Загадочное исчезновение, или новогодний детектив Мухи и Пестрого

— Вот скажи мне, что это такое? — спросил Муха, указывая лапкой куда-то вниз. Пёстрый посмотрел вниз, пожал плечами.

— Ммм… это земля, — ответил Пёстрый. — Мокрая земля.

— А это что?

— Это дерево. Без листьев.

— А капает на нас что? — не унимался Муха.

— Дождь. Не понимаю, почему ты спрашиваешь? — не выдержал Пёстрый.

— Почему я спрашиваю? Ах, почему я спрашиваю? — Муха раздраженно топнул лапкой. — Это — грязь. Это — чёрное голое дерево…

— Эй, полегче, — возмущенно сказало дерево. — Я не голое. Я обнаженное. И вообще, чего ты хочешь от дерева в ноябре? Пышной листвы?

— Извини. Так вот, это — обнаженное дерево, — продолжил Муха. — Кстати, дерево, если ты не в курсе, сейчас уже декабрь.

— Да? — удивилось дерево. — А мне показалось, что ноябрь…

— Ничего удивительного, они теперь стали одинаковые. Так вот, Пёстрый, как ты думаешь, что в этом антураже делает — ОНА?! — рявкнул Муха, и показал лапкой куда-то в сторону. Пёстрый посмотрел туда, куда указывал Муха, и пожал плечами.

— Это новогодняя ёлка, — озвучил он очевидно. — И что?

— Что она тут делает? — спросил Муха. — Она тут стоит уже больше месяца. Стоит и молчит. Я несколько раз пытался с ней заговорить, но безрезультатно, — Муха насупился. — То ли эта ёлка обычная хамка, то ли…

— Она ненастоящая. Искусственная, — Пёстрый вдруг нахмурился. — В принципе, в этом нет ничего особенного или странного. Обычная искусственная ёлка. В Городе их тысячи. Но, вообще, Муха, в чём-то ты прав.

Сказать, что Муха удивился — это не сказать ничего. Пёстрый признал его правоту? Серьёзно? Неужели такое возможно?

— И в чём же я прав? — с подозрением спросил Муха.

— В нескольких моментах. Во-первых, ты прав в том, что ёлки появились в Городе слишком рано, их появление вовсе не соответствует моменту. Во-вторых, ты прав в том, что они искусственные, а не настоящие. И, в-третьих, ты, сам об этом не догадываясь, озвучил общую мысль.

— Какую? — спросил Муха.

— Ну и какую? — спросило дерево.

— Это фальшивые ёлки, — Пёстрый многозначительно помолчал. — Понимаете? Ёлки — не настоящие.

— В смысле? — не понял Муха.

— Они лишены духа Нового Года, — терпеливо объяснил Пёстрый. — Ёлка выглядит, как ёлка, игрушки выглядят, как игрушки, всё верно. Но попробуйте прислушаться к своим ощущениям, и вы поймете, что тут явно что-то не так.

— Точно! — сказало дерево. — А я-то всё думаю, что мне в этой новой соседке не понравилось. Хотя какая она новая, месяц с лишним тут уже торчит.

— Вот и я том, — покивал Пёстрый. — Муха, попробуй проникнуться ощущением, и расскажи, что получилось.

— Да то же, что у дерева, — сердито ответил Муха. — Это подделка. Встречались мне пластиковые ёлки, было дело, но они были почти как живые, то есть новогодние, а эта — фигушки.

— Погодите-погодите, — попросило дерево. — Снега нет. Настоящей ёлки нет, вместо неё кто-то воткнул фальшивку. И, главное, ощущения Нового года тоже нет. Это что же получается?

— Кажется, у нас украли Новый год, — сказал Муха. — Но ведь это невозможно!

— Очень даже возможно, — возразил Пёстрый. — Но пока что факт кражи не подтверждён. Надо будет разобраться. Кто со мной?

— Наверное, я, — предположил Муха. — Дерево слишком крепко держится корнями за землю, и пойти не сможет. Правильно?

— Правильно, — подтвердило дерево. — Я тогда посторожу здесь, а вы потом мне всё расскажите, хорошо? Буду ждать.

— Обязательно расскажем, — Пёстрый улыбнулся. — Мы будем держать тебя в курсе дела.

— Какого дела? — спросил Муха.

— Дела о похищении Нового года, разумеется, — ответил Пёстрый.

***

Сержант Ангелов, к их удивлению, оказался дома, то есть у себя на чердаке. Вид он имел мрачный, усталый, крылья его выглядели встрёпанными, и, кажется, на них не хватало несколько маховых перьев. Ангелов стоял у полукруглого чердачного окошка, и пил кофе из своей любимой железной чашки.

— Привет, — поздоровался Муха, вылезая из люка, ведущего на чердак. — Эй, Ангелов, привет, говорю! Чего это с тобой?

— Со мной нормально, — ответил Ангелов. — Вы чего пришли?

— Добрый день, — сказал вежливый Пёстрый, вылезая следом за Мухой. — Ты не очень занят? Выглядишь уставшим.

— Ещё бы я был не уставший, столько летать, — Ангелов тяжело вздохнул. — Да вы проходите, присаживайтесь. А занят… у меня перерыв, потом снова надо будет вылетать. Вы зачем пришли?

— Новый год пропал, — Пёстрый решил, что тянуть с разговором по делу не следует. — По городу кто-то наставил фальшивых ёлок, но нет ни снега, ни предвкушения, ни новогоднего настроения, ничего.

— Ах, так вы уже знаете, — Ангелов отпил ещё кофе. — Так и есть. Новый год действительно исчез. Вот, ищем.

— Ангелы ищут? — удивился Муха.

— Ага, — кивнул сержант Ангелов. — Совершаем облёт по заданным траекториям, пытаемся разыскать следы кражи.

— Ну и дела, — протянул Пёстрый. — И что? Есть успехи?

— Никаких, — помотал головой Ангелов. — Находим только фальшивые ёлки, и фальшивых Дедов Морозов. Пластиковых.

— Таких мы не видели, — покачал головой Пёстрый.

— Ещё встретите. Целая армия наглых пластмассовых рекламных наглецов, — Ангелов поморщился. — Один из них пытался продать мне под видом эликсира новогоднего настроения палёное безалкогольное шампанское, представляете? Да ещё и цену загнул такую, что обалдеть можно. А на вкус оказалась самая дешевая паршивая газировка.

— Беспредел. Погоди, ты что, его купил? — удивился Пёстрый.

— Пить хотелось, — признался Ангелов. — Целый день крыльями махать, любой пить захочет. Но цена была запредельная.

— Может, тебе полежать? — участливо спросил Муха. — Слушай, правда, давай ты немного отдохнешь, а мы поищем вместо тебя.

— Вы летать не умеете, — вздохнул Ангелов.

— Я умею, — возразил Муха.

— Невысоко и недалеко. Хотя… — Ангелов задумался. — Знаете, — сказал он, понизив голос, — сдаётся мне, что с нашими поисками тоже не всё ладно.

— Почему ты так решил? — спросил Пёстрый.

— Да потому что нам дают маршруты для полётов, а маршруты эти всегда одни и те же, — объяснил Ангелов. — Третью неделю летаю над одними и теми же местами, в которых ничего нет. Может, конечно, в Небесной канцелярии снова что-то напутали, но…

— Вот что, — решительно сказал Пёстрый. — Ты ложись отдыхать, а мы попробуем поискать по-своему. Только не летай больше никуда. Скажись больным. Хочешь, мы Петрова и Сиропу к тебе пришлём, чтобы они посидели с тобой? Сиропа будет варить кофе, а Петров охранять твой покой.

— Пришлите, — согласился Ангелов. Поставил чашку на подоконник, и сел в одно из старых продавленных кресел. — Спасибо за идею. Может быть, младший ангел и маленькая фея действительно смогут помочь мне немного прийти в себя.

***

— Вот что, Муха. Нам надо действовать, — сказал Пёстрый, когда они очутились на улице.

— Надо, — согласился Муха. — Только вот как?

— Давай рассуждать логически, — предложил Пёстрый. — Кража Нового года или Рождества — известные в истории преступления. Мало того, преступники во время прошлых инцидентов были найдены и пойманы. Ну или признались сами. Однако, как тебе известно, некоторые преступники склонны повторять свои преступления, поэтому, думаю, стоит проверить их.

— Стоит. А кого? — спросил Муха.

— Трое самых известных похитителей Нового года — это Зверь Нянь, Чудище-Снежище, и Гринч, разумеется, — наставительно произнёс Пёстрый.

— О, про Чудище-Снежище я знаю, — обрадовался Муха. — Известный преступник, леший. Про него даже фильм когда-то сняли.

— Мультфильм, — поправил Пёстрый. — Он говорил, что завязал, но, как ты понимаешь, преступники так же склонны к обману. Поскольку Чудище живет не так далеко от нас, предлагаю начать с него. Даже если кражу совершил не он, есть вероятность, что он может знать, кто причастен к похищению.

— Тогда к нему и отправимся, — согласился Муха. — Только давай сперва забежим ко мне домой. Погода промозглая, я бы хотел превратиться в Человека, и прихватить шарф, шапку, и перчатки.

***

Дома Муха превратился в Человека, и пошёл тепло одеваться, а Пёстрый сел за стол в комнате, и принялся рассеянно смотреть по сторонам. Взгляд его упал на небольшой стеклянный шарик, внутри которого находилась небольшая ёлочка. Пёстрый взял шарик, потряс его — и в шарике появилась самая настоящая метель, вокруг ёлочки взвились, и стали медленно кружиться, белые снежные вихри. Красиво, подумал Пёстрый, поставил шарик на стол, и тут же про него позабыл. Вскоре в комнату вошёл Муха — уже тепло одетый, и укутавший шею шарфом.

— Я готов, — сообщил он. — Отправляемся?

— Ага, — кивнул Пёстрый. Тоже превратился в Человека, натянул поплотнее свою кепочку, и одёрнул пальто. — В путь.

***

Чудище-Снежище жил за городом, неподалеку от поселка городского типа, поэтому к нему решено было добираться на электричке. Сперва прокатимся, а потом пройдемся пешком, сказал Пёстрый, и Муха покивал в ответ. Как скажешь, мол, так и сделаем. Дорога на поезде заняла чуть больше часа, и всё это время Муха, сидевший у окна, мрачно смотрел на проносившийся мимо тёмный и унылый пейзаж, которые пытались разбавить собой ненастоящие новогодние ёлки с фальшивыми игрушками и гирляндами.

— Какая тоска, — констатировал Муха, когда они вышли на нужной станции. — И темно. Пёстрый, почему так темно, а?

— Снега нет, — констатировал очевидный факт Пёстрый. — И мороза. Сплошные лужи.

— Ах, да, точно, — Муха тяжело вздохнул. — Ну, пойдём тогда, что ли. Чего время терять.

До маленького домика, стоявшего на лесной опушке, и служившей пристанищем Чудищу-Снежищу, они добрались без приключений. Судя по тому, что в домике горел свет, а из трубы поднимался дымок, хозяин был дома, у себя. Пёстрый вежливо постучал в щелястую дверь, и отступил на шаг.

— Кто там? — спросил скрипучий голос из-за двери.

— Здравствуйте. Мы из Города, — сказал Пёстрый вежливо. — Не могли бы вы ответить на пару наших вопросов?

— Каких? — с подозрением спросил голос из-за двери.

— Мы ищем пропавший Новый Год, — ответил Пёстрый. — Возможно, вы что-то знаете о происшедшем.

— Я? — кажется, говоривший безмерно удивился. — А я-то тут при чём?!

— Может быть, вы нас всё-таки пустите? — спросил Муха. — Мы, конечно, понимаем, что вы нам не рады, но на улице сильный дождь, и нам не хотелось бы…

— Ай, чёрт с вами, заходите, — позволил голос. — Всё равно так разговаривать неудобно.

***

Чудище-Снежище напоминал корягу, имевшую руки, ноги, и — вот удивительно — вполне симпатичное деревянное лицо. Голова его оказалась подвязана красным платочком в белый горошек, а спина — закрыта серым пушистым широким шарфом.

— Замучил этот дождь, — пожаловался Чудище-Снежище. — Того и гляди, прорасту. А в декабре это как-то ну совсем неприлично.

— Прорастёте? — удивился Муха.

— Ну да. Я ж леший, — объяснил Чудище-Снежище. — Иной раз, знаете, могу дать слабину. Но вроде вы не об этом хотели поговорить. Верно?

— Верно, — покивал Пёстрый. — Давайте я не буду тянуть, а перейду к сути дела. Украден Новый Год. Со всеми причитающимися, как-то — радость, предвкушение, новогоднее настроение, и всё прочее.

— Тю, — присвистнул Чудище-Снежище. — Тоже мне, открытие. Спёрли, я давно это понял.

— Когда? — спросил Пёстрый.

— Да уж с месяц как. Или больше, — Чудище-Снежище задумался. — Точно, больше. Пошёл я, значит, в конце октября в магазин поселковый, за хлебом. Захожу, и вижу — она! Стоит, понимаешь, вся в огнях, на половину прохода раскорячилась…

— Кто? — не понял Муха.

— Да ёлка, водяной её яти, — выругался Чудище-Снежище. — Я аж глаза стал тереть. Какая, к шуту, ёлка в октябре? Подошел поближе, присмотрелся, а она…

— Фальшивая? — спросил Муха.

— В точку, — кивнул Чудище-Снежище. — Истинно так. Потом ещё одну такую же заприметил. У школы стояла. Потом на площади появилась, но это уже в ноябре.

— То есть вы тоже не знали, что происходит? — уточнил Пёстрый.

— Не-а, — помотал головой в платочке Чудище-Снежище. — И, это… дети не пришли. В тот год приходила девчонка одна, они каждый раз новые, ясное дело, но песенки пели хорошо, было дело. Они споют, в школу позовут, я подарки готовил каждый раз… эх…, а в этом году — нет никого. И ничего. Ни деток, ни снега.

— Ясно, — покивал Пёстрый. — Вот что, уважаемый Чудище-Снежище. Я оставлю вам адрес… синицы-звоницы ведь есть у вас? Ну или зайцы?

— Есть, — покивал Чудище-Снежище.

— Вот и славно. Если у вас появится какая-то информация, посылайте синицу, они нам передадут всё через голубей. И спасибо вам за содействие.

— Погодите, — Чудище-Снежище нахмурился. — Вы, кажись, подумали, что это я Новый год упёр?

— Нет, — покачал головой Пёстрый. — Но вы, насколько нам известно, любитель тишины, и могли кому-то содействовать.

— Ну нет, — протянул Чудище-Снежище. — Ну как так можно-то, вы чего. Там же детки. Как им без Нового года? Я бы не смог. И потом, даже если бы я чего-то учудил, снег я бы точно уволочь не сумел. За снег Сам по головке никого не погладит, вы же понимаете.

— Это вы про Деда Мороза? — уточнил Муха.

— А про кого ещё? Ты, городской, сам подумай — как его Кони без снега сани тащить будут? Или — Он их чего, в телегу запряжет? Вот же умора была бы — Дед Мороз, и на телеге, — Чудище-Снежище захихикал. — Так что я тут ни при чём. Ищите дальше. Если что узнаю, расскажу.

— Спасибо, — поблагодарил Пёстрый.

— А я про вас кино видел, — сообщил Муха, когда они уже стояли у двери. — И тоже хотел сказать вам спасибо за беседу. Редко выпадает возможность пообщаться со знаменитостью.

— Кино? Так это когда было, — махнул рукой явно польщённый Чудище-Снежище. — Вы, это, если что узнаете, черканите пару строк. А то мне такое тоже непривычно. И грустно, — добавил он. — Я ж Новый год-то ох как люблю. Мне дети открытки дарили всегда, вон, какой альбомище собрал. А сейчас — тишина и грусть. И никого нет. Пишите, в общем. Буду ждать.

— Хотите, я пришлю вам в подарок через Синиц пластинку? — спросил Пёстрый. — У меня есть два одинаковых экземпляра Вертинского, отменного качества. У вас, я смотрю, патефон имеется. Может, музыка немного развеет вашу печаль?

— Буду очень благодарен, — заулыбался Чудище-Снежище. — Музыку хорошую я люблю. Присылайте. А я вам варенья сейчас дам. Сейчас принесу вам баночку. У меня своё, земляничное. Вкусное — пальчики оближешь. Вот и поменяемся подарками на Новый год. Если он наступит, конечно…

***

— Это не он, — констатировал очевидное Муха, когда они шли обратно на станцию.

— Да, это не он, — согласился Пёстрый. — Так… Муха, нам в любом случае надо в Город. А потом — в Китай, но ты же понимаешь, что тут электричка не поможет.

— А что поможет? — спросил Муха.

— Фея Сиропа, — ответил Пёстрый. — Это единственное магическое существо, способное кастануть заклинание, которое подбросит нас до Китая. Так что по дороге нужно будет купить побольше хороших конфет, и два больших рафа с ванилью и апельсином. Она этот кофе больше всего любит.

— Подкуп, — понимающе покивал Муха. — Ладно. Это мы сделаем.

***

— В Китаааай? — с удивлением протянула Сиропа. Её крылышки приподнялись, а в глазах появился интерес. — И кого вы там хотите найти, в Китае?

— Нам нужен Ужасный зверь Нянь, — ответил Пёстрый. — Мы думаем, что он может знать что-нибудь о похищении Нового года. Кстати, что там поделывает Ангелов? — спросил он, кивнув в сторону кресла, спинку которого можно было видеть от люка на чердак, где и происходил этот разговор.

— Спит, — сообщила Сиропа. — Замучился совсем, бедняжка. Мы с Петровым понимаем, что он старший сержант, что у него ответственность, и всякое такое, но разве можно так гонять ангелов перед самым Новым годом? Он налетался так, что крыльев уже не чувствует. Сам сказал. Поэтому будить я его не позволю. Так и знайте.

— Мы не хотим его будить, — заверил Пёстрый. — Ты можешь отправить нас в Китай?

— Могу, — пожала пухлыми плечиками Сиропа. — А вы гостинцы купили?

— Кому? Предполагаемому преступнику? — удивился Пёстрый.

— Ну конечно! — всплеснула руками Сиропа. — Во-первых, вы не знаете, преступник он, или нет. Во-вторых, ходить без гостинцев в гости невежливо.

— И что же нам взять с собой? — спросил Пёстрый.

— Купите шоколад, только обязательно наш, — строго сказала Сиропа. — Ведь всем известно, что у нас самый лучший шоколад в мире. Думаю, после шоколада он согласится с вами поговорить. Где Муха?

— Тут я, — откликнулся Муха с лестницы. — Пёстрый, передай Сиропе гостинцы… ага, спасибо. Ну, чего, мы летим?

— Сперва зайдем в магазин, — сказал Пёстрый. — Сиропа, ты с нами?

— С вами. Только кофе выпью, — ответила фея.

***

Заклинание Сиропы отправило их на морское побережье, как Пёстрый и просил. Ведь всем известно, что Ужасный зверь Нянь живёт на дне морском, и только в Новый год выходит на сушу. Заклинание, кстати, выглядело красиво, и больше всего напоминало или фейерверк, или яркий оранжевый бенгальский огонь. Сиропа взмахнула крыльями, с которых посыпались искры, что-то крикнула, и… и вот они уже стоят на берегу, глядя на пологие волны, накатывающие на мокрые камни.

— Хорошая какая у Петрова подружка, — заметил Муха. — И кофе варит вкусный, и заклинания кастовать умеет.

— Это да, — покивал Пёстрый. — Петрову повезло. Ну что, пойдем искать, где прячется зверь Нянь? Или, может быть, нужно покричать в сторону моря, и он выйдет к нам сам?

— Не надо мне кричать, я уже тут, — сказал кто-то за их спинами. — Чего вам от меня надо?

Муха и Пёстрый повернулись на голос, и обнаружили, что за ними действительно стоит зверь Нянь, внешне слегка напоминающий помесь льва и дракона, вот только…

— Добрый день, — поздоровался Пёстрый. — Простите, а что это на вас надето?

Действительно, зверь Нянь был в странном наряде, похожем одновременно на рыцарские латы и космический скафандр. В правой лапе зверь Нянь сжимал древко длинного копья, украшенного лентами и драгоценными камнями. А ещё на Нянь было надето множество украшений, которые должны были выглядеть устрашающе и воинственно, но выглядели, пожалуй, просто красиво. Бусы, браслеты, наручи, какие-то подвески. Да уж, экзотический наряд, что говорить.

— Это костюм для кастинга, — объяснил зверь Нянь. — Здесь, в Китае, придумали одну электронную игру, и я очень, ну очень хочу попасть в неё боссом. Или врагом высшего класса. NPC не хочу. Мне надо пройти отборочный тур второго набора. Очень надеюсь, что получится.

— Второго? — переспросил Пёстрый. — А что произошло во время первого?

— Я проспал, — мрачно сообщил зверь Нянь. — Это несколько лет назад было. И что вы думаете? Никому и в голову не пришло прийти на берег, чтобы разбудить меня! В результате в игре есть всякие драконы, есть вишапы, есть воины, есть мухи-кровососы — но там нет меня!!! Меня! Великого и могучего зверя Нянь! Вы можете себе такое представить?

— Не очень, — признался Муха. — Наверное, это ужасно.

— Ещё как ужасно, — кивнул зверь Нянь. — Прошел слух — ну, у нас, в китайском интернете так было написано — что игра продлится ещё двадцать лет. Представляете, какие это возможности? А денег можно сколько заработать… ууу…

— Но если вы станете боссом, вас все будут бить, — напомнил Пёстрый. — Точно ли вам это нужно?

— Ну, когда меня, а когда и я, — хмыкнул зверь Нянь. — Я тут не просто так гуляю по берегу. Я уже не первый месяц усердно тренируюсь, и достиг хороших результатов. Хотите, покажу?

— Только если недолго, — кивнул Пёстрый. — Мы, видите ли, торопимся. У нас расследование. Новый год у нас украли.

— А, понял. Вы пришли ко мне, потому что подумали, что это мог сделать я? — понял зверь Нянь. — Какие глупости! Сами подумайте, зачем мне воровать этот ваш европейский Новый год, когда у нас он тут свой, восточный. До него ещё почти полтора месяца. К тому же я давно никому его не порчу, и никого не ем. У меня диета. Нужно держать себя в форме, а если есть людей, можно располнеть, или получить расстройство желудка. Представьте себе весь ужас ситуации, когда ты приходишь на кастинг, а у тебя не всё в порядке с животом? Кошмар! Поэтому я ему всё исключительно полезное. Улитки, рыба, морские водоросли, рис, свежие овощи, булочки на пару. И никаких людей.

— А красные фонарики вас больше не пугают? — спросил Пёстрый с интересом.

— Они прекрасны, — заулыбался зверь Нянь. — Обожаю красные фонарики. И красные конверты тоже, — добавил он.

— Ой, простите, — спохватился Муха. — Красный денежный конверт мы не достали, зато привезли вам из нашего города угощение. Вот, возьмите. Это самый лучший в мире шоколад.

— О, отлично, — обрадовался зверь Нянь, заглянув в пакетик. — Горький, почти без сахара. В самый раз для моей диеты. Такой мне можно, по паре долек в день, с горячим чаем. Спасибо вам большое.

— И вам спасибо, — Пёстрый улыбнулся. — И за информацию, и за хорошую беседу. Мы желаем вам удачи в кастинге. Надеемся, что встретим вас в игре… как называется?

Зверь Нянь назвал игру, Пёстрый записал название в блокнотик, и пообещал навестить зверя Нянь в этой самой игре в случае удачи с кастингом. Расстались они практически друзьями. Зверь Нянь пообещал, что если будет какая-то информация о пропавшем Новом годе, он пришлет сообщение через своих ручных осьминогов.

***

— Это не он, — резюмировал Муха, когда вторая часть заклинания перебросила их обратно в Город. — Точно, не он. Красивый костюм у него, кстати.

— И двигается хорошо, техника боя действительно на высоте, — покивал Пёстрый. — Думаю, он сумеет пройти этот самый кастинг. Так, Муха, пошли теперь к тебе. Нам нужно переодеться во что-то… ммм… ну, типа американское. У тебя, насколько я помню, были джинсы.

— Гринч, — тут же сообразил Муха. — А не много ему чести, переодеваться для него?

— Ммм… наверно, ты прав, — согласился Пёстрый. — Тогда выпьем у тебя чаю, и отправимся.

— Наверное, ему тоже нужно подарить какой-то сувенир, — предположил Муха.

— Подарим, — Пёстрый усмехнулся. — Где-то у меня был альбом с фотографиями станций метро. Вот его и подарим. Пусть хоть посмотрит, какое красивое метро бывает.

…Дома у Мухи они вскипятили чайник, налили себе по чашечке, и пошли в комнату — на кухне сейчас обедали Люди, и Муха с Пёстрым не хотели им мешать.

— Муха, а откуда у тебя этот снежный шарик? — спросил Пёстрый, когда они расположились в комнате. — Красивый.

Стеклянный шарик с ёлкой и метелью внутри всё так же стоял на столе.

— Не знаю, — пожал плечами Муха. — Он тут уже очень давно. Кажется, кто-то подарил мне его в незапамятные времена. Ну, тогда, когда мы ещё спали зимой, и поэтому зиму не видели. Я очень хотел увидеть зиму, и меня кто-то услышал. Оттуда и шарик. Помнишь наши девяносто дней холодов?

— О, да, — Пёстрый посерьезнел. — Странное было Время. Но хорошее. Славное. Время Чудес, самых настоящих. А мы этого тогда не поняли. А потом оно ушло, и пришло другое.

— Да, мы не поняли, — покивал Муха. — Зато теперь у нас есть зима и Новый год.

— Ага. Только у нас его-то как раз нет, — напомнил Пёстрый. — Да и зимы что-то тоже не видно, на улице снова дождь пошёл. Допивай чай, и пошли снова к Сиропе на поклон. Пусть кастует заклинание до Гринча.

***

Гринч жил на горе, и, как показалось Мухе и Пёстрому, дом его больше всего напоминал какие-то развалины. По этим неопрятным развалинам они бродили, наверно, с полчаса, пока, наконец, хозяин не соизволил объявиться. Собаку выгуливал, сообщил он. А вы кто такие, и чего вам надо?

— Понимаете ли, у нас пропал Новый год… — начал было Пёстрый, но Гринч тут же его перебил:

— Да вы что, сговорились? — заорал он. — Сначала заявился наш полудурок с оленями. «Рудольф! Рудольф!» — передразнил он. — Потом ваш недоумок с Конями. Где Новый год? Где Рождество? Я почём знаю!!! — он скорчил недовольную рожу. — Мне какое дело до них?!

— Но, согласно нашей информации, а так же снятому о вас фильму, вы были в своё время причастны…

— К краже подарков! — снова заорал Гринч, не дав Пёстрому договорить. — Это были вещи. Вещи! А не ваше это, как сказал наш полудурок — предвкушение чуда, сказка, и чего-то там ещё такое. Не помню я! Ваш недоумок говорил тоже что-то похожее, и всё время ругался с кем-то по рации. Кажется, со своими же Конями.

— Дед Мороз и Санта Клаус не полудурки, и не недоумки, — сердито сказал Муха. — Они символы Рождества и Нового года, просто работают на разных континентах. Радуют детишек, поднимают людям настроение, дарят сказку. Зачем вы про них так? Мы вам подарок привезли, а вы… эх…

— Подарок? — тут же оживился Гринч. — Давай сюда. Это я люблю.

— Вы сперва докажите, что ничего не брали, а потом отдадим, — строго сказал Пёстрый.

Гринч пренебрежительно махнул зеленой лапой, и скривил очередную зеленую рожу.

— Можете обыскать дом и окрестности, — сказал он. — Хоть сто раз. У меня ничего нет. Да и быть не может. Вы, ребята, как наша местная полиция, — он хихикнул. — Сперва говорите, а потом думаете. Ну, сами посудите, как можно утащить то, что нематериально? Кто на это вообще способен? — он вдруг утратил ехидство, и заговорил серьезно. — На самом деле, конечно, и ваш, и наш, и вы двое — все правы. Творятся какие-то хреновые дела, ребята. Я это тоже чувствую. Но, поверьте, я здесь точно ни при чём. Нет у меня таких способностей. Да и городок наш давно меня принял, в гости зовут, угощают, вместе со мной веселятся. Ну, то есть веселились. В этом году… — он тяжело вздохнул. — Ко мне на гору никто не пришёл. Вообще никто. И внизу как-то подозрительно тихо.

Муха вытащил из сумки альбом, запакованный в золотистую подарочную бумагу, и протянул Гринчу.

— Возьмите, — сказал он. — Это альбом с красивыми фотографиями нашего метро. Оно у нас как музей. Правда.

— Спасибо, — улыбнулся Гринч. — С удовольствием рассмотрю, может, позаимствую несколько идей для оформления комнат в моём замке. Это хороший подарок, я рад. Вот что. Если я чего-то узнаю, то пришлю вам сообщение по собачьей почте.

— Там океан по дороге, — напомнил Пёстрый.

— Собачьей почте он нипочём, — покачал головой Гринч. — Как в поговорке…

— Собака лает, а ветер носит, — покивал Пёстрый. — Ну что же, счастливо вам оставаться, в таком случае. Было приятно познакомиться.

— И мне, — усмехнулся Гринч. — Спасибо за альбом. Жду от вас вестей.

***

— И это тоже не он, — мрачно сказал Муха, когда они снова очутились в своём родном Городе. — Пёстрый, что же нам делать?

— Мне нужно помедитировать и подумать, — ответил Пёстрый. — Знаешь, а ведь он действительно был прав, этот негодяй с зеленой рожей. Как можно украсть то, что нематериально? Ведь что такое, по сути дела, Новый год?

— Ну… счастье, радость, предвкушение, ожидание чего-то удивительного и прекрасного, волшебство, вера в невозможное, добрые мысли, — принялся перечислять Муха. — Они могут быть немножко материальны, как та же детская вера в чудеса, например. Или иметь символы. Как ёлка, подарки, вкусный ужин.

— Вот смотри, что получается. Ёлки есть, но они фальшивые. Игрушки — тоже, но и они ненастоящие. Вкусный ужин… ну, может быть. Кто-то его приготовит, и он будет вкусным, но без всего нематериального он не станет новогодним столом, а будет тем, чем и является на первом слое реальности, и, а именно — обычной вкусной едой, и не более того.

— Но кто же мог украсть это нематериальное? — с грустью спросил Муха. — Наверно, это должен быть кто-то очень большой и очень могущественный.

— Да, вероятно, ты прав, — согласился Пёстрый. — Мы ничего не сумеем найти. Но… у меня есть одна идея, и мне надо над ней подумать. А ты иди пока что домой, и жди меня там.

— Дома? — удивился Муха.

— Именно. Просто жди меня дома, и не ходи ко мне, не отвлекай от размышлений. Просто посиди тихонько, почитай чего-нибудь, а я потом сам к тебе приду.

— Хорошо, — Муха вздохнул. — Как скажешь.

***

Кто-то один очень большой украл что-то другое, тоже очень большое — вот как размышлял Пёстрый. Этот кто-то очень большой для нас недосягаем, верно? Конечно. Зачем он это сделал? Зачем-то. Видимо, ему это для чего-то было надо, вот он, это неведомый некто, и уволок то, захотел. И внушил Людям мысль, что надо ставить в городах глупые ненастоящие ёлки. А ещё он сделал много всего другого, но сейчас это неважно. Для нас сейчас главное что? Новый год. Вот про это и будем думать. Положение кажется безнадежным, но…

Но — Пёстрый приоткрыл правый глаз, и посмотрел на залитое дождевыми струями окно — но не может так быть, чтобы выхода не было совсем. Выход есть. Что мы можем? Перехитрить этого некто? Видимо, так и придется поступить. А что ещё? Создать Новый год? Такой огромный, прекрасный, и волшебный? Сами? Нет. Мы для этого слишком маленькие и слабые. К тому же этот некто тут же его снова украдёт. Но в наших силах, если собрать все эти силы вместе, создать маленький, но при этом самый настоящий Новый год. Для этого, вероятно, нужно какое-то тоже маленькое замкнутое пространство, и на втором слое реальности уже может получиться…

— Ну конечно! — Пёстрый открыл оба глаза, и улыбнулся. — Как же я сразу об этом не подумал! Только… ох, вот с этим будет сложно. Наш Новый год нужно будет спрятать получше, причём выбрать для этого такое место, чтобы никто не сумел догадаться о том, что он там. Впрочем, кажется, я уже понял, как решить эту проблему. Скорее, надо бежать к Мухе!

***

Муха сидел за столом, смотрел в окно, и о чём-то размышлял. По всей видимости, мысли у него были совсем невеселые, поэтому вид взволнованного Пёстрого его удивил и озадачил. Это само по себе выглядело довольно необычно — взволнованный Пёстрый, и поэтому…

Пёстрый не дал Мухе ни закончить мысль, ни опомнится. Он подбежал к столу, схватил с него хрустальный шарик с ёлкой, и решительно произнёс:

— Идём скорее!

— Куда? — опешил Муха.

— Делать Новый год, конечно! — ответил Пёстрый.

— Ты что-то придумал? — удивился Муха. — А при чём тут мой снежный шарик?

— Твой снежный шарик — самая главная часть моей задумки, — ответил Пёстрый. — Только для задумки его нужно будет спрятать, и, кажется, я уже понял, где это лучше всего сделать.

***

Обнаженное дерево стояло всё там же, на своём привычном месте, и с неприязнью смотрело на свою соседку, ненастоящую ёлку.

— Истукан, — ворчало дерево. — Манекен. Фальшивка. Эх, вот если бы я могло ходить, я бы тебе показало!

— Добрый вечер, — поздоровался Пёстрый, подходя к дереву. — Как ваши дела?

— Так себе, — ответило дерево. — Мне не нравится эта штуковина. К тому же на улице нет мороза, и мои бедные ветки едят всякие микробы и жучки. До сих пор! Был бы мороз, мало бы им не показалось, так ведь нет! Вы узнали что-то про то, куда девался Новый год? — спросило оно.

— Похищен неведомым могущественным существом, увы, — развел руками Пёстрый. — Вернуть его целиком нам неподвластно.

— Очень печально это слышать, — огорчилось дерево.

— Но есть надежда, — продолжил Пёстрый. — Если я правильно отсюда вижу, вон там, на стволе, у вас имеется небольшое симпатичное дупло, верно?

— Ох. Есть такое дело, — дерево тяжело вздохнуло. — Оно неплохо заросло, и опасности не представляет, а весной там селится семейка воробьев. Но некоторые считают, что сейчас иметь дупло — старомодно. И водить дружбу с птицами — тоже.

— Я так не думаю, — покачал головой Пёстрый. — Уважаемое дерево, ваше замечательное дупло может послужить нам для создания Малого Тайного Нового года. Вы согласитесь нам посодействовать?

— Даже так? — удивилось дерево. — Вы хотите что-то там спрятать?

— Верно, — Пёстрый улыбнулся. — У нас есть один предмет, который идеально подходит для нашей задачи. Но, — он сделал паузу, — предмет этот должен быть скрыт от посторонних глаз, и его никто, понимаете, никто не должен ни суметь его найти, ни достать.

— Это я устрою, — усмехнулось дерево. — Дупло очень удачно прячется за большой веткой. Даже странно, что вы сумели его увидеть.

— Вынужден признать, что в одной из предыдущих жизней я был котом, — чуть виновато сказал Пёстрый. — Нет, нет, не подумайте. Я никогда не обижал птичек, потому что прожил всю жизнь в квартире. Я только смотрел на них из окна, и иногда на них щёлкал. Вот так, — он пощёлкал по-кошачьи. — Но зрение у меня кошачье, отменное, поэтому я и сумел разглядеть вашу маленькую тайну.

— Ладно, — сдалось дерево. — Вы меня уговорили. Только… у меня будет просьба. Если всё получится, не могли бы вы сделать мне небольшой подарок? Очень не хватает мороза, эти проклятые жучки совсем распоясались.

— Думаю, мы сумеем это устроить, — заверил Пёстрый. — Давайте мы тогда спрячем шар, и начнём приглашать гостей. Они придут на втором уровне реальности, имейте в виду.

— Так даже лучше, — согласилось дерево. — Кажется, я начинаю догадываться, о чём вы говорите.

— Думаю, мы поняли друг друга верно, — улыбнулся Пёстрый.

***

Сержант Ангелов тащил кофемашину, рядовой Петров — пакет, в котором что-то звякало, а Сиропа несла кульки с конфетами, и сумки, в которых, кажется, находились салаты. Эту троицу сопровождала стая воробьёв, которая тащила мандарины, по одному на каждого воробья, и небольшая стая голубей, которая волокла детские санки, нагруженные какими-то тряпками и проводами.

— Карнавальные костюмы, — объяснили голуби. — И гирлянды. Ну и яблок немножко. Бабулька одна подарила.

— Годится, — решил Муха. — Поднимайтесь наверх, пожалуйста, и заходите в шар. Пройдете ёлку, там дальше будет домик. Пока что маловат, я не успел его расширить.

— Сделаю, — кивнул сержант Ангелов. — Эка невидаль. Электричества, небось, тоже нету?

— Пока нет, — вздохнул Муха. — Я не успел.

— И это сделаю. Куда гирлянды включать, если нет электричества?

Через некоторое время появился Пёстрый, в сопровождении старой женщины, у которой он жил.

— Дорогая моя муа-муа, поднимайтесь, пожалуйста, на веточку, — пригласил он. — Да, да, я знаю, мы во сне, всё так и есть. И в этом сне вы запросто можете гулять по веточкам. Так что прошу вас.

— О, мой чудесный Пёстрый, — заулыбалась старая женщина. — Это так мило! Я не ожидала, что у меня будет настолько прекрасный новогодний сон.

— Он скоро станет ещё лучше, — пообещал Пёстрый. — Проходите.

— Ты зачем маму притащил? — с упреком спросил Муха, когда Пёстрый вернулся с дерева обратно, на землю.

— А ей что, одной сидеть? — сердито спросил Пёстрый. — Она добрая и хорошая, пусть повеселится вместе со всеми. К тому же на втором уровне реальности это безопасно.

— Ладно, как знаешь, — махнул рукой Муха. — Теперь твоя очередь сторожить, а я пойду за Машей, её мамой, и бабушкой. Я заходил к ним, они там тоже сидят грустные, рядом с ненастоящей ёлкой.

— Иди, конечно, — покивал Пёстрый. — А потом я прогуляюсь. Помнишь историю, когда во время прошлого Нового года к нам приходила в гости Аполлинария? Её самой тут нет, но я хотел бы найти тех дам, которым мы помогли, узнать, как у них дела, и пригласить к нам в гости. Чем больше народу, тем веселее.

— Тогда я после тебя пойду, — решил Муха. — Надо звать всех знакомых. И Водяного, и Овражного, и фей, и домовых духов… кого найду. Да?

— Конечно, — улыбнулся Пёстрый. — В твоём волшебном снежном шарике найдется достаточно места для всех хороших существ. Я в этом уверен.

***

— Ты меня слышишь, старый ты полудурок?! — кричал Дед Мороз в рацию. — Дерево! Красивое! Сейчас тебе Декабрь даст пеленг! Рудольф примет? С ума сошёл? Ты кого недоумком назвал?! Нет, ты и правда полудурок, если позволяешь оленям делать то, что должен делать сам!!! Чего — мои кони? Да они в сто раз умнее твоих оленей…

— Может быть, не надо так ругаться? — робко спросил Муха. — Новый год, всё-таки…

— А кто ругается? — безмерно удивился Дед Мороз. — Да что ты, какая ругань! Это просто наши с ним обычные рабочие моменты. Не обращай внимания.

— Ну, тогда ладно, — покивал Муха. — Просто вы такие сердитые оба.

— Да нет, мы не сердитые, — усмехнулся Дед Мороз. — На вон, держи пряник, Муха. Держи, держи. Вкусный, мятный. Устал, небось? Мухам тяжело зимой приходится.

— Я привык, — Муха взял пряник, и откусил кусочек — волшебный это был пряник, не иначе. От него пахло свежестью, мятой, и легким морозцем. — Раньше мёрз, а теперь мне даже нравится.

— Потому что зима нынче не зима, а так, фикция одна, — вздохнул Дед Мороз. — Украли наши зиму. И Новый год. Но ничего, прорвёмся. Где наша не пропадала.

— Это точно, — согласился Муха.

***

В снежном шарике, надежно спрятанном в дупле повеселевшего заснеженного дерева, шло веселье. Плясали под звуки патефона Петров и Сиропа, Чудище-Снежище пил чай, наливая чашку за чашкой из большого блестящего самовара; воробьи пытались водить хоровод вокруг нарядной, украшенной гирляндами ёлки, но постоянно сбивались, не попадая в такт; Маша с мамой и бабушкой расспрашивали зверя Нянь о жизни в Китае; Гринч заигрывал с какой-то зеленоволосой феей, в которой признал родственную душу; голуби потихоньку, под шумок, клевали оливье из большой салатницы, Дед Мороз и Санта Клаус возились со своими мешками, доставая оттуда подарки, а за окнами домика, который сумел вместить всех, всех, всех, шёл сейчас снег. Белый, пушистый, мягкий, самый настоящий новогодний снег, который падал с тёмного неба большими хлопьями, и укрывал собою всё и вся. Пёстрый немного посидел со своей любимой муа-муа, затем попросил Муху побыть с нею, а сам выскользнул за дверь домика. А потом вышел за пределы снежного шарика, обратно, в реальность.

Потому что он — уже знал.

Он ощущал, он чувствовал.

Оно — было здесь. Неподалёку. И оно, разумеется, что-то да видело. Не всё. Но что-то — точно. И поэтому…

— Не прячься, — сказал Пёстрый, переходя на первый уровень реальности. — Я знаю, что ты здесь.

— Да, я здесь, — ответил ему бесплотный голос. — Ты прав, я действительно здесь. На этот раз тебе удалось перехитрить меня. Что ж, браво. Но неужели ты думаешь, что тебе удастся это сделать ещё раз?

— Посмотрим, — пожал плечами Пёстрый. — Я только не могу понять, для чего ты это делаешь?

— Так надо, — ответил бесплотный голос.

— Кому? Зачем? С какой целью? — спросил Пёстрый.

— А тебе обязательно нужно, чтобы была цель? — бесплотный голос усмехнулся. — Ох уж эта примитивная логика простых существ…

— Что ты вообще такое? — спросил Пёстрый. — Как тебя правильно называть?

Интересно, подумал он, угадал я, или нет?

— Я? Время, — ответил голос, и Пёстрый улыбнулся, потому что его догадка оказалась верной. — Глупый, глупый кот. Ты всё никак не поймешь, что ваше прежнее Время — прошло. Зато я пришло. Я отниму у вас всё. И вам никуда от меня не скрыться.

— Ты — наше нынешнее Время? — спросил Пёстрый. — Но почему ты такое жестокое и беспощадное? Зачем ты украло Новый год, для чего тебе это?

— Мне так захотелось, — ответил голос. — Тебе довольно такого ответа?

— Нет, — ответил Пёстрый. — Знаешь, если ты действительно наше нынешнее Время… ну, что ж. Нам такое Время не нужно. Мы создадим Новое Доброе Время. И оно придёт. На смену тебе. Потому что ты… ты Злое. Ты беспощадное. Ты отнимаешь радость, и делаешь несчастными наших друзей. Ты подменяешь новогодние ёлки на фальшивки, ты отнимаешь надежду, ты даже снег остановило, превратив декабрь в ноябрь! У тебя этот номер не пройдет, так и знай. Да, сейчас ты почти победило, но не всё ещё потеряно. Для нас — точно не всё.

— Глупый кот, — повторило Время. — Какой глупый кот…

— Кот, может, и глупый, вот только над котом по имени Пёстрый ты не властно, — с усмешкой произнёс Пёстрый. — Знаешь, почему? Потому что я давно уже мёртв, и ты ничего, слышишь, ничего не можешь со мной сделать. А вот я — могу. Поэтому сейчас я приказываю — уходи, Злое Время. Уходи, и никогда больше к нам не возвращайся.

— Ты ещё не победил, — со злостью сказало Злое Время. — Впереди целый год. Посмотрим, кто кого.

— Посмотрим, — кивнул Пёстрый. Он почувствовал — Злого Времени сейчас рядом с ним уже нет. Оно ушло. Отправилось куда-то дальше. Вот и хорошо, подумал он. Вот и славно.

А ещё он подумал, что в Городе, бесконечном, огромном Городе, сейчас прячутся, так же, как и они сами — другие. Которые тоже поняли, что можно взять снежный шарик, или старую шкатулку, или бабушкин сундучок, или… да неважно, что, но можно взять это что-то, и спрятаться от Злого Времени. И там, в этом шарике, в шкатулке, в сундучке можно создать свой Новый Год. Настоящий. Живой. Пусть пока что маленький и спрятанный, но именно что Настоящий. Без фальшивых ёлок, обмана, декабрьского дождя, и бесконечной грусти.

— С Новым годом, мои неведомые друзья, — еле слышно шепнул Пёстрый. — С Новым годом. Оказывается, у нас впереди много работы. Нам предстоит победить Злое Время, представляете? Думаю, это будет непросто, но мы справимся. Потому что в каждом нашем снежном шарике, в каждой шкатулке, в каждом сундучке прорастают сейчас семена Нового Доброго Времени, которое прогонит Злое старое. Никто на этом свете не силён бесконечно. Времена, насколько я помню, бывают разные. Вот только почему-то Злое Время, укравшее Новый год, про это позабыло.

Он усмехнулся, провёл с благодарностью рукой по коре дерева, и, легко запрыгнув на ветку, пошел по ней обратно, к стеклянному снежному шарику, надежно спрятанному в древесном дупле, туда, где его друзья сейчас готовились встречать Новый год. Первый год Нового Доброго Времени.

— Я расскажу им обо всём, — шепотом сказал Пёстрый. — Но не сейчас. Наверное, завтра. Не нужно таких разговоров в Новогоднюю ночь. Любопытно, удастся ли уговорить Санту покатать нас на санях? Кони Деда Мороза сидят вместе со всеми за праздничным столом, и будет неудобно просить их об этом. А олени гуляют по лужайке, потому что они не умеют превращаться в людей. Отличная мысль! Эй, олени, привет! — позвал он, проходя мимо ёлки. — У меня к вам предложение. Я могу принести вам вдоволь морковки и сахару, а вы нас за это покатаете. Идёт? Отлично. Надеюсь, у нас всё получится. У нас непременно всё получится…

Москва,

Декабрь, 2025 г.

______________________________

В рассказе упомянуты:

— Чудище-Снежище, главный герой сказки Людмилы Васильевой-Гангнус «Чудище-Снежище»

— Зверь Нянь, персонаж китайской новогодней «Легенды и Няне»

— Гринч, похититель Рождества, герой из книги Доктора Сьюза «Как Гринч Рождество украл»