Закон Леса

Мальчишка бежал изо всех сил. Из-за того, что не хватало воздуха в легких, ноги начинали слабеть, однако он все равно упорно перебирал ими, пробираясь сквозь лесную чащу.

Дикие Леса, где пытался выжить парень, – родина суровых людей, здесь принимали лишь того, кто вписывался в жесткую реальность, все остальное тут погибало. Однако бежавший отвергал то, что ему, возможно, суждено сегодня погибнуть. Парню хотелось жить, и он заставлял свое тело работать сверх допустимых возможностей. Только одно могло заставить тело бороться с усталостью, не бросить все и остановиться, а двигаться, жадно хватая густой лесной воздух ртом, в уголках которого, как у загнанной лошади, скапливалась пена. Страх. Самая древняя из эмоций, которая первая подчинила себе все живое, заставляя разум действовать так, как было угодно этому чувству.

Однако не один только страх делал человека сильнее. Бежавший юноша жаждал мести, а больше всего ему хотелось жить и доказать всем, что он может пройти испытание и стать воином. Еще никто в его возрасте не проходил этого испытания. Но эти никто так и остались никем. Их имена давно забыли, а сами они сгинули, сожранные собственным страхом, который поглотил в них силу борьбы за жизнь. Этот же парень не позволял страху пленить себя, наоборот, он гневался на себя за то, что боится, и от этого становился сильнее, от этого появлялись силы двигаться дальше.

Закон леса гласил: хочешь стать мужчиной и воином – пройди испытание, докажи всем племенам этой жестокой земли, что ты достоин иметь такой статус. В испытании участвовали все мальчишки, но не каждый доходил до заветного момента посвящения. Все, кто не возвращались из владений Кьяля, навсегда оставались слугами леса. Вот только те, кто уходил во владения ужасного монстра, были гораздо старше. Только в возрасте двенадцати лет разрешалось входить в гиблое место, чтобы испытать свою волю и дух.

Воины, чьи шрамы на теле уже давно побелели от времени, говорили о Кьяле, как о каком-то духе, с которым они не хотели бы сталкиваться. Любой из них неохотно вспоминал испытание, так как смотрел собственному страху в глаза. Жестокие народы Дикого Леса никогда не считались трусами, но все же мужи неохотно рассказывали юнцам о том дне, когда они зашли под кроны черных деревьев и вступили в схватку с собственным страхом.

Суть была проста. Владения Кьяля представляли собой густой черный лес, где неопытному путнику можно было заблудиться, не пройдя и двадцати шагов. В этой глухой чаще обитали самые жуткие кошмары Дикого Леса, и умереть здесь было проще простого. Те, кто выбрали своим домом эти владения, по необъяснимым причинам не покидали мрачной чащи, и потому у народов, населявших Дикие Леса и славившихся своей суровостью, путь через владения Кьяля из одного конца в другой стал считаться испытанием, после которого вернувшийся признавался мужчиной. Жесткий народ – жесткие нравы. Никто не имел права помогать испытуемому, будь тот хоть сыном самого вождя. Зашел во владения ‒ или вернись и стань мужчиной, или же сгинь. Другого дано не было.

Выбившись из сил, парень прислонился к дереву. Из груди вырывался хрип. Глаза метались по сторонам в ожидании появления воплощенного ужаса. Однако ничего не происходило, кроме угнетающей тишины и хриплого сопения ничего не было.

Десять лет. Это не тот возраст, чтобы оказаться во владениях Кьяля. Но парень уже здесь. Он тысячу раз проклял себя за гордость и острый язык, которые привели его в это место. Возможно, в нем говорила кровь его рода, такая же дерзкая, как и он сам. Вот только он отлично знал, куда завела эта дерзость его племя. Все они сгинули или же рассеялись по Дикому Лесу, преследуемые своими врагами. И только он смог посмотреть всем вождям племен в лицо и показать, что даже враг достоин, чтобы его уважали. Но, чтобы уважали, необходимо быть воином, а чтобы им стать, парень бросился во владения Кьяля, перед этим поклявшись, что его имени будет бояться даже тот, кто отрицает страх.

Как только горячность спала, юноша почувствовал холодный пот на спине и в голову пришло осознание. Вернуться обратно было нельзя, там ждала мучительная смерть и позор всего рода. Но что ему его племя? Его больше не было. Самые родные и дорогие сердцу люди погибли, и он один, пленник своих врагов, был вынужден пойти на такой шаг, чтобы выжить. Старейшины согласились, понимая, что так будет проще всего избавиться от последнего из вольвенов ‒ самого грозного племени.

Вольвены несколько иначе использовали свою силу, и это абсолютно не нравилось остальным. Сильнейшего всегда уничтожают сообща, такая трагичная судьба ждала этот род.

Мальчишка, опершись на дерево, вспомнил слова отца:

«Не позволяй твоей животной ярости затмить рассудок. Мы в первую очередь люди, а уже потом звери. Мы обязаны жить по законам людским, а с врагами сражаться по звериным, но не иначе. Запомни это, сын. Люди, но не звери».

Парень отчетливо помнил, как отец всегда призывал к сохранению рассудка, и все племя прислушивалось к нему и почитало его. Он хотел процветания для своего рода, но вот только забыл, кем являлись его враги и что новые союзники, которых он так хотел получить из числа людей Свободного Народа, в Диком Лесу не смогли бы помочь абсолютно ничем.

Мальчишка со злости сплюнул густую слюну на черную глинистую почву.

‒ Вот куда привела тебя твоя добродетель, отец. Весь род мертв, и ты тоже. Раз в человеке живет зверь, его нельзя держать в клетке…

Не успел юноша закончить свою гневную тираду, как за спиной послышался звук ломаемых веток, на затылке волосы встали дыбом, а спину пронзили ледяные осколки. Он чувствовал на себе чей-то взгляд. Слух улавливал тяжелую поступь. Парню потребовалась вся сила духа, чтобы оглянуться.

Но никого нет. Снова тишина. Однако чувство, что за ним наблюдают, никуда не уходит. Парень понимает, что с этого момента началась охота и есть лишь единственный шанс выжить – это бежать.

Ноги снова понесли мальчишку сквозь чащу. Организм вступил в борьбу за выживание, стараясь сделать все возможное, чтобы спасти человека.

Ветки хлестали по лицу, одежда превратилась в лохмотья. Здесь не существовало дневного света. Днем было сумрачно, ночью стояла сплошная мгла, без шанса увидеть мерцающие звезды. Даже опытному следопыту пришлось бы напрячь весь свой талант, чтобы определить время, но мальчишке десяти лет от роду, гонимому своим страхом, это было просто невозможно сделать.

Он не знал, сколько времени бежал, час, два или же больше, но четко понимал, что силы его покидают. В таком темпе он не сможет добраться до другой стороны владений Кьяля, а просто умрет от изнеможения.

Повалившись на четвереньки за большим деревом, сквозь пульсацию в голове, юноша старался что-то расслышать. Вот только сделать это было почти невозможно. Организм начинал противиться воле своего хозяина и требовал передышки. Это понимал и сам парень.

Подняв голову вверх, он увидел, что лежит под огромным деревом, массивные ветви которого буквально накрывают его. Оставаться на земле для отдыха было смерти подобно. Если не сам Кьяль, то любая из живущих здесь тварей легко лишит жизни оставшегося внизу путника. Выход один, необходимо лезть наверх и надеяться, что тот, кто за ним следит, отстал достаточно сильно и сейчас не видит свою жертву.

Дерево было поистине исполинским, около семидесяти футов в высоту. Ветра не было, и потому почти у самой макушки можно было более-менее удобно усесться. Однако усталость брала свое, еще час-другой, и парень полетел бы вниз, не примени он свою смекалку.

Сняв ободранную рубаху, он скрутил ее наподобие веревки и привязал свой стройный торс к стволу дерева. Ближе к макушке ствол был тоньше, и поэтому можно было сделать два узла. Обняв ствол дерева и поставив ноги на нижнюю ветку, юноша закрыл глаза. Страх неустанно вбивал ему в голову, что он, скорее всего, разобьется насмерть, однако усталость взяла свое и, закрыв глаза, парень погрузился в сон.

Сновидения приходят сами собой, человеку не под силу их контролировать. Мальчишке снилось его родовое племя. Его отец с матерью, друзья, его младший брат. Солнце приятно ласкало, и день был безмятежный. Вокруг стоял дым от небольших костров, слышался бой молота по наковальне. Гам детей говорил о том, что жизнь продолжает свой ход. Сильный род Вольвенов гордо носил свое имя, с которым каждому приходилось считаться. Только отец всегда стремился к единству племен. Он говорил, что вместе все племена смогут привести Дикий Лес к процветанию, что некоторым необходимо отказаться от своей звериной жестокости, сменив ее на что-то людское. Вожди и главы родов молча внимали ему. Кто-то кивал, кто-то открыто не признавал слов вожака вольвенов. Были и те, кто пытался угрожать. Однако что эти угрозы для гордого вожака. Пустой звук. Гордость и самонадеянность, вот что погубило сильнейших.

Сон продолжался, и парень начал замечать, как солнце скрывается за тяжелыми грозовыми тучами, поднимается ветер, а со стороны лесной чащи повеяло тревогой. Взрослые мужи уже стояли на стенах частокола, готовые встретить опасность лицом к лицу, те, кто был младше, находились рядом, готовые в любую минуту выполнять приказы старших. Небо разверзлось огнем и громом, из-за деревьев вылетели сотни горящих стрел, и местность наполнилась жутким воем врагов.

Отец хотел объединения всех племен, и именно его добрый помысел привел к гибели. Поодиночке эти трусы никогда не смогли бы бросить вызов Вольвенам, однако те им сами подкинули идею, как решить эту проблему.

Озлобленные тем, что в их душах нет столько благородства, в сердцах храбрости, а в телах силы, как у Вольвенов, они объединились, дабы уничтожить тех, кого они прокляли, ведомые своей злобой.

Парень стоял и наблюдал за происходящим. Все это он видел уже в жизни и вот вновь стал очевидцем ужасных событий.

Стрелы летели отовсюду, не щадя никого. В Диком Лесу нет места понятию «честь». Если есть враг, значит, ты должен уничтожить его полностью, не оставив никого. Выживший посвятит всю свою жизнь одной лишь цели – мести.

Вольвены стали общим врагом, след которого необходимо было стереть со страниц летописи Гардии.

Стоя во сне посреди всего этого ужаса, парень вспоминал жар разгорающегося пожара, в котором полыхали хижины, он помнил привкус железа во рту, когда кровь убитого соплеменника попала ему на лицо. Он был слишком молод, чтобы сражаться, но ему было достаточно лет, чтобы понимать происходящее.

Не трудно было различить каждое племя. Стрелы, что торчали из тела этого соплеменника, принадлежали племени меатов. Именно они отличались особым умением владеть этим оружием и не удивительно, что меатам была отведена соответствующая роль в этом гнусном нападении.

Парень повернулся в ту сторону, откуда слышался треск ломающихся ворот. Его отличное зрение позволяло ему увидеть яростные лица нападавших. Лица были покрыты красной краской. Это указывало на то, что племя отдает дань уважения кровавому ритуалу. После того как все закончится, эти лица будут украшены кровью убитых. Так поступали только вертурионы, любившие похвалиться своей силой и яростью, это в итоге затмило племени разум, и они отдались полностью ее власти. Их презрение распространялось абсолютно на всех, поэтому странно было их наблюдать в союзе с другими племенами. Вертурионы знали, что только вольвены могут соперничать с ними в силе, ибо стая сильна в сплоченности. Разум вертурионов этого не понимал, поэтому их присутствие было логично.

После того как окончательно озверевшие вертурионы выломали ворота, началась бойня. Парень помнил ее, он видел ее собственными глазами. Хлынувшую в пролом толпу кричащих и визжащих воинов всех племен уже невозможно было остановить. Однако вольвены сражались храбро и отчаянно. Уже не было смысла скрывать свою звериную сущность, и каждый выпускал своего гневного зверя из клетки и обращал его на предателей и убийц.

В землях Дикого Леса существовало множество племен, но самыми сильными из них были шесть. Мальчишка, который видел этот кровавый сон, помнил каждое из этих великих племен. И каждое теперь стало его врагом. Кровным врагом.

Сильные и яростные вертурионы. Ловкие и скрытные меаты. Фанатичные и жестокие ёдлы. Слабые по своей натуре, но многочисленные и коварные бойи. Гордые и высокомерные, а самое главное, виновники этой ужасной бойни, племя, считающее свою кровь самой чистой и носящее одно из самых древних имен, ‒ пиктосы. Последними в этой шестерке были вольвены. Древний род, который плетет свою нить с тех самых времен, когда человек и волк этого племени были одним целым. Те времена давно прошли, однако зверь продолжает жить в душе каждого Вольвена, и никто не забывает традиций своих предков. Отметину в виде татуировки волка носит каждый, кто родился в этом племени. Только что теперь будет с родом, когда все мертвы?

Огромную разъяренную лавину было невозможно остановить, и мальчишка пятился, наблюдая, как лучшие сыны рода Вольвенов падают, сокрушенные множеством предательских ударов. Даже такая стойкая храбрость, какая присутствовала в сердце каждого Вольвена, не могла остановить ту ярость и жестокость, с которой пришлось столкнуться. Врагов было слишком много. Врагов, которых еще утром называли друзьями. Те, кто пошли на это, наплевали на законы Дикого Леса, нарушив перемирие и ударив в спину во время союза. Но разве они об этом думали, когда их жалкие души уже полностью отдались той бойне, которую они учинили.

Нельзя назвать это чудом, но с уверенностью можно сказать, что такова была воля судьбы, чтобы мальчишка, залитый кровью своих соплеменников, находящийся среди разъяренных врагов, – выжил. Звуки слились в одну сплошную кошмарную какофонию, от которой волосы вставали дыбом. С каждой увиденной смертью внутри мальчишки все сильнее разгоралась ярость, и сдерживать себя от того, чтобы броситься на врага и вцепиться зубами ему в горло, становилось все сложнее.

Но вот он видит, как отец, окруженный врагами, яростно отбивается. Все его тело было залито кровью, своей и чужой. Весь израненный, он продолжал сражаться, и предатели один за другим валились к его ногам. И когда сын готов был уже броситься на врага и отдать свою жизнь за свое племя, взгляды отца и сына встретились. И это все решило.

Во взгляде отца было все: ярость, отчаяние, обида, печаль по поводу несбывшихся надежд и в том числе укор за тот поступок, который его сын только что хотел совершить. Вождь вольвенов понимал, что нить его жизни оборвется с мгновения на мгновение, однако он не мог допустить, чтобы его сын, продолжатель рода, погиб бесславно и навсегда вычеркнул свое имя из мироздания. Поэтому он в последний миг посмотрел в глаза сыну, своему старшему сыну, и в этом взгляде отчетливо было сказано:

«Стой! Живи, чтобы возродить род! Живи, чтобы отомстить предателям! Живи, чтобы стать сильнее! Живи и помни, кто ты!»

Мальчишка утонул в этом взгляде. Дальше он не видел ничего, а только слышал, слышал смерть своего племени, но теперь он знал, что должен сделать. Он должен выжить, выжить, чтобы отомстить.

Уставший организм пробудился сам, а точнее, от предчувствия опасности. Парень буквально повис на тех лохмотьях, которыми примотал себя к дереву. Ноги онемели, тело требовало отдыха, однако разум бил тревогу. Открыв глаза, он увидел то, о чем не хотели вспоминать даже самые храбрые воины племен. Желтые глаза были наполнены злобой и многовековым голодом, они буквально пожирали мальчишку. Звериный оскал подтверждал тот голод, который читался во взгляде. Крупный череп был усеян множеством язв и шрамов, редкие волосы свисали длинными белыми прядями, уши были заострены, но половины одного не хватало, ноздри, как у летучих мышей, раздувались, чувствуя запах жертвы. Сухощавые, но крепкие руки впивались в ствол дерева своими толстыми когтями и медленно подтягивали тело к жертве. На чудовище практически не было одежды, лишь какие-то лохмотья, а там, где их не было, виднелась серая кожа с белой шерстью. Чудовище издало утробный рык, когда встретилось взглядом с мальчишкой.

Дыхание парня мгновенно прервалось. В голове слышались два звука: рычание монстра и собственное сердцебиение. Стиснув зубы, он смог проговорить лишь одно слово:

‒ Кьяль!

Дальше все случилось как в том сне, который притупил бдительность парня и позволил монстру подобраться так близко. Кьяль, издав более свирепый рык, начал быстрее приближаться к своей жертве. Руки парня лихорадочно развязывали узел тряпки, которая удерживала его на месте. За те мгновения, что пришлось потратить на освобождение, мальчишка прикинул, что ему делать дальше, и, когда когтистая лапа Кьяля уже была занесена, чтобы схватить жертву за ногу, прыгнул вниз, направив свое тело на большие хвойные ветки, в надежде, что те смягчат удар.

Каким бы легким ни было истощенное и измученное тело парня, оно все равно встречало яростное сопротивление веток, которые буквально выбивали из него дух. Однако инстинкт самосохранения все-таки выручил его, и мальчишка из рода Вольвенов, упав вниз с невероятной высоты, смог выжить.

Страх помог подняться ему на ноги. Страх заставил его бежать. Страх притупил боль и дал сил. Но надолго ли? Где-то за спиной он слышал шорох и рычание, но прислушиваться не было сил. Ноги несли сквозь чащу, пока левая не зацепилась за корень, и парень, увлекаемый инерцией своего тела, полетел в глубокий овраг.

В момент падения он понял, что теряет сознание и что сил больше нет. Нет сил, чтобы сгруппироваться при падении, нет сил, чтобы встать и бежать, нет сил сражаться. Он не помнил, как рухнул. Ему снова приснился сон.

В этот раз не было бойни в деревне. Только он и отец. Тот смотрел на него и молчал. Но только он не был похож на того, кто сражался в последней битве, кто требовал от своего сына, чтобы тот выжил. Перед ним стоял получеловек, полузверь. Ярость, выпущенная отцом наружу, превратила его в того, кто сейчас стоял перед сыном. Вокруг ничего не было, лишь туман. Мальчишка не боялся его. Он устал бояться. Ему хотелось быть храбрым, но на это не было сил. И тогда глаза, желтые глаза, смотревшие на него, заговорили, голос звучал лишь в голове парня.

«Ты сильнее, чем ты думаешь, сын мой. Запомни: страх – это иллюзия разума. Сразись с ним, и тогда никто не сможет стать на твоем пути».

Вода текла мирно и размеренно. Большая часть тела мальчишки покоилась в этой живительной влаге. Он открыл глаза, кругом была непроницаемая тьма. Втянув ноздрями запах, он начал жадно пить воду, не подумав даже о том, что она может быть ядовитой. Глоток за глотком он пил, пока не понял, что со следующим глотком его вывернет наружу. Остановившись, он уселся на небольшом берегу. И только сейчас, в эти кратчайшие минуты спокойствия, он задумался. Задумался над тем, что такое страх.

Неизвестно, сколько он так просидел, мысли, витавшие в его голове, заморозили ход времени и отогнали чувство тревоги. Он размышлял, для чего ему дано это испытание, почему он, сын вождя вольвенов, должен бояться, когда в другие времена все боялись его соплеменников. Боялись силы, которой они обладали. Ведь он сын своего племени, а значит, ничего не изменилось. А значит, он и сам может стать воплощением страха и ужаса, и плевать, кто стоит перед ним.

За то время, что мальчишка сидел у края воды, его глаза абсолютно привыкли к той тьме, что царила вокруг. Он начал различать очертания берега, края обрыва, с высоты которого рухнул в воду, деревья и все остальное. Спустя еще какое-то время он уже мог различать каждую мелочь: где какой камень находится, где лежит ветка, хруст которой привлечет внимание, куда необходимо ступать, чтобы быть незамеченным. Он смотрел по сторонам и видел лес, старый, порченный, окутанный злобой. Но его это не пугало. Парень втягивал воздух в легкие и чувствовал, как уверенность укрепляет тело, как появляется сила. Вот тот дар, благодаря которому можно выжить, вот то, чем были одарены Вольвены с незапамятных времен.

Зайдя в воду, он промыл свои раны. Делал он все так тихо, что нельзя было отличить журчание ручья на перекате от его движений. Слух тоже обострился, и теперь парень слышал каждый шорох, который происходил около него, но на таком расстоянии, что обычному человеку это было бы неподвластно. Однако мальчишка твердо верил, что он не обычный человек, и теперь он готов был использовать свои возможности, чтобы выжить, выжить и отомстить.

Владения Кьяля оказались местом жизни не только для воплощения ужасов, но и для животных. Здесь даже обитала рыба и на некоторых деревьях виднелись гнезда птиц. Все это открылось мальчишке, когда его зрение обострилось, и тьма, казавшаяся такой плотной и непроницаемой, покорилась ему. Этого было достаточно, чтобы не умереть с голоду, и парень, набравшийся уверенности, стал охотиться. Для этого ему не требовалось орудие для охоты, ловкость, сила и его способности были лучшим оружием, а вкус сырого мяса мальчишку нисколько не пугал.

Страх появления Кьяля отпрянул и даже не появился, когда тот снова повстречался со своей жертвой. Только вот ужасное создание не понимало, что роли уже поменялись и жертва стала хищником.

Привыкнув к тьме, парень старался использовать ее себе во благо, дабы не быть замеченным теми монстрами, которые обитали во владениях Кьяля. Их было не так и много, и все они больше походили на падальщиков или же на хищников, которых можно было встретить в землях Дикого Леса. Другое дело сам Кьяль, его мальчишка разглядел отчетливо, так как сидел, укутавшись тьмой, прямо напротив него на противоположном берегу ручья, среди корней деревьев, подмытых темной водой. Мальчик смотрел на того, о ком боялись говорить. Смотрел и наблюдал. С каждой минутой страх отступал, а взамен приходила сила, которую мальчишка хотел использовать, чтобы не только пройти владения Кьяля и остаться в живых, теперь он рассчитывал на большее.

Кьяль стоял у воды, его ноздри раздувались, пытаясь уловить запах жертвы. Он чувствовал, что она была здесь или даже находится где-то рядом, однако он не мог ни увидеть ее, ни почувствовать ее запаха. Его это раздражало, и он издавал рыки отчаяния. Только теперь это не пугало того, кто сидел на другом берегу ручья и изучал своего противника, делая его самого жертвой.

Теперь парень видел, что Кьяль не был настолько грозным, как о нем говорили. Все дело было в том, что те, кто пускались через владения Кьяля, уже были запуганы, и страх подстегивал их, бил бичом. Однако теперь мальчишка начал припоминать, что из этих владений почти все возвращались. Возможно, это было связано с тем, что испытуемые были старше, чем он, а возможно, из-за того, что они заходили сюда целыми группами, поэтому выжить им было легче. Но он точно знал, что никто из них так и не смог побороть свой страх, как сделал это он, сын рода Вольвенов.

Изучая монстра, который уже не казался страшным, парень осознал, что уже принял решение сразить это чудовище и доказать всем, что род его сильнее всех остальных. Единственное, что мешало мальчишке Вольвену, было то, что монстр был похож на видение, которое явилось ему, когда он был в бессознательном состоянии. В монстре Кьяле он видел своего отца, только более уродливого, состарившегося. Он даже чувствовал желание выйти и заговорить с чудовищем, но здравый смысл крепко держал его за руку, говоря, что отец мертв, а эта тварь лишь порождение разума, в котором поселился страх. В мальчишке уже не было страха, и он отогнал мысли, что перед ним его отец. Молча он дал себе зарок, что вернется из владений Кьяля только лишь с головой этого монстра.

День за днем теперь юный Вольвен следил за своей жертвой. Он всегда оставался во мраке, и монстр не мог его видеть. Чтобы тот его не учуял, мальчишка мазался грязью, и та отбивала запах его тела, который мог почувствовать Кьяль. С каждым днем он видел в монстре не ужасное создание, а жалкое существо, которому уготовано влачить свое существование в этом покинутом всеми месте. И с каждым разом мальчишка убеждался, что его решение лишить жизни свою жертву было правильным решением. Однако Кьяль был силен, и юному Вольвену необходима была вся его ловкость, чтобы разом покончить с этим существом.

Но, когда все уже решено, план придет сам собой.

Это был вопрос принципа, и заключался он в отказе от своего страха. Мальчишка чувствовал, что его воля сильнее, чем вся черная душа Кьяля, и потому он хотел взглянуть в глаза монстру и заставить того почувствовать такой же страх, какой испытывал сам тогда, на дереве, когда Кьяль взглянул в его детские глаза. Вольвен хотел, чтобы монстр боялся. Хотел, чтобы его душа оцепенела от того чувства, которое до сих пор держит в тисках души бывалых воинов.

Теперь он чувствовал то, что чувствовал Кьяль множество раз. Его тревогу, его нервозность, его страх. Мальчишка из рода Вольвенов каждый раз подходил максимально близко и издавал рык, после чего скрывался, наблюдая за своей жертвой. Кьяль рыскал в ярости, готовый броситься на врага, но врага не было, не было даже его видимого присутствия, ни единого намека, ни единого запаха. Сначала это приводило Кьяля в ярость, но потом, когда юный Вольвен начал каждый раз ударять его камнем, он жалобно выл и старался укрыться, убежать, теперь его гнал страх, страх неведомого. И так, день за днем, Вольвен изматывал свою жертву, поймав себя на мысли, что наслаждается ее мучениями. Он уже не был тем испуганным мальчишкой, который забежал во владения Кьяля, дабы доказать своим врагам, что он достоин уважения, и Кьяль не был тем воплощением ужаса, который сжимал сердца своих жертв мертвой хваткой. Теперь все изменилось.

Охота для Вольвенов была особенным занятием. Так же, как и их давние сородичи, они относились к ней с особым почтением. Каждый из этого древнего рода уже в ранней юности умел охотиться и знал, как загнать свою жертву. Прекрасно знал это и юный Вольвен.

Он кричал, что было сил, кричал так, что вены на его тонкой шее раздувались. Мальчишка знал, что этого будет достаточно, чтобы тот, за кем он охотится, услышал его и увидел. Ведь он сам ему это позволит. Не укутавшись мраком темноты, он стоял и ждал. Парень знал, откуда именно придет чудовище, и потому смотрел в одну лишь сторону. Спустя время его ожидания оправдались.

Кьяль, заметив свою жертву, оскалил клыки. Наконец он увидел того, кто измывался над ним. Зарычав, он бросился на свою жертву, гнилая листва комками выбивалась из-под его ног. Мальчишка стоял, как нерушимая скала, он отринул страх, он верил в свою победу. А тот, кто лишился страха, побед одержит нескончаемое число.

Не добежав двух шагов до своей жертвы, Кьяль почувствовал, что его лапы провалились, а за ними и все тело. Парень продолжал смотреть в ту сторону, откуда явился монстр. Для него все было иначе. С той стороны явился его собственный страх, и сейчас он его одолел.

Жалобный стон вырвал мальчишку из задумчивости. Его взгляд опустился туда, откуда шел звук. Там, пронзенный множеством заостренных кольев, лежал Кьяль и был не в силах поднять свое тело. Мальчишка Вольвен смотрел в глаза монстра, он ждал, когда в них появится то, ради чего он сам изменился, и только когда в его руке появился заостренный кусок камня, которым он выточил все эти колья, в глазах своего врага он увидел неподдельный страх.

Скривив губы в усмешке, юный Вольвен громко произнес:

‒ Теперь мое имя Уамхас! Я есть истинное воплощение ужаса.

Тело Вольвена окутала тьма, и тогда, когда тень опустилась в яму, владения Кьяля услышали вопль своего хозяина.

Закон Леса гласит: хочешь выжить – победи свой страх.