Задача трёх виноградин

— Да, это прекрасный экземпляр, великолепный бразилец, так называемый Mycetes Beelzebub... Simia Linnei... niger, barbatus, peditis caudaque apice brunneis...[1] обезьяна-ревун.

— Сударь, — зашипел тут малыш на смотрителя, — сударь, вы сумасшедший или совсем сдурели, я никакой не Beelzebub caudaque... никакая не обезьяна-ревун, я Циннобер, министр Циннобер, кавалер ордена Зеленокрапчатого тигра с двадцатью пуговицами!

Э.Т.А. Гофман. Маленький Цахес по прозванию Циннобер

Чего мы ждём от повествования, в котором появляется гениальный учёный? Наверное, чего-нибудь да ждём: он изобретёт чудесный эликсир/ужасную болезнь, робота-помощника/терминатора-убийцу, будет злобно хохотать над рубильником, вызывая из небытия отвратительную химеру или подвергнется преследованию зловещей корпорации, желающей вероломно присвоить себе его величайшее изобретение: пользительные щипчики для бровей с функцией искусственного интеллекта. В общем, ничего особенного мы от этого повествования, разумеется, не ждём. На сих словах можно и закончить наш рассказ, однако, на горе некогда существовавшего человечества, он продолжается. Учёные, учёные, загляните к нам - есть отличные учёные: британские учёные, албанские учёные, бобруйские учёные, ученые в вине мочёные, сумасшедшие учёные, далеко зашедшие учёные, бедные, победные, филантропы, мизантропы, учёные-альтруисты и учёные-пофигисты, физики, лирики, шизики, химики, лёгкий на подъем Стрейнджлав, чувствительный Франкенштейн, покладистый доктор Джекилл и его верный биограф мистер Хайд, язвительный профессор Преображенский и его преданный ассистент Полиграф Полиграфович Борменталь, Павлов и его собаки, а для особых ценителей - Франс Де Вааль и его макаки и прочая, и прочая... О, кстати, Франс Де Вааль. Достойнейшая личность - этолог, светило приматологии, много лет изучавший иерархические структуры у шимпанзе, и по совместительству тот человек, чьи должным образом развитые идеи практически уничтожили наш мир в привычном для нас виде. Интересно, спросите вы, сидючи у костра, на котором поджаривается аппетитно пахнущий шашлычок из мускусных крыс, и почёсывая спину тупым концом костяного копья, а как рассматривание в лупу обезьяньих пиписек или чем там ещё приматологи обычно занимаются, может уничтожить целый мир, да ещё и практически? А вот про это и поговорим. Только пусть молодой У-ук поритмичнее бьёт в барабан, а то с мысли сбивает.

[1] Ревун Вельзевул... Линнеева обезьяна Вельзевул... черная, бородатая, с бурыми нижними конечностями и верхней частью хвоста (лат.).

***

"Пресс-служба подмосковного мясокомбината имени Сони Бина по-прежнему опровергает факт нахождения инородных тел в виде двадцатисантиметровых акриловых ногтей в своих колбасных изделиях. Напомним, что вот уже несколько дней продолжаются поиски светской львицы Псении Шмурдяк и её супруга известного театрального режиссёра Аполлинария Трясогузова, пропавших во время экскурсии по комбинату в районе промышленной мясорубки. "Эти фейковые новости, от которых явственно исходит нездоровый душок пещерной колбасофобии, несомненно инспирированы британской разведкой и нечистоплотными столичными конкурентами."

В свою очередь, представители зюзинской фирмы "Голос холодца", в своем интервью газете "Задорный зюзинец", опровергли факт, как они выразились, нагнетаемой сотрудниками некоего комбината "антихолодечной истерии", каковую..."

Сигизмунд Фомич устало потёр виски и откинулся на стуле. Прикрутил громкость на старомодном или, как принято нынче говорить, винтажном радиоприемнике, затуманенным взором уставился в потолок... Что-то сегодня не писалось. Точнее, писалось, да всё не то. Сенсационное опровержение эксперимента с огурцом и виноградом Де Вааля в свете новых фактов, недавно полученных из сухумского обезьянника на примере контрольных групп бонобо и смелый эксперимент над шимпанзе, но уже, в свою очередь - с ежевикой и бататом, в Уханьского заповеднике никак не шло дальше вступления, а сроки, меж тем, поджимали (предложение сие представляет собою наукообразный бред: свои опыты Де Вааль ставил над шимпанзе, причём тут вообще бонобо, да и навряд ли в Ухане есть хоть один обезьяний заповедник. Там больше летучими мышами интересуются, как теперь многим известно). "Как было указано ранее, патриархально-иерархическое сообщество антропоидов, выстроенное по типу "распад-слияние" является неоднородным и характеризуется тягой к образованию сиюминутных политических союзов. Способно ли такое общество объединиться перед лицом общей угрозы? Ответ на этот вопрос может быть получен в результате несколько видоизмённого опыта с огурцом и виноградом, а именно: эксперимента с тремя виноградинами..."

Тут уже взяла своё равнодушная природа - в животе забурчало.

"Действительно, нужно что-нибудь эдакое сообразить "в размышлении чего бы покушать", - подумал Сигизмунд Фомич, оторвавшись от клавиатуры видавшего виды ноутбука. Будучи старым холостяком, он задумывался о готовке лишь тогда, когда других вариантов не оставалось вовсе. Услугами доставок он не пользовался, супругой не обзавёлся - в брачных ритуалах шимпанзе разбирался, как никто, а в человеческих традициях этого дела как-то не преуспел: воистину - сапожник без сапог; посему милостей от природы ждать ему не приходилось. С огурцами и виноградом - нынче сами знаете как, посему он решил купить чего попроще: яиц, может курочку по акции, может ещё чего в этом роде. Таким образом, наш мир был (точнее - скоро будет) уничтожен вследствие похода за яйцами. Что ж, такое иногда случается: помнится, ещё Эдвард Гиббон про нечто подобное писал. Или не писал. Пока Сигизмунд Фомич своей шаркающей учёной походкой спускается по стёртым ступеням своей хрущёвки навстречу гибели человеческой цивилизации и акционным пельменям из мяса мехобвалки, мы немного про него расскажем. Странное имя для персонажа, согласитесь, сразу такой седовласый старец представляется - с бородкой клинышком и толстых очках. Да нет, не особо - чуть за сорок ему было, ещё прилично выглядел, волосы только поредели. Очки он, впрочем, носил. А имя... Ну, с именем действительно интересно получилось: его дедушку, к примеру, величали Казимиром. Бывает иногда: живёшь ты в Познани, хочешь стать ксёндзом, а оказываешься почему-то в Норильске - с женой и четырьмя детьми. Не сразу, правда, оказываешься. Крюк через Воркуту приходится делать. И пересадки там ещё долго ждать. Лет пять. Причём так выходит именно из-за того, что ксёндзом стать когда-то захотелось - давно ещё, до лесоповала. А старший сын, которого ты в детстве ласково звал Томашек, становится каким-то Фомой Казимировичем и карьеру делает уже в Москве - на кафедре научного атеизма. А внук, которого тебе, впрочем, и вовсе не довелось увидеть - дарвинизмом вприсядку занимается. Может тогда оно и к лучшему, что не довелось. И как такое нарисовалось? Сложный вопрос - исторический. А в это дело сейчас лучше, сами знаете, особо не лезть. Как там у классика: "Ходить бывает склизко по камушкам иным. Итак, о том, что близко, мы лучше умолчим". История - она, вообще, штука прихотливая и у каждого своя. Поэтому, когда кто-то говорит, что, мол, проснись, Юра - мы, дескать, всё проплевали, то сначала выясните о каком Юре идёт речь. Может и не о Гагарине ни о каком. Может об Андропове. А то и вовсе - о Лужкове.

Пока мы тут экскурсы в историю делали, Сигизмунд Фомич уже всё приобрёл. В магазине этом. Хотел на кассе шоколадку взять, но вздохнул и отложил. Кстати, так я и забыла сказать, почему его Сигизмундом-то назвали. В другой раз как-нибудь, у меня тут, знаете ли, мускусная крыса стынет - немного не до этого...

Вышел он из магазина, в подворотню свернул, а там мало того, что темно, так ещё и тёмные личности стоят. Известное дело, что произошло - закурить попросили. А наш герой, как назло, был некурящими. Да и будь он курящим, это бы никому особо не помогло: ни ему, ни цивилизации, на руинах которой мы сейчас так славно пируем. Стали эти товарищи над ним, значит, изгаляться: в грудь пихнули, бедолага отлетел к стене и в мусорный бачок попал. Пакет разорвался, яйца побились, а личности всё не унимаются. Да ещё и ржут...

В минуты опасности каждый человек делает то, что у него получается лучше всего: Миямото Мусаси принимает фехтовальную стойку и молниеносно выхватывает из ножен смертоносную катану; Брюс Ли надевает жёлтый костюм (такой, с полосочками, помните, который ещё на Уме Турман довольно миленько смотрелся в том фильме) и выписывает восьмёрки разящими без промаха нунчаками; Альберт Эйнштейн заявляет, что этим студентом был Альберт Эйнштейн и, не знаю там, язык свой высовывает... А Сигизмунд Фомич встал на четвереньки, отклячил афедрон, оперся костяшками пальцев о заплёванный тёмными личностями асфальт и, приняв внушительную позу альфа-самца шимпанзе, грозно заухал. Да так у него похоже получилось - прям хоть в журнал "Вестник приматологии" посылай. А с хулиганами-то этими что стало - вот умора! Затряслись они, побледнели, вмиг приняли позу подчинения, что-то извинительное пробормотали и, пятясь, удалились. Один из них, правда, вскоре вернулся: новый пакет из магазина принёс, а в нём - упаковка яиц и та самая шоколадка с кассы. Потом уцелевшие покупки Сигизмунда Фомича в сие вместилище сложил, да ещё и пачку сигарет от себя добавил. Хороших таких - рублей за триста. И зажигалочку. Издал примирительные звуки гамма-самца и поспешно ретировался из подворотни. Наш герой осторожно поднялся, отряхнул с коленей прах, дрожащими пальцами потянулся за сигаретами, затянулся, закашлялся. Потом вспомнил о том, что не курит, но уже поздно было - голова приятственно закружилась, по телу забегали озорные мурашки, он сделал один неуверенный шаг, потом второй... Отбросил недокуренную сигарету, потому что голова пошла кругом ещё сильнее: он кое-что внезапно осознал. Точнее, отнюдь не кое-что. А всё и сразу.