Забывшая ведьма

Я. Я иду. Жёлтая. Осознаю, что тропинка жёлтая. То ли песчаник, то ли просто жёлтая такая земля. То ли природная, то ли вытоптанная и утрамбованная тысячей ног. По краям тропинки многолетние залежи упавших шишек, слежавшихся рыжих и свежих зелёных иголок… Это лес. Наверное. По бокам пласты земли уходят то выше, то ниже, отчего корни дико поросших сосен иногда оказываются на уровне лица. Я иду. Я? А кто я?

Я не знаю, сколько так иду. Просто иду. Я вижу желтоватую полосу и иду по ней. Можно было идти, и ни о чём не думать, но постоянно попадающиеся под ноги тонкие корни, торчащие из земли, портят мою “прогулку”. Как давно я здесь? Почему я здесь? И кто, всё-таки, я?

Опускаю взгляд вниз – длинная тёмная одежда, обуви не видно. Руки с чёрными ногтями. Женские. Оглядываю их – когда-то аккуратные и ухоженные, теперь они представляют собой жалкое зрелище. Значит, я тут давно? Прислушиваюсь к себе – я спокойна. Не голодна. Надо найти воду, взглянуть на своё отражение. Прислушиваюсь, может, где услышу журчание ручейка поблизости, но нет, в лесу тишина. Ни щебета птиц, ни писка снующих насекомых, ничего. Так, кто я? И где я?

Поднимаю руки к лицу, провожу по щекам, волосам, разглядывая тёмную прядь. Я давно здесь. Волосы спутанные и грязные, в них мелкий сор и остатки сухой листвы. Оглядываю одежду: длинное неказистое платье с кучей карманов под много раз перештопанным плащом. На спине какое-то подобие тощей сумы. Она пуста. В голове ни одной мысли. Пустота. Я лишь знаю, что нужно идти. Идти по жёлтой дорожке…

Ещё какое-то время бреду мимо огромных валунов, мимо уходящих вверх стволов сосен и замерших деревьев, смотрю вперёд, ожидая каких-то перемен, но ничего не происходит – лес всё так же молчалив, тропинка всё так же ведёт вперёд, а я всё так же не знаю, кто я и где.

Резко разворачиваюсь и порываюсь сделать шаг назад, но, словно в бурном водовороте реки, застреваю на месте. Юбка и волосы в ужасно медленном темпе двигаются за поворотом моего тела. С усилием пытаюсь преодолеть сковывающую меня пустоту, словно раскручиваю что-то против движения. Жужжание, звук на грани слышимости. Он сильнее, чем больше я прилагаю усилий повернуться вокруг своей оси. Меня качнуло с тропинки, я лишь успела схватиться за тонкий ствол деревца на обочине. Перебирая руками шершавые стволы, пробираюсь вперёд. В голове уже вовсю на многие голоса происходит вакханалия. Мне не приятно, мне даже больно от этой мешанины звуков, но я продолжаю идти. Я не знаю, зачем это мне, но я не могу больше идти по жёлтой тропинке среди мёртвой тишины молчаливого леса. Я хочу жить!

Ещё пара шагов и я словно выпадаю из вихрящегося потока в обычную жизнь. Вроде, всё тот же лес, та же тропинка, но я слышу его. Разноголосый гвалт птиц стоит над деревьями. Вон качнулась ветка – белка! Вон ещё и ещё скачут по веткам, играя. Я слышу родник. Отхожу немного вправо и вижу небольшую лужицу, из земли в неё бьёт тонкая струйка ледяной воды. Умыться и напиться – сразу охватывает желание. Значит, я жива и на верном пути. Остаётся вспомнить всё и наказать виновных. А уж что виновные найдутся – я не сомневаюсь. Вспомню и прокляну, да так, что имя своё забудут, света белого невзвидят, мраком день обернётся, душа в теле перевернётся… Слово моё крепко… Главное – вспомнить…

И я вспомнила. Одно лицо. Родное. Любимое. Единственного. Его тёмные вьющиеся, лежащие на плечах волосы. Такие же тёмные глаза под росчерком тёмных бровей. Высокие скулы, прямой нос и мягкие губы. Его руки на моих плечах и голос… И его голос… Он о чём-то просил меня, уговаривал…

Жёлтая тропинка вывела в знакомую местность. Память урывками возвращалась в израненную душу. Тут будет озеро, что вечерами принимало меня в своё тёплое лоно, даря расслабление уставшим за день мышцам. Возникли картинки, как уже не одна, а с любимым нежилась в ласковых объятиях воды.

Далее, мимо поляны с ароматными травами и левее, будет медвежья берлога. Виновата перед медвежатами. Любимого спасала от лихорадки, медвежий жир был нужен…

Ещё пару часов ходу и будет дом. Дом. Какое-то щемящее чувство боли захлестнуло разум.

Пока пробираюсь через валежник, пытаюсь вспомнить, как выглядит дом. Проклинаю того, кто заставил забыть меня дом. Мой дом, он… Он достался мне от старой ведьмы… Да! Как и знания, что она передала мне! Когда я пришла к ней. Почему я пришла к ней? Кто я?

Вспоминались какие-то мелочи. Миски, склянки, травы, отвары. Старая ведьма, хозяйка дома, учит меня варить зелья, рассказывает секреты леса. И ласки любимого на медвежьей шкуре перед камином. Он о чём-то просил меня… О чём?

Ох, смертник тот, кто разозлил ведьму! Прокляну!

Ближе к дому чувствую силу! Чувствую, как наливается бурлящей мощью готовое сорваться с уст проклятие! Берегись, кто посмел ввести меня в забытьё! Не прощаю, не отменяю, навеки проклинаю!

Картинки мелькают перед взором. Кровь, всюду кровь, я на коленях перед люлькой. Ребёнок?

Опять полетели обрывки воспоминаний, как я хороню свою благодетельницу под расколотой молнией берёзкой, придерживая тяжёлый живот. И в ту же ночь, ночь пустого полнолуния, ребёнок решил появиться на свет. Только наполненные силой приходят в мир в эту ночь…

Я резко оказываюсь на поляне перед неказистой избушкой. Земляная крыша поросла травами и лесными мелкими цветами, перекошенные ставни закрывают единственное окно. Мой дом. Перед тёмной дверью вытоптанная поляна, словно тут кто-то ходил недавно. Я не жду. Выпускаю магию призыва. Ей никто не в силах сопротивляться…

Дверь распахивается и на низкое крыльцо выходит он…

— Ты опять пришла… Прошу, отпусти, — его взгляд напряжён, голос глух.

Я вспоминаю его голос, его слова. Мысли словно не мои, но я помню. Он просил отпустить его. В ту ночь, с росчерками молний. Но я так люблю его, я отдала за него плату, за его жизнь, за его любовь… Отдала что-то важное… Что?

Какая-то мысль на грани сознания: ребёнок…

— Где ребёнок? — так же глухо спрашиваю я охрипшим от долгого молчания голосом.

— Ты опять ничего не помнишь… Я так просил тебя отпустить меня с ней в мир, но ты была безумна… Я не могу так больше, ты возвращаешься в пятый раз, сводя меня с ума! Отпусти меня, прошу…

— Где моя дочь? — я не понимаю его слов, ощупывая взглядом проём двери. Никто не в силах сопротивляться призыву.

— Где?.. — опять спрашиваю я, делая пару шагов вперёд.

— Ты убила её…

А трясу головой, не в силах принять правду. Но память настойчиво подсовывает видение:

…Ночь пустого полнолуния, росчерки молний на черном небе, я у люльки, вокруг кровь.

«Отпусти, — шепчет он, — я хочу уйти»

Он не может уйти, он мой. Мне не нужен никто, только он…

Но чтобы я убила собственного ребёнка? Чушь! Я не помню лица своей новорожденной девочки, но я точно знаю: я не могла убить её. Даже ради мужчины. Я вспоминаю – я пришла в этот дом, будучи тяжёлой, это не его ребёнок! Я вспоминаю – на шкуре я ночевала одна. Я вспоминаю – этот мужчина чужой. Я вспоминаю, он пришёл именно в ту ночь, когда я, похоронив старую ведьму, еле передвигая ногами, вошла в дом и скорчилась от невыносимой боли, пронзившей моё тело. Вспомнила, как по ногам побежали ручейки крови и только тут увидела его в проёме двери, освещённого отсветом молний за его спиной. И вспомнила, о чём он просил меня, этот чужак…

— Ты кто? — срывается с моих губ вопрос. Я хочу знать имя того, кого буду проклинать медленно и верно.

— Даная! — кричит он резко.

— Даная! — повторяю я за ним неосознанно и тьма проклятия настигает меня прежде, чем я понимаю, что это имя – моё, что проклинала я себя сама…

Мужчина хмыкнул, смотря на грязную оборванку с пустым взглядом, что, развернувшись, поплелась в сторону гиблого болота. И почему она не сгинет никак в его вонючих водах? Ему не пришлось бы ещё раз тащиться издалека сюда в день полного солнцестояния, чтобы предотвратить её возвращение. Ей нельзя дать войти в дом, иначе развеются чары и она всё вспомнит. И тогда ему не жить.

Ему просто повезло, что до того, как всё вспомнить, она уже накладывает проклятия. Сама на себя. Вместо него, за все ложные воспоминания, что он внушил. Ему удалось немного, ему опять же, очень повезло, что она была ослаблена тяжёлыми родами. Он внушил ей, что он – её любовь. Он – её единственный, желанный. Что он просил отпустить его, но во имя его вечной любви она убила своё новорожденное дитя.

Он был бы сейчас самым могущественным магом, забрав всю её силу, если б она действительно в ту ночь принесла в жертву свою дочь. Но она не до конца поддалась колдовству. Пришлось внушить ей уйти из дома и не возвращаться. Но она в пятый раз стряхивает чары и вспоминает о ребёнке, возвращаясь назад. Теперь приходится приезжать сюда, затуманивать её разум, внушая ей, что он просил отпустить его, а не убить своё дитя! Даже в таком состоянии она – сильнейшая ведьма, и если вспомнит всё, ему не жить в тот же миг!

Он не может причинить ей зло – её магия убьёт его. Быстрей бы в её дочери проснулась ведьмовская сила, пока её мать, забывшая ведьма, не вспомнила всё! Ему не жалко будет возложить на жертвенный алтарь не своё дитя, главное, затуманить разум её матери, заставить всё забыть до очередного дня полного солнцестояния.

Я иду. Тропинка жёлтая. Я давно здесь. Почему я здесь? Я прокляну того, кто сделал со мной это, только сначала вспомню, кто… В этот раз я точно вспомню! Главное, что я уже помню дорогу домой и своё имя – Даная…