Зажигалка

Я проснулся в кромешной темноте, без малейшего намёка, где я. Голова раскалывалась, а всё, что я смог сказать, это:

— Ох, — взялся за макушку и провёл рукой по волоскам.

Рефлекторно достав пачку сигарет, я нащупал в кармане мятую бумажку. Засунув в рот сигарету и чиркнув зажигалкой, слабый огонёк осветил комнату. Первое, что мне удалось разглядеть, — огромную гору обгоревших трупов. Запах тлеющей плоти заполнил лёгкие, и меня стошнило на пол.

Вытерев остатки капель со рта, я вновь зажёг огонь и принялся читать записку.

— Это мой почерк! — пригляделся я внимательней. — Самое трудное — начать, так сделай первый шаг.

Внизу список: пепел, холод, пустота, дверь, лёд, один — идеально описывает это место.

«Это сон, кошмар», — подумал я, но оставаться с мертвецами не хотелось, хоть и не с настоящими. Потрогав ногу одного из них, я упал на пол и попятился назад.

— Она настоящая! — говорил я, пытаясь прийти в себя. — Это бред!

Покурив и выкинув бычок, я решил прислушаться к совету, и как только подошёл к горе, она раздвинулась, а вдалеке показалась дверь. Освещая проход, я шаг за шагом приближался к ней.

— Сейчас я проснусь, — взялся за дверную ручку.

Открыв и войдя внутрь, я увидел то же самое тёмное пространство и мужчину в центре, сидящего на ржавой лавке. Я подбежал к нему, чтобы заговорить, но он перебил меня.

— Сигареты не будет?

Оглянувшись назад, я хотел уйти, но дверь тут же провалилась вниз. Сев рядом с ним, я вздохнул и достал пачку. Осталось две штуки, но что же поделать. Дав ему сигарету, он вручил мне записку.

— Просили передать тебе, — улыбнулся он.

Развернув листок, я принялся читать.

— Щедрая рука никогда не оскудеет, — говорил шёпотом. — Что это? — спросил я у мужчины, но, подняв глаза, рядом никого не оказалось. На его месте лежало две сигареты.

Вернувшись к записке, я продолжил:

— Боль, пустота, алтарь, ржавчина, зуд, ловушка, болезнь, бездна, — произносил слова, почёсывая грудь. — Ничего не понимаю.

«Что происходит?» — спрашивал я сам у себя, протирая глаза пальцами.

Из-под пола, в десяти метрах от меня, выдвинулась очередная дверь.

— Ладно, и не в таких пожарах бывал, — встал я со скамейки и положил сигареты в пачку. — Выберусь.

Неожиданно комната наклонилась, и я упал, стукнувшись о дверной косяк. Меня поймал стул и пододвинул к столу с моим любимым блюдом. Курица пахла настолько приятно, что слюни текли мне на колени.

Отпив из бокала немного белого вина, я оторвал ногу от курицы и начал есть. Прожевав сочное мясо, я почувствовал что-то странное. Вытащив жирную записку изо рта и отряхнув от остатков пищи, я стал читать вслух.

— Всё — яд и всё — лекарство, разница в дозе, — произносил, держась за больное плечо.

Почувствовав странный сладкий аромат и гнилостный вкус во рту, я взглянул на еду. В курице ползали маленькие склизкие белые личинки, а вместо вина — мутная черно-красная жижа.

Прервав рвотные позывы, я закричал:

— Даже поесть нормально не дадут! — опрокинул я стол ногой.

Я кашлял и бил кулаком по груди, пытаясь прочистить лёгкие, а после закурил, чтобы перебить вкус гнили. Переведя дух, я продолжил читать.

«Гравитация, позыв, приманка, агония» — издевательское описание событий.

— Эй, это не смешно, — кричал я в пустоту. — Выпустите меня!

Вокруг меня возникла стена огня, а под ногами — дверь.

— Опять двадцать пять, — сказав, полетел я вниз.

Ударившись о землю, в голове раздался оглушительный звон. Придя в себя, я видел, как горит дом и вокруг бегают мои коллеги.

— Чего разлёгся? Одевай ПТС.

На теле материализовалась форма. Нацепив баллоны и включив маску, я вбежал в дом. Везде был дым, мешавший моему обзору. Передо мной появилась дверь.

— Помогите, пожалуйста! — кричал детский голос за ней.

— Открывайся, давай же! — бил я дверь плечом.

Дверка распахнулась, издав треск. Предо мной стояла маленькая, горевшая девочка. Потянувшись ко мне рукой, она рассыпалась в прах вместе с моей формой и остальными декорациями. Осталось только пустое пространство, и я, стоящий в центре.

— Я хотел её спасти, — упал я на колени. — Я пытался, — вытер слёзы рукавом. — Правда пытался.

С неба, рассекая волнами воздух, падала обгоревшая записка.

«Гнев — тупик, принятие и терпение — путь к спасению», — было написано в ней, а внизу — новый список: травма, ярость, искупление.

— Ну и чего ты? Вставай!

— Папа? — оглянулся я вокруг.

— У тебя есть всё: успех, признание, статус героя, а ты ноешь, — говорил голос из пустоты.

— Этого хотел ты, я — нет! — ударил кулаком о пол я.

Он возник у меня за спиной и положил руку на моё плечо.

— Ты справишься, сынок.

Вздрогнув, я резко обернулся и увидел детскую площадку. Я и папа тренировались, а дети играли в футбол.

— Па, можно поиграть с ними?

— Ещё два подхода, — смотрел он в телефон.

— Почему? — скрестил я руки на груди.

— Они тратят время впустую, — проворчал он. — Делай подход.

Пока маленький я подтягивался на турнике, отец посмотрел в мою сторону и подошёл.

— Читай, — протянул очередную записку.

«Добро всегда побеждает, ну, почти. Зависть-то уж точно», — было там, а внизу неаккуратно накарябанный список: неполноценность, оцепенение, яд, иллюзия, тлен, подражание, отсутствие.

— Должен быть выход.

Всё пропало, и вновь появилась дверь.

— Если буду идти, я найду его? — встал я. — Может быть.

Войдя, я оказался в клубе. Запах алкоголя и пота врезался в мой нос. Поднесли бокал с пивом.

— В этот раз без сюрпризов, — отпил я большой глоток.

Сознание помутнело, и заболела голова. Я оказался в туалете и дверь одной из кабинок открылась. В ней был я и девка.

— Припоминаю.

— Скажи правду, — сказала мне девка.

Плюнув на пол, я развернулся и увидел свою девушку.

— Ава?

И снова гора обгоревших трупов. Я сел на пол и заплакал.

— Это произошло случайно, — сказал я спокойно. — Прости меня, — закурил я. — Я был пьян, да, это не оправдание, — затянулся сделав паузу. — Прости.

Из черепа одного из мертвецов вылетела записка прямо мне в лицо.

— Оступиться может каждый, а признаться только честный, — проговорил я, стряхивая пепел. — Тоска, распад, чужак, вой, бред, надрез, амнезия.

Закрыв глаза, я прошептал:

— Господи, помоги мне.

Открыв их, я оказался в ярко-белом пространстве со стоящим посередине столом. На нём было всё, чем я гордился и любил: русско-английский и латинский словари. Помню, как в детстве я собирал свои слова и искал совпадения в них. На краю была фотография семьи: мама, папа, я — счастливая семья. Кубки и медали, грамоты и благодарности от семей.

По центру лежала записка, начинающаяся со списка:

«Страдание, иллюзорность, погибель, отчуждение, крах, предательство, неведение, покинутость» — эти послания уже не злят меня.

— Смирись и сделай, то что давно хотел, — прочитал я и достал зажигалку из кармана.

Вместо стола появилась моя гладко выглаженная форма. Посмотрев на зажигалку с гравюрой компаса на корпусе и звездой на крышке, я чиркнул колёсиком и поднёс к форме. Она вспыхнула, и огонь плавно, как одеяло, покрыл её. Пламя начало распространяться за её пределы и трансформироваться в ослепительный свет.

Я прищурился и прикрыл лицо, чувствуя, как вспышка медленно поглощает моё обессиленное, измученное тело.