Загадки детского лагеря

Холодный, влажный воздух ударил Аню в лицо, когда она вышла из старого автобуса. Вокруг простирался густой, мрачный лес, сосны стояли стеной, их кроны казались черными на фоне бледного осеннего неба. На шильдике ворот тусклой краской было написано: «Детский Оздоровительный Лагерь «Лесной Ручей»». Звучало идиллически, но выглядело зловеще.

Аня была вожатой-новичком, полной энтузиазма, но сейчас ее оптимизм пошатнулся. Она приехала в лагерь за неделю до начала смены вместе с Леной и Димой, своими друзьями, тоже вожатыми, и Сергеем Петровичем, пожилым, немногословным директором лагеря. Их задачей было подготовить лагерь к приезду детей.

– Что-то здесь не так, – прошептала Лена, обнимая себя руками, хотя на ней была теплая куртка. – Чувствую это кожей.

Дима, всегда стремящийся быть практичным, фыркнул.

– Просто старое место. Сколько ему лет, Сергей Петрович?

Сергей Петрович, грузный мужчина с седыми усами и непроницаемым взглядом, лишь пожал плечами.

– Лет ему много. И тайн у него тоже много. А теперь за вещами. И по кабинкам.

Их «кабинка» оказалась одной из многих одинаковых деревянных домиков, выстроившихся в ряд. Изнутри она пахла плесенью и давно забытыми снами. Деревянные полы скрипели под каждым шагом, а окна смотрели прямо в темный лес. Их домик был на краю, самый дальний от административного здания, что придавало ему особую отчужденность.

Первые дни прошли за рутинной работой: они убирались, красили, ремонтировали. Лагерь медленно преображался, но ощущение настороженности не покидало Аню. Особенно это чувство усиливалось по ночам.

Первая странность произошла на третью ночь. Аня проснулась от ощущения холода, хотя под одеялом было тепло. Ей показалось, что кто-то шепчет ее имя. Тихий, детский голос. Она прислушалась. Тишина. Лишь ветер шелестел в соснах. Утром она рассказала об этом Лене.

– Ну вот, я же говорила! – воскликнула Лена, ее глаза блестели от предвкушения ужаса. – Это он! Дух леса!

Дима снова попытался отмахнуться.

– Да это просто сквозняк, девчонки, или у вас крыша поехала от лагерной романтики.

Но сквозняк не мог объяснить того, что они обнаружили позже в тот же день. Когда они вернулись в свой домик после обеда, на старой тумбочке, которая до этого была пуста, сидела старомодная фарфоровая кукла. Ее глаза были широко открыты, а одна косичка развязана. Аня была уверена, что она не была там утром.

– Откуда это? – пробормотал Дима, его голос звучал уже не так уверенно.

Лена подхватила куклу.

– Какая прелесть! И ужас одновременно! Она… будто ждала нас.

Сергей Петрович, когда ему показали куклу, лишь нахмурился.

– Не трогайте старые вещи. Мало ли, что здесь лежало. Выбросьте.

Но Лена отказалась. Она решила оставить куклу у себя, назвав ее Олей. Кукла заняла почетное место на прикроватной тумбочке Лены.

В ту ночь шепот стал отчетливее. Аня ясно слышала его. Он был рядом, возле ее кровати. Слова были неразборчивы, но тон был игривым, похожим на детский зов. Она сжала кулаки под одеялом. Затем она услышала легкий смешок, совсем рядом.

– Аня... Играй...

Ее сердце забилось как сумасшедшее. Она резко открыла глаза. В темноте комнаты ничего не изменилось. Кукла Оля сидела на тумбочке Лены, ее фарфоровые глаза, казалось, следили за Аней.

Утром Аня была бледной. Лена тоже.

– Мне снился кошмар, – Лена дрожала. – Будто маленькая девочка звала меня играть. И она выглядела… очень старой. И злой.

Дима сидел на своей кровати, обхватив голову руками.

– Я тоже слышал. Шепот. А потом… потом я почувствовал, как кто-то касается моей щеки. Холодные пальцы. Я даже крикнуть не мог.

Их шутки закончились. В воздухе повисло ощущение настоящего страха.

На следующий день они обнаружили еще одно странное место. На краю лагеря, почти полностью скрытая зарослями ивы и дикого кустарника, стояла заколоченная деревянная избушка. Она выглядела намного старше остальных построек. Доски, которыми были забиты окна и дверь, почти сгнили. Это был домик номер 7.

– Семерка, – прошептала Лена. – Всегда самое несчастливое число.

Сергей Петрович, увидев, что они подошли к домику, внезапно появился из-за кустов. Его лицо было бледным.

– Я же говорил, не шастать по старым постройкам! Этот домик… давно не используется. И не будет.

Его тон был необычно резким.

Аня почувствовала, что именно здесь кроется разгадка. В ту ночь ей приснился очень яркий сон. Она шла по лагерю, но все было старым и заросшим. Голос девочки, тот самый шепот, звал ее. Девочка вела ее к заброшенному колодцу, который она видела на территории, за административным зданием. Колодец был завален камнями и зарос мхом. Во сне девочка протянула к Ане тонкую, бледную руку и указала на колодец, а потом на домик номер 7. И ее глаза были полны печали.

Проснувшись, Аня поняла, что не может это игнорировать. Она должна узнать правду. Пока Дима и Лена спали, она прокралась в административное здание. Кабинет Сергея Петровича был приоткрыт. На его столе лежала старая, пожелтевшая папка с надписью «Архив. 1980-1990».

Руки Ани дрожали, когда она листала страницы. Протоколы, списки детей, старые фотографии. И вдруг ее взгляд зацепился за одну запись от 1987 года: «Ольга Петрова, 8 лет. Пропала без вести. Лагерь «Лесной Ручей». Тело не найдено. Дело закрыто».

Рядом с записью была маленькая, выцветшая фотография девочки с косичками и широко распахнутыми глазами. Точно такие же глаза были у фарфоровой куклы, которую они нашли.

Аня быстро вернулась в домик и разбудила друзей.

– Я знаю, кто это, – прошептала она, показывая им фотографию. – Это Оля. Она пропала здесь.

Лена схватила свою куклу.

– Значит, это ее кукла? Она пришла за ней?

Дима выглядел потрясенным.

– Пропала? Здесь? Почему Сергей Петрович ничего не сказал?

– Он что-то скрывает, – предположила Аня. – Во сне Оля показывала на колодец и домик номер семь. Я думаю, это ключи к ее тайне.

Они решили действовать. Вооружившись фонариками, они отправились к заброшенному колодцу. Он был покрыт мхом и гнилыми досками, обложен тяжелыми камнями. Воздух вокруг был холоднее, чем где-либо еще в лагере.

– Здесь что-то есть, – прошептала Лена. – Что-то очень плохое.

Вдруг Дима вскрикнул.

– Смотрите!

На одной из досок, прикрывающих колодец, кто-то острым предметом выцарапал слово. Оно было еле видно, но отчетливо читалось: «ИГРА».

Слова Ольги из сна Ани, слова, которые они слышали ночью – «Играй».

– Что за игра? – спросила Аня. – Что она хочет от нас?

Внезапно со стороны домика номер 7 раздался тихий, плачущий звук. Он был такой печальный, такой безнадежный, что у Ани сжалось сердце. Они побежали туда.

Когда они приблизились, плач стих, но из щелей в досках, забивавших окна, донесся едва слышный шепот.

– Моя... Кукла...

Лена невольно прижала куклу Олю к себе.

– Она хочет свою куклу! – догадалась Аня. – Я думаю, это не просто игра. Ей что-то нужно.

Они попытались оторвать доски от двери, но они были прибиты намертво. Тогда Дима попытался выбить их. С третьей попытки одна из досок треснула. Изнутри повеяло холодом и запахом сырости, затхлости.

В этот момент из-за деревьев вышел Сергей Петрович. Он выглядел так, будто не спал несколько дней.

– Что вы здесь делаете?! – его голос был хриплым. – Я же запретил!

– Мы знаем про Ольгу, – сказала Аня. – Мы нашли ее запись в архиве. И мы слышим ее. Она здесь. Она просит о помощи.

Сергей Петрович покачнулся, его лицо стало пепельно-серым.

– Вы… вы не должны были знать. Это проклятое место.

Внутри домика номер 7 что-то громко грохнуло. Стены заскрипели.

– Она злится! – воскликнула Лена. – Ей нужна ее кукла!

Аня решительно подошла к двери.

– Я пойду. Я отдам ей куклу.

– Ты сошла с ума! – крикнул Дима, пытаясь ее остановить.

Но Аня уже подхватила куклу из рук Лены. Она чувствовала, что должна это сделать. Это был единственный способ.

Дверь, будто ожидая ее, со скрипом распахнулась сама.

Внутри было темно и пыльно. Лишь слабый лунный свет проникал сквозь щели. В центре комнаты стояла старая, истлевшая детская койка. На ней, прижав к груди воображаемую игрушку, сидела полупрозрачная фигурка маленькой девочки. Она выглядела точно как на фотографии – Ольга. Ее глаза были полны тоски.

Аня медленно подошла к койке и положила куклу Олю рядом с призрачной девочкой.

– Вот твоя кукла, Оля, – прошептала Аня. – Ты ждала ее.

Призрак девочки слабо улыбнулся, и на мгновение ее фигура стала более отчетливой. Она указала тонким пальчиком на маленький деревянный сундучок, стоявший под койкой.

Аня открыла сундучок. Внутри лежали старый, потемневший от времени медальон и выцветший детский рисунок. На рисунке была изображена схема лагеря, а в центре – схематичный колодец, из которого поднималась черная, извивающаяся змея. И рядом с колодцем стояла маленькая фигурка девочки.

В этот момент домик затрясся с такой силой, что по стенам пошли трещины. Деревянные балки стонали, будто живые. Из-под пола поднялся леденящий холод, более мощный и злой, чем присутствие Ольги. Призрак девочки на койке вздрогнул, ее глаза наполнились ужасом. Она отчаянно замахала руками, указывая на рисунок и на колодец.

Это был не Ольга. Это было что-то другое, что-то древнее и злобное, то, что держало Ольгу в плену.

Дима и Лена, услышав грохот, ворвались внутрь.

– Беги! – закричал Дима, хватая Аню за руку. – Домик рушится!

Они едва успели выбежать, как за их спинами раздался оглушительный треск. Домик номер 7 осел, превратившись в груду гнилых досок и обломков.

Призрак Ольги, освобожденный, на мгновение промелькнул перед ними, ее лицо выражало облегчение. Она указала на колодец, а затем на Сергея Петровича, который стоял, прислонившись к дереву, его лицо было иссечено горем и страхом.

– Она… она была моей сестрой, – прошептал Сергей Петрович, его голос дрожал. – Мы играли здесь, у этого колодца. Была такая игра… «Царь горы». Колодец был «горой». Я… я не уследил. Она упала. И потом… потом ее душа осталась здесь. Не она держала ее, а… это место. Это старое зло.

Он посмотрел на рисунок и медальон в руках Ани.

– Это ее медальон. Она всегда носила его. А рисунок… она нарисовала то, что видела. Змея из колодца. Она всегда говорила, что колодец «дышит».

Сергей Петрович внезапно подбежал к колодцу. В этот же момент из-под камней и земли, которыми он был завален, начал подниматься густой черный туман. Он пах гнилью и чем-то острым, металлическим. Из глубины колодца донесся низкий, утробный рык.

С криком Сергей Петрович, схватив медальон и рисунок, бросил их прямо в бурлящую черноту.

Колодец забурлил еще сильнее, затем внезапно затих. Туман рассеялся.

Воздух стал чище, но ощущение тяжести осталось.

Призрак Ольги, словно прощаясь, в последний раз появился над колодцем. Она посмотрела на Сергея Петровича с нежностью, потом на Аню, и ее губы беззвучно прошептали «Спасибо». Затем она растворилась в воздухе.

Сергей Петрович осел на землю.

Лагерь снова погрузился в тишину, но это была другая тишина – зловещая, тяжелая. Домик номер 7 был разрушен. Колодец вновь выглядел просто заброшенным, но теперь все знали, что прячется в его глубинах.

Завтра приезжали дети. Сотни маленьких, беззаботных детей, которые будут бегать по этим же тропинкам, играть у этого же озера, спать в этих же домиках.

Аня посмотрела на Диму и Лену. В их глазах читался тот же ужас, что и в ее.

Загадки детского лагеря «Лесной Ручей» были раскрыты, но их правда была страшнее любой тайны. Ольга обрела покой, но то, что ее держало, осталось. И никто из них не знал, проснулось ли оно, или просто снова уснуло, ожидая новой игры, новой жертвы. Им оставалось лишь притворяться, что все в порядке, и молиться, чтобы на этот раз «Лесной Ручей» не забрал никого нового.