции не утаишь? Рано или поздно тебе придется поговорить и с отцом, и с Олей.

- Знаю, – хмуро ответил Андрей. – Они решат, что я уезжаю из-за них.

- А это не так?

- Лишь отчасти, – признал князь.

Соломон тяжело вздохнул. Ему не хотелось поднимать в разговоре с другом эту тему, но он чувствовал, что сейчас возможно самый подходящий момент для этого.

- Андрей, я знаю, тебя до сих пор тревожит та история. Но никто не осуждает тебя. Если кому и должно быть стыдно, так это твоему отцу. Он же попросил отправить тебя в тыл с передовой. Никто не думает, что ты тогда струсил.

- Я так думаю, Соломон, - твердо сказал Андрей. - Понимаешь?

Соломон понимал. Он уже достаточно давно крутился в среде родовитых военных. Он видел, что эти нежные юноши, постепенно превращающиеся в гордых генералов, пропитаны благородными мыслями о чести и храбрости. Сам Соломон считал такие мысли красивой сказкой, которую можно пафосно рассказывать солдатам перед тем, как отправить их на бойню. Сказкой, которая не имеет никакого отношения к тому, что является настоящей войной.

Соломон считал себя достаточно смелым и храбрым человеком, но даже он порой испытывал страх, настоящий ужас перед предстоящей битвой. Такой, что холодело все тело. И даже самое маленькое движение было просто невозможным. Для Соломона это было неизбежной частью солдатской жизни, что он для себя выбрал. Он каждый раз преодолевал свой страх, шел в бой, выходил из него живым.

Соломон верил, что и Андрей бы смог преодолеть свой страх тогда, в той войне. Однако старый князь Черноводов лишил сына возможности сделать это, потому Андрей продолжает жить с чувством страха, через который не смог переступить. А это противоречило образу благородного бесстрашного военного, что с детства жил в его голове. Андрею, как человеку совестливому и в глубине души очень правильному, нелегко жилось с этим противоречием внутри.

Соломон вполне справедливо полагал, что князь придумал себе приключением с Джаннатабадом, чтобы избавиться от этого чувства, чтобы доказать, прежде всего самому себе, что он тот смелый человек, который способен на большие героические поступки.

- А знаешь, - заговорил Соломон нарочито веселым и беззаботным голосом, - я все-таки считаю, что нам надо отпраздновать. Бутылка-другая шампанского еще никому не вредила.

- За мой счет, конечно же? - бодро и явно в шутку спросил Андрей. Он был рад, что Соломон не стал углубляться в неприятную для него тему.

- Ну, конечно, за твой! Я же простой бедный поручик без знатной родни.

Больше всего в подготовке экспедиции князя Андрея напрягала необходимость найти, как того попросил Император, картографа, врача и ученого. Он признавал, что кому-то надо будет заниматься составлением карт, следить за здоровьем и вести наблюдения. Но Черноводову категорически на нравилась мысль об увеличении своего отряда дополнительными людьми, особенно не приспособленными к трудностям длительной дороги. Все те, кого рекомендовали ему знакомые и друзья по армии и свету, не подходили даже для того, чтобы добраться с ними до Энбирска. А что уж говорить о менее известных дорогах.

Не много вещей могли выбить Андрея из колеи, а вот этот нерешенный вопрос реально выбивал.

В один день, когда князь гостил у брата, он получил с посыльными записку от Соломона. Друг просил встретиться с ним как можно скорее в одном трактире в рабочей части города. Андрей поначалу решил, что Соломон неожиданно загулял, но упустить возможность улизнуть из дома брата под благовидным предлогом князь не мог.

Андрей практически не бывал в той части Столицы, в которую позвал его Соломон. В ней располагались многочисленные мануфактуры. Жили там в основном рабочие, мастеровые, бедные чиновники, которые не могли себе позволить жить в более респектабельных районах. Район так же славился большим количеством продажных женщин, которые скрашивали одиночество местных мужчин.

К удивлению князя, ожидавший его в трактире Соломон был трезв. Его друг спокойно пил чай в ожидании приезда Андрея.

- Спасибо, что так быстро приехал, - сказал Соломон, поднимаясь с места.

- Все веселее, чем дома у брата. Так в чем срочность?

- Я нашел нам врача, ученого и картографа, - объявил Соломон.

- Всех троих? - удивился князь.

- Это один человек. Его зовут Илья Лаврентьев. Он врач. Помогает людям в этом районе. В молодости принимал участие в последней экспедиции Миневрова. Несколько лет был в Академии. Не сошелся во взглядах с другими академиками и ушел. Его рекомендовали, как надежного и верного человека.

- Кто рекомендовал?

- Князь, не думаю, что ты захочешь знать.

- Ну я же спрашиваю. Значит хочу.

- Помнишь, я как-то познакомился с одной актрисой…

- Ты прав, Соломон, я не хочу знать, - прервал его Андрей. Он слишком хорошо своего друга, чтобы не захотеть слушать концовку истории. - А этот врач, Илья, он согласен отправиться с нами?

- Я еще с ним не разговаривал. Для этого ты здесь. Лучше, чтобы наше предложение звучало из уст самого князя Андрея Черноводова, а не какого-то безродного еврея.

Из дневника доктора Ильи Лаврентьева

20 января 17ХХ года

Сегодня случилось кое-что совершенно для меня неожиданное. В мою скромную квартиру наведался князь Андрей Черноводов. Очень приятный и необыкновенно скромный для человека с таким титулом. Отказался от чая, который я ему предложил. И от вина тоже.

Князь был в удивительной компании. Его сопровождал солдат-еврей. Рослый парень, наверное с меня ростом (а я считаюсь достаточно высоким) только шире меня раза в два. Пугающий человек. Я не понял, почему у столь уважаемого человека, как князь Черноводов, такая сомнительная компания.

Князь отправляется на восток, а затем на юг. Он собирается найти путь из Энбирска в Джаннатабат, установить дипломатические связи, наладить торговлю. Император лично приказал ему взять с собой кого-нибудь, кто мог бы следить за здоровьем отряда и заодно вести научные наблюдения, в том числе и составлять карты.

Князь сказал, что ему меня посоветовали. Он не уточнил, кто дал такую рекомендацию. А я не спросил, хотя и теряюсь в догадках, кто бы мог это сделать. Не представляю, кто из моих знакомых водит столь высокие знакомства. А в Академии я уже давно на дурном счету.

Князь предупредил, что путешествие будет тяжелым и займет несколько лет. Он так же упомянул, что мои услуги будут щедро оплачены.

Услышав предложение, я, если честно, растерялся. Я давно уже смирился с тем, что самое интересное в моей жизни осталось позади. Моя доля простого врача, что облегчает участь вверенных мне больных, меня вполне устраивает. А тут такое.

Я не знал, что ответить князю. Его предложение звучало так заманчиво. Но я уже не молод. Трудности дальней дороги меня сейчасы скорее пугают, чем вдохновляют. Я хорошо помню, что такое страдать от жары или холода, не мыться неделями, есть полусырое мясо, кое-как обжаренное на костре. Когда я был еще в возрасте князя, мне все это казалось романтичным. Сейчас я уже старше и слишком долго живу в городе. Я привык к удобствам и комфорту.

Я не мог сказать «Да». Я не мог сказать и «Нет». Я обещал князю обдумать его предложение. Князь понимающе кивнул и поблагодарил за уделенное ему время. А его еврей как-то предосудительно хмыкнул. Неприятный человек.

Вот сейчас сижу, пишу это и корю себя за то, что не дал князю сразу своего согласия. Вдруг, он найдет другого доктора в свое путешествие? Вдруг я по своему малодушию упустил последний шанс изменить свою жизнь, что дала мне судьба? И не просто изменить свою жизнь, а привнести в мир новое знание. Ведь в краях, куда отправляется князь, никто из Академии точно не бывал. Какие там водятся звери? Какие есть чудесные растения? А реки. А горы.

Да, все. Я решил. Сейчас напишу князю письмо и дам свое согласие. Благое дело помочь такому хорошему и доброму человеку, как князь Андрей Черноводов.

Андрей был рад получить письмо от Ильи Лаврентьева. Не только потому, что согласие доктора закрыло один больной вопрос. Илья князю понравился. Простой и честный человек. Достаточно взрослый и опытный, чтобы видеть и понимать больше, чем он сам. Андрей интуитивно ощущал, что спокойный до меланхолии Илья уравновесит гораздо более энергичного и импульсивного Соломона в его отряде.

Наверное, князю Черноводову стоило задуматься о том, почему ему намного комфортней находиться в компании тех, кто был, как говорится, вне его круга. И не просто людей ниже его по рангу или происхождению, а изгоев даже среди своих.

Для князя Андрея в решении вопроса с картографом, доктором и ученым был только один минус - у него закончились причины, по которым он откладывал неприятные разговоры с невестой и отцом. Черноводов набрался смелости и запланировал оба визита.

Андрей приехал в дом своей невесты, юной княжны Ольги, в дневное время. Тогда, когда ее родители обычно отсутствовали. Ему хотелось поговорить с девушкой лично, без давления со стороны ее властного отца и настырной матери. Он понимал, что разговор будет не простым. Князь и княгиня Драгомировы добавили бы ему только не нужных эмоций.

Андрей ждал девушку в небольшой гостиной. Ему предложили чая, но он отказался. Ожидание длилось чуть дольше, чем князь бы хотел. Приходило совершенно не уместное волнение.

Наконец-то в комнату вошла юная княжна. На ней было белое дневное платье. Светлые волосы были убраны от лица назад. Оленьке осенью исполнилось шестнадцать. «Почти в два раза младше меня», – подумал Андрей. По меркам их круга молодая княжна была девушкой в самом соку. Однако сам Андрей видел в ней не деву, а девочку. И вот это белое платье и лента в волосах только усиливали впечатление.

Следом за Ольгой в комнату вошла ее камеристка.

- Я бы хотел поговорить с княжной наедине, – спокойно сказал Андрей, обращаясь к камеристке.

Женщина вопросительно взглянула на свою госпожу. Юной девушке и молодому человеку, даже если они и помолвлены, не полагалось оставаться наедине.

- Все в порядке, можешь идти, – тихо сказала Ольга.

Камеристка откланялась и вышла, закрыв за собой двери.

- Мы с вами давно не виделись, князь, – Ольга первой начала разговор.

- Да, – подтвердил Андрей. «С самой помолвки» – мысленно добавил он.

- Вы не показываетесь на балах, – с другой интонацией это звучало бы как претензия. Но тихая и скромная Оленька просто констатировала факт.

- Да.

Она присела на диван, расправила складки своего платья. Взгляда молодая княжна так и не подняла.

- Ольга, я приехал, чтобы сообщить вам кое-что важное.

- И что же?

- Весной, как только этого позволят дороги, я отправлюсь в Энбирск. Император поручил мне исследовать земли, что лежат к югу от него и найти путь в Джаннатабад. Это крупный торговый город в центре континта. Вы, возможно, слышали о нем.

Девушка молчала, продолжая смотреть на свои руки. Волнение в ней выдавала лишь легкая дрожь в пальцах.

Андрею показалось, что Оленька не поняла, что значат его слова, поэтому он добавил.

- Меня не будет несколько лет.

Девушка поджала губы. Андрей испугался, что она сейчас разрыдается. Но вместо этого Оленька лишь спросила:

- Вы разрываете помолвку?

- Нет, – холодно ответил Андрей.

Он знал, что по отношению к девушке было бы честнее помолвку разорвать. Пусть лучше она продолжает ездить по балам, общаться с молодыми людьми, а не проводит года в томительном ожидании навязанного ей жениха, который уехал в дальние края. С ее положением, приданным и внешностью молодая княжна легко найдет себе подходящего мужа. Может быть он даже будет ее любить.

Но Андрей так же знал, что никто не даст ему просто так эту помолвку разорвать. Уж слишком много сил его отец и отец Ольги, два старых и влиятельных князя, приложили, чтобы этот союз состоялся.

- Вы хотите сыграть свадьбу как можно скорее? – второй уточняющий вопрос. Пожалуй, даже тяжелее, чем предыдущий.

- Нам лучше дождаться моего возвращения.

«Если я, конечно, вернусь».

Ольга лишь неопределенно пожала плечами. Андрей хотел надеяться, что эта помолвка тяготит ее так же, как и его. Что, может быть, где-то есть кто-то другой, гораздо более подходящий, чем он. Что его отъезд будет для юной княжны большим облегчением.

- Напишите мне письмо из Эмбирска? – вдруг попросила Оленька. – Я слышала много всяких небылиц об этом городе. Мол там соболи по улицам бегают. Хочется узнать, какой он на самом деле.

- Конечно, – это было самое легкое обещание, которое князь Андрей мог дать своей невесте.

Разговор с отцом Андрей откладывал несколько раз. Князь справедливо опасался, что он пройдет далеко не так мирно, как с его юной невестой. Здоровье старого князя Черноводова уже несколько лет вызывало опасения. Он редко выходил из дома. Затворничество и плохое самочувствие сделали отца Андрея еще более сварливыми и тяжелым в общении.

- Явился, наконец-то, – буркнул старый князь, когда Андрей вошел в его комнату. Он, обложенный подушками, развалился на кушетке в своем кабинете. Дворецкий предупредил, что господину второй день нездоровится. В ногах старого князя лежал пожилой терьер Луи, который раньше принадлежал матери Андрея. Андрей подозревал, что избалованная псина переживет не только его мать, но и отца.

- Про твою экспедицию уже которую неделю судачит вся столица. А ты вот только сейчас приехал к отцу. Думал, что раз я никого не принимаю, то ничего и не узнаю?

- Я не хотел тебя расстраивать, – лишь молвил Андрей.

- Не хотел он, – от раздражения голос старого князя повысился. – Если бы не хотел, не стал бы вообще все это затевать. Дался тебе этот Эмбирск? Дался тебе этот Джаннатобуд? Или как он там называется. Пусть твой еврей этим занимается. Я кому надо шепну, дадут ему правильный чин под это дело. Другого шанса получить повышение у него не будет. А ты оставайся. Женишься на Ольге. Займешься нашим поместьем. А там и дети пойдут. Не нужны тебе эти приключения. Не дело это для князя по лесам и степям таскаться.

- Я дал слово Императору.

- Не делай вид, что Император тебе это поручил. Я в курсе, что ты сам к нему пришел, – продолжал возмущаться отец. – Зачем? Зачем тебе это? Ради чего? Чего тебе тут не хватает?

Андрей молчал. Даже если бы он и поделился с отцом причинами, которые подтолкнули его к экспедиции, старый князь бы их не понял. Но старый князь все понимал, хоть и по-своему.

- Тебе ничего никому не надо доказывать. Ты князь Черноводов!

Он сказал это так, будто за этим именем, за одним его звуком стояло что-то мощное, сильное. Будто оно само все перечеркивало. Будто тому, кто его носит, прощалось все, любые грехи. Однако Андрею претило прикрываться своим именем, свои прославленным родом. Он чувствовал, что это не правильно.

- Вот именно, отец, я - князь Черноводов, - наверное, Андрей поступил мудрее, если бы промолчал, но он не сдержался. - Наши с тобой предки делали великие дела, благодаря которым наше имя что-то да значит. А ты, как и мама раньше, хочешь, чтобы я был, как этот дурацкий пес, - Андрей указал на Луи. - Был милым и бесполезным. Проживал свою жизнь в спокойствии и комфорте.

- Ты меня удивляешь, Андрей! - возмутился старый князь. - О такой жизни мечтают все! Спроси своего еврея. Он бы с радостью поменялся с тобой местами, если бы мог.

- Наше имя, отец, накладывает на нас ответственность. Чтобы оно продолжало иметь вес, мы должны продолжать вести, быть первыми, приносить пользу. Да, я сам пришел к Императору, потому что я чувствую, что должен, как князь Черноводов, сделать что-то такое, что больше меня. Нечто такое, что оставит свой след. Я не заслужил той праздной и спокойной жизни, что ты хочешь для меня. Пока не заслужил.

- Ты продолжаешь злиться на меня из-за той истории? - старый князь будто не слышал слов сына. - Да сколько раз тебе повторять, я сделал это про просьбе твоей матери. Она рыдала, умоляя меня. Для нее была невыносима мысль, что ее любимый сын может погибнуть в бою. Я не мог вынести ее слез. Просто не мог. Думаешь, мне было приятно просить, чтобы моего сына отправили в тыл?

Андрей зажмурил глаза и отвернулся. Каждый день, так или иначе он вспоминал эту историю. Она гнобила его не только потому, что заставляла ощущать себя трусом, который смог избежать опасности благодаря связям и громкому имени своей семьи. Андрей ощущал, что не сделал ничего такого, что оправдало бы особое отношение к нему. Его отец, похоже, был совсем иного мнения.

Молодому князю хватило мудрости, чтобы не продолжать этот явно бесполезный спор. Он встал.

- Я зашел просто увидеться напоследок, – скромно сказал Андрей. – Я буду писать.

- Не трать бумагу и чернила, – пробурчал старый князь, раздосадованный тем, что ему не удалось переубедить сына. Его мало волновало то, что это могли быть последние слова, что услышит от него сын. - Надеюсь, тебе хватило ума не разрывать помолвку с Ольгой?

- Мы все еще помолвлены, - тихо ответил Андрей. Похоже, что его ответ немного успокоил старого князя.

Андрей покидал отца с тяжелым сердцем. Он ожидал, что теплого прощания не случится, но в глубине его души теплилась надежда, что его отец поведет себя, как любящий родитель: расстроится из-за долго расставания, но поддержит сына в столь амбициозном приключении.

Перед тем как покинуть дом, князь остановился у потемневшего портрета молодой женщины с выразительными зелеными глазами и белыми цветами в волосах. Портрета его матери. Андрей помнил свою мать болезненной и умирающей, совсем не такой как на этом старом портрете, однако он предпочитал хранить о ней только добрые воспоминания. Он не без горечи осознавал, что вряд ли бы и мать одобрила бы его экспедицию. Будь она жива, она наверняка бы устроила истерику со слезами и заламыванием рук. Все лишь бы ее милый Андрюшенька остался дома.

Разглядывая тщательно прорисованное лицо матери, князь ощутил себя таким одиноким. Те, в ком он должен был найти опору в своем нелегком начинании, не поддержали его. Он был один, а перед ним лежал длинный неизведанный путь в далекие края. Но впервые этот путь князя не пугал. В нем пробудилась упрямая решительность любой ценой довести дело до конца. Он докажет, и не только себе самому, что он достаточно для этого смел и достоин своей прославленной фамилии.