Закат

Мал знал, что так должно быть.

Мал жил очень долго, от начала времени, когда солнце взошло в первый раз. Ведь было когда-то такое.

Мал рождался, рос, пока старел, женщина рождала его заново. Старый Мал учил нового, потом умирал. И всё повторялось.

А вот теперь, думал Мал, всё закончится, и он умрёт насовсем.

Их оставалось пятеро, немного, но достаточно.

Был Мал. Был Рур, которого Мал знал от начала времен, когда солнце взошло в первый раз. Был Круш, что пришел от других, а с ними успел однажды родиться. И были две женщины.

Шийя и маленькая, которую Шийя родила вместо нового Мала. Она стала последним младенцем, рожденным Шийей.

У маленькой женщины еще не было имени, женщин не звали никак, пока они не рожали. Много женщин умирало, забирая с собой в землю детей.

Маленькая женщина подрастала и Мал надеялся, что скоро уже она сможет родить его снова.

Тут всё и закончилось.

Мал и Рур пошли в каменные холмы добывать зверя. Мал еще подумал – нехорошо. Нехорошо оставлять Шийю и маленькую женщину с чужаком, пусть даже он и успел с ними один раз родиться. Не то чтобы Мал не доверял Крушу, но такое было не к добру.

Первая беда случилась на охоте. Рур сорвался с узкой тропы и сломал колено. Оба знали, что это – смерть. Но Мал пока оставил Рура под тропой, под навесом большого камня.

Сам добыл зверя.

Когда шел обратно, неся зверя на плечах, Рур еще был жив, но в теле его уже бились злые духи. Может, там уже не было Рура. Мал ударил его камнем по голове, а потом завалил его камнями, чтоб не встал, не пришел к живым, злой и голодный.

Однако, когда Мал шел, неся зверя на плечах, он почуял, что вместе с запахом огня и людей из жилища тянется дух болезни.

Как такое случилось? Солнце зашло и взошло лишь однажды.

Как это случилось так скоро?..

Потом Мал вспомнил, что маленькая женщина, собирая в лесу ягоды и коренья, нашла на брошенной стоянке амулет из серого камня с красным пятном. Теперь стало ясно – вместе с амулетом ушедшие оставили болезнь.

Может, и Рура мучили те же злые духи, что и оставшихся дома?

Но как же они не тронули Мала?..

Чтоб не дышать болезнью, Мал пошел к дому сбоку. Он хотел знать, что случилось.

Едва он приблизился, на порог вышла Шийя. Увидав Мала, она замахала руками, веля не подходить. Затем, качая головой, она вернулась под крышу – промазанный навес над двумя осколками большого, очень большого камня.

Мал не видел, что происходит внутри. Но раз Шийя велит не подходить, а остальные даже не показались, значит всё плохо. Быть может, и некому больше выходить, и Шийю скоро съедят злые духи, и будут жить в человеческом доме, пока он не развалится.

Мал взял плоский камень, в несколько ударов отрубил голову зверя от тела и быстро подбежав, оставил голову у порога.

Если внутри есть люди, они еще хоть раз поедят. Сам Мал поволок остаток туши в пещеру в сторону восхода. В этой пещере не жили ни добрые, ни злые духи, в ней Мал, Рур и Круш укрывались от дождя и отдыхали, когда ходили в земли у реки бить птицу.

Теперь Мал развел там огонь и стал ломать и рвать тело зверя и жарить куски. Ему одному было много, но бросать мясо нельзя – зверь обидится, что его убили без толку.

Мал переночевал в пещере, а утром связал несъеденное жареное мясо жилой и пошел к реке.

Ему нравилось у реки. Он предлагал даже устроить дом там, но Шийя и старый Рур решили иначе – живя у каменных холмов, легче ходить на зверя. Теперь одному Малу не нужно было много еды, ему хватит и рыбы с птицей, что даст река. Он там перезимует, а весной, когда улетят злые духи, похоронит кости своих и отправится искать других.

Так и случилось. А раз так случилось – так и должно было быть.

Он сделал себе маленький дом меж трех деревьев, сложил из камней очаг.

Так и провел зиму.

Весной вернулся в старый дом. Там уже похозяйничали звери – он еле собрал кости своих. Всех сложил в одну яму, положил цветов, которые так любила маленькая женщина, закопал и так оставил их спать. Когда мир просох, он пошел искать других – пошел туда, где проходили тропы охотников и просто тех, кто искал место дому.

Долго бродил он вдоль этих троп – пока стояла жара.

Лишь однажды встретил людей.

Сам сидел в тени густых кустов на границе пустоши. Люди устроились на ночлег совсем рядом.

Они почуяли друг друга, но никто не вышел.

У них собой было немного женщин, мужчины – молоды.

Мал – одинокий, чужой и вот-вот состарится. Он и сам не захотел выходить.

Они ушли рано. Им предстояло идти далеко.

После этого он еще два заката провел в этом краю, где пересекались тропы.

Однажды ночью услышал их – совсем чужих…

Их называли по-разному, кто-то – не-людьми. Но он звал их людьми-кошками. В самом деле, они были похожи на кошек, особенно, их такие слабые женщины.

Мал помнил, как им довелось драться с людьми-кошками.

Пришли весной к тем самым большим камням, где этой осенью все умерли, а они там.

Мал был еще совсем маленьким, его учил старый Мал. Рура, который сломал колено, тогда не было совсем, а был старый Рур. Была Шийя и Си, которая родила нового Рура и потом умерла.

И был старый Шор – его в том бою убили люди-кошки.

Их было больше, как всегда, они были громче. Их мужчины бились копьями и палками. Женщины, их слабые женщины, стояли на камнях и кидали стрелы с коротких кривых палок. Старый Шор, самый высокий, сумел подкрасться к камням, схватил одну за ноги и сдернул вниз. Та завопила и вцепилась когтями Шору в глаза. Гибкая, вертлявая. Шор уронил ее и тут на него бросился молодой мужчина. Может, он был далеко в камнях. Мал не видел его в начале боя.

Теперь появился на каменном выступе, присев на корточки, опершись руками о край. И он прыгнул.

Это Мал помнил по сей день. Он не представлял, что человек способен на такое. Обычные люди не способны…

Он прыгнул точно большая кошка. Даже пальцы одной руки растопырил как когти. В другой был нож.

В конце лета Мал вернулся в свой дом под деревьями.

Рыбу и птицу река давала и зимой, но все равно нужно было запастись травами и корнями.

Так Мал перезимовал во второй раз.

К концу зимы он почуял запах далеких костров, а поднимаясь вверх по реке, стал слышать голоса.

В большие камни пришли люди. Много. Громкие. Люди-кошки. Они останутся здесь до следующей зимы, а может, и дольше. А Мал будет жить в своем доме, ловить рыб и птиц, и не выйдет к людям-кошкам. А они пусть не приходят к нему – он не подпустит их к своему дому…

Весной река выросла, разбухла, разлилась по берегам.

Мал был доволен.

К его дому река не подползет, а за рыбой стало ходить ближе. К тому же, через лес стало труднее пробираться, и люди-кошки не подойдут.

Когда все началось, Мал потрошил пойманных рыб.

Раздались крики. Визги. То ли детские, то ли женские.

Мал прислушался. Далеко.

Он допотрошил еще одну рыбу и пошел к реке.

Вода несла кусок бревна, за который отчаянно цеплялся человечек. Ребенок. Маленький мужчина. Человечек заверещал еще громче, увидав Мала – то ли, прося помощи, то ли от еще большего испуга.

Река пронесла бревно с человечком мимо. Мал развернулся и прошел через лес к изгибу реки с твердым высоким берегом. Нагнувшись с этого берега, Мал схватил человечка за волосы и потянул. Человечек схватился тонкими лапками за руки Мала и подтянулся. Так Мал вытащил его из воды, длинного, гибкого как кишка. Мал, пока тащил, заметил, что человечек ростом почти с него, но страшно тощий, а оказавшись на берегу он и вовсе сжался в трясущийся комок размером с голову большого зверя.

Мал сдернул с тощего тельца мокрую шкуру, прижал его к себе, запахнув поплотнее свою кожаную накидку. Принюхался. Нет, уже почти не ребенок, скоро вырастет, будет таким же злым как большие люди-кошки. Зря вытащил. Но теперь уже ничего не поделаешь. Что оставалось? Детеныша жалко, пусть даже и из людей-кошек.

Постепенно человечек отогрелся, перестал дрожать и, фыркая, полез наружу.

Выполз на берег и сел напротив Мала. Поглядел на него. А Мал поглядел на человечка. Масть у него была темная, но голова выгорела на солнце досветла. Какая-то помесь, эти люди-кошки мешаются без конца. И глаза у него были зеленые, точно как у кошки. На шее висел на кожаном шнурке коготь – старый, оглаженный, белый. Достался от старого.

– Илль, – человечек ткнул себя в грудь.

– Мал, – сказал Мал.

Прошли через лес обратно к дому. Человечек завернулся снова в свою мокрую шкуру. Возле дома развесил ее на ветку и снял с ног обмотки из кожаных лент.

Мал посадил человечка потрошить рыбу. Тот управился быстро. Пытался съесть сырьем, получил по голове.

Пока рыбы пеклись на палке над костром, Мал думал, что на двоих тут мало. Дал человечку только две рыбины.

Человечек съел и уснул, укрывшись своей шкуркой.

Мал и сам задремал в тени, проснулся от шороха – человечек уползал в лес.

Мал только облегчённо вздохнул – уползает, и хорошо, без него спокойнее и рыбы больше. Но скоро человечек вернулся с лицом, перемазанным яичными желтками, и с птицей с прокушенной головой.

Птицу он ощипал, воткнув самые длинные и красивые перья себе в волосы.

Тушку запекли в углях и съели.

Стемнело.

Мал лег спать на свое место. Человечка пришлось тоже пустить под крышу, тот лёг в ногах. Ночью пищал, ворочался и вздрагивал. Наверное, снилось, что он дома, просыпался – и понимал, что нет.

Утром Мал расчистил площадку у костра и сложил метки того, что было вокруг. Камни – большие камни, пучки травы – лес, один камень на краю леса – Рог, который торчит из земли. Палкой начертил реку.

Стал показывать человечку, как ему идти до своих. Человечек повторил, проведя по меткам пальцем.

Мал показал на лес, а сам взял острую палку и пошёл в другую сторону, к реке. Человечек подскочил, потянул его за край накидки - упрямо потянул, несколько раз. И показал на лес.

Мал помотал головой, отнял край накидки, пошёл к реке.

Поймал рыб, как обычно. Когда вернулся, человечка по имени Илль возле дома под деревьями уже не было.

Настал вечер, Илль не вернулся.

Мал лег спать, и по плетеной, мазаной крыше его дома накрапывал дождь...

Посреди ночи Мал проснулся – сквозь шум дождя слышалось, как кто-то идет через лес.

Мал взял свою тяжелую палку, хотя сразу понял, что это возвращается человечек по имени Илль.

Вернулся голодный, уставший, исхлестанный злыми ветками. Заблудился, не нашел пути к своим. Мал лег обратно лицом к лесу, положив палку. Илль устроился у него под спиной. Пусть, подумал Мал, пусть лежит носом к поляне и к реке.

Утром Илль пошел ловить рыбу вместе с Малом. Наловили много – чтобы хватило до вечера. Мал понял, что ему придется вести человечка к камням. Убивать жалко, возиться с ним ни к чему. Все равно уйдет к своим или еще сюда их притащит.

Съели по две рыбы. Еще шесть взяли с собой, завернув в листья и перевязав шнурами.

На сегодня хватит. Завтра человечек будет со своими, а Мал пойдет обратно. Придется добыть себе еды, но в лесу есть мелкие звери, птицы, грибы. К тому же у Мала всегда был с собой, привязанный к поясу, комочек кожи с сухими ягодами, которые можно жевать, чтобы унять голод.

Человечек шел по лесу хорошо, не творил шума, разве что много глазел кругом.

Откуда пришло его племя? В том краю не было рек и лесов?

Шли весь день. К закату, как и думал Мал, пришли к Рогу – очень большому камню, вырывавшемуся из-под земли, на которой рос лес. Под Рогом был обрыв, под обрывом – долина, рассекая которую, убегала вдаль река, а где-то далеко-далеко виднелся другой лес, где Мал не был.

Здесь, на Роге они остановятся на ночь, разведут костер.

Уже совсем близко, сквозь деревья стало хорошо видно небо и закатное солнце.

Илль вышел на Рог первым. Выбежал вперёд, так, что Мал даже подумал – тот сейчас просто спрыгнет вниз.

Но нет, Илль замер на краю. Свои припасы он положил на землю и, не двигаясь, смотрел, смотрел на солнце, на землю, на реку.

Когда Мал подошел, Илль оглянулся, посмотрел на него круглыми глазами, будто увидел что-то, чего не видел прежде. И снова стал смотреть на заходящее солнце.

Посмотрел и Мал.

Ничего необычного, даже ничего нового, он не увидел. Река течет, воды в ней, как и всегда по весне, много. Долина пуста. Солнце садится в облака, в слоистые, обильные. Завтра будет много облаков, но не будет дождя.

Всё так, как должно быть.

Из мелких зарослей у реки взлетело несколько птиц и полетело поперек заката.

Они были далеко – не достать. Они были совсем неопасны.

Поэтому Мал не понял, что случилось с Иллем. Человечек вздрогнул, схватился руками за затылок, выгнулся и резко выдохнул, почти вскрикнул.

Мал насторожился, готовый стукнуть человечка. Нечего орать в лесу.

Но человечек больше не кричал, только смотрел на закат. Оглядывался на Мала и, кажется, его веселило, что Мал не понимает, что удивительного происходит.

Мал подумал – может, этот Илль какой-то больной, может, его выбросили? Приведет его обратно – побьют обоих.

Но от Рога поздно было поворачивать назад.

Стали устраиваться на ночлег.

Утром отправились дальше, жуя ягоды. По дороге нашли грибов. Грибы человечек различал правильно.

Скоро подошли к землям людей-кошек – сквозь деревья потянуло запахом костров.

Мал остановился, ткнул Илля в грудь, а потом указал в направлении, откуда шел запах.

Илль оглянулся. Понял.

Потом вдруг взялся за край накидки Мала.

– Илль, Мал… – и произнес какое-то слово, указывая туда же, на земли своих. Наверное, это слово означало «дом». – Илль, Мал… – и снова «дом».

Мал мотнул головой.

– Илль… – он указал на пахнущий костром край леса. – Мал… – и указал на лесную глубь.

И подумал, сколько еще идти обратно. Надо отправляться поскорее, чтобы вновь заночевать на Роге. Звери обычно не ходят на Рог.

Ветки деревьев и кустарники со стороны края леса затрещали – их услышали, за Иллем шли свои.

Мал развернулся и пошел прочь. Уже когда он отошел достаточно далеко, услышал возгласы людей-кошек. Радостные возгласы. Нет, Илля не побьют.

Зачем только орать в лесу? Нет, для самих себя эти люди-кошки были довольно тихи, но Малу всегда казалось, что они говорят и кричат слишком много и слишком громко.

У них горло, словно птицу проглотили.

Кошки.

Летом Мал снова отправился в земли, через которые шли тропы, но уже ненадолго. Он понял, что состарился. Ему тяжело ходить далеко, много дней подряд.

И ему уже хотелось вернуться в свой дом под деревьями, где рядом будет река, а кругом – лес. Только бы дом никто не занял…

Но дом ждал его.

Так Мал остался там жить. На следующее лето он сходил к прежнему дому и к той яме, где остались спать его, свои.

В больших камнях было тихо и чисто – не пахло кострами. Наверное, люди-кошки ушли. Но они вернутся.

Прошла зима. За ней – еще одна, и еще, и еще…

Мал уже не чувствовал, как идет время. Чувствовали его кости, его слабеющее тело.

И, когда вновь настало лето, когда пришла пора делать припасы трав и корней, Мал подумал – а доведется ли их съесть? Но он сделал.

Старый Мал удивлялся, что силы еще есть. Зачем они? Хватит. Пусть кончаются. Новый Мал уже не родится, да он и не сможет ничему его выучить, а ему самому так тяжело добывать себе пищу.

Он подумал, что если почувствует, как силы его покидают, он ляжет спать под крышу и навсегда уснет в своем доме. Даже если потом придут звери и съедят его тело, пусть.

Значит так должно быть…

Так думал он и в один из летних дней. Сидел, ждал над углями, пока запечется рыбина. Тут услышал, что по лесу кто-то идет. Не зверь, человек. Люди-кошки. Так и есть, вернулись.

Мал притянул к себе тяжелую палку. Он не так силен как прежде, но пусть видят, что никого не подпустит к дому.

Кто-то усердно копошился в зарослях…

И послышался голос молодого мужчины:

– Мал.

Старый Мал вздрогнул – так давно он не слышал своего имени.

И из зарослей к дому и к очагу вышел маленький человечек, детеныш людей-кошек. Со светлыми волосами, с зелеными глазами, с когтем на шнурке на шее.

Это был маленький Илль.

Столько зим прошло. Конечно, он успел вырасти и родиться снова.

В руках человечек держал птицу со свернутой шеей. Осторожно подошел и положил птицу поближе к очагу.

– Илль, – сказал Мал, указав на человечка.

Но тот стукнул себя кулаком в грудь и сказал:

– Мал.

Мал показал на себя:

– Мал, – и снова показал на человечка: – Илль.

– Мал! – вновь воскликнул человечек.

Старый Мал с трудом понимал. Так не должно быть! Новый Мал родится от старого Мала… Не от Илля.

Старый Мал даже не сразу увидел, что Илль стоит неподалеку и наблюдает. Он был постарше своего детеныша, когда Мал выловил его из реки, и уже тогда – одного с Малом роста. Теперь он вытянулся, и Мал едва достал бы макушкой до его груди. На лице у Илля выросла шерсть – светлая как волосы на голове. Глаза остались такими же зелеными – такими же как у детеныша…

– Мал! – сказал старый Мал, показывая на себя.

Илль подошел, подхватил детеныша на руки. Совсем не злясь, радуясь, обнажил зубы и сказал:

– Мал.

Потом поставил детеныша на место, подошел к старому Малу и протянул ему руку. Кивнул на деревья – туда, откуда пришел.

Старый Мал только покачал головой. Не пойдет он ни к каким людям-кошкам, он останется дома.

Чтобы Илль понял, он встал и пошел под крышу. Отвернулся и лёг.

– Мал, – позвал Илль. Но Мал только пошевелился, устраиваясь поудобнее.

Илль и новый Мал ушли.

Новый Мал! Из людей-кошек!..

Такого не может быть! Не должно…

Хорошо, что ушли.

Старый Мал оглянулся. Птица лежала у камней очага.

Решили его покормить…

От ветра сладко потянуло запекшейся рыбой. Пора ее вынимать.

Сейчас, старый Мал немного полежит и вынет рыбу. Славно поест, а потом ляжет спать снова и проспит уже до завтра.

Только еще немного полежит…

Старый Мал чувствовал, как сильно бьется его сердце – так, словно он не чувствовал его прежде.

Его сердце?

Или он так чувствует сердце нового Мала?

Чувствовал ли то же прежний старый Мал, от которого родился он сам?

Нет, наверное.

Так колотятся сердца людей-кошек.

Он чувствует как бьется сердце, как земля леса дышит под ногами, как солнце касается его кожи – высокого лба, тонкого острого носа… Чувствует, как, помогая ему перебраться через камни и стволы деревьев, Илль берет его за руку.

Илль?.. Прежний Илль? Старый Илль?

Отец.

Отец ведет его, отец направляет его руку, уча бить зверя.

Отец приводит его на Рог.

Как давно Мал не был на Роге…

Нет, Мал впервые на Роге. Впервые видит закат над долиной реки…

Сегодня небо чистое, а тогда, когда старый Мал пришел на Рог с маленьким Иллем, облака стояли, словно большие белые камни и долины, расстелилась по небу новая земля, таящая на глазах как снег весной.

Когда птицы взметнулись от реки ввысь, стало видно, какие они маленькие, какой громадный этот приснившийся мир и само закатное солнце, которое налилось светом как река – водой по весне.

Старый Мал теперь наконец понимает это, видит, словно кто-то показывает ему на прощание.

Мал плачет впервые в жизни – так красив этот закат.

Пора спать, совсем.

И старый Мал спокойно засыпает, зная, что завтра откроет зеленые глаза новый Мал.

Потому что так должно быть.

28.04.2021