Заклинатель

Поезд мерно покачивался, за окном тянулись засеянные поля, солнце светило так ярко, что даже смотреть было больно. В отдельном купе первого класса было душно и жарко, окна не открывались, по крайней мере, мне открыть их не удалось. Дёрнув пару раз непослушную задвижку, я со вздохом вернулся на своё место. Подумать только, ведь всего несколько месяцев назад такая поездка была пределом моих мечтаний! Всю свою жизнь я прожил безвылазно в мрачном родовом поместье, не надеясь увидеть что-то кроме его пропитанных кровью стен и расположенной рядом захудалой деревушки. Но потом духи сообщили мне, что в свои земли вернулся герцог, мой милорд. Мой род был клятвеннообязанным его рода. Значит, и я – его вернейший и преданнейший слуга до конца моих жалких дней. Сильно же он удивился моему появлению! Оказывается, он и понятия не имел обо мне и всём моём роде. И первым же делом милорд решил проверить мои способности и отправил в эту самую поездку. Не слишком разумно с его стороны, но куда деваться? Приказ.

Так что сел я на поезд как послушная собачонка и отправился в путь. Пейзажи за окном сначала безумно радовали – такого обилия ярких красок мне за всю жизнь видеть не доводилось – но быстро стали приедаться. Нельзя же удивляться вечно тому, что трава может быть такой зелёной? Я лениво посмотрел на часы и вздохнул. Было бы неплохо добраться до академии хотя бы к вечеру, а ведь собирался быть там к обеду, но поезд задержали на предыдущей станции, опять перегоняли военный эшелон.

Шла война, странная, непредсказуемая и почему-то не слишком провальная. Я много читал о войнах, но эта не походила ни на одну из тех, в которых участвовали мои предки. Началась она с того, что на юге Франции, в Китае, на южном полюсе и, кажется, где-то в Южной Америке открылись порталы в иной мир. Хотя последние две дырки удалось быстро заткнуть. И из этих порталов полезли враги – такие же люди, только с гораздо более высоким уровнем технического развития. Приветливые такие, решили нас цивилизовать и дать нам все блага. Начали, правда, с разрушения церквей.

Строго говоря, нам, жителям этого мира, ещё повезло. Несколько лет назад по время теракта погибли королева Виктория и вся её семья. Ни одного прямого наследника. И трон захватил какой-то дальний родич королевской династии. Военный генерал, служивший до этого в Индии. В общем, теперь к Британской Империи относилась также территория Франции, Италии, Испании… почти вся Европа до самой Германской Империи. Ну и Индия, конечно. Австралия, весь север Африки. Османская Империя теперь тоже часть Британии.

Пока англичане захватывали мир, немцы тоже не сидели, сложа руки. У них случился государственный переворот, и к власти пришёл один генерал в компании странных ребят, каким-то образом воскресивших древнее умении Алхимии. Они бодро прибрали к рукам Австро-Венгрию и все ближайшие страны.

Германская и Британская Империи вели вялую войну до самого открытия порталов, а теперь объединились и сражались уже вместе. И да, нам повезло. Как-то наше командование узнало о грядущей войне заранее, как-то получилось, что текущая любовница императора Британии оказалась гениальным механиком и оружейником. Говорят, эпоха рождает героев. Вот эта эпоха и нарожала.

Герцогство милорда и, соответственно, моё поместье, находятся в Бретани. На стыке Германской Империи и французских областей Британской. Формально, оно всегда принадлежало английским герцогам, но долгое время они не вспоминали о его существовании. До нашего герцогства война пока не докатилась, но милорд с самого начала активно помогал армии. Его безумно раздражало то, что пришельцы устраивали в соборах казармы и склады. Дело вовсе не в религиозности, просто милорд любит готическую архитектуру.

Все толковые ребята ушли добровольцами на фронт. Все железнодорожные пути были переданы в распоряжение армии, гражданские поезда уже забыли про графики – им вечно приходилось дожидаться, пока пройдут огромные бронированные составы. Видимо, у милорда не осталось никого с головой на плечах, да и сам он был ужасно занят всеми этими военными делами, иначе не послал бы меня на это задание. Решил проверить, на что я годен.

Что ж, как бы мне ни было страшно, я выполню его приказ. Во-первых, у меня нет выбора. Его родовая кровь – моя единственная защита. Во-вторых, весь этот опасный мир не может быть хуже родового поместья. О людях я до этого мог судить лишь по записям в семейных архивах и со слов дяди, чтобы ему раскалёнными щипцами глаза вытащили. И по всему этому получалось, что меня сейчас окружает тупое, кровожадное стадо, жаждущее отправить меня на костёр. Слишком уж кровожадными они, на мой взгляд, не выглядели. Как и сколько-нибудь интересными. В целом, люди разочаровали меня даже больше, чем зелёная трава.

Поезд качнуло так сильно, что я едва не упал, в последний момент только успел ухватиться за подоконник. И кто это сказал, что мне нравится путешествовать? Неужели, я сам? Молодой был, глупый. Когда вокруг незнакомый, но, несомненно, враждебный мир, только и остаётся, что зубоскалить.

Я не ребёнок, хоть мне и всего пятнадцать. И не перепуганный подросток, не знающий жизни. Я – глава древнего магического рода и последний его представитель. Последний хранитель древних знаний. И клятвеннообязанный милорда, чьи предки спрятали когда-то моих предков от Инквизиции и тем самым сохранили жизнь. Я не могу позволить себе быть ребёнком. И не могу позволить себе полагаться на кого-то, кроме себя.

От грустных мыслей всегда хочется есть. А эти мысли были не очень-то весёлыми. Но любопытства мне не занимать, и сейчас я решил направить его на изучение людей. А это лучше всего делать в их естественной среде обитания. То есть – в вагоне-ресторане! Как же не хочется! Готовят здесь отвратительно, хоть я и читал, что французы – мастера в этом деле. Ложь, полная и абсолютная! Я открыл чемодан и с тоской посмотрел на сложенные тремя стопками тонкие обтягивающие свитера. Чёрный, белый и в середине – серый. Два крайних соответствуют двум школам моего магического направления. И мне давно уже пора выбрать один из них, но я всё никак не могу решиться. Сейчас я владею основными знаниями обеих школ. По традиции моей семьи, ребёнка с рождения обучают обоим направлениям, чтобы потом он мог избрать то, что ему больше подходит. У меня такого нет, свои плюсы и минусы есть у каждой школы. Выбрав одно направление, я неизбежно утрачу все преимущества второго. Конечно, я мог бы оправдать себя тем, что знания обеих школ мне могут ещё понадобиться на службе у милорда, но, по правде говоря, мне просто страшно углубляться во всю эту жуть. А придётся, когда решусь выбрать. А пока что мой вариант – средний, для ещё не определившегося.

Со вздохом достал тёмно-серый плащ и накинул на плечи, закрыл чемодан и обновил приказ для духа-стражника. Если какой-нибудь идиот рискнёт сунуться в мои вещи, его ждёт очень неприятный сюрприз. Я милосерден, а потому ему всего-то отрежет пальцы. Теперь можно было и выйти из купе.

Уже настало обеденное время, и в коридоре было не протолкнуться. Какой-то толстый потный мужчина едва не сбил меня с ног. Потом мимо протиснулась суетливая женщина с целым выводком детей. За ней неторопливо шествовала богатая дама в немыслимо пышной юбке. Пришлось прижаться к запертой двери купе, чтобы пропустить её.

– Вам надо пересмотреть свой рацион, – я сказал это намеренно медленно и надменно, стараясь задеть, – выбирая это платье, вы явно думали о торте.

Хорошо хоть успел юркнуть в ближайшее купе, ещё лучше, что оно оказалось пустым. Женщина кричала так, словно я посмел покуситься на её честь. Нет, всё-таки люди порой бывают забавными, особенно женщины. Чаще глупыми, чем злыми, чтобы там ни писали предки. До своего первого визита к милорду я редко встречал женщин, только крестьянок, и вначале плохо понимал, что они вообще за существа. А с деревенскими у меня всегда были натянутые отношения.

Если честно, эта женщина меня немного напугала. Было в ней что-то такое, знакомое. Так что эта шалость была всего лишь моей маленькой местью. Выждав некоторое время, я осторожно вышел из своего убежища и влился в толпу спешащих в вагон-ресторан пассажиров.

К счастью, мне удалось найти столик у окна, на который больше никто не претендовал – не люблю, когда мешают есть. Меню, как всегда, было скудным, всё мясное пришлось исключить сразу, птицу тоже. Что тут из рыбы и овощей?

– Что будете заказывать? – Официант расплылся в дежурной вежливой улыбке, насквозь фальшивой. Он видел во мне всего лишь студента, бедного, но строящегося из себя взрослого и самостоятельного. Что ж, в чём-то он был прав. Но его высокомерие всё равно было отвратительным.

– Рыбу, овощной салат, гранатовый соус и яблоко, – как же мне надоели эти овощи, толку от них всё равно мало. – И молоко.

– Ваш заказ скоро будет готов. – Официант снова поклонился и ушёл. Актёр из него точно не выйдет, на его лице было удивление пополам с брезгливостью. Конечно же, француз не мог одобрить выбор не сочетающихся продуктов, к тому же какой-то рыбы при наличии в меню такой сочной вырезки и запеченной свиной шеи.

И, конечно же, он солгал. Обслуживание в вагоне-ресторане было неторопливым и не слишком хорошим. Всех толковых поваров забрала себе армия, все нормальные официанты ушли добровольцами на фронт. Мне оставалось лишь изучать других пассажиров. Хорошо помогало от скуки с одной стороны и давало бесценный опыт – с другой. Наблюдательность у меня хорошая, вот только не на людях тренированная, надо бы обновить навыки.

Женщина в ужасной юбке оказалась спутницей того потного толстяка, что едва не расплющил меня о дверь купе. Через стол от них расположилась ещё одна семейная пара – скучающий супруг и его жена с дочкой. Дитя избалованное и совершенно не желающее вести себя подобающе. Маленькое чудовище, изводящее забитого отца и высокомерную мать. Женщина и на своего супруга, и на молодого официанта смотрела с одинаковым презрением, а вот к дочери прислушивалась и старалась выполнять все её прихоти. На редкость мерзкая особа. В каждом её жесте сквозила фанатичная ненависть к мужчинам и чувство собственного превосходства над всем этим миром.

Дальше сидел какой-то студент, билет которому явно оплатили родители или друзья, потому что денег на приличную еду у него не было. Он, как и я, рассчитывал, что успеет приехать в академию как раз к обеду. Напротив него устроилась благообразная старушка. Она помешивала ложечкой добавленный в чай коньяк и просто наслаждалась жизнью. Что ж, хоть один счастливый человек в этом вагоне. Мои размышления и наблюдения прервал официант с подносом.

– Ваш заказ, – с лёгким неодобрением сказал он, выставляя передо мной тарелки.

– Не знаю, от чего умерла эта рыба, но зачем вы так жестоко надругались над её трупом? – довольно громко и протяжно произнёс я, глядя в глаза официанту. Это тоже раздражает и пугает, хотя, может быть, всё дело в моих бледно-серых глазах и немигающем взгляде?

– Приношу свои извинения, – невнятно пробормотал официант, посмотрел на меня каким-то испуганным взглядом и сбежал к следующему пассажиру.

За соседним столиком упоительно пахло жареным мясом. Вкусно, наверное, не знаю, не пробовал. Мне нельзя. Со вздохом ткнув вилкой рыбу, я понял, что умерла она от старости. И как им не стыдно было готовить старушку? Вроде бы она должна была быть запечённой, но больше была похожа на переваренную. И на вкус так же мерзко. Французы всё-таки совершенно не умеют готовить. Вроде бы и реки есть, и море, так почему они не способны приготовить самую обычную рыбу?

– Принесите кипяток, – официант от моего оклика чуть не подпрыгнул, едва успев перехватить съехавшую по подносу кружку с пивом.

Что ж, буду бороться с анемией своими методами, благо семейных рецептов хватает. Рыбу всё-таки пришлось доесть, как и пересоленный овощной салат с непонятной заправкой. Я прислушался к своим ощущениям. Вроде бы не тошнило, еда была хоть и отвратительная, но свежая. И мяса из мести мне тоже не подсунули. Это я бы точно сразу почувствовал.

На этот раз официант вернулся быстро, и даже почти удивился, когда увидел, как я высыпаю в воду какую-то труху с листиками из мешочка. Лучше тебе не знать, что там в составе, а то ещё проснётся в забитом официанте ярый католик, как мне потом перед милордом оправдываться и куда труп прятать? Настойка получилась на редкость гадостная, горькая и кислая одновременно, зато она ускоряла процесс кроветворения, очищала организм и уменьшала головокружение. Незаменимое средство для любого мага в моём роду. Ненавижу эту гадость, но давно уже к ней привык. Когда тебе приходится за любое колдовство отдавать свою кровь или плоть, такие вещи становятся необходимыми. Дрянная у меня магия, милорду с его тонким воздействием повезло больше. Хорошо хоть за многие поколения в моём роду закрепилась способность быстро восстанавливать количество крови в организме.

Стакан я забрал и вымыл потом сам в туалете. Выпестованная семейными хрониками паранойя настойчиво советовала мне вообще разбить его на осколки и выбросить в окно. С трудом, но я справился с этим желанием. Исключить любую возможность, что семейный рецепт узнает посторонний. Всегда помнить, что каждый незнакомый тебе человек может оказаться доносчиком Инквизиции. И другие бесценные советы и рекомендации. И как только мои предки жили, шарахаясь от каждой тени? Вряд ли посудомойщик сможет выяснить рецепт моего настоя по остаткам в стакане, но зачем рисковать?

Поезд подошёл к станции с большим опозданием, снаружи вместо ясного дня стояла тёмная ночь. Мало того, что приходилось два раза пропускать военные составы, так мы ещё и ползли со скоростью человека с перерубленным позвоночником. Но, глядя на то, с каким смирением принимают этот факт остальные пассажиры, я тоже решил не волноваться по пустякам.

На станции меня уже ждал экипаж. Надеюсь, встречающих всё-таки предупредили о задержке, и бедолагам не пришлось скучать здесь полдня. По крайней мере, они явно были рады меня видеть. Полный лысеющий мужчина в очках, думаю, профессор, широко улыбался и поминутно вытирал пот со лба. Худощавый нескладный кучер стоял рядом с лошадьми и гладил их по мордам. Какие-то эти звери были больно уж большие. В деревне жила только одна полудохлая кляча, но она была заметно меньше этих. Не мне бояться животных, но всё равно стало как-то неуютно.

– Рад, что вы, наконец, добрались до нас, мсье де Тенебре Энфер-Эсприт, – профессор смущённо улыбнулся. – Я ничего не напутал в вашем имени?

– Всё верно, – даже не буду гадать, сколько сил и времени он потратил на запоминание моего родового имени. – Вы ведь мой профессор? Тогда зовите просто Люк.

Эта фамилия – давнее прозвище, закрепившееся за кем-то из моих предков. Как-то оно даже переводится, не помню только как. Никогда мне не нравилось, слишком сложно и вычурно для старого выродившегося рода. А вот имя действительно моё, данное при рождении. Простое и безыскусное. Дядюшка, чтобы его демоны в аду на части драли, видимо, решил не тратить фантазию на выбор имени для меня, хорошо хоть не назвал Анри или Жак.

Профессор даже помог дотащить чемодан до экипажа и сел напротив, дружелюбно улыбаясь. Слишком заботливый, это раздражает, так и тянет сказать ему гадость, чтобы смотрел с презрением, как и все прочие. Хотя крестьяне ещё и боялись. И ненавидели. Я к этому давно уже привык. А вот к такой заботе – нет, и привыкать не намерен! В конце концов, я ему не ребёнок.

Академия, в которую я направлялся, была старинным учебным заведением, открытым кем-то из предков милорда. Она располагалась в стенах старого, перестроенного замка, имевшего в своём прошлом немало кровавых страниц. Франко-, англо- и германоязычных студентов в ней всегда было поровну, исключения не делались даже во время войн. Образование тут тоже давали хорошее. В общем, передовое учебное заведение, сейчас активно развивающее научные и технические направления.

А ещё магию. Предки милорда, да и он сам традиционно прятали в стенах своей академии всяких безобидных магов, преследуемых Церковью. Слишком бездарных, чтобы их можно было назвать реальной силой и обвинить семью милорда в попытке собрать армию. Зато предкам милорда было приятно хоть в чём-то напакостить Ватикану. К ним под крылышко стекались слабые маги и звездочёты, алхимики и прорицатели. Изучение магических дисциплин всегда было факультативным. Думаю, сейчас в академии тоже преподаёт несколько профессоров-магов.

Предки милорда всегда были на особом счету у королей Британии и потому пользовались их покровительством и защитой. Хотя это, к сожалению, не избавило академию от нездорового любопытства местного епископа, наблюдателя из Ватикана. Как истинный маг, милорд не любил Церковь, но с их посланником мирился.

Герцогство несколько раз оставалось без своего покровителя, но один из прежних герцогов сделал особый фонд, из которого выплачивались деньги на содержание академии. Так что она никогда не закрывалась. Сейчас изрядную часть её бюджета составляет плата за обучение, вносимая студентами из аристократических семей Британской и Германской Империй.

Вот и всё, что мне удалось разузнать про академию. Теперь мне предстояло изображать её студента. Жуткая нелепость и совершенно не подходящее для меня задание. Но такова была воля милорда. С другой стороны, если в академии происходит именно то, что я предполагаю, кроме меня всё равно никто не справится.

Профессор посмотрел на кучера и кивнул ему на мой чемодан, второй раз тащить его сам он явно не собирался. Хотя н такой он и тяжёлый, если уж на то пошло.

– Вы устали с дороги, если хотите, вам принесут ужин в комнату, – профессор выжидающе посмотрел на меня. Как же он раздражает, но сейчас он мне нужен как союзник, я же не могу всё делать сам, правда? И не хочу. – Есть какие-нибудь предпочтения?

– Рыба, – тяжело вздыхаю. Интересно, здесь её тоже готовить не умеют? – А что вы преподаёте? Хорошие манеры?

– Нет, астрологию и астрономию, – профессор смутился, как будто это было что-то постыдное. Кажется, милорд что-то рассказывал мне про этого человека. А, точно, он – маг, хоть и очень слабый. Не может даже кружку молока подогреть, не начертив сложной схемы, учитывающей положение звёзд и планет в момент начала и динамику их движения в процессе колдовского акта. Такая техника требует совсем крошечного вложения магических сил, но она весьма затратна по времени.

– Сначала мне нужно сходить к ректору, – и сам я, конечно же, дорогу не найду. Профессор некоторое время соображал, что мне от него нужно. Для мага он был ужасно медлителен, хотя, о чём это я? Ему нужна была только точность и усидчивость. Быстро соображать было вовсе не обязательно.

– Хорошо, Вильгельм вас проводит, – профессор всё-таки забрал чемодан, кивнул кучеру и ушёл. Отлично, значит, кучера зовут Вильгельм. Не самый приятный спутник, но хотя бы молчаливый.

Чтобы добраться до кабинета ректора нам пришлось преодолеть две лестницы, каждая метров по семь высотой. Кучер даже не запыхался, преодолев этот ступенчатый ужас, а вот мне пришлось остановиться перед резными дверями, чтобы отдышаться. И всё из-за малокровия. Вдох, выдох. С людьми из внешнего мира я уже разговаривал, ничего сложного. И мне совсем не страшно. Двери поддались легко, без скрипа. Даже завидно стало на секунду. Блаженная тишина и легко открывающаяся створка. Не то, что в моём доме, где в каждую петлю, кажется, заточена неупокоенная душа. По крайней мере, скрипят они именно так.

Кабинет был просторным и уютным: камин, книжные стеллажи во всю стену, ковёр, большой стол – всё тёплых тонов. Ректор, немолодой мужчина с цепким внимательным взглядом, приветственно улыбнулся.

– Добрый вечер, мсье де Тенебре Энфер-Эсприт. Я ждал вас ещё днём, но поезд, видимо, опять задержали из-за военных. Как же я рад, что вы, наконец, добрались, – он встал из-за стола, подошёл и протянул мне руку. Вот ещё не хватало, не люблю, когда ко мне прикасаются!

– Можно просто Люк. Давайте сразу перейдём к делу, – я не собирался ни извиняться за задержку, ни отвечать на приветствие. В конце концов, я здесь ненадолго, пока не выполню задание милорда, так что любезничать незачем.

– Ну что ж, давайте, – ректор несколько неловко опустил руку и указал мне на стул, стоявший напротив его стола. – Ваши бумаги милорд мне уже переслал, так что можете об этом не беспокоиться. Здесь ваше расписание и номер комнаты в общежитии. Если вам будет нужная моя помощь, обращайтесь. – Он протянул мне папку с бумагами. Среди прочих нашлась даже подробная карта академии с потайными ходами.

– Благодарю, но отказываюсь, – я поднял глаза и посмотрел на ректора. Неужели он не понимает, как это будет выглядеть со стороны? К тому же, такое покровительство не позволит мне выполнить задание милорда. Не говоря уже о гордости. Сам справлюсь! – Иначе ничего не получится. Я – обычный студент, по крайней мере, пока не разберусь, что тут к чему. Тогда, возможно, я попрошу вас о содействии.

– Я должен предупредить вас об одной группе студентов, они могут показаться вам слишком самоуверенными и даже наглыми, – ректор замялся. Ему явно неловко было признаваться в том, что он покрывает шайку местных хулиганов.

Вернее, борцов за справедливость, защитников слабых и бедных. Эти студенты приглядывали за тем, чтобы богатые детишки не зарывались и никого не обижали. И объясняли им их неправоту доходчиво, но весьма болезненно. В общем, говорили по душам с тем, кто не станет слушать преподавателей.

– Меня они не волнуют. Если это всё, то я пойду устраиваться, – я встал со стула и направился к выходу. Этот день действительно изрядно измотал меня. Слишком много впечатлений для того, кто до этого ни разу не покидал своего поместья и ближайших земель. Я проголодался и устал, мне хотелось залезть под одеяло и проспать дня три не меньше, жаль, что у меня их не было – разобраться с проблемой необходимо было как можно скорее.

Мне выделили отдельную комнату в восточном крыле общежития, угловую, с камином на полстены. В ней было всё, что нужно для проживания и учёбы: узкая кровать, шкаф, стол, стул, полки для учебников. Скромно, но уютно, то, что надо. Всегда мечтал о такой комнатке. На тумбочке у кровати меня ждал поднос с ужином, остывшая жареная рыба двух видов, картофель, варёная морковь, шпинат и чай.

Рыба была почти съедобной, только холодной и немного жёсткой, а вот овощи сильно переварили. Никогда не был разборчив в еде, но сейчас мне очень нужны были силы, на одних травяных настоях долго не протянешь. Закончив с едой, я поставил поднос обратно на тумбочку.

Теперь можно было разобрать вещи. Одежды у меня с собой было немного, да и разнообразной её назвать было нельзя. Тонкий свитер с высоким горлом, чёрные брюки и тёмно-серый плащ – так одевались мои предки испокон веков. Традиция, ничего не поделаешь, даже на семейных портретах они все в этих свитерах. Разнится только цвет – чёрный или белый – в зависимости от специализации мага. Я же пока ношу серый, цвет не определившегося, смесь двух основных цветов. Мой дядя, личинок ему под ногти, всегда носил только чёрный – цвет заклинателя демонов. Отец, которого я почти не помню – белый, цвет заклинателя духов.

Обе школы были сильны, и каждая имела свои преимущества и недостатки. Я изучал основы обеих. Заклинание духов практиковал по книгам, заклинание демонов – под руководство моего больного на всю голову садиста-дяди. Я даже прошёл инициацию первого уровня, принял в себя трёх духов – сам до сих пор не понимаю, как выжил. Но я всё ещё могу их отпустить и стать заклинателем демонов.

Вот только пока не хочу, очень уж эти духи полезные. Я сам их выбирал. Дух-целитель был первым, без него я бы точно умер. Да и потом он несколько раз спасал мне жизнь. Второй дух может временно увеличить силу и скорость моего тела. С отдачей, конечно, просто так ничего не даётся. А третий позволяет мне управлять огнём. В детстве боялся обжечься, вот и выбрал его.

В общем, полезные ребята. Но и расплачиваться приходится даже тогда, когда они просто спят. Из-за них я не могу есть мясо ни в каком виде – духи не принимают мёртвую кровь. Эти трое ещё пошли мне на уступки, позволив есть рыбу. Вот демоны заставляют есть только мясо и очень редко уступают с овощами.

С другой стороны, дядюшка, надеюсь, его там на сковороде поджаривают, был заклинателем демонов, а духов боялся и ненавидел, поэтому практически не учил меня с ними обращаться. А по книгам практиковаться сложно. Это давняя история и извечная борьба – два класса сущностей друг друга не переносят и так и норовят сцепиться. Поэтому за всю историю существования моей ветви рода был только один человек, заклинавший и тех, и других – полумифический и полностью легендарный основатель этой самой ветви. Как он это делал, не знает никто, он не оставил записей и инструкций. И завещал своим потомкам искать ответ самостоятельно.

Но я тот ещё неудачник, так что найти этот способ у меня точно не получится. Мне надо выбрать либо духов, с которыми мне проще работать и которых я лучше принимаю, либо демонов, которых я боюсь до мокрых штанов. Первые слабы в бою, но отличные шпионы, вторые словно рождены для битв и кровавых оргий. Логичней было бы выбрать духов, но не хочется отказываться от такой силы, тем более что милорду она может потребоваться в любой момент. Жаль, что у меня нет брата или кузена, мы могли бы поделить силы, как отец и дядя, надеюсь, ему в аду язык через затылок вытаскивают.

Но тут ничего не поделаешь, я совершенно один, последний осколок загнувшегося рода. Всё, что у меня есть, это гордость и родовая честь. Цепляюсь за них, как за последний огарок свечи в тёмном подвале. А ведь на самом деле мне страшно. И я вполне могу признать это сейчас, когда я один. Но никогда не позволю увидеть это кому-то другому. Гордость, что б её! Сколько раз я повторял себе, что я сильный, что выживу. И сколько раз выживал. Обучение закалило моё тело, хоть оно и выглядит слабым, но я выносливый. И обучение закалило мой дух, научило преодолевать страх. Всё это так, но я совершенно не знаю мира, в котором оказался. Он сильно отличается от того, что описан в древних хрониках. Ну ничего, справлюсь. Я – заклинатель, я сильный.

Ладно, всё это очередные пустые рассуждения для поднятия боевого духа. А теперь к делу. Меня отправили сюда, чтобы расследовать цепь странных несчастных случаев, произошедших со студентами-стипендиатами академии. Каждый раз погибал кто-нибудь из малообеспеченной семьи или талантливый сирота, тот, кого не будут искать, или чьи родные не поднимут шум. Более того, находили их обычно после полнолуния. Слишком это всё походит на ритуал, жертвоприношение. Если так, то в академии назревает что-то очень нехорошее, ведь с помощью подобной практики можно добиться очень многого, умирающий в муках человек – отличный источник энергии, способный напитать своей жизнью даже заклинание ничего в этом не понимающего неофита. Проще говоря, тут кто-то решил поиграть в колдунов, и скорее всего, плохо понимает, к каким последствиям это может привести.

Я со вздохом захлопнул чемодан и положил на полку шкафа стопку серых шерстяных свитеров. Хорошо, что здесь не так строго с формой, иначе пришлось бы надевать её поверх привычной одежды. Эти свитера и плащи ткали духи, привязанные к поместью моими предками. Созданная ими одежда всегда сидела идеально по фигуре, была тёплой, удобной и прочной, но неизменно одного и того же цвета и фасона. Когда в первый раз приехал к милорду, я, помнится, растерялся от обилия цветов в одежде его слуг и подчинённых. До этого мне доводилось покидать поместье всего несколько раз, да и доезжал я только до ближайшей захудалой деревеньки. Любимыми цветами её жителей были серый, коричневый и чёрный. Деревня была очень бедной, а её жители нас традиционно ненавидели и боялись. Сначала меня удивляло, чем я, тогда ещё совсем маленький мальчик, мог провиниться перед людьми, которых вижу впервые, потом привык к полным ненависти и страха взглядам в спину. Для них я сам был демоном и исчадием ада.

Тяжёлые воспоминания на сон грядущий – не самая здоровая привычка. Надо составить план действий, ведь начинать придётся завтра с самого утра. Итак, во-первых, мне надо оттолкнуть от себя остальных студентов. Это не составит труда. Как я уже выяснил, милорд был одним из немногих способных терпеть меня людей, да и то лишь потому, что всегда был невероятно жаден до знаний и талантов. Потом надо позволить этим колдунам недоделанным узнать, что я сирота, живу один, и дома меня никто не ждёт. Это можно будет сделать вначале, пока от меня ещё не отвернулись. Хорошая приманка почти готова. Дальше показать, какой я слабый и беспомощный, опять же, легче лёгкого. Просто придушить немного гордость и пару раз упасть в обморок при всех.

Скоро полнолуние, им нужна жертва, так что я буду отличной приманкой, а там посмотрим, что они замышляют. Милорд разрешил мне лично придушить зачинщиков, если они действительно собираются вызвать кого-то опасного. Потому что нечего играть с такими силами, да ещё и на его территории. Отлично.

Я стащил свитер через голову и расстегнул штаны. Теперь мыться и спать. Ещё одной замечательной особенностью академии было наличие душа в каждой комнате. Более того, в кране даже была вода и даже не слишком холодная. Я всегда быстро замерзал и потом долго не мог согреться. Струи воды стекали по моему обнажённому телу. Приято, это действительно было приятно – слушать шум воды, ощущать её кожей, чувствовать запах мыла. Пока дядя был жив, гнойных язв ему на спину, мне почти каждый день приходилось вместе с потом смывать свою кровь. Он не жалел меня, порой мне казалось, даже ненавидел. Не знаю, почему настолько сильно, ведь если бы я не выжил, наш род мог прерваться. Невелика потеря, никто бы этого даже не заметил, мы давно ушли в тень и успели с ней слиться. Никто бы о нас даже не вспомнил.

Я простоял под текущей водой, впервые за несколько дней чувствуя, как расслабляются мышцы. Блаженство просто неописуемо. Всё-таки в этом внешнем мире есть свои преимущества. Закутавшись в большое мягкое полотенце, я вышел из душа и подошёл к раковине. Над ней висело зеркало, запотевшее, в потёках воды. А ведь мне совсем не хочется этого видеть. Но я всё равно поднял руку и протёр его. Тщательно, не пропустив ни кусочка, и даже раму сверху. Может, это и суеверия, но я никогда не любил зеркал. С тускловатой, тёмной поверхности на меня смотрел худой и бледный подросток со светлыми, серовато-белыми волосами, заострёнными чертами лица и большими, серыми глазами, под которыми залегли тени. Да уж, мною впору детей пугать, из гроба краше достают. Как же я устал от всего этого! Те, кто жаждет силы, не понимают, как это тяжело – обладать ею, и как порой дорого она обходится.

Перед тем, как лечь спать, мне надо было ещё сделать разминку. Духи, конечно, помогут, но если не тренировать тело, оно просто не выдержит той силы, что они мне дадут, да и воспользоваться ею всей не получится. Только полные идиоты полагают, что магия может дать им всё, сразу и без последствий. У человеческого тела есть свои ограничения, которые нельзя преодолеть, не повредив его.

Я привычно принял стойку и медленно перенёс вес на одну ногу. Спешить некуда, мышцы надо напрягать и расслаблять последовательно. Ощущать движение, плавно и не торопясь. Благодаря урокам дяди, чтоб ему там все кости в аду переломали, я могу постоять за себя, не прибегая лишний раз к помощи духов. Наклон вперёд, ноги широко расставлены и согнуты в коленях. К тому же, от такого мелкого задохлика, как я, никто и не ожидает отпора. Напрячь спину, прогнуться, медленно поднять туловище.

Разминок всего три вида. Одна перед сном, я должен максимально напрячь все мышцы и выпустить из них через это напряжение всё, что накопилось за день. Что-то вроде – довести до предела и отпустить. Это позволяет полностью расслабиться ночью, во сне. Второй тип – утренние, более активные, они призваны пробудить тело, подготовить все мышцы и органы к работе. После ночного расслабления нужно некоторое время, чтобы снова собраться. И третий тип – интенсивные, в идеале они должны быть регулярными, днём или вечером, их назначение в совершенствовании тела и закреплении навыков. Однако ими, в отличие от первых двух, порой можно пренебречь.

Тренировки должны быть регулярными, если хочешь чего-то достигнуть или улучшить. Для поддержания формы достаточно разминок утром и вечером, просто с каждым новым выученным приёмом они немного меняются. Руки разведены в стороны и выпрямлены, только кисти рук смотрят назад, спина напряжена, присед глубже. Дядя, чтобы его пороли ремнями, вырезанными из его же спины, заставлял меня так тренироваться с тех пор, как я начал ходить, так что это стало не просто привычкой, потребностью.

Закончив упражнения, я оделся и вышел из комнаты. Так, если верить плану, то кухня здесь находится на первом этаже в соседнем крыле. Два пролёта вниз, потом большой коридор направо. Сейчас уже поздняя ночь, все должны спать, интересно, в этом замке есть призраки? Вряд ли, ими могут стать только сильные маги или те, кому вообще заказана дорога на тот свет. Какой же этот замок всё-таки огромный! Надеюсь, я не наткнусь на какого-нибудь любителя ночных перекусов. Кроме того, не так давно в академию стали принимать женщин, их было пока мало, и держались они вместе, но шанс наткнуться на девушку всё-таки был. Особенно ночью и на кухне. И что мне тогда делать? Говорить гадости, конечно. Я ведь понятия не имею, как и о чём с ними разговаривать. Хотя это могло несколько подпортить мой план.

Замок оказался настоящим лабиринтом. За очередным поворотом вместо вожделенной лестницы обнаружился ещё один коридор с незнакомой дверью в конце. Всё-таки заблудился. Ладно, посмотрим, что там. Духи внутри меня с любопытством зашевелились, я едва не выругался. Когда у тебя в животе ворочаются огромные ледяные и огненные змеи, это не только очень больно, но и крайне неприятно. Открыл тяжёлые двери, стараясь прилагать как можно меньше усилий, зря я что ли расслабляющую разминку делал? Отлично, библиотека. Судя по всему, не основная, та по плану находится в главном здании и раза в три больше. Сюда же студенты могли приходить в любое время и заниматься. По крайней мере, в плане было указано, что она всегда открыта. Удобно, надо будет запомнить. Библиотека показалась мне достаточно уютной. Высокие шкафы стояли рядам, к некоторым были прислонены лестницы, рядом с окнами располагались столы с газовыми лампами. Ещё несколько уютных кресел стояло в глубине, насколько я смог разглядеть в полумраке. Тишина такая, что слышно, как кружится пыль в серебряном свете луны, падающем из высоких стрельчатых окон.

И мерзкое громкое шуршание у дальнего шкафа. Мыши так не шумят, только люди, которым почему-то не спится. Я быстренько засунул вглубь сознания ещё не успевший оформиться страх и напомнил ему, что в этом замке нет никого страшнее людей. Потом подключил своё упрямство и гордость. Что если это заговорщики? Я же должен всё выяснить! Нельзя трусливо сбегать от первой же опасности! Не зря же учился на заклинателя и тренировался.

Я бесшумно прошёл вдоль шкафов и заглянул за угол последнего. У небольшого столика, спрятанного в стенной нише, стоял студент. Он не шевелился, замерев в напряжённой позе. Потом, словно решившись, протянул руку и взял с полки книгу, неловко зацепил пальцами и едва не уронил. В процессе задел рукавом зажженную керосиновую лампу, но успел подхватить. На столике уже лежала целая груда фолиантов и свитков. Кажется, он искал что-то, но никак не мог найти. В каждом движении этого странного студента сквозила нервозность, дёрганность, паника.

Странно, в таком состоянии обычно реагируют на малейший шорох, но этот, кажется, ничего не замечает вокруг себя. Внешне ничего интересного – высокий, неуклюжий, волосы тёмно-русые, лицо тоже не особо запоминающееся. И тоскливая обречённость, пронизывающая всё его существо. Почему тогда я чувствую исходящую от него опасность? С координацией и реакцией у парня проблемы, бойцом или магом он быть не может, мозгов тоже не очень-то много, в чём дело? Не понимаю. Почему интуиция тогда говорит мне, чтобы я держался от него подальше, а духи внутри ворочаются так, что хочется упасть на пол и сжаться в комок, подвывая от боли и страха? Не буду ему мешать. Я так же тихо сделал два шага назад, не сводя со странного студента взгляд, и только потом рискнул отвернуться и спрятаться за углом стеллажа. Теперь быстро и тихо до дверей. Сходил за водичкой!

Кухню я всё-таки нашёл, пришлось вернуться до поворота и ещё раз всё проверить. Вроде бы всё просто, повороты даже не слишком похожи. Не понимаю, как я мог так ошибиться? Или ректор специально подсунул мне неточную карту? Что-то вроде незапланированной экскурсии по школе. Надеюсь, что это только моя паранойя.

Кухня была большой и просторной, с огромными шкафами и столами, тремя спусками в погреб и на ледник, печью, двумя плитами и проведённым водопроводом. Из всего этого мне нужны были только чайник и огонь. Ничего трудного, если бы не одно «но» – я был не первым. За столом сидела и уплетала пирожные полная девушка с копной медно-рыжих волос. Стоило догадаться, что свет здесь горит не зря, но я был так обеспокоен случайной встречей в библиотеке, что просто не задумался. Девушка замерла, не донеся пирожное до рта, и поражённо уставилась на меня.

– Не бойся, я не призрак твоей тонкой талии, – я сказал это по-немецки, почему-то мне показалось, что она немка или австриячка. Герцогство располагалось на границе бывшей Франции и Германской Империи, поэтому студенты здесь были разноязыкие. Девушка сначала побледнела, потом пошла красными пятнами и героическим усилием всё-таки проглотила пирожное. Иногда из ступора можно вывести только такой откровенной грубостью.

– Кто ты такой? – а голос у неё оказался ничего, не слишком высокий, приятный.

– Новый студент, – теперь усмехнуться. Подбородок вверх и вбок, плечи назад и взгляд сверху вниз. Хоть я и ниже её ростом.

– Странно, ну да ладно, – она пожала плечами и с сомнением посмотрела на остатки своей ночной трапезы, – есть хочешь?

Я только хмыкнул и подошёл к большому чайнику, стоявшему на плите. Воды в нём было более чем достаточно. Странно, что она не ушла сразу, а я так на это надеялся.

– Если что-то непонятно, спрашивай, я помогу. – Девушка быстро доела остатки пирожных и подошла ко мне. Вот ведь надоедливая, и что ей от меня нужно?

– Мне непонятно, чего тебе от меня нужно, – я нахмурился и повернулся к девушке. Она действительно хочет помочь или я ей просто любопытен, и она рассчитывает выведать побольше информации, чтобы было потом о чём сплетничать?

Девушка постояла ещё минуту, решая, что делать дальше, а потом направилась к одному из шкафов и достала оттуда второй поднос с пирожными. Я отвернулся и уставился на чайник. Конечно, так он быстрее не закипит, но чем-то занять себя я должен был.

– Может, перекусишь, а то ты такой худенький, – девушке явно было скучно есть в одиночку. Даже не знаю, жалеть или нет, что она не привела с собой подругу. – Нам не запрещают брать оставшуюся еду.

– Французы всё равно не умеют готовить, – я даже не повернулся к ней, старый помятый чайник был намного интересней.

– Тут ты прав, – тяжело вздохнула девушка. Никак не могу понять, откуда она родом, говорили мы на немецком, но у неё был какой-то странный акцент. – Совершенно не умеют. Какое-то у них всё бестелесное что ли.

Я только усмехнулся. А ей хотелось колбасок с тушёной капустой? Чайник наконец-то закипел, и я налил себе полную кружку кипятка, высыпал туда содержимое очередного мешочка и притопил ложкой самые упрямые листочки. Теперь подождать, пока заварится, и можно пить.

– А что там у тебя? – девушка заинтересованно принюхалась. – Травами пахнет.

– Так сильно, что перебивает запах пирожных? – я отвернулся, закрыв собой кружку. Глупо это, конечно, и по-детски, какое ей дело? Мой рецепт, семейный, секретный!

– Ты чем-то болен? Потому такой худой? – девушка наклонила голову к плечу и посмотрела на меня. Ей это и правда интересно?

– Не всем же быть такими упитанными, как ты, – ведь должна же она обидеться и уйти! Я обхватил ладонями кружку. Мне не нужны ни её сострадание, ни её жалость. Мне от неё вообще ничего не нужно, я никому не позволю себя жалеть! Пусть я и не сам выбрал себе путь в жизни, но пройти его мне точно под силу! Жестокая насмешливость и злость, рождённые горькой гордостью – мой щит и опора.

– Да я вовсе не это хотела сказать, – девушка смутилась и отвернулась от меня. – Меня зовут Марта, а тебя?

– Люк, – я думал недолго, в конце концов, это имя не даст ей никакой власти надо мной. И ничего обо мне не расскажет. Молчали мы долго, я надеялся, что она уйдёт, она, кажется, о чём-то усиленно размышляла.

– Люк, ты только не обижайся, я не могу так разобрать все запахи. Я неплохо в травах разбираюсь, вот мне и стало интересно, – голос её чуть подрагивал, я что довёл её до слёз? Может, хотя бы цепляться перестанет? Я поднял к губам кружку и отхлебнул. Ещё слишком горячо, но не настолько, чтобы обжечься. Горький отвар царапает горло и обжигает желудок. Ужасная гадость, но без этого мне будет очень плохо.

Допив, я пошёл мыть кружку. Ей я так ничего и не ответил, Марта тоже больше ничего не сказала, хочется верить, что на этом наше знакомство и закончится.

– Надеюсь, ты скоро выздоровеешь, – услышал я её голос, когда уже ставил кружку на стойку и собирался уходить. – Болеть это ведь совсем плохо. Когда много болеешь, то всё время сидишь один. Когда болеешь, то не можешь завести друзей. Люди не страшные, правда.

– И ничего я не болею, – мой голос звучит уверенно и презрительно, – и хотя бы не объедаюсь по ночам.

Я ушёл, так и не услышав от неё ни единого слова и ни единого всхлипа. Ну вот зачем она это сказала? Зачем? Как смогла угадать? Да, боюсь! И что теперь? Это люди меня всегда ненавидели, потому что боялись, я просто отвечаю им взаимностью! Сегодняшней ночью у меня было много всяких неприятных встреч и открытий, и что-то мне подсказывало, завтрашний день принесёт их ещё больше. В этой академии хватает странных личностей и без тупых индюков, задумавших какую-то колдовскую пакость. Но, завернувшись в одеяло, я просто выкинул их всех из головы. Кто-то заботливо положил в ноги грелку. Засыпать в тёплой постели было непривычно и приятно.