Загадки города Комсомольска на амуре

Работа кипела, и мой мозг плавился вместе с ней. Только за утро мне пришлось связаться с двадцатью людьми, и, боги, какие они иногда тугие! Я стала директором филиала совсем недавно и уже готова была уволиться. Мне и главным менеджером сидеть было неплохо, но мой «любимый и драгоценный» начальник решил:

— Что ты, Кирочка, на одном месте-то сидишь, давай мы тебя повысим. А зарплату мы, конечно, повысим, но и загрузим так, что ты этому не рада будешь.

Нет, конечно, он все это сказал по-другому: про точки роста, про то, как важно брать на себя ответственность... Про то, какой я способный сотрудник. Но он не спросил меня, нужна ли мне эта ответственность. Моя зарплата менеджера полностью всё закрывала. Хотя, в конце концов, не в этом же дело. Не люблю я перемены: вот когда ничего не меняется — все понятно, а стоит чему-то пойти не так, так все превращается в бедлам.

Сварив себе кофе, я села за компьютер и вновь стала проверять изменения на рынке, как вдруг раздался звонок.

— Кира Леоновна, зайдите в мой кабинет, — послышался не предвещающий ничего хорошего голос начальника.

— Конечно, Степан Васильевич, две минуты, — сказала я с улыбкой, чтобы голос был намного доброжелательнее, но она сползла с лица, когда звонок сбросился.

Не удержавшись от вздоха, я медленно побрела в кабинет начальника. Когда я вошла в него, в нос сразу ударил запах дорогого парфюма, шоколада и груши, а еще — спирта. Осмотрев кабинет, на столе я заметила бокал с виски. Видимо, день у него проходит лучше, чем у меня. Я прошла чуть дальше и улыбнулась:

— Степан Васильевич, у вас ко мне дело?

Человек любитель нагрузить меня работой, тоже широко улыбнулся и радостно провозгласил:

— Ох, Кира Леоновна, вы у нас такой способный сотрудник, что я... — Степан Васильевич сделал паузу, и внутри меня всё похолодело. Ох, не к добру. — В общем, я, Кирочка Леоновна, отправляю вас в новый филиал. Ему так нужен ваш профессиональный взгляд, что я ни о ком больше не думал!

Степан Васильевич замахал рукой и попросил подойти к компьютеру. И что мне оставалось делать? Я, конечно, пыталась вставить свои «но» в предложении, но он просто меня проигнорировал. Если что-то решил — то всё, не отвертишься. И ладно, если бы я была бездарностью. Я два года работаю на эту сеть магазинов, и ведь начинала с обычной помощницы, и вот результат — сейчас я одна из немногих молодых руководителей, а значит, свою значимость доказала.

При подходе к компьютеру мое настроение упало, а начальник принялся за рассказ:

— Кира Леоновна, смотрите: мы вам доверяем один из наших работающих филиалов, тот который находился под вашим руководством, уже хорошо зарабатывает, поэтому мы вас отправляем в Комсомольск-на-Амуре. Это прекрасный город!

В своей фантазии я уже послала босса, куда подальше. Но какой еще Комсомольск?! Это же... да ё-моё! Я об этом городе слышала только на уроке географии, а тут еще всё налаживай.

— Это же Дальний Восток, — вырвалось у меня вслух.

— Вот именно! — обрадовался Степан Васильевич. — Рассветы раньше, чем в Москве, красота! И квартира, кстати, отличная. Сняли прямо напротив магазина. Новостройка, так что ремонт свежий все для вас.

внешне я стояла, кивала и впитывала то, что должна была делать. Хотя моя интуиция уж отчаянно пыталась мне сказать: «Кира, иди домой! Зачем тебе эта фирма? Ну, подумаешь, поищешь ты работу с той же зарплатой год-два, но зато спокойно будешь себе в Москве в клубах на выходных тусить». Какая же я смешная — верила бы себе, уволилась. А так мысленно уже представляла жизнь в Комсомольске.

— Кира, вы меня слушаете? — отвлек меня от мыслей Степан Васильевич.

Вытащил меня из размышления голос начальника, и я сразу приняла осознанный вид.

— Да-да, я поняла: развивать филиал. В принципе, место неплохое.

Я наклонилась к компьютеру и стала оценивать текущее состояние магазина в слух проговаривая мысли

— Тайга — значит, охотничьи товары там востребованы. В реке водится рыба, так что особых трудностей, Степан Васильевич, я думаю, не возникнет.

Быстро сделав несколько пометок в блокнот, я еще раз сверилась с информацией, которую дал мне начальник, ох уж этот профессионализм. Руководитель светился счастьем, следя за моим потоком мыслей

—Я вас Кира не сомневался, хорошей вам командировки.

***

Оставшуюся неделю я провозилась со сборами в город, а также сверилась с планом работы. Хоть наша компания является сетью охотничьих и рыболовных товаров она достаточно популярна, продажи в новом филиале и правда хромают, что очень странно. Не сказать, что старый директор предлагал какую-то сомнительную схему продаж — всё вполне логично: скидки на товары достаточно хорошие, рекламная кампания тоже. Нет, конечно, можно и усовершенствовать, но и сильных замечаний у меня нет. Я поставила вопрос в собственных записях, да и то, что старый директор филиала через месяц после начала работы сбежал, тоже меня не радовало от слова «совсем». Но делать было нечего: я собрала последнюю стопку вещей и поехала в аэропорт.

Летела я где-то в общей сложности 16 часов с одной пересадкой в Хабаровске. Толком город я не оценила, но аэропорт неплохой: чистый, рабочий персонал вежливый. И вот второй самолет — и привет, Комсомольск!

Аэропорт здесь небольшой, тихий, нет привычной суеты. Время здесь будто бы пошло медленно, и, на самом деле, мне это даже понравилось, хотя до последнего я не желала переезда.

На стенах была выложена огромная мозаика — будто бы кто-то наложил миллионы стежков на стены, создавая образ величественной тайги. Меня встретил водитель и забрал чемоданы, упаковал в багажник и повез меня по местам, с которых, если бы я умела рисовать, писала бы картины. Мы проехали маленькие лесопосадки, а потом добрались до озер, которые сначала были маленькие, но с каждым километром становились больше, и их можно было сравнить с мерцающими зеркалами.

Когда мы проезжали реку, уже начинался закат, и, о боже, кажется, я влюбилась в него. По-моему, на мой восхищенный взгляд он усмехнулся:

— Впервые у нас?

Я обернулась — не ожидала, что со мной решат поговорить, — и неуверенно кивнула:

— Да, ваш город захватывает. В Москве нет таких закатов, да и дышать стало легче.

Водитель улыбнулся шире прежнего:

— Что правда, то правда.

Я слегка улыбнулась водителю и вновь уставилась в окно. И мы уже подъезжали к городу: на берегу резвились дети, закидывая в ведёрки гальку, чуть поодаль сидели чайки, а особенно наглые воровали еду у какой-то парочки, устроившей себе пикник. Я достала телефон и сняла короткое видео, потом увидела входящее: написала мама, которая очень расстроилась из-за моего отъезда.

— Кирочка, ну как долетела?

— Да, мам, все хорошо, передавай

папе привет. )

— Обязательно! Уже очень скучаем, пиши почаще, хотя лучше звони.

— Я тоже скучаю, это даже не обсуждается. Мам, в свободное время первым

делом буду звонить, я люблю вас.

— И мы тебя любим.

Выключив телефон, я облокотилась на окно и закрыла глаза, как мне показалось, на минуту, но уснула.

— Девушка, мы приехали.

Слегка потряс меня водитель за плечо, и я открыла глаза, и расстроилась, что мой переезд — это моя новая реальность. Но ничего, это ненадолго: быстро закончу все дела и домой. Я вышла из машины, и водитель любезно вручил мне чемодан и уехал.

Оставшись одна, я осмотрелась: меня ведь должны были встретить и отдать ключи от квартиры, но никого не было. И я села на скамейку. Возле меня мигал уличный фонарь, который очень напрягал, да и то, что сам дом находится возле реки... Ветер здесь был прохладным, несмотря на плюсовую температуру, и я поёжилась и, кажется, начала злиться. Хотела написать, но телефон-предатель сел, а пауэрбанк искать себе дороже, ведь я догадалась положить его на дно чемодана. Я стала мотать ногами из стороны в сторону, как в детстве, при этом осматриваясь.

По левую сторону через дорогу стоял мой магазин, который нужно привести в порядок, возле него тоже мигал уличный фонарь. А повернув голову вправо — неужели? В мою сторону бежал подкачанный парень ростом ну дядя Стёпа в реальной жизни: русые волосы, состриженные под ежик. Он добежал до меня и посмотрел на меня своими зелёными глазами, словно кот, перевернувший весь дом.

— Кира Леоновна, тысячу извинений! Я, будь моя память три раза проклята, выбросил ваш прилёт из головы.

Я, если честно, в голове на него тысячу раз наорала, высказала все, что думаю про него, командировку послала к чертям и много чего другого, но в действительности просто слегка улыбнулась, кивнула и сказала:

— Ничего страшного, я совсем недолго ждала, да и осмотрелась. Парень потупился и, почесав затылок, взял мои чемоданы и кивнул в сторону дома.

— Пойдёмте, вы, наверное, устали и хотите отдохнуть.

Я еще раз осмотрелась и побрела за мужчиной, который повел меня в новую квартиру. Находилась она на шестом этаже, поэтому мы прошли в лифт.

— Меня, кстати, Добрыня зовут, — представился-таки мужчина и протянул руку.

Недолго думая, я протянула свою в ответ, закрепляя знакомство.

— Ну, я, как вы знаете, Кира.

Он кивнул, и мы подъехали на мой этаж. Он выкатил чемоданы, поставил около двери с номером 31 и отдал ключи.

— Хорошо вам обустроиться, Кира. Встретимся завтра и обсудим рабочие моменты.

Я кивнула своему заместителю, и он поспешил удалиться, на секунду повернувшись будто хотел что-то сказать, но передумал. Видимо, ему было некомфортно здесь находиться: нахмуренные брови и постоянно бегающий взгляд как минимум об этом говорили. Но я лишь хмыкнула и открыла дверь квартиры.

Она была достаточно просторная, двухкомнатная, и что мне понравилось при первом взгляде — все в светло-бежевых тонах. Мебели было по минимуму, но все нужное: в прихожей стоял шкафчик для курток, встроенный в стенку, зеркало и тумбочка под ним, с краю — обувница и пуфик, чтобы обувь было удобнее надевать.

Пройдя дальше в зал, мне сразу понравился прекрасный вид, который выходил на аллею возле реки. Людей не было, но зато было чистое небо, осыпанное звёздами. Я сразу подошла полюбоваться на вид, но вдруг в спальне что-то разбилось. Я вздрогнула. В квартире я одна, и что могло такого произойти, чтобы что-то разбилось? Я посмотрела в сторону, где стоял магазин, там мигал свет. И, не знаю почему, задернула шторы и, взяв какую-то первую попавшуюся статуэтку, прошла в спальню. Вроде я не была пугливой, с чего вдруг такое ощущение, что всё-таки в квартире я не одна?

Я шагала медленно, открыла дверь и выдохнула: в спальне было открыто окно. Походу, от ветра оно открылось сильнее и уронило вазочку. Тут я поняла, что у меня даже нет веника, но делать было нечего. Я открыла чемодан, взяла оттуда самую некрасивую футболку (побудет в качестве тряпки, пока не куплю), листочки, которые брала для записи, и смахнула осколки на них. Потом аккуратно омыла тряпку и прошлась по комнате, устраняя самые мелкие осколки, и чудом не порезалась.

Наконец-то руки дошли до чемоданов. Я аккуратно складывала одежду в шкаф, и когда захотела выйти в кухню, чтобы попить воды, дверь передо мной захлопнулась, и я взвизгнула:

— Мамочка, что это было?

Я осмотрелась. По коже вовсю бегали мурашки, а кровь в жилах стыла. Я попыталась вновь списать все на сквозняк, но ходила по квартире, теперь периодически осматриваясь. Но вроде все стало спокойно, и я немного выдохнула. Провозилась я с мелкими бытовыми вещами до трёх часов ночи, и когда ложилась, увидела силуэт у окна. Это был мужчина низкого роста в военной форме, он будто бы что-то шептал. Я затряслась от страха, не в силах сделать больше ни одного движения. Шептал он сначала тихо, едва слышно. Потом громче. Слова были чужие, не понятные . Шёпот перешёл в крик, и мужчина резко повернулся, подняв руку он указал в мою сторону, его узкие глаза были пусты и кажется смотрели на меня. Это было последнее что я запомнила, проваливаясь во тьму.

***

Проснулась я резко и тяжело дышала, хватаясь за грудь, а по щекам текли слезы. А потом, посмотрев в сторону, поняла, что наступило утро.

— Неужели это сон?

Я удивилась, насколько подавленный голос у меня был. Да и вообще, надо заканчивать разговаривать с самой собой, а то уже, правда, как сумасшедшая. Встав с кровати и надев тапочки, я еще раз проверила комнату — никого. Поскольку время было семь, а на работу мне в девять, я пошла умываться. Вставать после вчерашнего сна совсем не хотелось, но работа при выше всего. Когда умывалась, заметила, что на предплечье появился синяк.

— Когда только успела? Ладно, мелочи.

После всех утренних процедур я наконец-то добралась до обеда. И благо компания подумала, что я прилечу к ночи, и наполнили холодильник продуктами — скудно, но ладно. Сделав бутерброд и налив чай, я открыла окно, чтобы, наслаждаясь красивыми видами, чтобы конца расслабиться, но увидела отпечаток руки, приложив к нему свою ладонь я поняла что след оставила не я и отшатнулась от окна

—Твож мать!

Высказала я свое отношение к ситуации и быстро стала собираться на работу.

***

На работу я пришла с небольшим опозданием. Говорила же — ненавижу перемены! Дома я четко рассчитала время, во сколько встать и выйти, чтобы прийти вовремя, а тут все наперекос: кошмары, рассеянность, а главное — вся эта чертовщина в доме . И это очень угнетает. Еще долго с одеждой возится не стала , нацепила первое что попалось под руку, белую футболку, джинсовую юбку черного цвета, белые кеды, а под них — голубые гольфы. Волосы собрала в хвост. И, понятное дело, что начальство во мне не признали.

Кассир играл в кубик Рубика, лениво кружась на стуле. Новый товар лежал в коробке, консультант на рабочем месте отсутствовал. И боги, как работать с таким коллективом, чтобы не спороть с горячки и не уволить весь персонал сразу ,я решила зайти с амплуа покупателя.

— Здравствуйте! — встала я возле кассы и улыбнулась, слегка поправляя волосы.

Парень меня проигнорировал, и я еще больше начинала злиться.

— Кхм, здравствуйте! — повторила я чуть громче.

Парень вздрогнул и убрал наушник из уха. Ага, парень, у тебя уже два минуса молодой человек , заработаешь третий — уволю.

— Здравствуйте, чего желаете ? — произнес парень без особого энтузиазма.

— Я хотела бы приобрести удочки, посоветуйте.

Он кивнул и крикнул куда-то в сторону:

— Андрей! Девушка хочет приобрести удочки, обслужи.

И из подсобки вышел бородатый мужик: растрепанный, глаза косили, и в нос ударил лютый перегар. Да уж, совсем расслабились без достойного начальства. Андрей подошел ко мне и, в отличие от кассира, улыбнулся:

— Здравствуйте, девушка! У нас самые лучшие удочки в городе, пойдемте посмотрим. Вы где хотели бы рыбачить: озеро, водоем, река?

Я призадумалась. Хоть человек и пил на рабочем месте, но больше нареканий нет. Если так и дальше пойдет — просто оштрафуют.

— На реке. я живу здесь недалеко и решила прикупить удочку.

Андрей кивнул и повел к легким удочкам, непрофессиональным. Браво, догадался, что я не совсем хороший рыбак, хвалю.

— Смотрите, вот эти удочки — хороший выбор для вас. Поскольку вы обратились ко мне, я сделаю вывод, что вы не совсем профессионал, и вот эти для новеньких — самый лучший вариант. Давайте подберем то, что будет удобно сидеть в руках. И можете брать, материал у них у всех хороший, можете даже не сомневаться.

Он провозился со мной десять минут, смотря, как я держу ту или иную удочку, параллельно объясняя, как они работают. Ну, это я, слава богу, хорошо знала, поэтому утруждать его не стала. Мужику повезло: сегодня он обойдется только штрафом.

— Спасибо, — поблагодарила я мужчину и пошла вновь на кассу.

А парень уже вовсю разговаривал по телефону. Долго обслуживал и неаккуратно упаковал товар. Я не выдержала и хлопнула по стойке кассы:

— Хватит с меня!

Парень обратил на меня все свое внимание.

— Я перезвоню, — он сбросил звонок. — Девушка, что вы себе позволяете?

Я усмехнулась. Какой наглый паренек! Работает спустя рукава. Да уж, неудивительно, что продажи здесь падают, тут никакого порядка.

— Нет уж, что ТЫ себе позволяешь? — огрызнулась я и с улыбкой произнесла: — Парень, можешь идти домой, ты уволен!

На последнем слове я сделала ударение, и парень совсем оторопел, присмотрелся и прищурился.

— Да какое право...

Я подняла ладонь, останавливая его.

— Коллектив, приятно познакомиться. Я ваш новый директор — Кира Леоновна. И с сегодняшнего дня вы находитесь в моем подчинении.

Андрей сразу смутился, а кассир смолк. Они уставились на меня и моргали, будто не могли поверить.

— Как тебя зовут?

Кассир вновь вздрогнул.

— Женя. Простите, Кира Леоновна, я знаю, что вел себя отвратительно, но, пожалуйста, дайте мне еще один шанс!

Я задумалась. Не хотелось мне вновь увидеть ту же картину.

— Даю тебе неделю. Продажи не вырастут, клиенты пожалуются — уйдешь в тот же день. Я лучше сама за кассой посижу, чем буду видеть такого продавца. Ясно тебе?

Женя закивал и сразу убрал наушники в стол, а вместе с ними телефон, и начал приводить себя и рабочее место в опрятный вид. А я повернулась к Андрею, который, кажется, застыл. Я сверлила его сердитым взглядом, и он опустил голову.

— Я смотрю, ошибку свою знаешь. Пять тысяч штраф. Еще раз почувствую перегар на рабочем месте — уволю.

Андрей тоже кивнул:

— Понял, Кира Леоновна, больше не повторится.

Я усмехнулась и выдохнула. Еще раз окинув взглядом магазин, в витрине как мне показалось был вчерашний силуэт, зажмуривший я повторяла себе глюки Кира, это все глюки и сосредоточилась на работе кивнула на коробки, которые первые бросились мне в глаза при входе и как можно ровнее произнесла.

— Разберите. А я в кабинет — буду смотреть, как это место на ноги поставить. И, мужчины, если я ушла, это не значит, что я за вами не смотрю.

Я кивнула в сторону камер и, хлопнув дверью, зашла в кабинет. Остановилась, прислушиваясь к разговору.

— Новая начальница — настоящая гарпия! Но и ладно на долго не задержаться — сказал Евгений и получил недовольное цоканье от Андрея.

— Работай, и не болтая лишнего — лишь сказал он ему и, похоже по звукам, принялся за коробки

«Точно уволю», — подумала я про Евгения и включила рабочий компьютер и достала из сумки успокоительные таблетки, всегда носила их собой на всякий пожарный, как и обезболивающие неужели впервые пригодились , выпила две и стала проверять отчеты магазина с момента начала работы.

К закрытию магазина я была выжата как лимон: отчеты, небольшие правки в некоторые документы, подсчеты товаров на складе и, вишенка на торте, перестановка, которая не вдохновила нерадивый коллектив. Но делать им было нечего: включили первую попавшуюся песню Принца «Карусель», и в легком танце мы искали каждому шкафу новое место. С товаром произошла та же процедура. Ладно я, еще жалуюсь на усталость.

— А так и правда лучше, — восторженно сказал Евгений, оценивая результат общих стараний, заставляя меня собой загордиться. Ведь если бы не я, в магазине так и было бы все забито, а сейчас — все на местах.

— Да, и светлее стало, — поддержал коллегу Андрей и похлопал руками, избавляясь от пыли на них.

— Вот что значит работать, дорогие мои, и всем хорошо.

Женя неловко увел взгляд и опустил голову.

— Евгений, — позвала я его, и он неуверенно подошёл.

— Да, Кира Леоновна?

Я немножко притормозила, задавая вопрос: мало ли, обидится еще, хотя подобное, вроде, оскорбляет не всех, но некоторых женщин — точно.

— А тебе сколько лет?

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Восемнадцать, — сказал, будто стесняясь своего возраста, а мне тут же стало ясно его поведение.

— Я так понимаю, это твоя первая работа?

Он покачал головой.

— Скорее, вторая: я еще листовки клеил лет в четырнадцать, а что?

Он поправил рыжие волосы, а я улыбнулась.

— Ну, просто сначала я составила о тебе не совсем правильную картину, а теперь понимаю, что именно в этой сфере у тебя мало рабочего опыта, поэтому и творил что хотел.

Евгений странно на меня посмотрел и пожал плечами.

— А можно подробнее?

Сзади подошел Андрей и по-братски потряс его по плечу.

— А что подробнее, Женька? Наша Кира Леоновна намекает тебе, что надо учить рабочий этикет.

Я усмехнулась и заправила выбившийся черный локон волос за ухо.

— Да, Андрей прав. В первую очередь ты должен понимать, что от тебя зависит настроение магазина, а если ты будешь пассивен, вряд ли получится что-то хорошее, понимаешь?

Евгений кивнул и тоже улыбнулся, показывая ровные белоснежные зубы — парень явно ночует в стоматологии.

— Хорошо, я вас понял.

Я осмотрела прибранный магазин и радовалась, что сегодня к нам так никто и не заглянул: такой порядок навели, что глаз радуется.

— Ладно, ребята, на сегодня все, можете идти, я смену закрою. И, пожалуйста, отнеситесь серьёзно к моим замечаниям, иначе вы понимаете, что дальше наше сотрудничество продолжаться не может.

Парни со мной согласились и, собрав свои вещи, в приподнятом настроении покинули магазин. Я осталась одна и тут же ощутила тревогу, а по коже пробежали мурашки, но, сжав руки в кулаки, я взяла себя в руки и пошла завершать смену. Тишина стояла напрягающая, но ничего странного не происходило, и я списала все на стресс после кошмарной ночи. Тут зазвенел колокольчик, и в здание вошел мужчина. Я сначала напряглась, а потом, узнав в высоком плечистом мужчине Добрыню, выдохнула.

— Кира Леоновна.

Он подошел поближе и поставил какие-то пакеты на стойку кассы.

— Можно просто Кира.

Он улыбнулся.

— Как устроились, все хорошо?

Я улыбнулась в ответ и кивнула.

— Да, все нормально.

Ага, если не считать всю жуть, которую я пережила, но ему это знать не обязательно. Добрыня кивнул.

— Я вам продуктов принёс. Подумал, вряд ли вы после работы захотите пойти в магазины, поэтому — вот.

Я посмотрела на пакеты и благодарно кивнула.

— Спасибо вам, Добрыня. Вы сегодня спасли одну девушку от смерти от истощения.

Он звонко рассмеялся.

— Да не стоит, здесь все друг другу помогают.

Я понимающе улыбнулась.

— Кстати, Кира, вы если что — говорите, может разное происходить.

Я нахмурила брови и закусила губу.

— В смысле?

Голос прозвучал надрывно. Сложилось впечатление, что он говорил именно о том, о чем я думала, но напрямую спросить было бы слишком: если это не то, будут говорить, что приезжая чокнулась.

— Ну, кран починить или еще что-нибудь. И будьте аккуратнее, ладно?

Я кивнула, и Добрыня ушел, Я осталась одна в пустом магазине. Проверила замки, выключила свет в зале, оставила только аварийный в кабинете. Продукты, которые принес Добрыня, стояли на столе. Я развернула пакет, чтобы достать хоть что-то перекусить...И замерла.На дне пакета, под хлебом и молоком, лежала маленькая иконка.

***

На удивление, два дня после появления в квартире иконы я жила спокойно. Изредка слышала, как за дверью что-то происходит, а в квартиру не проникает. Добрыню в эти дни я тоже не заставала. Можно мне, пожалуйста, улететь куда-нибудь на Венеру и назваться Марси, а не вот эти загадки? И ведь Добрыня явно что-то знал: недаром после того, как он отдал икону, всё прекратилось. Не прекратилось только одно — на теле всё еще появлялись непонятные синяки. С этим надо покончить. Сегодня всё спрошу, и пусть считает кем хочет, да и тем более — он не более нормальный, отдавая иконы.

Он явился — не запылился, зашел в магазин. Я, долго не думая, выбежала из кабинета. На меня сразу уставились пять взглядов: Женькин (который принял все советы, больше не страдал ерундой на рабочем месте и чаще улыбался), Андрея (который больше не пил на работе), двух покупателей (да, покупателей тоже стало больше, я запустила небольшую рекламу, и она сработала) и Добрынин. Я неловко остановилась, ведь дверь открыла резко, а взгляд был бешеным.

— Кхм… Ребят, не видели мою заколку? Потерялась… А, хотя ладно, найдется.

Тут же все расслабились, а я прошла в общий зал. Скрещивая руки за спиной, подошла к Добрыне.

— Кира, я как раз с вами хотел поговорить, — сказал он, когда я кивнула в знак приветствия.

— Можем пройти в мой кабинет, — сказала я, указывая в сторону двери. Мужчина прошел по направлению к ней, а нам вслед уже смотрели достаточно удивленные и многозначительные взгляды.

Оказавшись в кабинете, я закрыла дверь и облокотилась на нее спиной.

— Что происходит? — начала я без лишних вводных вопросов, в лоб. Да, так нельзя, но я напугана и не знаю, о чем думать.

— Кира, вам надо уехать, — так же в лоб выпалил он.

— С чего бы? У меня здесь работа, обязанности, и тут я должна всё бросить и уехать?

Он опустил взгляд и закусил щеку с внутренней стороны. Он смотрел то на ножки стола, то на шкаф, будто бы решаясь на что-то.

— Кира, я не смог спасти человека, который был здесь до вас. И пока такой шанс есть — прошу, собирайте вещи и уезжайте.

Я обомлела. Ноги подкосились и слегка затряслись. Я сглотнула вязкую слюну, но в горле стояла сухость, и захотелось ее запить.

— Я не понимаю. Вы либо говорите, либо…

Тут я остановилась. А что я могу сделать? Пожаловаться? Вызвать полицию? В психушку его сдать? Что я, черт возьми, могу сделать?

— Кира, я не хотел вас пугать, но этот район стоит на бывшем кладбище. Тут всегда происходят странности, и приезжие здесь исчезают. Почему-то местных они не трогают.

Он осекся, понял, что сказал лишнего. А я отступать не стала: уже начал — пусть говорит.

— Ха… Ха! Я должна в этот бред поверить, да?

Он посмотрел на меня и улыбнулся. Он, твою мать, еще и улыбается! Да уж, ну и тип. И мысль дельную сказал: собраться и уехать было бы неплохо, но меня за такую выходку явно уволят. Поэтому надо узнать всё, а оттуда отталкиваться.

— После моего подарка ведь всё прекратилось? — его вопрос поставил меня в тупик, ведь это окончательно подтверждало, что он всё знает.

— Да. Но ты умалчиваешь: если всё прекратилось, почему я должна уезжать?

Он приблизился и посмотрел на меня осуждающе:

— Потому что они разозлились, и теперь вряд ли их кто-то остановит.

Я вскинула руки и перешла на крик:

— Да кто «они», черт тебя побери?!

Он вновь сжал кулак и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

— Духи этого города, которых при стройке разбудили. Они погибли при не очень приятных обстоятельствах. При постройке была задействована лагерная сила, многие пленные после войны обитали здесь, и я не совру, сказав, что район стоит на костях.

Я слушала как онемевшая, стояла, не шевелилась и, кажется, превратилась в одно большое ухо.

— Что от меня им надо?

Он пожал плечами:

— Я не знаю. Каждый приезжий, заселяясь или заходя в магазин, просто пропадал. Личные вещи оставались на месте, а вот где они и что с ними стало — я не знаю.

Я закусила губу и скатилась по двери на пол. Поджала к груди колени и издала звук, больше похожий на вой.

— Почему, зная всё это, ты молчал? — сказала я себе в ноги.

Добрыня сел рядом.

— Не хотел показаться сумасшедшим. Хотя при стройке мы не раз говорили бригадиру, что происходят странные вещи и даже случались несчастные случаи, но всё списывали на фантазию работников и пренебрежение техникой безопасности.

Я стала массировать виски, сбивая с себя усталость.

— Знаешь, есть мысль.

Он, кажется, посмотрел на меня:

— Какая?

Я засмеялась, понимая, какую чушь сейчас скажу, да и в сложившейся ситуации вряд ли это предложение можно таковым назвать:

— Может, вызвать экзорциста?

Парень призадумался, а потом ударил себя по лбу и, коснувшись затылком стены, посмотрел вверх:

— Такая очевидная мысль! Боги, почему я не подумал об этом в первую очередь?

Я покачала головой, а по щеке проскользнула слеза.

— Наверное, не хотел быть странным психопатом.

Он кивнул:

— Может и так. В любом случае, я завтра созвонюсь со специалистом.

Я кивнула. Мы вместе встали, он ушел, а я осталась дорабатывать день. Из магазина я сегодня ушла раньше и нехотя вернулась в квартиру. До двенадцати часов ночи ничего не происходило, и я уже решила, что и сегодня ничего не будет, и Добрыня просто перестраховывается. Но нет. В зале раздался такой грохот, что можно было подумать, будто это землетрясение. Я зажала уши, а тело опять пошло ходуном. Я не сдвинулась с места, а по глазам опять потекли слезы.

— Кто бы ты ни был — уходи!

Глаза бегали по кухне, и тут передо мной восстал этот дух. Он выглядел еще хуже, чем когда я видела его в первый раз. Кожа теперь была обтянута, и будь это живой человек, я бы сказала, что у него анорексия. Нос отсутствовал, обнажая часть черепа. Он тронул мою щеку и опять на нерусском сказал что-то, но я поняла:

— Чужая…

Я дрожала и начала читать первую вспомнившуюся молитву. Призрак заорал, и эхом отразилось:

— ЧУЖАЯ… ЧУЖАЯ… ЧУЖАЯ!

А потом я проснулась.

Голова напоминала камень, а этот день я просто выживала. И больше всего меня удивляло, как за этот день я выполнила рабочие задачи. Всюду мне слышался этот голос, повторяющий, что я чужая. А в обед мне даже показалось, что я вновь видела этого японца среди прилавков, но присутствующие оставались спокойными, и это меня чуть-чуть приводило в чувство. Женька и Андрей сегодня по очереди заходили ко мне в кабинет, спрашивали о моем здоровье и отправляли к врачу.

— Кира Леоновна, правда, лучше сходите к врачу. Если честно, последний директор перед тем как уйти выглядел так же, и я за вас очень беспокоюсь.

Я лишь смеялась и говорила ему, что переработала, очень устала, вот и кажется, что вид слегка болезненный, хотя я сегодня даже в зеркало не посмотрелась — выбежала из квартиры, даже не переодеваясь.

И наконец-то наступил вечер, а значит, придет Добрыня, и всё, надеюсь, решится. Я засиделась допоздна. Андрей и Женя ушли домой, а я, не найдя ничего лучше, решила остаться в магазине — в квартиру совсем не хотелось.

— Кира!

Тихий голос Добрыни заставил меня вздрогнуть. Я обернулась, сжав кулаки, готовая защищаться, но он лишь испуганно отпрянул.

— Это ты... — выдохнула я.

Добрыня слабо улыбнулся.

— Ты на пределе.. Может снимешь комнату в отеле и выспишься?

Его теплый голос обволакивал, успокаивал. Он был единственным, кто всё знал и кому я могла доверять. Хотя и сама, пережив этот кошмар, до конца не верила в происходящее. Всё, что рассказывал Добрыня, напоминало плохую фантастику, но выводы, к которым мы пришли, были единственно верными. Если только мы оба не сошли с ума.

— Да, Добрыня, спасибо. Ты мне лучше скажи: с экзорцистом связался?

Он подошел ближе и ободряюще коснулся моего плеча.

— Он приедет завтра. Не переживай.

Я выдавила улыбку, вложив в неё всю свою признательность.

— Тогда иди. Я закончу дела и лягу спать.

Он помедлил, нехотя опуская руку.

— Мне точно не остаться?

Я покачала головой, и он ушел, оглядываясь у самой двери.

«Завтра приедет экзорцист, — твердила я себе, — и я спокойно доживу эти две недели, и буду дома, а этот город наконец-то будет спать спокойно».

До полуночи всё было тихо. Но вдруг свет над головой замигал. В груди снова поселился липкий страх. Чтобы отогнать тишину, я включила на телефоне первый попавшийся трек, зажгла фонарик и побрела к щитку. Ритмичная музыка помогала не думать о том, что призрак решил опять меня навестить.

С проводкой всё было в норме. Я с трудом проглотила вязкую слюну и решила вернуться к кассе. Но там уже кто-то стоял.

— Эй, мистер? — голос дрогнул.

Телефон выпал из рук, когда я разглядела знакомую форму.

— Нет, нет, нет, нет!

Я неистово замотала головой. Опять этот японец. Сколько можно изводить меня? Но теперь он весь изменился, на лице застыла жуткая, мертвая усмешка. Вместо лица теперь была видна половина черепа, форма стала напоминать лохмотья, а одна рука отсутствовала. Он надвигался. В панике я схватила первое, что попалось под руку — пожарный топор — и начала как сумасшедшая размахивать им.

Удары рассекали только воздух. Это сине-зеленое… Боги, я даже не знала, как назвать это существо… оно просто парило в мою сторону. Медленно. И кажется, улыбка стала доставать до ушей, будто кожа разъехалась на глазах.

Глаза застилали слезы, я продолжала махать топором и подошла к стене вплотную. Свет вспыхнул в последний раз. Я обернулась к панорамному окну и застыла. Там, за стеклом, я видела саму себя — ту, которая вот-вот, только-только приехала и сейчас задергивала штору.

Я могла спасти себя! Какая же я дура! А может, это уже галлюцинации?

— Убирайся! — сорвалась я на истерический крик, возвращая взгляд на японца.

Предприняв последнюю попытку к спасению, я метнулась к кассе, попыталась вызвать охрану, но кнопки не слушались. Я отползала дальше, но чудище было быстрее. Его оскал стал еще шире, а в призрачных пальцах блеснуло лезвие ножа. Вспышка боли. Удар был слишком быстрым. Я не успела даже вскрикнуть. Вокруг сомкнулась тьма.

«Значит, вот как это — умирать», — подумала я напоследок.

Очнулась я утром. На часах было восемь тридцать. Я коснулась лба, тяжело дыша.

— Боги, опять это всё сон...

Улыбнувшись своему спасению, я подошла к стеклу и коснулась его рукой. Но на поверхности не осталось даже легкого запотевшего следа. Мои пальцы прошли сквозь стекло.

А за спиной возник тот самый японец. И на чистом русском, почти ласково, произнес:

— Добро пожаловать.

Эпилог

В десять утра в город прибыл экзорцист. Он быстро сделал свою работу, и жители новостройки наконец вздохнули с облегчением. Странности прекратились. Девушку так и не нашли — она просто исчезла. В магазине обнаружили следы борьбы и личные вещи Воронцовой Киры Леоновны. Следствие шло еще полгода, но в итоге всё списали на нервный срыв: решили, что девушка в приступе безумия разгромила магазин и сбежала в неизвестном направлении, как случилось и с прошлым героем.

И лишь Добрыня знал правду. Но он молчал, боясь, что его сочтут сумасшедшим. Да и если бы он сказал, что бы поменялось? Он бы не смог спасти девушку. Парня повысили, он занял место Киры. В её квартиру так никто и не заехал. Но по ночам там иногда мигал свет. Ритмично. Три точки. Три тире. Три точки. Добрыня, проходя мимо этой квартиры, всегда смотрел на то, как мигает свет. Это происходило всего три раза с перерывом между каждым в пятнадцать минут.

В компании же предпочли поскорее забыть об этой истории, и лишь мать, ничего не подозревая, получала сообщения от дочери, что всё хорошо. Жизнь вернулась в привычное русло, и лишь Добрыня будет помнить героиню, что вернула равновесие в город. Кира стала для него другом, человеком, который видел всё то же, что и он. Но если первый директор прожил с ними почти год, то почему-то с девушкой обошлись по-другому. Он встал со скамьи и пошел прямо по аллее с совсем легкой улыбкой.

Конец.