Забывшие себя

Старый Шаман, кутаясь в тяжёлый плащ из меха двужильного ящера, с глухой болью в среднем нейроэнергетическом узле смотрел в глубокую черноту неба. Туда, куда ему указал вчера Учёный. Там ещё даже не родилась маленькая планета около обычной жёлтой звезды — та, которая станет им домом.

Он не видел и саму звезду. Она находилась в параллельной галактике. Но расчётам Учёного доверял полностью. Сила множества его чисел была велика и непорочна.

— Учитель, — позвал его молодой помощник, тенью следовавший за ним. — Светило скоро зайдёт. Пора уходить.

— Да, — проскрипел старик.

И, раскинув в стороны верхние конечности, он извлёк сгусток энергии из окружающего поля. Трансформировал его в плотный кластер, развернул в антигравитационную струю. После чего ступил с острия скальной иглы в пропасть.

Они вошли в узкую щель, и ворота с долгим гулким лязгом сразу захлопнулись за их спинами, отрезав мощный удар набирающего космический холод воздуха.

Ещё одни ворота — и они внутри.

Обозначив целью ангар Учёного, Шаман бросил вперёд квантово-модулированную флуктуацию предупреждения. И получив разрешение на вход, замерцал и исчез из зала. Помощник сгорбился и тяжело вздохнул. Он любил старого мудреца. И мечтал стать таким же — Великим Магом. Но судьба распорядилась иначе.

— Учёный! — склонив мощную голову, Шаман поприветствовал хозяина ангара.

Тот взмахнул полыхнувшим красным гребнем.

Работа старого Учёного забирала последнюю энергию из ядра их несчастной планеты, когда-то родившей их — великую расу, биологически-энергетический вид. И теперь они — её дети — убивали свою мать, забирая последние силы у бывшей когда-то богатой и тёплой, прекрасной планеты Геры.

Времени оставалось совсем мало.

Работа Учёного несла в себе смерть жалкому остатку их вида и их планете. Но и надежду. Во всяком случае, они на это надеялись.

Несколько помощников, меняя гравитационные поля, подняли очередную готовую капсулу с каменного ложа, и она поплыла над полом, с грохотом состыковавшись с остовом корабля.

Их последняя надежда. Надежда на что ?

Шаман, единственный из оставшихся, знал, что всё — ложь. И никто из них не покинет пределы родной планеты, которую убили они.

Наделив своих детей богатыми дарами, планета предрешила своё будущее. Их жизнь — постоянное потребление энергии, а источником могла быть лишь она — их мать — Гера.

И теперь она билась в агонии. Не имея возможности даже обогреть своих детей на поверхности. Температура на остриях высоких скал в ночное время достигала минус 120°.

— Ты готов? — прогудел Учёный.

Шаман кивнул головой. В последний раз, обратившись к сердцу матери и перенаправив поток энергии через порталы шестого измерения, с помощью световых волн он создал картину.

Странные хлипкие создания, имеющие всего четыре конечности и одно лицо. Они бежали с острыми палками за крупным созданием на четырёх конечностях, покрытым шерстью, такой же, как на шкуре, из которой изготовлен плащ Шамана.

Учёный тяжело вздохнул. Его заднее лицо подёрнулось горькой судорогой.

— И это наши потомки, — его гребень расстроенно опал.

— Стоит ли наша миссия такого результата? — спросил Шаман, старый друг, согласившийся отдать свой биологический материал во имя их миссии. — Ведь они даже не смогут пользоваться силами Вселенной, а если кто-то и сможет, то не поймёт, что это. Они назовут это колдовством. Они не будут нами. И никогда не поймут богатство и красоту энергетических реальностей и вариативностей.

Шаман замолчал. У него был свой мир. Не чисел, как у Учёного, а видений. И то, что он видел, его не радовало.

Он не произнёс больше ни звука, пока Учёный, собрав верхними щупальцами энергетический пучок, сконструировал квантовый лазер и развоплотил Шамана, превратив его в небольшую горсть чистого приона и молекул ДНК и РНК.

Тихо и горестно завыли помощники, прощаясь с Шаманом, самым старым из оставшихся старейшин.

Ещё одна капсула готова.

— Они не будут нами, — Учёный смотрел, как его помощники состыковывают последнюю капсулу с кораблём. — Но они станут нашим продолжением. Мы не можем потерять себя. Наша планета принесла себя в жертву ради того, чтобы мы существовали. И они всегда будут нас помнить, даже если не будут это осознавать. Мы станем для них богами.

Тонкая энергетическая структура личности Шамана задрожала от вихрей силы, исходящей из недр, призванных помощниками Учёного.

— Да, — бестелесный голос Шамана заполнил ангар. — Но они забудут, что сами были богами.

Учёный взглянул на Шамана внутренним глазом, от чего тот засветился низкой квантовой волной.

— Может быть, именно это и станет их шансом. И, может быть, однажды…

Планета расцвела страшным взрывом, выбросив массу в пространство.

Огромные потоки плазмы, гравитационные и радиационные волны расходились по системе, разрушая всё на орбитах, а остатки материи превращая в космическую пыль.

Деформировав структуры огромного числа пространственных измерений, она сделала то, ради чего и существовала. Отдала всю себя своим детям до последних бозонных связей.

Последнее великое взаимодействие планеты и её детей направило потоки взрыва на формирование сил нужного им направления. И корабль, пронзив структуру времени и множество пространственных рукавов, завершил свою миссию на окраине иной галактики. У небольшой жёлтой звезды, войдя в её систему рядом с третьей безмятежно спящей голубой планетой. Такой, какой была когда-то Гера, до того как само существование её детей не нарушило тонкую энергетическую структуру, обрекая её и её детей на смерть.

Корабль выбросил капсулы и начал торможение, постепенно занимая орбиту вокруг планеты, навсегда становясь её верным спутником. Он выполнил свою миссию. И теперь молча и безжизненно наблюдал за взрывами на поверхности в тех местах, где упали капсулы его создателей.

***

— Мама, а мама! — маленькая девочка потянула мать за платье. — Расскажи ещё раз, как появились люди на Земле?

Молодая женщина с улыбкой, глядя на дочь, ответила:

— Наташенька, теорий много. Помнишь, как мы с тобой говорили о случайном появлении белковых молекул и зарождении жизни в океане?

— А папа говорит — нет. Такие случайности невозможны. — Умные серые глаза девочки смотрели на мать, казалось, знавшую ответы на все вопросы.

— Ну, есть ещё теория панспермии.

— Это как? — егоза сцапала истекающий маслом блин.

— Предположительно, жизнь в уже почти готовом виде попала на нашу планету из космоса, — ответила женщина, аккуратно заливая на сковороду порцию теста.

Девочка задумчиво зажевала. Мать облегчённо вздохнула, но ненадолго.

— Случайно? — девочка подёргала себя за разлохмаченную русую косичку. — А там она откуда взялась?

— Доченька, мы пока этого не знаем. А может, и никогда не узнаем. И, может, эти обе теории суть одна.

Малышка немного помолчала и поменяла тему:

— Мама, а я, когда сплю, умею летать, а ещё перемещать вещи только по одному желанию. Но это нелегко.

Женщина засмеялась. Дочка росла слишком умной, при этом оставаясь по-детски непосредственной фантазёркой.

— Это сны, Наташенька. Во снах мы многое можем. Но это всего лишь сны. И мы тоже недостаточно хорошо знаем физиологию этого процесса.

Девочка недоверчиво покачала головой. Мать заметила жест. Ишь ты! Растёт дитё.

— А баба Аксинья говорит, что это потому, что мы — боги. Но только забыли об этом.

Женщина хотела рассмеяться, но вдруг замолчала, устремив глаза в окно, в глубокую черноту неба, с которого смотрел бледный лик наблюдающей за ними Луны.

Где-то очень далеко, за пределами доступного сознанию пространства, в тонких остатках разрушенной структуры дрогнула едва заметная энергетическая нить.

Девочка подняла глаза. В её серых глазах светился странный свет иной мудрости.

По телу матери пробежали мурашки.

— Мама… а почему мне иногда кажется, что я всё это уже знала?